Глава 22

Целую неделю не будет никаких миссий. Кен не знает, чем себя занять. Другие ребята тоже не знают. Роберт не может взять отпуск, потому что отсутствие миссий не означает отсутствие планирования, но у них внезапно появляется череда дней, когда они могут проводить время вместе. Всю неделю Роберт подбрасывает ему небольшие подарки. Камень с тусклым отливом. Искусственный цветок из офицерской столовой. Туз сердец с их инициалами, написанными посередине, как будто он хотел вырезать их на дереве. Кен не так хорошо относится к подаркам, поэтому он пишет Роберту записки. Говорит ему, что любит его. Пишет шутки, которые, как он помнит, рассказывал своим братьям и сестрам. Записывает пару мыслей о чем-то, что они уже обсуждали раньше, чтобы они могли поговорить об этом еще немного. Еще холодно, поэтому мало мест, где можно комфортно провести время вместе. Каждый день они ходят в деревню и сидят в одном пабе. Иногда они разговаривают, а иногда читают. Однажды Кену не хочется читать, поэтому он делает небольшие наброски в своем блокноте, пока Роберт дочитывает свою последнюю книгу. — Что это? — спрашивает Роберт, закрыв книгу и отложив ее в сторону. — Это коробка передач, — отвечает Кен. — Я пытаюсь понять, как можно легко собрать такую коробку. Роберт смотрит, как он делает набросок еще несколько раз. — Ты часто так делаешь? — спрашивает он. — Обычно у меня нет времени, — отвечает Кен. Он стирает линию и рисует ее заново. — Но мне нравится делать это, когда есть возможность. — Ты можешь просто набросать это вот так? — спрашивает Роберт. — По памяти. — Конечно, — отвечает Кен. — Коробки передач могут быть сложными, но это не обязательно. — Хм, — отзывается Роберт. На минуту он замолкает. — Мне кажется, что я знаю о тебе все, и вот ты удивляешь меня. Кен смотрит на него. Роберт улыбается ему, выглядя довольным. — Спорим, я еще многого о тебе не знаю, — замечает он. — Я даже не знаю, рисуешь ли ты. — Я пою лучше, чем рисую, и ты слышал, как я это делаю, — отвечает Роберт. Кен хихикает и склоняется к нему, украдкой целуя. — Мне нравится, когда ты мне поешь, — заявляет он. — Даже если это звучит как лягушка, которая умирает? — Ага, — отвечает Кен. — Тебе нравится это делать, поэтому мне нравится это слышать. — Лемон Тарт, — бормочет Роберт и целует Кена в висок. — Не могу дождаться, когда смогу узнать тебя после войны, — говорит он. — Узнать все то, чего я еще не знаю. — Я тоже, — отвечает Кен. Роберт медленно выдыхает. — Осталось всего двадцать три, и «Большая неделя» закончится, — говорит он. — У меня впереди еще двадцать три, — без колебаний отвечает Кен. Роберт тихо мурлычет и наблюдает за Кеном, пока тот заканчивает набросок. Они выпивают еще по кружке пива, а затем Роберт отвозит их обратно на базу. *** Появляется список заданий. Только по одному на команду в течение следующей недели. Кен смотрит на список, думая, что это должно быть ошибкой. Уже несколько месяцев не было по одному заданию на команду. — Господи, кажется, это сработало, — произносит Коган, просматривая список вместе с Кеном. — Наверное, — отвечает Кен. Это не похоже на реальность. Столько месяцев непрерывных усилий, чтобы удержать ребят в воздухе, а потом эта грандиозная авантюра, которая могла погубить всех до единого. И вот они здесь. Одно задание на целую неделю. — Надеюсь, тебе не надоест так часто со мной видеться, — говорит Роберт Кену на следующий вечер. Он отправляется наверх завтра. Впервые за все время Кен думает, что он действительно может вернуться целым и невредимым. — Надеюсь, что так и будет, — отвечает Кен. — Я не знаю, каково это. Но я вроде как хочу этого. Роберт усмехается и притягивает его к себе. — Знаешь, когда ты так говоришь, мне кажется, что мне это нравится, — произносит он. *** Роберт взлетает. Он возвращается. Как и все остальные форты. Есть раненые, есть ущерб, но есть восемнадцать фортов, которые нужно осмотреть и отремонтировать. Кен продолжает считать их, не в силах поверить в это. Как только он и ребята заканчивают осмотр, он идет за кабинет командира экипажа, прижимается к стене и беззвучно плачет в свои руки. *** Видеть, как Роберт отправляется на девятую миссию, не легче, чем на самую первую, даже несмотря на то, что последняя миссия прошла так хорошо. Он возвращается. Не все форты возвращаются вместе с ним, но большинство — да. Кен чувствует, как что-то в нём успокаивается от того, что два раза подряд они несут такие малые потери. Он также чувствует себя неловко, обнаружив, что его собственное представление о приемлемых потерях, очевидно, изменилось со временем. Раньше это был ноль. — У тебя осталось еще двадцать одна? — спросил его Роберт тем вечером, когда они стояли под навесом казармы и пережидали ливень. — Да, — отвечает Кен, прижимаясь к нему, просто потому что может. Он не знает, как поговорить с Робертом о своих чувствах, о том, что его успокаивает тот факт, что они потеряли несколько фортов, но не так много, как он опасался. *** Так проходят недели. Миссии, ремонт и время, проведённое вместе, как только им удаётся его выкроить. Некоторые миссии хуже других, но Роберт продолжает возвращаться, как и многие другие. Но потом случается нечто действительно плохое. Девять фортов возвращаются домой, и Роберт в их числе, но остальные девять не возвращаются. Вся робкая надежда Кена уходит от него. Он пытается убедить себя, что это просто случайность, что в следующей миссии всё наладится, и всё станет проще. Но он не может избавиться от страха, что именно легкие миссии были удачей и что это первое предупреждение о том, что все снова станет плохо. Следующей ночью, когда они с Уинксом и Харрисоном загружают бомбы в новый форт, который заменит один из тех, что он потерял, он сползает по стенке и бросает свой планшет рядом с собой. — Я так чертовски устал, — произносит он. Уинкс и Харрисон сидят по обе стороны от него, загрузка прекращается на несколько минут. Никто из них ничего не говорит, но Кен чувствует их усталость наравне со своей собственной. Это немного помогает. На следующее утро он поджидает Роберта возле офицерской столовой и на глазах у всех притягивает его к себе для крепкого поцелуя. Роберт возвращает ему поцелуй так же пылко, как и получает его, и когда они отстраняются друг от друга, никто не шутит. Все они направляются в свои форты для следующего рейда. — Вернись, — приказывает Кен. Он впервые осмеливается выдвинуть такое требование. В глазах Роберта вспыхивают решимость и беспокойство. Он целует Кена еще раз, так крепко, что зубы Кена впиваются во внутреннюю сторону его губы. — Это только десятая, — говорит он. — Вернись, и остальные двадцать будут стоить моего времени. Роберт возвращается. *** Четырнадцатая миссия вызывает ужас. Роберту удается вернуться, но форт пылает, и он обгорел докрасна. У него небольшие ожоги на кончиках пальцев, и он опалил часть волосков на предплечьях. Доктор Смоки дает Роберту пять дней отпуска, и в следующее мгновение Кен понимает, что Флорес сообщает ему, что он уходит в отпуск. — Я в порядке, — говорит Кен. Это не совсем так, но он в порядке, как никто другой. — Другие ребята получают немного свободного времени, когда их парни получают травмы. Сейчас как раз твоя очередь, — отвечает Флорес. Кен не знает, что на это ответить. Ему никогда не требовался отпуск. Роберт никогда не был ранен достаточно сильно, чтобы брать отпуск, за исключением одного раза, когда он отправился в зенитный дом, но это было до того, как командование решило, что это может помочь моральному духу — отсылать пары вместе. Когда он находит Роберта, тот находится в казарме один, сидит на краю своей кровати и выглядит изможденным. — Кидд вручил мне два пропуска в Лондон и сказал, чтобы я убирался к чертовой матери, — сообщает Роберт. Он смеется, потом кашляет. В кабине было больше дыма, чем огня. — Четыре дня. Полагаю, ты не знаешь никого, кто хотел бы поехать с тобой? Кен не скромничает. Он толкает Роберта так, что тот оказывается на спине, и забирается на него сверху, целуя его щеки, нос и лоб. Роберт смеется, потом снова кашляет. Он отмахивается от беспокойства Кена, когда тот тянет его за собой. — Все в порядке, — говорит он. — Правда. Док послушал мои легкие и все такое. Он сказал, что отдых — лучшее средство, чтобы очистить их. Если кашель не пройдет через пару дней, я должен увидеться с доктором в Лондоне. У меня есть его имя и все остальное. — Хорошо, — отвечает Кен. — Я упакую вещи для тебя. — Я могу упаковать… — Роберт шипит, когда Кен слегка прижимает кончики его пальцев. — Ой. — Извини, — говорит Кен. — Но так было быстрее всего. Роберт смотрит в глаза Кену и проводит тыльной стороной ладони по щеке Кена. — Кросби поможет мне упаковать вещи, — говорит он. — Иди и собирайся, хорошо? Подвези нас к вокзалу. — У тебя есть мазь от ожогов? — спрашивает Кен. Кросби заходит в казарму, на мгновение замирает при виде Кена и Роберта на кровати, а затем восклицает: — Рози, черт возьми, у тебя есть мазь от ожогов? Кен падает рядом с Робертом, хихикая так сильно, что соскальзывает с кровати. Он поднимается на ноги и снова смотрит на Роберта. Роберт улыбается, хотя его плечи все еще опущены от усталости. — Что смешного? — спрашивает Кросби, переводя взгляд с Кена на Роберта. — Я объясню, — отвечает Роберт. — Этому парню пора собираться. — У меня есть джип снаружи, — сообщает Кросби. — Собери свои вещи и встреть нас здесь. — Хорошо, — говорит Кен. В его казарме никого нет, поэтому он быстро переодевается в свою обычную одежду и собирает рюкзак. Он пишет записку для Уинкса, сообщая ему, когда ждать его возвращения. Скажи остальным. Увидимся, когда я вернусь. Проверь пропеллер на левом двигателе Банни Хопа. — K Когда он возвращается в казарму Роберта, они с Кросби уже снаружи. Роберт одет в свежую форменную рубашку с закатанными манжетами. На его предплечьях и кончиках пальцев — мазь, а на лице — пара розовых пятен, которых Кен раньше не замечал. — Я поведу, — заявляет Кросби. — Мне все равно нужно будет вернуть джип. Кен запрыгивает на заднее сиденье и забирает у Кросби сумку Роберта. Он наблюдает за тем, как Роберт забирается в джип, и сочувственно морщится, когда тот тяжело дышит, напрягая предплечья, чтобы забраться на свое место. — Ух, это похоже на худший солнечный ожог, который у меня когда-либо был, — замечает он. — Тебе нужно следить за волдырями, — говорит Кросби. — Они могут появиться незаметно. — Я уверен, что Кен знает, как обращаться с ожогами, — отвечает Роберт. — Я говорил тебе, — отвечает Кросби, бросая взгляд на Роберта, а затем возвращает свое внимание на дорогу. — Последнее, что нам нужно, — это чтобы тебя вытащили из этой чертовой машины из-за чего-то такого незначительного, как несколько ожогов. — Или этот кашель, — добавляет Кен. — Кашель? — спрашивает Кросби. Роберт опускает голову на грудь. — Поговорите между собой, ребята, — говорит он, в голосе его слышится и любовь, и раздражение. — Притворитесь, что меня здесь нет. — Не говори так, — говорит Кен, прижимая руку между лопаток Роберта. — Никогда так не говори. — То, что сказал Кен, — уточняет Кросби. — Кен, что это за кашель? — Надышался дымом, доктор Смоки уже дал ему указания, если станет хуже. — Хорошо. — Кросби резко кивает. — Сообщи, если возникнут проблемы, ладно? — Обязательно, — обещает Кен. — Я сижу прямо здесь, — ворчит Роберт. — Ты сказал притвориться, что это не так, — огрызается Кросби. Черты его лица искажаются, и он вздыхает. — Извини. Черт. Прости. — Мы испугались, — говорит Кен. — Ты был в огне. Роберт дышит очень медленно. Кен чувствует, как он сбивается, но Роберт не кашляет. Кен поглаживает его по плечам. — Хорошо. Хорошо. — Он поднимает руки. — Давайте все согласимся, что я больше не горю и, следовательно, не нахожусь в непосредственной опасности. — Справедливо, — заявляет Кен. Кросби протягивает руку и кладет ее на плечо Роберта. — Договорились. Кросби высаживает их на железнодорожной станции, машет рукой и уезжает. Кен наблюдает, как Роберт смотрит вслед джипу. — Что такое? — спрашивает Кен. — Я хочу вернуться, — отвечает Роберт. Он бросает на Кена извиняющийся взгляд. — Я хочу еще раз подняться. — Обязательно, — отвечает Кен. — Я уверен, что ты будешь первым в списке на следующий день после нашего возвращения. Роберт протягивает руку, и Кен подходит к нему вплотную, чтобы Роберт не напрягал пальцы или руку. — Я знаю, что тебе нелегко говорить это. Спасибо. Кен сглатывает, борясь с внезапным комком в горле. — Пошли, — произносит он, прочищая горло. — Ты можешь пройти регистрацию у стойки, а я найду для тебя что-нибудь выпить. Роберт кивает, и они идут на вокзал. Кен идет в маленький буфет, приютившийся в дальнем углу, и покупает две чашки горячего чая с медом. Когда он возвращается к Роберту, то застает его сидящим на скамейке с высокими бортиками. Он прислонился к углу с закрытыми глазами. Кен тихо прочищает горло, и Роберт открывает глаза. — Вот, — передает Кен Роберту чашку. Роберт прикасается к ней и вздрагивает. — Аккуратно, твои пальцы. — Он ставит чашки на скамейку рядом с Робертом и достает из кармана носовой платок. Он складывает его и оборачивает вокруг чашки. — Попробуй так. Роберт морщится, но берет чашку в ладонь и кивает Кену. — Я понял, — говорит он. — Спасибо. Кен берет другую чашку и садится прямо напротив Роберта. — Во сколько поезд? — Должен быть здесь примерно через двадцать минут, — отвечает Роберт. Он потягивает чай, и Кен видит, как он немного расслабляется. — Я знаю, что мне нужно подлечиться, но я также хочу, чтобы у нас с тобой был нормальный отпуск. Как в Бойсе. Кен отпивает свой чай. — Кажется, что это было целую вечность назад, но на самом деле это было не так, правда? Роберт качает головой. — Сейчас время другое, — замечает Роберт. — Четыре дня — это уже кое-что. Кен кладет руку на колено Роберта и поглаживает его ладонью. — Это так, — соглашается он. Он смотрит, как Роберт отпивает еще немного чая. — Тебе больно? — Ожоги немного болят. Легкие болят. Начинаю чувствовать боль в плечах и ребрах, о которой я и не подозревал. — Ты в порядке, чтобы поехать в Лондон? — спросил Кен. — Я могу связаться с базой и попросить Кросби вернуться за нами. — Ничего такого, о чем бы меня не предупредил доктор Смоки, — уверяет его Роберт. Он допивает свой чай и кладет руку на ногу. — Я не чувствовал своих плеч и ребер, пока не сел прямо сюда, иначе я бы тебе сказал. — Я знаю, — отвечает Кен. Он забирает пустую чашку у Роберта и оборачивает платок вокруг своей. Он передает ее ему. — Я не… — Роберт закрывает рот, когда Кен бросает на него строгий взгляд. — Спасибо, — повторяет он. — Не за что, — отвечает Кен. Он сжимает колено Роберта и встает, чтобы отнести чашку обратно в буфет. Когда он возвращается к скамейке, глаза Роберта снова закрыты, и он их не открывает, но протягивает Кену руку, когда тот садится. Кен обхватывает рукой бицепс Роберта и прижимается головой к его руке, пока тот медленно допивает свою вторую чашку чая. *** В поезде очень тихо. Роберт садится на сиденье у прохода и в итоге засыпает на Кене вскоре после того, как поезд трогается. Кен не шевелится, насколько это возможно. Приятно наблюдать за проплывающими мимо пейзажами, когда Роберт прижимается к его боку. Через час пути Кену нужно сходить в туалет. Он очень осторожно встряхивает просыпающегося Роберта, который качает головой, когда Кен спрашивает, не нужно ли ему что-нибудь. Кен выходит из туалета и возвращается на свое место. Роберт уже проснулся, моргая от дремы. Он улыбается, когда Кен садится. — Ты хорошая подушка, — замечает он. Кен проводит большим пальцем по щеке Роберта, где остался след от шва на плече Кена. — Как ты себя чувствуешь? — Немного лучше, — отвечает Роберт. Он потягивается и замирает. — Где мазь? — спрашивает Кен. — В наружном кармане рюкзака, — отвечает Роберт, медленно расслабляя руки. Кен достает мазь и медленно втирает ее в предплечья и кончики пальцев Роберта. Он осматривает его лицо и мажет мазью маленькие красные пятнышки, которые уже выглядят лучше, чем когда он видел их раньше. — Все готово? — спрашивает Роберт. Кен кивает. — Хорошо. Мне нужно еще кое-что, если ты не возражаешь. — Конечно, нет, — отвечает Кен. — Мой левый нагрудный карман, — говорит Роберт. — Там мое кольцо. Я не хотел, чтобы Кросби надел его на меня. — Роберт, — тихо произносит Кен. Он тянется в карман и осматривает кольцо, когда достает его. — Я удивлен, что оно не обожгло тебя, — говорит он. — Я снимаю его перед тем, как мы покидаем взлетную полосу, — поясняет Роберт. — Оно всегда лежит в том кармане. Я надеваю его обратно во время допроса. Я не хочу, чтобы оно потерялось в разгар всего. У Кена нет слов на это. Такая забота и нежность. Он надевает кольцо на предназначенный для него палец, а затем осторожно берет руку Роберта в свои. Они не разговаривают. Кен смотрит в окно, иногда переводя взгляд на отражение Роберта. Роберт держится прямо, но его глаза полузакрыты. Он не засыпает, но отдыхает. Кен соглашается. *** Кен регистрирует их в отеле, а Роберт стоит в стороне с рюкзаками, прислонившись к стене. Кен как можно быстрее ведет его в номер и раздевает, чтобы Роберт мог удобно лечь на кровать. Он убеждается, что у Роберта есть дополнительная подушка, чтобы было легче дышать, и кладет на тумбочку мазь, аспирин и стакан воды. — Не слишком романтичное начало для отпуска, — замечает Роберт, прикрывая глаза. — Нам пора готовиться к ужину. — Тише, — отвечает Кен. Он находит в шкафу дополнительное одеяло, встряхивает его и накидывает на ноги Роберта. — Ты здесь. Я здесь. Завтра мы можем пойти поужинать. — И шампанское, — уточняет Роберт. — Мы должны заказать шампанское. — Обязательно, — отвечает Кен. Он проводит кончиками пальцев по волосам Роберта, пока его глаза не закрываются, а затем продолжает это делать, пока дыхание Роберта не выравнивается и он не засыпает. Кен складывает их одежду и раскладывает туалетные принадлежности. Он садится в кресло у кровати и некоторое время просто наблюдает за спящим Робертом. Время от времени он кашляет, что заставляет Кена напрячься, но потом он снова расслабляется. Роберт просыпается через пару часов, но выглядит еще более уставшим, чем раньше. Кен звонит на ресепшн и спрашивает, нельзя ли прислать что-нибудь легкое из еды. Служащий приносит поднос с тремя сэндвичами. — Мы можем разделить это, — говорит Роберт. — Я, конечно, не смогу столько съесть. — Я съем все свои, если ты съешь все свои, — отвечает Кен. — Тебе это нужно, да и мне, наверное, тоже. Роберт хмыкает в знак согласия. Ему удается удержать свой сэндвич, не дрогнув, и он ест его маленькими кусочками. Кен не отстает, но сам не особенно голоден, хотя знает, что должен был бы проголодаться. Он позволяет Роберту приступить к третьему сэндвичу первым, надеясь, что тот окажется достаточно голодным, чтобы съесть его целиком, но Роберт бросает на него понимающий взгляд, когда он доедает ровно половину и передает его обратно. — Ты меня раскусил, — произносит Кен. Роберт улыбается и берет стакан с водой. Он долго пьет, затем передает стакан Кену, который допивает воду и встает, чтобы наполнить его. Кен следит за тем, чтобы Роберт принял аспирин, затем наносит ему еще мазь. После этого он забирается в постель, не заботясь о том, что сейчас слишком рано, чтобы спать. Роберт поворачивается к Кену и прижимается к его груди. Несколько секунд он кашляет, потом успокаивается. — Тебе не нужно спать только потому, что я, видимо, хочу, — говорит он. — Я хочу быть здесь, — возражает Кен. — Если мне станет скучно, я встану. — Хорошо, — отвечает Роберт. Он целует грудь Кена, затем медленно вздыхает и полностью расслабляется, прижимаясь к нему. Кен протягивает руку и выключает лампу. Штора задернута, поэтому в комнате очень темно. В ней тихо. Он прислушивается к звукам приближающихся бомбардировщиков, но через несколько минут ничего не может разобрать, поэтому глубоко вздыхает и расслабляется на матрасе. Последнее, что он слышит перед тем, как заснуть, — это тихое сопение Роберта, который немного придвигается к Кену. *** Утром Кен просыпается от надрывного кашля. Приподнявшись, он обнаруживает Роберта, сидящего на краю кровати. Он сутулится, и тело его трясется от напряжения. Кен подползает к нему и проводит рукой по его спине. Роберт судорожно вздыхает и на мгновение задерживает дыхание. — Прости, — успевает вымолвить он, прежде чем снова заходится в приступе. — Тише, — говорит Кен. — Не за что извиняться. — Он перемещается, а затем медленно подтягивает Роберта к себе. Он хватает подушки и складывает их у себя на коленях, затем опускает на них Роберта. К тому времени, как он устраивает его, приступ уже почти прошел. — Извини, — снова повторяет Роберт, пока Кен поглаживает его по груди. — Я нормально себя чувствовал, когда проснулся. — Через минуту ты снова будешь чувствовать себя нормально, — говорит Кен. — Это из-за перемещения. Так всегда бывает. — Ты говоришь уверенно. — У папы зимой бывает приступ кашля. Ему всегда приходится проходить через приступ, прежде чем он сможет встать с постели. — Это ужасный способ проснуться. — Папа всегда говорит, что это заставляет его кровь разгоняться так или иначе, — отвечает Кен. — Наверное, это правда. — Роберт сдвигается с места и тянется к руке Кена на своей груди. — Доброе утро, — говорит он. Кен улыбается ему. — Доброе утро. — Что ты хочешь сделать сегодня? — спрашивает Роберт. Кен на мгновение задумывается. Все, что приходит ему на ум, — это список ремонтных работ, который он просматривал, когда Флорес пришел к нему накануне. — Я не знаю, — признается он. — Я не был в отпуске с тех пор, как… с Бойса. Глаза Роберта расширяются. — Нет, этого не может быть. Кен кивает, уверенный в этом теперь, когда он вспоминает. — Да, да. Это был Бойс. — Боже, — шепчет Роберт. Он качает головой. — Ты прав. Да. У тебя не было отдыха с тех пор, как ты приехал в Англию, не так ли? — Да, не особо, — соглашается Кен. — Но ни у кого не было. — Это неправда, — говорит Роберт. — Парни, по крайней мере, получают отпуск. — Он осторожно садится, глубоко и медленно вздыхает, а затем поворачивается лицом к Кену. — Мне жаль, Кен. Правда. Это несправедливо по отношению к каждому из вас. Я имею в виду, я знал правила для тебя и твоих парней, но я не… я должен был подумать об этом. Надо было поговорить с начальством… Сердце Кена щемит от его откровенности. — Ты не можешь летать без наземного экипажа, — говорит он. — А нас не так много, чтобы легко было отправить экипаж на отдых. Мы все это знаем. Все в порядке. По крайней мере, теперь я могу быть с тобой. Роберт качает головой. — Эта война… Я знаю, что мы делаем все правильно, Лемон Тарт. Но… Интересно, как мы все будем жить, когда она закончится? — У нас будет маленький самолет, — отвечает Кен. — Помнишь? — Помню, — подтверждает Роберт. — Маленький двухместный, только для меня и тебя. Так что мне больше никогда не придется оставлять тебя на земле. Кену приходится смахнуть слезы. — Ты думаешь, я тоже смогу научиться управлять им? Чтобы мы могли летать по очереди? Роберт долго смотрит на Кена; на его лице светится надежда, которую, как думает Кен, никто из них не испытывал уже очень давно. — Ты быстро станешь асом, — заявляет он. — Без сомнения. — Он наклоняется и обнимает Кена, прижимая их щеки друг к другу. — Давай найдем какое-нибудь место для завтрака, а? Насладимся Лондоном, пока мы здесь. — Хорошо, — соглашается Кен. — Конечно.