Глава 21

Кен не знает, во сколько они сдаются. Он только знает, что у него болят глаза, когда Уинкс и Харрисон отрывают его от работы и запихивают к себе в палатку. Один из них застегнул все спальные мешки вместе, чтобы согреться, и Кен без раздумий заползает внутрь. Он мгновенно засыпает. На рассвете Харрисон будит его, и Кен, пошатываясь, выходит из палатки, чувствуя усталость в теле и раздражение в глазах. Он проводит руками по лицу, потом смотрит на небо и широко открывает глаза, пытаясь заставить себя проснуться. Когда он опускает голову обратно, его поражает вид клубного автомобиля, припаркованного прямо у взлетной полосы, и Хелен, Татти и еще одна девушка, высунувшиеся из окон. — Доброе утро, мальчики! — Хелен машет рукой. — Маленькая птичка сообщила нам, что сегодня вам может понадобиться дополнительная помощь, поэтому мы решили принести вам кофе и пончики. — Выходи за меня замуж, — заявляет Коган. Девушки смеются и несут им кофе и пончики, а потом вдруг появляются овсянка и тосты. — Не радуйтесь регулярным изменениям в меню, — говорит Татти, раздавая пышущие паром миски с овсянкой, политой медом. — Это специальное блюдо на один день, только для вас, парни. — Почему мы? — спрашивает Кастильо. — Потому что вы не сможете выжить на машинном масле, гайках и болтах, — отвечает Татти. — Майор Розенталь зашел в казарму вчера вечером и спросил, не могли бы мы сделать для вас небольшое послабление, раз уж вы так много делаете для экипажей на этой следующей миссии, — объясняет Хелен. — Мы подумали, что горячий завтрак, ради которого не нужно идти в столовую, будет как раз кстати. — Так и есть, — соглашается Джемисон. — Спасибо. Они едят стоя, затем возвращают миски. Хелен подмигивает Кену и машет рукой, когда садится на водительское сиденье, чтобы вернуть клубный автомобиль на прежнее место. — Не беспокойтесь и насчет обеда, мальчики! — призывает она. — Как я понимаю, на это тоже есть планы. Все смотрят на Кена, который пожимает плечами. — Без понятия, — произносит он. — Роберт ничего об этом не говорил. — А он знал до вчерашнего вечера о том, сколько мы делаем? — спрашивает Коган. — Конечно, не знал, — говорит Уинкс, прежде чем Кен успевает ответить. — Они с Кеном разговаривали только после инструктажа. У него не было времени сказать ему. — Вчера вечером они ездили к британцам, — сообщает Эггс. — Да, и у Кена на груди засос, который указывает мне на то, что они говорили не о многом. Кен опускает взгляд, но засос скрыт. — Как… — Я проснулся раньше тебя, и твоя рубашка была задрана, — объясняет Уинкс. — Сначала я подумал, что ты поранился, но потом увидел следы от зубов. Ребята смеются и подшучивают над Кеном, громко дразня его, пока берут свои ящики с инструментами. Кен смеется вместе с ними, смущенный, но сытый горячей едой и довольный тем, что дал им немного повеселиться. Они снова приступают к работе. Форты должны быть разобраны и укреплены не позднее конца дня, если у них есть хоть какой-то шанс пройти все стандартные проверки и техобслуживание, которые они должны проводить перед каждой миссией. Они работают так быстро, как только могут, перепрыгивая друг через друга. Перед самым обедом Кен вместе с Хоуи и Фезером находится в одном из фортов Джемисона, когда слышит крик снаружи. — Парни, вам нужен обед? Он высовывает голову из кабины и смотрит вниз, где на взлетной полосе стоит Роберт и его команда. Блейкли тоже приближается со своим экипажем, а двое артиллеристов несут между собой огромный котел для приготовления пищи. По взлетной полосе двигаются другие экипажи, переговариваясь и неся ящики с вещами. — Что это? — кричит Кен. Роберт радостно смотрит на него. — Обед для вас от нас, ребята, — говорит он. — Считайте это запоздалой благодарностью за то, что мы все это время летали. — Это наша работа! — кричит Эггс из расположенных ниже двух фортов. — И мы не справились бы без вас! — кричит в ответ Дуглас. — Ну же! Передохните! У нас есть суп, сэндвичи и кока-кола, — предлагает Роберт. Все высыпают из фортов, и к тому времени, как они заканчивают, команды уже расстилают одеяла и начинают разносить еду. Ее хватает не только для Кена и других членов экипажа, но и для всех остальных. — Ты можешь поблагодарить за это Дугласа, — говорит Роберт, протягивая Кену колу. — Вчера вечером я рассказывал ребятам о том, сколько дополнительной работы вы делаете, и он сказал, что мы должны сделать что-то, чтобы отблагодарить вас. — Это очень мило, — замечает Кен, и остальные ребята кивают. — Клубный автомобиль — это тоже Дуглас? — Я позаимствовал идею у него, — отвечает Роберт. — Он сказал, что мы должны принести вам обед, и я подумал, не может ли Хелен и ее команда сделать что-нибудь на завтрак. — На ужин вы идете сами, — говорит Блейкли, — но мы также решили спросить, не можем ли мы чем-нибудь помочь, чтобы вы вовремя пришли в столовую. — Если вы тронете хоть один из моих фортов, я сдеру с вас кожу живьем, — заявляет Джемисон. — То же самое, — отзывается Коган. — То же самое, — соглашается Эггс. — Согласен, — откликается Кен. Члены экипажа выглядят растерянными и, возможно, немного обиженными, но затем Роберт смеется и касается руки Кена. — Что ты сказал, когда мы встретились? Там, в воздухе, они наши, а здесь, внизу, они принадлежат вам? Что-то в этом роде. — Очень похоже, — отвечает Кен. — И это правда. Вы знаете, как на них летать. Мы знаем, как держать их в воздухе. — Вы никогда не летали? — спрашивает Дуглас. — Это и не нужно, чтобы знать, как их чинить, — говорит Джемисон раньше Кена, но Кен кивает в знак согласия. — Двигатель — это двигатель. Машина — это машина. — А как же пропеллеры? — спрашивает кто-то. — Он работает на гребаном двигателе, — заявляет Коган. Наступает пауза, потом кто-то смеется, потом смеются остальные. Это момент взаимопонимания, которого Кен не испытывал уже давно: экипаж самолета и наземный экипаж вместе оценивают свои форты. — Как только мы закончим с опасностью, мы должны поднять вас всех наверх, — говорит Дуглас. — Вы должны увидеть, каково это. — Нет, спасибо, — отвечает Стейк. — Я ненавижу высоту. На этот раз смех раздается мгновенно, и Кен ценит то, как Эггс притягивает Стейка к себе, давая ему такую встряску, которая заставляет его смеяться вместе с ним и принимать участие в веселье. Они заканчивают обед, беседуя небольшими группами. Кен чувствует себя бодрее и внимательнее, чем в последние дни, и он знает, что это не потому, что ему вдруг удалось как следует выспаться. Когда он передает свою миску артиллеристу, чтобы тот отнес ее в столовую, Роберт касается его локтя и подводит его к Когану, Джемисону и Эггсу. — Я с радостью соглашусь, если ответ будет отрицательным, — говорит Роберт, ухмыляясь, когда Коган недоверчиво фыркает. — Но, — добавляет он, — если парни могут чем-то помочь, то я знаю, что они действительно хотят этого. Мы сделали все, что могли, как экипажи самолетов, чтобы подготовиться к этому, и мы обеспокоены. — Даже ты? — спросил Джемисон. Роберт смеется. — Даже я, — отвечает он. Джемисон смотрит на остальных. — На ум приходит одна мысль, — говорит он. — Что именно? — спрашивает Кен. — Смазка. Роберт смотрит, потом моргает. — Что? — спрашивает он. Кен не может удержаться от смеха вместе с другими ребятами. — Для фортов нужно много смазки, — поясняет он, а затем снова начинает смеяться над пустым выражением лица Роберта. — Я серьезно, — говорит он. — Я не могу… — Коган произносит это и отворачивается от Роберта. — Это реальный термин, — говорит Эггс, чуть сдерживаясь, но ухмылка проскальзывает. — Я в курсе, — говорит Роберт. — Просто… это не то слово, которое ожидаешь услышать случайно. — Ты разговариваешь с наземным экипажем, — замечает Джемисон. — Смазывание — это ежедневная работа. Коган приседает, хватаясь за бока. Кен едва держится на ногах. Роберт кивает один раз. Кену нравится наблюдать, как он берет себя в руки и прячет улыбку. — Скажите нам, с чего начать, — говорит он. — Мы смажем все, что у вас есть. У Кена бока болят от напряжения. Он отходит, пока Джемисон дает список инструкций, и забирается обратно в форт. Он слышит через открытые окна кабины, как Джемисон дает указания экипажам. Им разрешено смазывать все, к чему они регулярно прикасаются, если только это не приборная панель. — Если кто-то из вас хотя бы взглянет на нее с мокрыми пальцами, я лично превращу вашу кожу в чехол для сиденья, — заявляет Джемисон. — Многовато, не правда ли? — спрашивает кто-то. — Нет! — кричит Кен из своего форта. Потому что Джемисон совершенно прав. Если кто-то прикоснется к внутренней части приборной панели, не понимая, на что он смотрит, это может вызвать серьезные последствия. — Я отправлю вас домой в наперстке! — Эггс кричит из другого форта. Кен слышит различные бормотания, а затем в самолете внезапно оказывается множество артиллеристов, бомбардировщиков и бортинженеров. Когда он снова выглядывает из кабины, то видит, как все пилоты и вторые пилоты несут все предметы, связанные с обедом, обратно в столовую. — Ладно, смазать, но протереть, чтобы все блестело, но не было мокрым, — говорит артиллерист, когда Кен поднимает приборную панель, чтобы начать осмотр. — А какая разница между блестящим и мокрым? — спрашивает кто-то другой. — Не знаю. — Возникает пауза, а затем: — Эй, сержант, есть ли простой способ определить блестящее, но не мокрым? — Если вы можете провести по нему пальцем и оставить след, значит, он блестящий, — отвечает Кен. — Если вы проводите по нему пальцем, и на пальце остается столько же влаги, сколько и на пистолете, значит, он мокрый. — О, хорошо, это имеет смысл. Кен приступает к проверке приборной панели. К тому времени, когда он заканчивает, артиллеристы уже закончили свою работу по смазыванию. Он останавливается, чтобы осмотреть ее. Она блестящая, не мокрая, и он видит чуть более темную линию, где они проверили и нанесли ее снова. Он также проверяет турели, включая масло на сиденьях в верхней части и на защелках в пузыре. Они все яркие и блестящие. Есть несколько мокрых пятен, но он убирает их тряпкой и кивает Джемисону, когда тот покидает форт. — Почти идеально, — говорит он. — А у тебя? — То же самое, — отвечает Джемисон. — Коган и Эггс тоже так сказали. — Он смотрит на взлетно-посадочную полосу и площадки, на все форты, над которыми они работали. — Они занимались каждым гребаным фортом, — говорит он. — Некоторые ребята разозлились, что другие справились с большим количеством фортов, чем они. Я не думал, что их это так волнует. — Я тоже не думал, — признается Кен. Джемисон качает головой. — Они выиграли для нас достаточно времени, и сегодня мы можем спать спокойно. — Думаю, да, — соглашается Кен. Он оглядывается по сторонам и замечает вдалеке экипажи самолетов. Они играют в футбол, но находятся достаточно близко к взлетно-посадочной полосе, чтобы следить за происходящим. — Забавно, мы не думали, что их это так волнует, — произносит он, когда приходит осознание. — Эти форты забирают их и возвращают обратно, не так ли? — Полагаю, да, — отвечает Джемисон. Он качает головой. — И я знаю, что могу быть собственником. — Мы все такие, — отвечает Кен. — Не ты, — говорит Джемисон. — За исключением Рози. Кен смеется. — Ну, он вроде как мой талисман удачи. — И смех Джемисона заставляет Кена смеяться еще больше. *** На следующий день ничего, кроме обычных проверок перед миссией. Роберт и экипаж возвращаются, но Кен даже не высовывается из окна, чтобы отослать их. — Отвалите! — кричит Эггс, и они разбегаются, как цыплята. Кен ценит его инициативу. Как же не повезло, что они оказались рядом для этих проверок, которых они никогда не видели. По крайней мере, когда вчера смазывали, они знали оборудование. Но проверка проводки, выключателей и лампочек перед предварительной подготовкой к полету, которую проводят пилоты? Нельзя, чтобы они находились рядом. Кен не находит никаких проблем в своих собственных предварительных проверках, но не чувствует себя уверенно, пока Хоуи и Прайс не упоминают о болтающихся проводах, которые они нашли в своих собственных. Он может быть уверен, что его собственные форты были целыми. Он благодарен, что не чувствует необходимости залезть обратно и перепроверить, потому что ни у кого больше не было проблем. Когда он заходит в палатку той ночью, слева лежат два спальных мешка, застегнутые вместе, и справа — два спальных мешка. Прежде чем он успевает задать вопрос Уинксу и Харрисону, которые делят спальный мешок слева, входит Роберт. — Нет, — говорит Кен, улыбаясь. — Я могу уйти, если это проблема, — отвечает Роберт. — Но Уинкс и Харрисон сказали, что все в порядке. — Вы уверены? — Кен спрашивает Уинкса и Харрисона. — Ради всего святого, обнимитесь, — предлагает Харрисон. Уинкс только кивает. Кен забирается в спальный мешок первым и раздвигает его с другой стороны, чтобы Роберт мог присоединиться к нему. Роберт забирается внутрь и тут же притягивает Кена к себе. Кен обхватывает Роберта за талию и кладет свободную руку ему на грудь. Роберт обхватывает ее и сжимает, а затем подносит руку Кена к своим губам и целует маленькую ямочку на его большом пальце. — Я люблю тебя, — бормочет Роберт. Кен хочет пожелать Роберту удачи на завтрашней миссии и на всех остальных миссиях до конца недели. Он хочет сказать ему, что знает, что Роберт сделает все, чтобы вернуться к нему. Но слова не приходят, поэтому он наклоняется и целует Роберта долго и сладко и вздыхает от счастья, когда Роберт сдвигается так, что их ноги переплетаются. — Я тоже тебя люблю, — отвечает Кен, и засыпает не сразу, а прижавшись лбом к ключице Роберта, и это действительно все, чего он хочет перед этой миссией. *** Парни взлетают. Возвращаются обратно. Роберт успевает. Кен и все ребята спешат обслужить каждый форт, который добирается обратно. Но это не конец, и сердце Кена щемит в груди, когда он подписывает отчеты о ремонтных работах и отдает приказ поставить форты на твердые площадки, чтобы они могли снова отправиться в полет в следующий раз. *** Парни взлетают. Возвращаются обратно. Роберт справляется. Фортов должно быть больше или меньше, в зависимости от внутренней интуиции Кена. Он не делится этим. Дело не в том, чтобы сделать ставку или оказаться правым. А в том, чтобы быть совершенно неуверенным в том, как все обернется. Это забота об одном форте больше, чем о других. *** Парни взлетают. Возвращаются обратно. Роберт справляется. Он один из четырех. *** Парни взлетают. Они возвращаются обратно. Роберт справляется. Большинство остальных тоже. Кен не воспринимает это как признак того, что ситуация меняется. Им и раньше так везло. *** Парни взлетают. Возвращаются обратно. Роберт справляется. Проверяя форты, Кен думает лишь о том, что, по крайней мере, за неделю им удастся выполнить несколько новых миссий Роберта. О тридцати миссиях легче думать, когда к тому времени, как все закончится, их будет ближе к двадцати. *** Роберт находит его в мастерской. Он притягивает его к себе и обнимает. Он целует его. Он напевает песню о любви и танцует с ним. Это все, на что у Кена есть время. Роберт сидит за столом и ничего не говорит. Но когда Кен заканчивает, Роберт приходит к нему в палатку. *** Парни взлетают. Возвращаются обратно. Роберт справляется. Больше фортов, чем Кен когда-либо видел, возвращаются в основном целыми и невредимыми. «Это срабатывает», — думает он. Этот дикий, ужасный план. Они потеряли так много. Но это работает. *** Парни взлетают. Возвращаются обратно. Роберт справляется. Крики во время приземления фортов — самые громкие, которые Кен когда-либо слышал. Так много фортов вернулись. Столько экипажей. Столько людей. Кен знает, что официальное объявление будет позже, но пока он подсчитывает форты и оценивает ущерб, он чувствует уверенность. Это сработало. *** Празднование в ту ночь — дикое, яростное и опасное. Столько потерь, чтобы добраться до этого места. Столько потерь только за одну эту попытку. Но столько фортов вернулось. Столько парней живы. Столько мужчин, у которых есть шанс дожить до конца войны. Кен пьет, танцует, кричит, обнимается и плачет. Экипажи самолетов, которых он даже не знает, подходят к нему, чтобы поблагодарить и обнять. Кен не считает, что заслуживает всех этих похвал. Он не летал на эти миссии, но в тот раз, когда он пытается сказать об этом, пилот хватает его за плечи и сильно трясет. — Пошел ты! — кричит он. А Кен смеется и бьет его по лицу. — Пошел ты! — кричит он в ответ, и вокруг них раздаются одобрительные возгласы. Роберт то появляется, то исчезает. В один момент он рядом с Кеном, в другой — поднимает тост с командой. Уводит Кена на время исполнения медленной песни, а в следующий момент исчезает для разговора с начальством. Появляется рядом с Кеном с напитком, а затем внезапно пересекает зал, чтобы обнять Блейкли и его ребят. В конце вечера Кен пьян и раскрасневшийся. Роберт прижимает его к себе, не намного более трезвый, но достаточно, чтобы удерживать их на ровном месте. — Прекрасный мальчик, — шепчет он Кену на ухо, — я сделал все, что мог. Кен целует его в щеку, а затем наклоняет голову Роберта, чтобы поцеловать его в губы. — Ты сделал все, что мог, — соглашается он. Они спят в палатке у взлетной полосы. Там больше никого нет. Это идеально.