Глава 19

— Леммонс, завтра будет инструктаж по миссии, и я хочу, чтобы ты пошел, — говорит Флорес на следующий день. — На шесть. Кен смотрит на него в замешательстве. — Сэр? — спрашивает он. Он никогда не был на инструктаже по миссии. В глазах Флореса есть что-то жесткое, чего Кен не может разобрать, что-то, чего он никогда раньше не видел. — Просто иди, — советует Флорес. — Они будут ждать тебя. — Да, сэр, — автоматически отвечает Кен. — И отдохни, черт возьми, — добавляет Флорес, когда Кен возвращается к работе. — Ты выглядишь дерьмово. — Да, сэр, — отвечает Кен. Не то чтобы он не старался. Он спит, но не отдыхает. Он ест, но не чувствует вкуса. Это напоминает ему о том, когда умер его дедушка. Его первая мысль была о том, кто будет выполнять работу по дому, когда они не могли позволить себе нанять помощников. Вторая мысль была о том, что еды станет чуть больше, когда на один рот стало меньше. Он чувствовал себя ужасно из-за обеих мыслей, но рассказать о них было некому. «Мысли — это не действия», — всегда говорила его бабушка, и Кен вдруг вспомнил, что мать Роберта говорила то же самое. Гаечный ключ выскальзывает у него из рук, но он ловит его прежде, чем он падает на землю. *** В ту ночь Кен спал больше, но думает, что это просто усталость вырубила его. Он все еще чувствует себя вялым, но уже не так сильно. Ему удается позавтракать в столовой и помахать Хелен, когда он проезжает мимо фургона на своем велосипеде. Ему интересно, что же такого произойдет на инструктаже по миссии, что он должен там присутствовать. Обычно ему нужен только список фортов, которые нужно подготовить. Он чувствует, как люди наблюдают за ним, когда он проходит через штаб в зал для совещаний. Там также слышны шепотки. Он смотрит вперед и дышит ровно. Когда он открывает дверь в зал совещаний, у него перехватывает дыхание. Роберт здесь. Кен был так поглощен размышлениями о том, почему его пригласили, что даже не подумал о том, кто еще может быть здесь. — Привет, Кен, — говорит Кросби. Кен вздрагивает и чуть не шарахается назад, но Кросби берет его за руку. — Сэр, — удается сказать ему. Он смотрит на Кросби, даже когда замечает движение Роберта на другом конце помещения. Больше там пока никого нет. — Я собирался быстро выпить кофе, — сообщает Кросби. — Хочешь пойти со мной? — Да, сэр, — отвечает Кен. Он не может удержаться, чтобы не взглянуть на Роберта хотя бы раз. На его воротнике красуются дубовые листья. Кросби крепко держит его под локоть, и ему почти приходится силой вытаскивать его из зала, прежде чем Кен спотыкается и начинает идти. Кросби ведет Кена прочь от ближайшего кофейного автомата, спускается по лестнице в сторону, а затем заходит в крошечный кабинет с еще более крошечным окном. — Чей это кабинет? — спрашивает Кен, отчаянно пытаясь что-то сказать. — На двери никогда не было имени, сколько я здесь работаю, — отвечает Кросби. Он закрывает дверь и прислоняется к ней. — Сядь. Переведи дух. Кен пристально смотрит на него. — Что вы…почему он там? Почему у него дубовые листья? Кросби смотрит вниз и вздыхает. — Дерьмо, — выдает он. Он потирает лицо одной рукой. — Кен. Ты не можешь войти туда с такой головой. — Моя голова была в порядке до того, как я открыл эту чертову дверь, — огрызается Кен. Он садится на пустой стол. — Он не… Почему, черт возьми, он там? — Ты знаешь, почему, — отвечает Кросби. — Но я чувствую, что кто-то еще должен тебе это сказать. Кен поворачивает голову и смотрит на пустую стену. — Он командир отряда, — говорит он. — Потому что он перезаключил контракт. — Не только из-за этого, — говорит Кросби. — Он был командиром с тех пор, как приехал сюда. Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Кен свесил голову и закрыл глаза. — Он не должен быть, это слишком. Это… — Он прижимает к глазам ладони. — Черт. — Пока что у него все в порядке, — говорит Кросби. — Да, наверняка, — отвечает Кен, прежде чем успевает остановить себя. Кросби тяжело выдыхает. — У него все в порядке с работой, я имею в виду. Не… в целом. Кен поднимает голову. Кросби выглядит отчаянно неловко. — Это должно заставить меня чувствовать себя виноватым? — спрашивает он. — Ты тоже не выглядишь так, как будто у тебя все хорошо, — произносит Кросби, выглядя неуверенно, но держась более прямо. Он бросает взгляд на часы и вздыхает. — Давай, на самом деле, выпьем кофе перед тем, как вернуться. Правдоподобный обман и все такое. Кен следует за ним к кофейнику. — Спасибо, — благодарит он, поднимая кофейник и наливая кофе для них обоих. — За то, что помогли мне взять себя в руки. — Я немного эксперт в этой области, — говорит Кросби, одаривая его ехидной ухмылкой. — И, Кен, к твоему сведению, он был неправ, приняв такое решение, не посоветовавшись с тобой. — Но? — спрашивает Кен. — Нет, это все, что я хотел сказать, — отвечает Кросби. — Я сказал Рози то же самое, когда он рассказал мне, что произошло между вами. — Спасибо, — говорит Кен, потому что у него не хватает времени задать Кросби все вопросы, которые крутятся у него в голове. Спит ли Роберт? Как он объяснил Кросби свое решение? Попросил ли он у Кросби совета, как поговорить с Кеном? Полковник и Кидд находятся в помещении, когда Кен и Кросби входят обратно. Роберт все еще стоит у окна и смотрит на большую карту. Он оглядывается, когда Кросби встает рядом с ним, затем переводит взгляд с Кросби на Кена. — Сержант, — говорит он нейтральным голосом, но в его глазах читается настороженность. — Сэр, — отвечает Кен кивком. — Поздравляю с повышением. Роберт просто кивает и снова обращается к карте. Кен сосредоточивает свое внимание на Кидде и полковнике. Кидд бросает на него взгляд, который говорит Кену, что он полностью осознает, в каком состоянии сейчас находятся его отношения с Робертом. Кен не удивлен. Если бы Кидд не был в курсе всех событий на базе, он был бы плохим руководителем ВВС. Кен не может сказать, знает полковник что-нибудь или нет. Он видел его только на расстоянии с тех пор, как тот сменил Хардинга. — Джентльмены, — начинает Кидд, — Это крупная операция. — Он протягивает руку и достает карту. На ней отмечено так много маршрутов, что в некоторых местах Кен едва может разглядеть карту под ними. На схемах движения самолетов есть несколько различных знаков отличия, и Кен никогда не был на инструктаже, но ясно, что все, что ему сейчас расскажут, — это о масштабной совместной операции. — Мы называем это операцией «Аргумент». Цель — уничтожение Люфтваффе в том виде, в котором оно существует сейчас, и в том, в котором оно может появиться в ближайшее время, — рассказывает Кидд. Кен чуть не уронил свою чашку с кофе. — Сэр? — обращается он к Кидду, когда тот тянется за указкой. — Почему я здесь? — Потому что Вы — командир экипажа, — отвечает Кидд, как будто это все объясняет. — Вчера Флореса проинструктировали, чтобы он мог начать подготовку наземного экипажа, — добавляет полковник. — Он сказал нам, что будет лучше, если каждый из его командиров экипажей будет проинструктирован напрямую, чтобы гарантировать, что все вы получите абсолютно одинаковые детали. — Да, сэр, — отвечает Кен. Он смотрит на карту и удивляется, как много там деталей. — Мы координировали эту работу с несколькими другими бомбардировочными группами и Королевскими ВВС, — сообщает Кидд, постукивая указкой по карте. — Все вместе мы поставили цель выполнить 300 вылетов за одну неделю. — 300? — восклицает Кен. — Они не все на Вас, Леммонс. Но Вы будете заняты больше, чем обычно, — отвечает Кидд. — Для Вашей группы будет несколько заданий в день. — А как же остальные, сэр? Джемисон, Коган и Эггс? — До начала работы с Вашими фортами осталось 72 часа. Они будут проинформированы за 72 часа до начала работы над их собственными фортами. Кен хочет сказать, что это нелепо, что они должны прекратить собрание и немедленно позвать сюда других парней. Три дня на то, чтобы спланировать несколько заданий на каждый день в течение недели, кажутся невозможными. Но Кидд смотрит на него тяжелым взглядом, который Кен иногда видит, когда парни ведут себя вызывающе, молчаливое предупреждение о том, что ему скажут заткнуться и вести себя прилично, если он не будет соблюдать осторожность. Он выглядит измотанным, и Кен задается вопросом, как долго он работал над этим. Как много поздних ночей. — Да, сэр, — отвечает Кен и зажимает язык между зубами, чтобы больше не перебивать. Кидд объясняет план. Они собираются бомбить заводы по производству самолетов и боеприпасов и использовать B-17 в качестве приманки, чтобы выманить немецкие истребители, чтобы их собственные истребители могли вступить в бой и, возможно, сбить их с неба. Королевские ВВС будут летать ночью, чтобы начать работу, но все американские миссии, как и всегда, будут проходить днем. Кен смотрит на маршруты и слушает, как Кидд и полковник объясняют свои надежды. Он молчит до тех пор, пока Кидд не говорит об ожидаемых потерях. Когда он подсчитывает цифры, они кажутся ему неправильными. — Извините, сэр, — говорит Кен, и на этот раз взгляд Кидда превращается в вежливый покер-фейс. Кен молчал достаточно долго, чтобы заслужить право говорить снова. — Количество миссий, которые мы выполняем, в сравнении с возможными повреждениями дает нам от сорока двух до ста процентов потерь. — Именно так, — говорит Кидд, не отрывая взгляда от карты. — Было решено, что мы будем рисковать до семидесяти пяти, если до этого дойдет. — Решено? — огрызается Кен, не задумываясь. — Это… — Он закрывает рот, когда Кидд скрещивает руки, а полковник бросает на него строгий взгляд. В другом конце комнаты Кросби и Роберт молчат. — Простите, сэр, — говорит он, но его слова выходят дрожащими. — Никто не хочет связываться с этой цифрой, сержант, — говорит полковник. Он не выглядит рассерженным тем, что Кен проявил неуважение. — Но если мы каким-то образом не добьемся превосходства в воздухе, мы не сможем попасть в Европу и покончить с этим делом. Кен знает, что это правда. Каждый человек на базе знает, что это правда. — Я понимаю, сэр. Полковник одаривает его слабой улыбкой, а затем кивает Кидду. Кидд сообщает ему остальную информацию, а затем спрашивает, есть ли у него вопросы. — Сэр, разрешите дать другим командирам экипажей общую информацию перед их полноценным инструктажем? — спрашивает Кен. — Возможно, нам придется перетасовать некоторые припасы. — Вы только что получили новые припасы, — говорит Кидд. — Я подписал контракт на поставку целого поезда два дня назад. — Да, сэр, и все уже рассортировано и подсчитано. Но количество жертв велико, а наши запасы ограничены. Кидд бросает взгляд на полковника. Полковник кивает. — Действуйте, Леммонс. Просто передайте им, что это крупная операция, и они получат подробную информацию в ближайшие несколько дней. — Спасибо, сэр. — Свободны, — командует Кидд, и они с полковником немедленно покидают комнату. — К концу дня я предоставлю тебе расчеты по топливу, — говорит Кросби Кену. — Но ты знаешь математику так же хорошо, как и я, поэтому не думай, что тебе нужно ждать чего-то официального, чтобы начать выделять деньги. — Спасибо, сэр, — отвечает Кен. — Леммонс, — обращается Роберт. — Если у тебя есть какие-то проблемы с планированием, которые я могу продвинуть через связи, чтобы исправить, дай мне знать. Кен смотрит на Роберта. Он стоит спокойно, спина прямая, лицо вежливо пустое. Кен ненавидит это. Он хотел бы, чтобы они оба отбросили напряжение и вышли из помещения вместе, чтобы Роберт обнял Кена за плечи, когда они выйдут на улицу, и украдкой поцеловал, прежде чем им придется разойтись в разные стороны. Место, где должен лежать его медальон, кажется пустым. — Спасибо, сэр, — отвечает Кен. — Я… — Он наблюдает за тем, как лицо Роберта слегка напрягается, как будто он борется с желанием сказать что-то еще. — Я говорил серьезно, когда поздравлял вас раньше, — говорит он. — Я знаю, что Вы поступите правильно по отношению ко всем нам. Роберт слабо кивает. — Спасибо, — произносит он. — Свободны. Кен выходит из здания штаба и едет на велосипеде в кабинет командира экипажа. Коган, Джемисон и Эггс уже сидят за своими столами. Он прочищает горло, и они смотрят на него. — Где ты был? — спрашивает Коган. — На инструктаже по миссии, — говорит Кен. — О, да, Флорес сказал, что у меня завтра, — отвечает Коган. — Мы с Эггсом пойдем послезавтра, — говорит Джемисон. Эггс просто кивает. — Как все прошло? — спрашивает Коган. — Тебе удалось не заснуть? Я всегда считал, что это просто скука. — Там… гм, — Кен прочистил горло и покачал головой, все еще не веря в то, что услышал. — Все, что мне позволено сказать, — это то, что намечается крупная операция. Все мы будем действовать несколько раз за неделю. Расчеты потерь высоки даже для нас. Это все, что, по словам майора Кидда, я могу сказать. Наступает долгая, тяжелая пауза, а затем Джемисон пинает ножку своего стола. — ЧЕРТ. — Кен, перестань, ты не можешь оставить все как есть, — говорит Коган. — Ты же знаешь, никто из нас не выдаст, что ты нас предупредил. Кен кивает. Он знал, что, как только получит разрешение от Кидда, расскажет ребятам все, что они попросят. Нечестно просить их ждать подробностей. — Мы, Королевские ВВС, другие бомбардировочные группы, истребители сопровождения. 300 вылетов, чтобы попытаться уничтожить Люфтваффе, чтобы мы могли попасть в Европу. — Каков процент потерь? — спрашивает Эггс. Кен смотрит в потолок, цифра на мгновение застревает у него в горле. — Приемлемые потери — семьдесят пять процентов, — сообщает он. — Твою мать, — шепчет Коган. Кен поворачивает голову, чтобы посмотреть на Джемисона. Тот стоит совершенно неподвижно. — Джемисон? — Твой парень полетит? — спрашивает Джемисон. — Да, — отвечает Кен, смущаясь. — Конечно. — Каков диапазон потерь? — спрашивает Эггс. — Если семьдесят пять — это приемлемо… Кен ненавидит, что все они смотрят на него, ожидая информации, которую он хотел бы не знать. — Минимум — сорок два. — Это почти половина, — говорит Коган. — Максимум — это… — Кен невольно вздрагивает. — Все, — произносит он очень тихо, но в кабинете стоит тишина. Его прекрасно слышат. — Каждый, черт меня побери, каждый?! — задыхается Джемисон. — На сто процентов, — говорит Кен. Он прижимает ладони к глазам. Когда он опускает руки, Коган и Эггс смотрят вдаль. Джемисон смотрит на Кена. — Что? — спрашивает он. Джемисон двигает челюстью из стороны в сторону. — Кен, если бы это были я и моя жена, я бы не хотел… — Джемисон садится в кресло и достает из-под рубашки свои жетоны. Он несколько раз проводит по цепочке с обручальным кольцом. — Не оставляй ничего незавершенным, хорошо? Только не с этими чертовыми цифрами. Кен смотрит на Когана. Коган медленно кивает. — Он прав, — произносит он. — Если бы это была просто очередная миссия, может, я бы и не согласился, но если что-то… — Коган прочищает горло. — Не заставляй меня заканчивать это. «Если что-то заберет Роберта навсегда», — думает Кен. Это то, что Коган не хочет говорить. — Да, — соглашается он. — Вы оба правы. — Он вздыхает и опускается в кресло. — Нам нужно приступать к работе, — говорит Кен. — Мы можем начать и без тебя, — отвечает Эггс. Он смотрит с сочувствием, зная о состоянии отношений Кена, как никто другой на базе. — Нет, — возражает Кен. — Я не хочу, чтобы мы решали вопросы поставок и рабочего времени без присутствия всех нас. Это должна быть групповая работа. Я найду Роберта сегодня вечером как-нибудь. Нам нужно понять, как мы собираемся это провернуть. — Согласен, — говорит Джемисон. Он убирает жетоны и поворачивается к своему шкафу с документами. — Давайте сначала прикинем ремонт в худших условиях и посмотрим, сможем ли мы определить, какие материалы нам понадобятся больше всего. — Магнитные контакты, — говорит Кен. — Мы используем их как воду. — Покрытие крыльев, — добавляет Эггс. Он встает и идет в конец кабинета, затем подносит меловую доску так, чтобы она оказалась между тремя их столами. Он пишет «Поставки» с левой стороны, затем добавляет «Контакты» и «Покрытие крыльев». — Для обшивки нужны заклепки, — добавляет он, записывая заклепки. — Мы можем где-то уменьшить вес, чтобы добавить дополнительную обшивку над топливными баками? — спрашивает Джемисон. — Они всегда идут за гребаными топливными баками. — Мы должны помочь с истребителями? — спрашивает Коган. — Кидд не сказал, — отвечает Кен, — но мы должны уточнить. Хорошая идея. Эггс формирует вторую колонку с надписью «Вопросы» и пишет «Истребители?» Дверь кабинета открывается, и входит Флорес. Он останавливается и рассматривает сцену перед собой, затем поворачивается к Кену. — Леммонс, ты сообщил. — Да, сэр, — отвечает Кен. — С частичного разрешения руководителя ВВС. Флорес выглядит мрачно довольным. — Хорошо. Я пытался сказать им, чтобы они ввели вас всех сразу, но полковник хотел делать это по одному. Мне показалось, что такой ответ не понравился руководителю ВВС. — Он смотрит на каждого из них. — Если вам понадобится что-нибудь, чтобы сделать все правильно, дайте мне знать. — Да, сэр, — отвечают Кен и другие ребята. Они возвращаются к планированию, как только он подходит к своему столу. *** Они планируют все утро и весь обед, сидя вместе с блокнотами и обсуждая логистику, какое оборудование куда можно переместить для ускорения ремонта. Кен замечает странные взгляды, которые на него бросают Уинкс и Харрисон за соседним столом, и замечает такие же взгляды у Кастильо и Прайса. Стейк и Френчи сидят за другим столом, но так же внимательно наблюдают за Эггсом. — Джемисон, где твои парни? — Перекраиваем «Птичий выстрел» от носа до хвоста. Сопровождение немного ослабло, и самолет получил обстрел по всей длине. — Шланги, черт, — замечает Кен, записывая это в блокнот. — Тебе нужны мои ребята, чтобы помочь с этим? Нам легче, чем обычно, из-за того, что наши ребята не поднимались последние несколько дней. — Думаешь, это было намеренно? — спрашивает Коган. — Поставили вас в резерв, чтобы у вас был полный набор фортов для начала? — Должно быть, — отвечает Кен. — Черт возьми, — шипит он. — Черт возьми, как же я это ненавижу. Каждый отдых — это очередное издевательство. — Ага, — отвечает Эггс. — Конечно, блядь. Кен смотрит на свой список, потом на своих ребят. — Мы должны сказать им об этом одновременно, — говорит он. — Если я скажу Уинксу и Харрисону сейчас, они просто передадут это Кастильо и Прайсу, как только мы уйдем, а те позаботятся о том, чтобы остальные тоже знали. — Мы скажем моим, когда вернемся на площадку, — говорит Джемисон. — И я приму дополнительную помощь, Леммонс, спасибо. Кен встает и идет к Уинксу и Харрисону. Он видит, как Коган направляется к Кастильо и Прайсу, а Эггс — к Стейку и Френчи. Кен жестом подзывает своих парней, и они спрыгивают и становятся рядом с ним у стены. Когда Кен рассказывает им о плане, глаза Уинкса становятся огромными. Харрисон ругается под нос. — Мы с остальными работаем над ним, — говорит он. — Мне нужно, чтобы вы двое помогли ребятам Джемисона с заменой шлангов. — Мы поможем, — отвечает Харрисон. — Не волнуйся. Уинкс на мгновение замешкался. — Кен, если это случится, ты должен поговорить с Рози. Кену хочется обнять его. Но он только кивает. — Я знаю. Поговорю. Сегодня вечером. Я уже сказал об этом Когану и Джемисону. Уинкс смеется. — Помнишь, как нам не нравился этот парень? — спрашивает он. Смех Кена удивляет его, он получается немного громче и более диким, чем он хотел. — Да, — отвечает он. — Да, я помню. Он похлопывает Уинкса и Харрисона по плечам и позволяет им вернуться к обеду. *** К обеду все тело Кена болит от усталости. Он бегал туда-сюда между складами оборудования, чтобы убедиться, что их запасные части соответствуют тому количеству, которое, по их мнению, им действительно понадобится. Джемисон в мастерской вырезает и шлифует различные детали, которых, как они знают по опыту, никогда не бывает достаточно. Коган работает с Кастильо и Прайсом, чтобы освободить место для запасных частей как можно ближе к взлетной полосе. Эггс и его ребята добавили свои усилия к замене шлангов на «Птичьем выстреле», так что над их головами ничего не висит, кроме планирования. Они знают, что пилоты и экипажи начнут задавать вопросы еще до официального объявления о миссии, но важнее быть готовым, чем быть неуловимым. Кидд находит Кена, когда тот перекидывает ногу через велосипед, чтобы пойти в столовую. — У меня такое чувство, что ты рассказал гораздо больше, чем я разрешил, Леммонс. Кену приходится прятать зевок за рукой. — Да, сэр, я это сделал, — говорит он. Кидд щурится на него, потом фыркает. — Хорошо. Конечно. Кен кивает и уезжает. Он ужинает, затем принимает душ. Он подъезжает к казармам Красного Креста и ищет Хелен. — Не хочу просить об одолжении, но мне нужно поговорить с Робертом где-нибудь наедине. Слишком холодно для наших привычных мест, — говорит он. — И я не хочу делать это в городе. Ты или другие девушки знаете какое-нибудь место? — Он так близко подошел к тому, чтобы прямо спросить, куда девушки иногда исчезают со своими возлюбленными парнями. Но ухмылка Хелен говорит ему, что она прекрасно понимает, о чем он говорит. — Подожди, — говорит она и уходит внутрь. Через минуту она возвращается, протягивая ключ. — В Clubmobile есть лампа под прилавком. Если держать пламя слабым, оно не будет видно через оконные стекла. А рядом с ней на панели в полу лежит пара одеял. Если кто спросит, ты украл этот ключ, и ни одна девушка из Красного Креста никогда не использовала машины для чего-то, кроме хороших, полезных дел. Кен улыбается, беря ключ. — Спасибо. — Я рада, что ты с ним поговоришь, — отвечает Хелен. — Ходят слухи о крупной операции. — Если кто спросит, ты заставила одного из нас напиться и заговорить, — говорит Кен. — Но да, она крупная. Хелен тяжело вдыхает через нос. — Спасибо, что рассказал мне, — произносит она. — Есть пара девушек, которым не помешает предупреждение. Кен кивает и делает шаг назад. — Скоро увидимся, — обещает он. — Наш комендантский час — полночь, — отвечает Хелен. — Если ты не закончишь к этому времени, просто засунь ключ под эту дверь. — Обязательно, — обещает Кен. Хелен машет ему рукой и закрывает дверь. Кен садится на велосипед и едет обратно в казарму, оставляя велосипед прислоненным к обочине, прежде чем перейти дорогу к казарме Роберта. Он поправляет куртку и кепку, прежде чем постучать в дверь. Кто-то незнакомый Кену отвечает, и на мгновение Кен думает, что ошибся дверью. Но потом он вспоминает, что вся команда Роберта отправилась по домам после того, как он снова поступил на службу. — Вы Леммонс, верно? — спрашивает мужчина. — Что-то случилось? — Нет, сэр, — отвечает Кен. — Я ищу майора Розенталя. — Минутку. — Мужчина закрывает дверь. Кен делает шаг назад, чтобы не загораживать дверь. Странное ощущение — стоять вот так, а не быть сразу же принятым. «Они не знают, кто я такой», — думает он. Но они — новая команда Роберта. Как-то не по себе. Через мгновение дверь открывается, и в дверном проеме появляется Роберт. Он долго смотрит на Кена, затем выходит и закрывает за собой дверь. — Привет, — приветствует Роберт. — Привет, — отвечает Кен. Он чувствует, что у него дрожат руки, и засовывает их в карманы. — Я хотел бы поговорить с тобой, если ты не против, — говорит он. Роберт кивает. — Да. Конечно. — Он оглядывается по сторонам, явно раздумывая, куда бы им пойти, раз уж так холодно. — Я знаю место, где мы можем поговорить наедине, — сообщает Кен. — Хорошо, — соглашается Роберт. — Дай мне минутку. -После кивка Кена он заходит в казарму, а через минуту выходит. Он надевает куртку и сжимает рукой карман. — Веди. Кен так и делает, и они идут в молчании, пока не доходят до Clubmobile, и он достает ключ. — Как ты… — Роберт прикладывает палец к губам. — Наверное, это не тот вопрос, ответ на который я должен знать, — говорит он. — Наверное, да, — соглашается Кен. Он отпирает дверь и просит Роберта зайти внутрь первым, а сам проскальзывает следом за ним. Он закрывает дверь и поворачивает замок, затем протягивает руку, чтобы найти Роберта. Он нащупывает его руку, и Роберт берет его за руку. — Кен… — Здесь есть лампа, — прерывает его Кен. — Секунду. — Он нащупывает стену, находит стойку и приседает. Он достает из куртки зажигалку и разжигает пламя. Он снимает трубку с лампы и поджигает фитиль. Лампа стоит низко, но света достаточно, чтобы Кен мог разглядеть лицо Роберта. Он открывает напольную панель рядом с лампами и находит одеяла. Он протягивает их Роберту, тот смотрит на них какое-то время, потом усмехается. — Мы всегда находим выход, не так ли? Люди, я имею в виду. Находим возможности быть вместе. — Да, — отзывается Кен. Роберт смотрит на два одеяла, потом на Кена. — Хочешь разделить? — спрашивает он. Кен кивает и наблюдает, как Роберт расправляет одно одеяло, затем сворачивает его вдвое и кладет на пол. Кен придвигается и садится на него, а Роберт расправляет второе и садится рядом с ним, накидывая одеяло на них обоих. Кен наблюдает за Робертом, пока тот поправляет одеяло вокруг ног. В слабом свете лампы он видит те же признаки усталости, что и в зале для совещаний. Когда Роберт поворачивается и ловит его взгляд, Кен наклоняется и прижимает их щеки друг к другу. Роберт вздыхает и прижимается к нему, а Кен обхватывает его за талию, чтобы удержать рядом. — Мне очень жаль, — говорит Роберт, обхватывая Кена за плечи. — Мне очень жаль, Кен. — Я знаю, — отзывается Кен. Он прижимается щекой к плечу Роберта; его губы почти касаются точки пульса на шее Роберта. — Мне тоже очень жаль. — Почему? — спрашивает Роберт в недоумении. — Ты не сделал ничего плохого, дорогой. Я не могу сказать, что не поступил бы точно так же, как ты, если бы мы поменялись ролями. — Прости, что я сказал, что ты не старался изо всех сил, — говорит Кен. — Это было то, что ты обещал мне снова и снова, а потом я бросил это в тебя, чтобы сделать тебе больно. Роберт задумчиво хмыкает. — Ну, это определенно было больно, — соглашается он. — Но я также просто лишил тебя всего, что обещал, не дав тебе шанса понять, почему. — Я хочу понять, — говорит Кен, отстраняясь, чтобы видеть лицо Роберта. — Что заставило тебя это сделать? — Машины скорой помощи увозили мертвых, — объясняет Роберт. — Я был в джипе, меня вел сменщик, и я почувствовал в нем страх. Он не пилот, не член экипажа или что-то в этом роде, но вид этой вереницы машин скорой помощи напугал его. И все, о чем я мог думать, — это то, что меня это не испугало. Мне стало грустно, но я не испугался. Я не мог перестать думать о том, что многие из тех, кто пришел на смену, должно быть, так напуганы. Сколько тех, кто даже не был наверху, видят, как уносят мертвых, а я… — Роберт запнулся. — Мы потеряли так много людей, но я был там, двадцать пять раз поднимался и двадцать пять раз садился. Первый, кто сделал это с тех пор, как я здесь. А потом Джек сказал мне, что их заставляют выполнять еще больше. — Флорес сказал нам, — говорит Кен. — Это кажется несправедливым. — Да, это так. — Роберт судорожно сглатывает. Кен видит слезы в его глазах, даже при слабом освещении. — И я не мог… не мог уйти и оставить этих ребят наедине с их 30. В свои 28. Я не мог попросить чужого сына встать на мое место и выполнить больше миссий, чем я, в то время как я должен был вернуться домой и играть в героя. Это просто… это неправильно, Кен. — Это несправедливо, — повторяет Кен. — Менять правила для других людей. Роберт смотрит на него расширенными глазами; губы трясутся от усилий не расплакаться. — Но потом я изменил правила для тебя. Кен забирается к Роберту на колени. Он обхватывает его плечи и крепко прижимает к себе. — Я прощаю тебя, — говорит он. И он прощает. Полностью и без колебаний. Роберт прижимается к нему и вжимается лицом в плечо Кена. Кен чувствует, как его рубашка намокает от слез Роберта. Он гладит Роберта по спине и тихо напевает — отрывки песен, которые Роберт напевает, когда они выкраивают несколько минут и танцуют медленный танец вместе. Когда Роберт поднимает лицо, Кен вытирает ему лицо банданой. Она голубая, и через секунду Кен тихо смеется. — Это та, которую ты мне подарил, — говорит он Роберту. — В коробке с моим медальоном. Роберт улыбается и прикасается к шее Кена. — Ты хочешь его вернуть? — спрашивает он. — Он у меня с собой. Я купил для него новую цепочку. — Покажи мне, — просит Кен. Роберт лезет в карман, тот самый, который он щупал, когда выходил из казармы. Он достает медальон Кена. Он на цепочке, как его жетоны, только нет застежки, чтобы закрепить его. — Я хотел что-нибудь попрочнее, — объясняет Роберт. — Если вдруг я сделаю что-то, что заставит тебя снова сорвать его, у меня будет лишняя секунда или две, чтобы остановить тебя и извиниться. Кен принимает медальон. Он обводит цепочку, пока не нащупывает слабое место между двумя шариками. — Ты срезал застежку и припаял ее, — замечает он. — Не я, а парень из мастерской, — отвечает Роберт. Кен улыбается поправке. Он теребит медальон большим пальцем, затем протягивает его Роберту. — Надень его на меня, — просит он. — Как в прошлый раз. Роберт улыбается и надевает цепочку через голову Кена. — Она будет сидеть немного ниже, — говорит он. — Надеюсь, все еще будет нормально. Медальон касается грудины Кена и едва задевает верхнюю часть его жетона. Он опускает взгляд на медальон, затем снова смотрит на лицо Роберта. — Это как раз то, что нужно, — говорит он. Он наклоняется и целует Роберта, коротко и сладко. — Спасибо. — Не за что, — отвечает Роберт. — И спасибо за то, что забрал его обратно. Дал мне второй шанс. Кен снова крепко обнимает его. — После инструктажа ребята сказали мне, что я должен поговорить с тобой, по крайней мере. Убедиться, что я не оставил ничего недосказанного перед этой миссией. — Лемон Тарт, — шепчет Роберт, и только услышав это прозвище, Кен расслабляется. — Если тебе нужно больше времени… — У нас его нет, — возражает Кен. — У нас его никогда не было. — Да, наверное, нет, — отвечает Роберт. Он целует Кена в щеку и проводит руками вверх и вниз по его спине. — Но останься со мной, дорогой, и я сделаю все возможное, чтобы вернуться домой к тебе. Кен отстраняется, чтобы прижать их лбы друг к другу. Он прижимается носом к носу Роберта. — Просто сделай все, что в твоих силах, — просит он. Роберт приподнимает подбородок, и Кен встречает его на полпути. Поцелуй становится долгим, затяжным, это воссоединение и песня любви. Роберт напевает, а Кен хихикает и держит его лицо между ладонями. Он целует нос Роберта, его веки и виски. Лоб, шею, уши. Роберт тоже начинает смеяться, пытаясь поцеловать Кена с той же нежностью и беззаботностью. В итоге они оказываются бок о бок на полу, сплетя ноги и тыкаясь друг в друга носами. — Две свадьбы, две фотокамеры и один маленький самолет, — говорит Роберт, когда они оба наконец перестают хихикать. — После войны у нас будет именно это. — Да, — соглашается Кен. Впервые за долгое время он может отогнать страх, что этого может не случиться, и остаться в этом ярком, сияющем мгновении, когда у него есть Роберт, когда он с нетерпением ждет окончания войны. С нетерпением ожидая их будущего.