Глава 23

Они едят яичницу с тостами и кофе в кафе, а затем медленно идут по улице без определенной цели. Роберт обнимает Кена за плечи, прижимая его к себе. Они находят парк и садятся на скамейку, наблюдая за проходящими мимо людьми. Они мало говорят, но им приятно быть рядом. Роберт держит руку Кена и сжимает ее каждые несколько минут. — В этом парке чего-то не хватает, но Кен долго не может понять, чего именно. — О, — восклицает он, когда его осеняет. — Здесь нет детей. — Так и есть, — отвечает Роберт. — Я знал, что чего-то не хватает. Они все в деревне. — Он издает тихий, полный задумчивости звук. — Скольким родителям так или иначе пришлось наблюдать, как их дети уезжают из-за этой войны? Кен поворачивается к нему. — Ты хочешь детей? — спрашивает он. — Да, — без колебаний отвечает Роберт. Он смотрит на Кена. — А ты? Ты хорошо с ними ладишь. — Думаю, да, — отвечает Кен. — Раньше я об этом особо не задумывался. — Ты поступил на службу, когда тебе было сколько? Семнадцать? — Почти семнадцать, — поправляет Кен. — За два месяца до этого. Мои родители заставили меня пообещать, что я попробую себя в какой-нибудь работе, связанной с механикой, которая бы держала меня подальше от линии фронта. Они не подписали бы анкету, если бы я не пообещал. — Повезло, что тебе так нравятся механизмы. Думаю, им было бы гораздо труднее сделать выбор, если бы тебе это не нравилось. — Именно это сказала бабушка в ночь перед моим отъездом на базовую подготовку, — говорит Кен. — Она не говорила об этом ни слова в течение нескольких недель, казалось, даже не замечала, что я собираю вещи, но накануне вечером она пришла в мою комнату, села на мою кровать и поговорила со мной. — Я не могу дождаться встречи с ней, — произносит Роберт. — И с твоими родными. И Сьюзан. И близнецами. — Как ты думаешь, сколько еще это будет продолжаться? — спросил Кен, внезапно осознав, как долго он находится вдали от дома. Роберт вздыхает. Он вздрагивает и кашляет, но это быстро проходит. — Я не знаю, — отвечает он. — Предположения меняются каждый день. Проникновение в Европу станет настоящим поворотным моментом. — Полагаю, я узнаю об этом не раньше, чем ты, когда это будет решено, — замечает Кен. — Нам нужно время, чтобы подготовить вас к этому. — Ты позаботишься о нас, — отвечает Роберт. — Ты всегда это делаешь. *** Они возвращаются в отель на обед, затем поднимаются к себе и раздеваются до нижнего белья. Кен набирает ванну, настолько горячую, насколько он может выдержать. Когда ванна наполняется, он затаскивает Роберта в тепло помещения и раздевает их обоих. Он залезает первым, затем протягивает руки, чтобы Роберт мог залезть следом. — Если ты и дальше будешь так заботиться обо мне, я, возможно, смогу видеть тебя после этого отпуска, — произносит Роберт, когда Кен притягивает его к своей груди. Кен покусывает ухо Роберта. — Продолжай говорить в том же духе, и я подсуну Матильде фальшивое письмо о расставании. Роберт хихикает, слегка покашливая. — О, она бы показала его и моим родным. — Он снова кашляет, и Кен проводит костяшками пальцев по его грудине. — Это приятно, — говорит он, опускаясь чуть ниже в воду. — Хорошо, — отвечает Кен. Он массирует грудную клетку Роберта вверх и вниз и целует его шею. — Дыши глубже, — советует он. — Не торопись. Пар поможет. Роберт медленно вдыхает и выдыхает, время от времени слегка покашливая, но ничего серьезного. Он с удовольствием вздыхает, когда Кен запускает пальцы в его волосы. Кен целует его в виски и обхватывает руками грудь Роберта. — Я так испугался, когда ты приземлился, — шепчет он, боясь произнести это вслух, но он полон решимости выразить это словами. Передать эти слова Роберту, потому что Роберт подтвердил, что хочет их услышать. — Твой форт горел, и весь этот дым был в кабине, и я не мог тебя видеть. Это напомнило мне… — Ему приходится тяжело сглотнуть. — Я слушаю, — тихо говорит Роберт, поглаживая руки Кена там, где они обхватывают его грудь. — Твое первое задание, — произносит Кен. Он чувствует, как Роберт сжимает пальцы на его руках, и прижимается щекой к его виску. — Там была кровь… Я не мог понять, кто был ранен. Роберт тяжело вздыхает. Он сдерживает дыхание, и Кен может чувствовать кашель, который он пытается сдержать. — Я не должен… — начал говорить Кен, но тут Роберт с трудом выдохнул и закашлялся еще сильнее. Он не отпускает руки Кена, пока кашляет. — Мне очень жаль, — продолжает Кен. — Сейчас не время. — Нет, — говорит Роберт, разворачиваясь в ванне и расплескивая воду по краям. — Нет. Кен. Пожалуйста. — Он садится на колени Кена, нос к носу, и прижимает их лбы друг к другу. — Нет, все в порядке. Расскажи мне остальное. Пожалуйста. — Ты знаешь остальное, — отвечает Кен. — Наверное, — соглашается Роберт. — Но мне все равно. Дело не в том, чтобы знать, что ты хочешь сказать. А в том, чтобы… — Он целует Кена, быстро и отчаянно. — Ты сказал, что постараешься рассказать мне больше, — произносит он. — И я хочу услышать это, когда ты желаешь мне сказать. Даже если это больно. Кен вздыхает и проводит руками вверх и вниз по спине Роберта. — Я не мог видеть тебя из-за дыма. Я не мог видеть тебя из-за крови. А потом ты был там, и ты был жив, и я… — Он вспоминает, о чем он думал, когда узнал, что Нэш умер. От этого у него защемило сердце. — Но был момент… был момент, когда я подумал, что потерял тебя. Роберт держит голову Кена в своих руках. Его дыхание прерывистое и резкое. — Я понял, что потерял Нэша, еще до того, как мы прошли половину пути назад, — произносит он. — Это было… там было так много крови. Кен хватает Роберта за запястья и крепко держит. — И я думал, когда говорил Хелен, что он умер… я думал, что рад, что это был он, а не я. Потому что одна ночь с кем-то — это то, что можно пережить. То, что можно оплакать и жить дальше. Но… — Я бы продолжил, — тихо произносит Кен. Он наклоняет голову и целует ладонь Роберта. — Это было бы трудно. Но я бы сделал это. — Надеюсь, тебе не придется, — отвечает Роберт. Он прикасается большими пальцами к уголкам рта Кена. — Клянусь, я стараюсь изо всех сил, Кен. — Я знаю, — отвечает Кен. — Я обещаю, что знаю. *** Они выходят из ванны и вытираются насухо. Кен наносит еще больше мази на предплечья и кончики пальцев Роберта, хотя тот клянется, что они не болят. — Позволь мне, — говорит Кен, — только в этот раз. Роберт не сопротивляется, сохраняя неподвижность, чтобы Кен мог позаботиться о нем. Они надевают халаты, и Кен звонит вниз, чтобы принесли шампанское и легкие закуски, пока Роберт включает радио и ищет музыку. Он притягивает Кена к себе, когда находит медленную песню, и они покачиваются вместе, даже когда музыка переключается на что-то более быстрое. Приносят еду и шампанское, и они садятся перед диваном, едят и пьют. Когда Роберт допивает свой первый бокал, он забирается на колени Кена и медленно целует его. Кен отставляет свой бокал в сторону и скользит руками по ногам Роберта, обхватывая внешнюю сторону его бедер, когда Роберт извивается у него на коленях. — Осторожно, — говорит Кен. — Ты же не хочешь снова приступ. — Я чувствую себя хорошо, — отвечает Роберт. Он целует веки Кена и кончик его носа. Он проводит губами по его скуле и уху, затем целует его шею, прежде чем снова поцеловать Кена в губы. Кен вздыхает, чувствуя вкус шампанского на языке Роберта, и скользит руками вверх, чтобы обнять его за талию. Роберт убирает руку с плеча Кена и лезет в карман своего халата. Он прерывает поцелуй, прижимаясь губами к нижней губе Кена, а затем протягивает ему баночку вазелина. — Твои легкие… — Пожалуйста, — просит Роберт. — Мы можем сделать это медленно. Я скажу тебе, если почувствую, что хочу кашлять. Я просто хочу, чтобы сегодня вечером ты был так близко, насколько это возможно. Кен кивает, забирая у Роберта баночку. — Ты хочешь, чтобы я сделал это — я никогда не делал этого, кроме как с тобой в Бойсе. — Я доверяю тебе, — отвечает Роберт. — Я помогу тебе, хорошо? — Хорошо, — отвечает Кен. — Как ты хочешь это сделать? — Вот так, — говорит Роберт. — У тебя на коленях. Кен вздрагивает. — Да, — выдыхает он. — Звучит очень неплохо. — На мгновение он опускает руку на пояс халата Роберта, просто смотря на него. Роберт улыбается ему и касается его лица. Кен прижимается щекой к ладони Роберта и распахивает халат. Он долго рассматривает тело Роберта. Волосы на его груди и бедрах. Очертания его шеи, прежде чем они скрываются под халатом. Кен сдвигает халат с одного плеча и наклоняется, целуя его, затем проводит губами по ключицам Роберта и носом сбрасывает халат с этого плеча. Роберт медленно и глубоко вдыхает и держит Кена за затылок обеими руками. Он не пытается направлять Кена, просто удерживает его рядом. Кен откладывает вазелин, чтобы провести руками по ребрам Роберта и почувствовать его дыхание. Он целует шею Роберта, затем подается вперед, прижимаясь грудью к груди Роберта. — Да, — шепчет Роберт, пальцами слегка перебирая кудри Кена, — Это… Это идеально. Кен хмыкает в знак согласия, затем наклоняет голову вниз, ласкает левый сосок Роберта и легонько посасывает его. Роберт хихикает и извивается, а Кен горячо дышит ему в грудь, вылизывая правый. — Боже, думаю, я мог бы кончить от того, что ты просто делаешь это, — произносит Роберт, выгибаясь, когда Кен трется щетиной о его грудь. — Мы должны как-нибудь попробовать, — отвечает Кен. — У нас есть несколько дней. Роберт поднимает его лицо за подбородок и крепко целует. — Когда-нибудь у нас будет больше, чем сейчас, и если бы я мог сделать так, чтобы это случилось завтра, я бы сделал это. Кен покусывает подбородок Роберта и обхватывает его ягодицы обеими руками. — Я хочу проводить с тобой каждое завтра, — заявляет он. — Ты ведь знаешь это, правда? Роберт целует Кена в лоб. — Конечно, знаю, — отвечает он. — Дорогой, как ты думаешь, что помогло мне пройти через все эти чертовы миссии до сих пор? Что-то в Кене раскаляется до бела от любви, нежности и желания. Его дыхание сбивается, на глаза наворачиваются слезы, и он прижимается лицом к груди Роберта, утопая в его запахе и ощущениях, чтобы отстраниться от него. — О, Лемон Тарт, — бормочет Роберт. Кен тяжело вдыхает, а затем целует Роберта прямо в середину груди. — После войны мы отправимся летать, — предлагает Кен. — Обязательно, — соглашается Роберт. — Только ты, я и небо. Кен снова целует грудь Роберта, а затем тянется за вазелином. Он зачерпывает немного, не заботясь о том, что это слишком много, а затем, держа лицо Роберта одной рукой, проводит смазанными пальцами по его расщелине до дырочки. Роберт задыхается при первом же прикосновении, и Кен наблюдает, как трепещут его веки и приоткрывается рот. Когда Роберт вдыхает, появляется едва заметная угроза приступа кашля, но она не вырывается. Кен поглаживает пальцами дырочку Роберта, ощущая ее форму, чувствуя, как напрягается задница Роберта под его рукой. Роберт прислоняется щекой к ладони Кена и мягко раскачивается взад и вперед, обеими руками держась за плечи Кена. — Кончиками пальцев, — бормочет Роберт через пару минут. — Просто слегка введи кончики пальцев. Кен тяжело дышит и кивает. Он слегка сдвигает руку и делает то, что просит Роберт, надавливая на мышцу, пока она не поддается; первые два пальца едва протискиваются внутрь. Он медленно двигает ими, то вынимая, то снова вводя. Роберт стонет и подрагивает, его член упирается в живот Кена, и он так прекрасен, что Кен думает, что может снова начать плакать. Роберт опускает голову, прижимается виском к виску Кена и впивается поцелуем в его ухо. — Теперь только один палец, — просит он. — Но введи его полностью. — Хорошо, — шепчет Кен. Он убирает средний палец и вводит указательный в Роберта, медленно, чтобы не причинить ему боли, но и настойчиво, потому что Роберт толкается бедрами навстречу. — Не двигайся, — просит Роберт. — Просто… — Он медленно выдыхает и сжимает палец Кена. Кен шумно дышит от напряжения, а Роберт дрожит с головы до ног. — Ты в порядке? Роберт судорожно кивает. Он раскачивается вперед и назад, а затем приподнимается, замирает, когда палец Кена уже почти вышел, и снова опускается вниз. Кен прикусывает губу, совершенно ошеломленный тем, как хорошо все это ощущается. Роберт двигается на нем, их члены иногда соприкасаются; он чувствует, что вызывает у Роберта такую реакцию. Роберт скачет на его пальце несколько минут, целуя Кена, гладя его плечи, руки и грудь. В какой-то момент он наклоняется, чтобы взять вазелин, и Кену остается только наблюдать, как Роберт набирает полный палец, а затем заводит руку за спину, находит руку Кена и размазывает его по пальцам и ладони. — Теперь второй, — просит Роберт. — Одновременно. — Хорошо, — говорит Кен, тяжело дыша от того, как Роберт обхватывает его за плечи. Как будто единственное, что удерживает его в вертикальном положении, — это тело Кена. Кен разгибает средний палец и проводит кончиками пальцев по дырочке Роберта, заставляя его вздрогнуть, а затем загибает пальцы и проталкивает внутрь. Роберт прижимается к нему, приоткрыв рот у самого уха Кена. Он резко дышит. Кен на мгновение беспокоится, что ему может быть больно, но потом Роберт начинает двигаться, как раньше, раскачиваясь взад и вперед. Он прижимается открытым ртом к шее Кена, и наступает очередь Кена задыхаться от горячего, влажного прикосновения. Кен целует плечи и ключицы Роберта, пытаясь уловить в его движениях ритм, которому он мог бы следовать. Ритма нет, но есть что-то вроде течения. Прилив и отлив, который Кену удается определить и двигаться в соответствии с ним. Это напоминает ему о ручье дома, о том, как вода то бурлит, то клокочет. Он проводит свободной рукой по спине Роберта и смещает их обоих так, что Роберт выгибается навстречу ему, и Кен может опустить голову и поцеловать его ребра и даже самый кончик члена, если немного потянется. — Кен, — скулит Роберт, когда Кен снова целует кончик. — Кен, — восклицает он, когда Кен проводит губами по середине его груди, а затем останавливается, чтобы попробовать на вкус пот на шее Роберта. «У них так редко было время побыть вместе», — думает Кен. Они так заняты. Война так отчаянно стремительна. Он прижимается к горлу Роберта и пробует слегка вывернуть руку. Это заставляет его пальцы войти чуть глубже, и Роберт сжимает его бицепсы и шумно вдыхает. — О, черт. Блядь. Кен. В его голосе не звучит боль. Кен снова надавливает пальцами, и Роберт вздрагивает, словно Кен дернул за струну, о которой он и не подозревал. Кен что-то чувствует, маленький бугорок, и он осторожно поглаживает его. Роберт хнычет и пытается рвануться вперед, но он зажат под таким углом, что его нелегко сдвинуть с места. Кен перемещает его, обхватывая предплечьем спину Роберта и снова подтягивая его к себе. — Кен, — восклицает Роберт. Он тянется назад и касается запястья Кена, затем его руки, крепко держась за те три пальца, за которые он может ухватиться. — Вот так, — просит он. Он прижимается животом к животу Кена, сжимая их члены в поту и жаре их тел. — Ты можешь кончить вот так? — спрашивает он. — Ты можешь продолжать работать пальцами и кончить вот так? Кен не уверен, но отказываться не собирается. Он кивает и стонет, когда Роберт крепко целует его, прикусывая губу и облизывая уголки губ, прижимаясь к Кену так, что их члены скользят друг по другу, а пальцы Кена продолжают надавливать на бугорок снова и снова. Он теряет счет времени. Теряет контроль над своим дыханием. Движения Роберта. Все, что он чувствует, — это влажный жар их членов и тесное сжатие Роберта вокруг его пальцев. Затягивающие поцелуи Роберта, цепкие руки и его собственная рука, крепко обхватившая шею Роберта. Он чувствует себя исступленным и свободным. Как необъезженный жеребенок, которому позволили бежать по диким землям так быстро, как он только может. Когда он кончает, это потрясает все его тело, заставляя его видеть белые пятна в своем зрении, пока он устраивает беспорядок на животе Роберта. Роберт кончает вскоре после этого, и сперма Кена еще не успевает полностью остыть, как Роберт дополняет ее своей. Кен опускается на диван и вздыхает, когда Роберт просто падает на него. Он потный и измученный, его мышцы болят, а губы немеют от поцелуев Роберта. Он закрывает глаза и откидывает голову назад, наслаждаясь ощущением всего этого. Роберт тихонько мурлычет, двигаясь и высвобождаясь от пальцев Кена. Он продолжает прижиматься к груди Кена, прислонившись щекой к его плечу. — Когда мы вернемся в Штаты, я запру нас на месяц. Никаких телефонных звонков. Никаких писем. Никаких телеграмм. Никаких посетителей, кроме доставки продуктов. И все, что я буду делать все дни и ночи, — это заниматься с тобой любовью, пока мы не сможем двигаться. Кен откидывает кудри Роберта с лица и берет его за руку. Он целует кончики пальцев Роберта, радуясь тому, что их потуги не принесли боли. — Жаль, что я не встретил тебя до войны, — говорит он. — У нас бы уже было время, чтобы побыть вместе вот так. — Теперь оно у нас есть, — отзывается Роберт. — Это больше, чем… — Он тихо вздыхает. — Ты знаешь. — Это больше, чем большинство других пар получили на этой войне. — Да, — соглашается Кен. — И я рад этому. Никогда не думай, что я не рад. — Но было бы неплохо, — замечает Роберт. — Было бы здорово. Через несколько минут они встают и, намочив полотенца, смотрят друг на друга в зеркало, чтобы вымыться в раковине. Роберт снова натягивает халат, а Кен снимает с кровати плед и оборачивает его вокруг себя, пока его собственный мокрый от пота халат сушится на радиаторе. Они вместе лежат на диване, потягивая оставшееся шампанское, пока по радио звучат песни о любви, а потом ложатся в постель, прижимаясь друг к другу так, как им нечасто удается это делать, свернувшись калачиком, соприкасаясь лбами, и их дыхание сливается в перерывах между поцелуями на ночь. *** Когда Кен просыпается на следующее утро, Роберт уже сидит в постели. Он в халате и читает газету, нахмурив брови. Когда Кен дотрагивается до его ноги, он опускает взгляд и улыбается. — Доброе утро, — говорит он. — Доброе утро, — отвечает Кен. Он не двигается с места и несколько минут просто наблюдает за Робертом. — Есть хорошие новости? — спрашивает он. Роберт снова смотрит на него сверху вниз, затем двумя резкими движениями складывает газету. Он бросает ее на пол, а сам оказывается наполовину на Кене, целует его веснушки и проводит рукой по спине. — Ты — хорошая новость, — произносит он. Кен поворачивается на бок, чтобы Роберт мог прижаться к нему, и они медленно занимаются любовью, пока солнце освещает комнату. *** Они отправляются на завтрак, затем едут на автобусе, чтобы посмотреть на Биг-Бен, потом идут в Вестминстерское аббатство, а затем начинают следовать указателям к Букингемскому дворцу. Куда бы они ни пошли, повсюду видны следы войны, но есть и люди, идущие на работу и подметающие улицы. Три женщины стоят вокруг машины с поднятым капотом, и Кен не может не остановиться и не посмотреть, чем они занимаются. — Вы разбираетесь машинах или вы просто американец? — спрашивает одна из женщин. Роберт смеется и прислоняется к машине, чтобы отдышаться. — Я разбираюсь в машинах и одновременно являюсь американцем, — отвечает Кен. — Я из наземного экипажа в Торп-Эбботс. — Он командир экипажа, — сообщает Роберт, в последний раз хихикнув, прежде чем полностью успокоиться. — И он скажет вам, если чего-то не знает. — Вы тоже американец, — говорит та же женщина с наполовину строгим, наполовину изумленным выражением лица. — Почему мы должны вам доверять? Наступает очередь Кена смеяться, а затем и женщины присоединяются к нему. Проблема, оказывается, в том, что карбюратор сгорел, и у них есть новый, который нужно поставить, но болты так затянуты, что никто из них не сможет их открутить, даже если они объединятся. — Мой брат поставил его в последний раз, когда уезжал, — рассказывает первая женщина. — Он клялся, что он не выйдет из строя, как предыдущий, но вот мы здесь. Кен осматривает карбюратор со всех сторон, затем расстегивает молнию на куртке и передает ее Роберту. Он закатывает рукава и берет рабочую тряпку, лежащую рядом с гаечным ключом на двигателе. Он сплевывает в одну руку и тянется вниз, чтобы потереть ладонью первый болт. Затем он оборачивает тряпку вокруг болта, а затем накладывает головку ключа на тряпку. Он наматывает лишние куски ткани на руку, затем берет гаечный ключ и медленно вращает его. На мгновение напряжение причиняет боль руке, но потом все сразу поддается, и Кен ослабляет болт настолько, что может закончить работу пальцами. — Подождите, — произносит вторая женщина, прежде чем Кен успевает приступить к следующей части. — Расскажите мне об этом. — Она сплевывает в руку и наклоняется, чтобы дотянуться до другого болта. — Ну, с этой частью справились, — говорит Кен. — Теперь возьмите ткань и плотно намотайте ее на головку болта, как будто устанавливаете крышку на банку. — Он кивает, когда она это делает. — Затем накладываете гаечный ключ и закручиваете его так же, как делаете это обычно. — Рычаг, — произносит третья женщина. — Боже, как я ненавижу физику. Кен усмехается и пожимает плечами. — Полагаю. Это то, что мы всегда делаем дома. — Вы, наверное, первый американец, за которого я могла бы выйти замуж, — говорит первая женщина. — Извините, дамы, он уже занят, — сообщает Роберт, прислонившись к машине и наблюдая за происходящим. — Это Ваш парень? — спрашивает третья женщина. — Конечно, — отвечает Кен, улыбаясь Роберту. — Вы будете расстроены, узнав, что он пилот-ас. — О, вы все такие, — отзывается вторая женщина, и наступает очередь Кена рассмеяться. Кен снова надевает куртку, чтобы соответствовать форме, и улыбается, когда Роберт просовывает руку под локоть, когда они уходят. — Хвастаешься? — поддразнивает Кен. — Я использую любую возможность похвастаться тобой, — отвечает Роберт. — Ты великолепен, Лемон Тарт. — Я не шутил, когда назвал тебя асом, — отвечает Кен, и Роберт, покраснев, не дает Кену возможности не нагнуться и не поцеловать его в щеку. Они находят Букингемский дворец и стоят на другой стороне улицы, рассматривая его. — Забавно, правда? — говорит Роберт. — Когда пришло время выбирать сторону, мы выбрали страну, из которой ушли люди, чтобы основать свою. Кен усмехается. — Какую цитату они любят в основном? Враг моего врага — мой друг? Роберт улыбается. — Я знаю ее на латыни, — говорит он. «Amicus meus, inimicus inimici mei». — Будь благословен, — отзывается Кен. — Ты слишком добр, — отвечает Роберт, и они вместе смеются, сворачивая в парк Святого Джеймса. Они оказываются на траве в парке и, взявшись за руки, смотрят на небо. Роберт напевает обрывки песен, а Кен закрывает глаза и пытается представить, какой будет жизнь после войны. Все, что он видит, — это они вдвоем в каких-то расплывчатых комнатах с музыкой по радио. Кен будет работать на машинах, автобусах или поездах, возможно. Роберт будет работать в юридической фирме и возвращаться домой каждый вечер с такой легкостью, что Кен даже не будет задумываться о том, как ему повезло, что он может встретить его у двери в шесть тридцать семь. — Я хочу жить в городе, — заявляет Кен, открывая глаза. — Я хочу быть среди людей. Роберт поворачивает голову и смотрит на него. — О? Кен кивает. — Я хочу, чтобы у нас были такие дни, как этот, когда мы можем гулять, смотреть на достопримечательности и знакомиться с людьми. Роберт поворачивается и подпирает голову рукой. Он смотрит на Кена с серьезным выражением лица. — Ты уверен? Городская жизнь — это очень трудно. — Я люблю ферму, — отвечает Кен. — Я люблю деревню. Но в городе работа лучше. Больше дел. Мне это нравится. И если мы живем в городе, это не значит, что мы не можем уехать. Роберт кивает. Он постукивает пальцами по земле, размышляя. — Я не скажу «нет», дорогой, но и не скажу «да». Это не то, что мы должны решать прямо сейчас. — Я хочу, чтобы что-то было уже решено, — заявляет Кен, вздрагивая от того, как слова вырываются у него изо рта. Роберт тоже выглядит удивленным. — Извини, — говорит Кен. — Я не знаю, откуда это взялось. Роберт мгновение молчит, потом тянется к руке Кена. — Думаю, я понимаю, — произносит он. — Это была долгая война. Кен кивает. — Да, возможно, так оно и есть. Роберт проводит большим пальцем по руке Кена, затем подносит ее ко рту для поцелуя. — Я хочу строить все планы вместе с тобой, Кен. Где жить. Какую кошку завести. Какие овощи мы будем есть на ужин. Все эти вещи. Я хочу вместе выбрать обои и цвет постельного белья. Я тебе обещаю. — Я знаю, — говорит Кен. — Я тебе верю. — Он вздыхает. — Еще шестнадцать, — добавляет он. Роберт наклоняется и прижимается к его лбу. — Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты поддерживал меня, Лемон Тарт. Я должен благодарить тебя каждое утро, честное слово. Кен качает головой. — Я не хочу этого, — говорит он. — Я просто хочу тебя. — У тебя есть я, — отзывается Роберт. Кен улыбается и поднимает подбородок, чтобы их носы соприкоснулись. — Я знаю, — отвечает он, — я знаю. *** На следующий день Роберт одалживает два велосипеда в месте, о котором он не хочет говорить Кену, и они вдвоем едут кататься по Лондону. Они находят небольшой зеленый участок и ложатся в траву рядом с деревом. Роберт тихонько читает Кену отрывок из «Дерева, растущего в Бруклине». Кен никогда не читал эту книгу, у него никогда не было времени, даже когда она часто передавалась среди наземного экипажа и всех остальных. В итоге он дремлет, положив голову на колени Роберта. Когда он просыпается, то видит Роберта, который смотрит на него, отложив книгу в сторону. Кен берет с его груди медальон и целует его. Роберт улыбается и наклоняется, чтобы дать ему то, что он хочет. *** На следующий день они не выходят из отеля, отсыпаются и лениво занимаются любовью до позднего утра. После этого они принимают общий душ, а затем с легкостью заказывают завтрак в номер и лежат на диване, читая свои книги в одних халатах, пока играет радио. Ранним вечером Роберт притягивает Кена к себе и просто обнимает его, проводя руками вверх и вниз по его спине. Кен закрывает глаза и дремлет. Он чувствует, как Роберт целует его в макушку, и слегка поворачивает голову, чтобы поцеловать его в грудь. — Когда-нибудь мы сможем делать это, где захотим. — Проводить день вместе? спрашивает Кен. — Именно, — отвечает Роберт. Кен улыбается счастью, прозвучавшему в голосе Роберта, и впивается в его кожу еще одним поцелуем, притягивая его к себе и притягивая его тело вверх, пока не прижимает их губы друг к другу. Они целуются и целуются, медленно разгораясь от прикосновений и ласк. Через несколько минут Кен встает и тянется к карману халата. Он протягивает банку с вазелином, чтобы Роберт мог ее видеть, а затем втискивает банку в руку Роберта. Роберт быстро моргает. — Подожди. Ты… — Я хочу знать, что ты чувствуешь, — объясняет Кен. — Так же, как ты знаешь, что чувствую я. Глаза Роберта расширяются. Он садится, усаживая Кена к себе на колени. — Ты уверен? — спрашивает он. — Я спрошу только один раз, клянусь. Кен улыбается и тянется вниз, чтобы развязать халат. Он стягивает его с рук и оставляет в беспорядке у себя за спиной, набросив на руки Роберта. — Я уверен, — отвечает он. — Ты прекрасный мальчик, — произносит Роберт и прижимается поцелуем к груди Кена. — Я бы хотел любить тебя именно так. — Он смотрит вверх, упираясь подбородком в грудь Кена. — Обними меня за шею. Кен так и делает. Роберт отпускает его талию и освобождает их от халата Кена. Он проводит руками вверх и вниз по спине Кена, от плеч до нижнего изгиба его задницы. Он целует ключицы и грудь Кена, а затем толкает его вперед, заставляя откинуться назад, пока Кен не оказывается на диване, перекинув ноги через бедра Роберта. Роберт гладит его живот и всасывает кожу на бедрах, а затем останавливается, оглядывая Кена с ног до головы, словно он — единственное в своем роде произведение искусства. — Ты не против перевернуться? — Нет. — Хорошо, держи бедра приподнятыми, когда будешь это делать. Кен так и делает, хихикая над воображением того, как глупо он выглядит, опираясь на локти, с ногами, перекинутыми через Роберта, с бедрами, поднятыми вверх, словно он пытается избежать какого-то постороннего предмета на диване. Роберт подкладывает две диванные подушки под бедра Кена, а затем мягко надавливает на его поясницу. Кен расслабляется на подушках. Роберт наклоняется над ним, протягивая ему еще одну подушку, и Кен укладывает ее себе под голову, обхватив руками. — Порядок? — спрашивает Роберт. — Да, — отвечает Кен. Он вздрагивает, когда Роберт обхватывает его икры, а затем проводит руками вверх. — Это приятно, — бормочет Кен, и Роберт смещается и наклоняется, целуя Кена в верхней части позвоночника. Он спускается ниже, лаская, целуя и ощупывая. Его пальцы проводят по ребрам и бокам Кена, а когда он достигает основания позвоночника Кена, то медленно выдыхает. — Я знаю один способ начать это. — Роберт проводит пальцами по ягодицам Кена. Он ласкает его чуть выше ложбинки. — Не знаю, есть ли у этого способа название, но со мной это делали пару раз. Кен оборачивается, чтобы посмотреть на Роберта. Его взгляд яркий и пристальный. Роберт весь раскраснелся, а его пальцы медленно массируют ягодицы Кена. — Покажи мне, — просит он. — Если мне не понравится, ты остановишься. Роберт кивает, затем облизывает губы. Он вдавливает большие пальцы в ложбинку Кена и раздвигает его в стороны. Затем он наклоняет голову и… — О! — Кен вскрикивает при первом же движении языка Роберта. Он вжимается в подушку, а его бедра подаются назад, чтобы натолкнуться на рот Роберта независимо от его желания. — О. О черт. Роберт лижет его снова и снова, и Кен дрожит с головы до ног от этих ощущений. Это как тысяча маленьких электрических разрядов по всему телу. Когда Роберт отстраняется, он проводит губами по коже Кена, усы оставляют за собой горячий след. — Еще, — задыхается Кен, когда Роберт переходит к ласкам верхней части его бедер. — Пожалуйста. Еще. Роберт хихикает, касаясь его кожи, а затем склоняет голову. Он лижет яйца Кена, а затем проводит языком линию от яиц к дырочке и к вершине его ложбинки. Кен издает звук, которого, он уверен, никогда раньше не издавал. Гортанный и нуждающийся. Он трется членом о подушку под бедрами, но не может добиться хорошего давления. Роберт обхватывает его руками за бедра, удерживая в таком положении, пока целует, сосет и облизывает его снова и снова. — О, Боже, — восклицает Кен, толкаясь неритмично, пока Роберт усердно сосет. — О, я сейчас… Роберт скользит рукой по члену Кена и ласкает его головку, поглаживая ее, прижимаясь губами к Кену, и тут он чувствует, как что-то проникает в него. Оно входит и выходит, и мозг Кена догоняет его тело и объясняет это. Это язык Роберта. В нем. Заставляющий его чувствовать себя так, будто он вот-вот рассыплется. Еще несколько движений по члену Кена, и он кончает, вскрикивая в подушку и вздрагивая, когда Роберт продолжает прикасаться к нему, несмотря на пережитые потрясения. Кен задыхается и переворачивается на бок. Роберт отстраняется в тот же момент, когда Кен сдвигается с места, и Кен стонет, сжимая то место, где был рот Роберта, и чувствуя, как по нему пробегает дрожь. Он смотрит полуприкрытыми глазами, как Роберт наклоняется и целует его бедро, а затем встает и идет в ванную. Он все еще тяжело дышит, когда он возвращается, вытирая руку полотенцем, а затем аккуратно вытирает остатки спермы Кена с его члена и живота. — Хочешь продолжить? — спрашивает Роберт. Его член твердый и розовый, и Кену хочется протянуть руку и взять его в рот, сосать Роберта изо всех сил и заставить его дрожать, как дрожит он сам. Но ему также хочется почувствовать еще больше, чем он только что почувствовал. Он хочет, чтобы Роберт раскрыл его, трахнул и показал, каково это — вот так, полностью. Он кивает и тянется к Роберту, хватая его за бедро, притягивая к себе так, чтобы прижаться лицом чуть выше его колен. Роберт гладит его по затылку и проводит рукой вдоль бицепса. — Ты в порядке, дорогой? — спрашивает Роберт. Кен кивает. Он отстраняется, чтобы видеть лицо Роберта. — Тот, кто это придумал, должно быть, был в диком восторге. Роберт смеется и забирается обратно на диван. Он притягивает Кена к себе, закидывая одну из его ног себе на бедро. Он обхватывает челюсть Кена и долго смотрит на него, а потом прижимается к нему и целует. На вкус он как зубная паста, что снова заставляет Кена рассмеяться. — Что? — спрашивает Роберт. — Я не думал… — Кен может только прижимать пальцы к губам Роберта и хихикать. Роберт ухмыляется. — О, да. — Он снова целует Кена, а затем гладит его по щеке. — Как ты себя чувствуешь? — Замечательно, — отвечает Кен. Он придвигается ближе к Роберту и касается носа. — Готов, когда ты будешь готов. — Хорошо, — отвечает Роберт. Он долго и нежно целует Кена, проводит рукой по его боку, а затем спускается пальцами по ложбинке и надавливает большим пальцем на все еще влажную дырочку Кена. Кен извивается и стонет. Палец Роберта соскальзывает, и самый кончик его большого пальца упирается в мышцу, а затем проникает внутрь Кена. Кен задыхается и хватает Роберта за запястье, прежде чем тот успевает отстраниться. — Нет, нет, это потрясающее ощущение. Роберт целует его шею и плечо, поглаживая кончиком большого пальца вход Кена. Он гладит его по затылку, когда Кен начинает целовать его висок и ухо, а затем сдвигается так, что нога Кена оказывается задрана еще выше. Он закидывает одну ногу назад, чтобы ухватиться за его ступню, и Кен крепко обхватывает руками торс Роберта, чтобы быть как можно ближе. — Вот и все, — произносит Роберт. Он убирает руку от Кена и целует его в нос, когда тот хнычет. — Спокойно, красавчик. Мне просто нужна помощь. Я сейчас вернусь. Кен резко вдыхает и двигается, не в силах остановиться; каждый нерв в его теле возбужден. Роберт возвращает руку к его дырочке и медленно вводит большой палец внутрь, понемногу проникая в Кена. Кен чувствует влагу от вазелина и жжение от давления, и его трясет, когда Роберт гладит его изнутри, и от этого прикосновения Кену кажется, что он вот-вот развалится. — Больно? Кен качает головой, не в силах говорить. Он пробует покачать бедрами, и от этого ощущения закрываются глаза. — Дорогой… — Так хорошо, — хрипит Кен. — Это так приятно. Роберт счастливо мурлычет и осыпает лицо Кена мягкими, легкими поцелуями. — Двигайся сколько хочешь, — предлагает он. — Я могу не двигаться ради тебя. Кен кивает и прижимается лбом к плечу Роберта. Он продолжает покачивать бедрами, временами сжимая большой палец Роберта. Его нога немного смещается, и в следующий раз, когда он толкается вниз, что-то загорается в нем так быстро и горячо, что он видит пятна. — Я… — только и успевает сказать он, как снова гонится за этим чувством, пытаясь понять, что его вызвало. — Полегче, Лемон Тарт. Спокойно, — бормочет Роберт. — Это горячая точка для всех нас. Позволь мне убрать руку, и я смогу показать тебе, как это работает. Кен стонет при мысли о том, что может лишиться привычного прикосновения, но кивает в знак того, что все в порядке. Роберт вынимает большой палец из Кена и возвращается с большим количеством вазелина. Он несколько раз втирает его в ложбинку Кена и ухмыляется, замечая, как Кен вздрагивает. — Я плохой, — замечает Роберт. — Но в таком виде ты еще более сногсшибателен, чем обычно. Прежде чем Кен успевает заговорить, Роберт вводит в него указательный палец и настойчиво проталкивает его, пока Кен снова не ощущает дикую дрожь по всему телу. — Это узелок нервов, — объясняет Роберт, поглаживая пальцем. — Он ничего не делает, только заставляет тебя чувствовать себя хорошо. Кен сжимает плечи Роберта и скачет на его пальце, сосредоточившись на том, чтобы получить больше этого ощущения. Он чувствует, как член Роберта становится горячим и скользким у него на животе, и тянется вниз, дергая вверх без всякой ловкости, но Роберт судорожно вдыхает в его щеку и переставляет руку, проталкивая палец глубже. — Еще, — просит Кен. — Пожалуйста. — Хорошо. Хорошо, — отвечает Роберт. Кен чувствует второй палец у своего отверстия и заставляет себя оставаться неподвижным, пока Роберт вводит его в него. От растяжения немного жжет, но Кену это нравится. Это заставляет его воспринимать свое тело так, как он никогда раньше не воспринимал. Горячее жжение прокатывается по позвоночнику и вырывается наружу через поцелуй, который он дарит Роберту, жесткий и нуждающийся. Роберт отвечает ему таким же поцелуем, медленно вращая пальцами. Кен вздрагивает от этого, едва не сталкиваясь головами, но вовремя отступает назад, обнажая шею, когда Роберт давит и давит на этот узел нервов. Он кончает во второй раз, неожиданно и резко. На несколько мгновений все вокруг становится серым. Когда Кен приходит в себя, Роберт дрочит и смотрит на него, словно упиваясь тем, как он выглядит в этот момент, оттраханный и с разведенными ногами. — Прекрасный мальчик, — бормочет Роберт, снова и снова целуя Кена, и через минуту сперма Роберта оказывается на животе Кена, и он валится, словно его струны оборвали. Кен сворачивается калачиком, обнимает Роберта и прижимает их друг к другу от плеч до бедер, переплетая ноги. Кен засыпает под звуки восстановившегося дыхания Роберта, а когда через несколько минут приходит в себя, Роберт просто наблюдает за ним, расчесывая пальцами его волосы и выглядя довольным. — Все было так, как ты хотел? — спрашивает Роберт. Кен кивает, улыбаясь. — С тобой всегда так, — отвечает он. Роберт выглядит довольным и притягивает Кена еще ближе. Проходит немало времени, прежде чем они начинают приводить себя в порядок. Этот момент так ценен, и Кен без всяких вопросов понимает, что Роберт тоже хочет сохранить его между ними как можно дольше.