Глава 24

Никто не говорит Кену, что планирование вторжения уже началось, но в середине апреля ему вдруг подбрасывают два поезда с запасными частями. После «Большой недели» они стали летать реже. Кену не нужны все эти запасные части. Никому из них не нужны. — Они планируют это, не так ли? — спрашивает Кен у Роберта однажды вечером, когда они идут в деревню на ночную прогулку. — Отправляются в Европу. — Я ничего не знаю, — отвечает Роберт. Кен замечает, что он не отрицает этого, но и не подтверждает. Он прижимается к Роберту и разворачивает его к себе, чтобы украдкой поцеловать. Они ужинают и танцуют пару часов, а потом идут обратно на базу, останавливаясь по пути, чтобы поцеловаться и пообниматься. В мае миссии полностью прекращаются. Кен переглядывается с другими командирами экипажей. — Будет легче вторгнуться в Европу, если ни один из наших фортов не будет нуждаться в ремонте, — говорит Эггс. Остальные соглашаются. — Вы думаете, это будет как на «Большой неделе»? — спрашивает Джемисон. — Мы ни черта не узнаем, пока они сами этого не захотят, — отвечает Коган. — Все, что мы можем сделать, — это ждать и гадать. — Надеюсь, на этот раз они дадут нам больше трех дней на организацию, — замечает Джемисон. — Я съем свою шляпу с кетчупом, если мы получим больше, чем это, — отвечает Эггс. — Черт, скорее всего, будет вдвое меньше. — Да ладно, — говорит Коган. — Для вторжения на целый континент нам хватит и часа. Кен смеется вместе с остальными, радуясь, что он не одинок в своих опасениях по поводу того, как мало они получат информации. — Мы справимся с этим, — говорит он. — Мы всегда справляемся. Хотя, возможно, сейчас нам стоит снова поставить палатки. На всякий случай. — Хорошая идея, — отзывается Коган. — Я могу поручить это своим ребятам. У нас и так мало работы. — У нас у всех, — отвечает Джемисон. — А миссии, выходящие из строя, позволят выиграть еще больше времени. — Черт, я, возможно, даже немного посплю, — замечает Эггс. — Это будет здорово. *** Через неделю состоятся танцы Красного Креста, и, принимая душ вместе с другими ребятами, Кен понимает, что впервые за долгое время он не работал до последней минуты и не пришлось собираться впопыхах. Но он ничего не говорит. Все они уже начинают волноваться из-за возможного вторжения. Коган даже не может откопать никаких сплетен по этому поводу. Кен делает прическу для танцев. Когда Роберт видит его, он широко ухмыляется и склоняет голову, чтобы вдохнуть поглубже у шеи Кена. — Brylcreem и одеколон, дорогой? Ты меня балуешь. Кен хихикает и позволяет Роберту положить его руку на локоть, чтобы они могли пройти внутрь. — Просто было время, вот и все, — говорит он. — Было спокойно. — Да, я заметил, — отвечает Роберт. — Коган что-нибудь знает? — Ты просишь проверить, нет ли утечек? — отвечает Кен. Роберт улыбается и качает головой. — Нет, это я оставлю Рэду. Мне просто интересно, узнал ли он что-нибудь. — Совсем ничего, — отвечает Кен. — Ты действительно ничего не знаешь? — Я знаю, что существуют множество собраний, на которых меня нет, — отзывается Роберт. — Больше, чем я привык. Кен хмыкает в задумчивости. — Видимо, придется отвлекаться на неизвестность, — говорит он. Роберт ухмыляется и целует его в щеку. — Ну что ж, тогда давай потанцуем. Они танцуют, пьют и веселятся. Никто из их собеседников не упоминает о грядущем вторжении, но Кен чувствует, что вопрос витает в воздухе. По тому, как парни говорят о том, что не знают, что делать, если их посадят под домашний арест на всю неделю. Как несколько парней пытаются выудить информацию из Роберта. — Как только я что-нибудь узнаю, я сразу же сообщу об этом всем, — отвечает Роберт паре новичков, которые поднялись в воздух всего два раза, прежде чем миссии прекратились. — Все, что я точно знаю сейчас, — это то, что я знаю не больше, чем кто-либо в этой группе. Новички ухмыляются и еще немного подзадоривают Роберта, дружелюбно и непринужденно. Кену нравится наблюдать, как Роберт дразнит их в ответ, как легко ему с ними. Он до сих пор не может заставить себя проявить больше, чем просто дружелюбие, когда это необходимо, даже несмотря на то, что число потерь заметно уменьшилось. Они танцуют еще немного, потом их находит Хелен и уводит Роберта в фокстрот, а Кен облокачивается на барную стойку и наблюдает за толпой. Он вспоминает свой первый танец в Красном Кресте, еще в Бойсе. До того, как он познакомился с Хелен. До того, как подружился с Джемисоном. До того, как все побывали на 30 миссиях. До того, как они потеряли стольких людей. Он смотрит, как танцуют Хелен и Роберт, и чувствует, как сжимается его сердце. Вдруг он потеряет Роберта сейчас. Вдруг он потеряет Роберта во время вторжения в Европу. Он не хочет думать об этом, но, видя, как Роберт танцует с Хелен, он думает о Нэше. Он думает о Хаскинсе. Он думает о Баке, и Баки, и Бабблсе, и Брэди, и Биддике, и это только вторая буква алфавита. Кен подходит к бару и заказывает стаканчик. Он быстро выпивает его, чувствуя ужасное жжение, но совсем не такое, какое он испытывает, думая о том, скольких они потеряли. Это очищает его разум и возвращает в настоящее. Через минуту Роберт обхватывает его за талию и целует в шею. Хелен говорит: — Вас двоих слишком много, — и Кен смотрит на ее лицо, ожидая увидеть печаль по тому, что у нее могло бы быть с Нэшем, но она выглядит в основном счастливой с легкой горечью в глазах. — Ничего не могу с собой поделать, — говорит Роберт. — Я так влюблен, что собираюсь жениться на нем дважды. — Он снова целует шею Кена и выдыхает ему за воротник. Хелен смотрит на Кена, и ее выражение лица меняется. Она видит что-то в его глазах. На мгновение он видит всю печаль, которую она несет. Затем она протягивает руку и касается его щеки. — Тебе повезло, Кен, — произносит она, и в ее словах звучит печаль, но вместе с тем и яркая, острая, решительная надежда. — Тебе нужно будет жениться на нем дважды, чтобы никто больше не смог к нему приблизиться. Кен улыбается и кивает. — Да, сир, — соглашается он. Хелен касается его запястья и сжимает его руку, когда он сжимает ее ладонь. — Ты не против приехать на свадьбу в Нью-Йорк и Арканзас? — спрашивает он. — Не могу представить себе свадьбу без тебя. Хелен смеется, и вся печаль и горечь стираются с ее лица. — Сделай меня цветочницей, и договорились, — заявляет она. — Конечно, — отвечает Кен. Хелен наклоняется и чмокает его в щеку. — Договорились, — говорит она. — Увидимся позже, мальчики. — Она бросает на Кена последний, пристальный взгляд, и Кен не пытается скрыть свои чувства. Она щипает его за щеку и уходит. — Ты в порядке? — Роберт шепчет Кену на ухо. Кен медленно и глубоко вдыхает. — В порядке, насколько это возможно, — отвечает он. Он поворачивается в объятиях Роберта и притягивает его к себе, нежно целуя. — Хотел бы я, чтобы хоть один из нас знал хоть что-нибудь о полетах в Европу, — говорит он. Роберт прижимается к нему лбом. — Лемон Тарт, если бы у меня были возможности проникнуть в офис Реда, я бы сделал это прямо сейчас. Кен на это усмехается. — Нет, не сделал бы, — говорит он. — Ты слишком честен. — Ты тоже, — отвечает Роберт. — Ты знаешь кого-нибудь, кто не честен? Кен вспоминает нескольких человек, которых с ними больше нет. — Пара человек из наземного экипажа отлично умеют взламывать замки, но плохо умеют врать, — замечает он, когда его сердце снова сжимается. — Значит, от них нет никакой пользы. Роберт целует Кена в нос. — Я могу вспомнить пару парней, но их здесь больше нет. Кен резко вдыхает. — Роберт… — Прости, — произносит Роберт, проводя поцелуем по щеке Кена. — Я не имел в виду… Мы все с нетерпением ждали возможности попасть в Европу, даже в Штатах. Просто в последнее время я много думал об этих парнях. — Пошли на улицу, — предлагает Кен. Они выходят на улицу и идут параллельно взлетной полосе. Роберт прижимает Кена к себе, целует его волосы и кладет руку ему на живот, когда они останавливаются и смотрят на небо. — Жаль, что я не жду новостей вместе с Нэшем, — произносит Роберт. Он тяжело вдыхает. — Хотел бы я услышать слухи от Баки, потому что он бы что-нибудь узнал. — Хотел бы я, чтобы Хаскинс был здесь, — отзывается Кен. — Думаю, сейчас мы были бы настоящими друзьями. Роберт разворачивает Кена к себе и поднимает его голову. Луна полная, поэтому Кен хорошо видит его, хотя уже давно стемнело. — Это будет того стоить, Кен. Когда мы попадем в Европу, это будет того стоит. — Ты уверен? — Кен спрашивает, потому что Роберт — единственный, кого он может спросить. Все остальные, кому он мог бы довериться, чтобы получить честный ответ на этот вопрос, не вернулись. Роберт сжимает челюсти, и слезы катятся по его лицу. — Я должен, — тихо отвечает он. — Если бы я не был уверен в этом, меня бы сейчас здесь не было. Кен крепко обнимает Роберта. Он прислоняется щекой к плечу Роберта и задирает подбородок вверх. Он напевает The Chant. Роберт обхватывает Кена за талию и напевает вместе с ним. Они стоят в ярком, холодном сиянии луны и просто держатся друг за друга. *** Кросби идет в кабинет командира экипажа, смотрит на цифры расхода топлива и уходит. Он возвращается через два часа с картой погоды в руках. Он возвращается через десять часов с обновленной картой погоды в руках. — Кросби в порядке? — спрашивает Кен, когда они с Робертом прогуливаются вокруг базы. Сейчас третье июня. Роберт отводит взгляд от Кена, потом встречается с ним глазами. — Я ничего не знаю, — отвечает он медленно и тихо. «Это происходит», — понимает Кен. Они собираются вторгнуться в Европу. *** Они получают уведомление за десять часов. К счастью для каждого экипажа, отправляющегося в полет, наземный персонал готовится к нему с мая. Когда Кен встречается с другими командирами экипажей, они лишь подтверждают, что все они будут выполнять три вылета. — Считается ли все это одной миссией или это три отдельных? — спрашивает Коган. Кен пожимает плечами. Он тоже задавался этим вопросом. — Узнаем потом, — отвечает он. — Мы знаем, что нам нужно спланировать. — Чтоб меня, — бормочет Джемисон. — Время на них рассчитано точно. Если кто-то отстанет, на взлетной полосе будет куча народу. — Закрой свой поганый рот, — отвечает Эггс, шлепая Джемисона по руке. — Не накликай на нас неудачу. — Неудачи — это для гадалок, — отвечает Джемисон, толкая Эггса в плечо. — Мы наземный экипаж. Мы разберемся с этим. Кен верит ему, но он также боится, что Джемисон ошибается. *** Роберт находит Кена перед тем, как сесть в свой форт для бомбардировки Нормандии. Он целует Кена крепко, глубоко и отчаянно, словно хочет попрощаться, но боится рискнуть. — Твой — А1, — бормочет Кен, не в силах отпустить лацканы Роберта. — Возвращайся так же или, черт возьми, помоги мне. — Я тебя обожаю, — говорит Роберт. — Мой прекрасный мальчик. — Докажи это, — отвечает Кен и прижимает руку Роберта к своему медальону. *** Три наверх. Три вниз. Роберт возвращается, возвращается и возвращается. В конце концов, Кен не делает вид, что ему наплевать на все, кроме Роберта. Он бежит встречать форт и ждет у входа, пока парни выходят из школы. Все они хлопают его по плечу, ерошат волосы или обнимают. А потом Роберт выходит, видит Кена и прижимает его к площадке, целуя снова и снова. Кен целует его в ответ, и только после длинного свиста Паппи Роберт отстраняется и встречается с Кеном взглядом. — Все еще держишь мое сердце? — спрашивает Роберт. Кен закидывает ногу на бедро Роберта и переворачивает его на спину. Он упирается руками в пол по обе стороны от головы Роберта. — У тебя есть кто-то еще, кто ищет его? — спрашивает он. — Никогда, — отвечает Роберт. *** Роберт шепчет Кену на ухо, пока они вместе со всеми празднуют в шумной, яркой, сумасшедшей атмосфере зала для мероприятий. — У нас было все небо, Кен. Нигде не было немцев. Мы снизились, сделали петлю и снова снизились. Мне казалось… Мне казалось, что я впервые в жизни победил, дорогой. Мы все вернулись. Ты видел? — Видел, — отвечает Кен. Он прижимается поцелуем к челюсти Роберта и его уху. Он вдыхает запах Brylcreem Роберта и его одеколона, запах пота, кожи и раскаленного металла во время полета. — Ты сделал это, — говорит он. — Ты сделал то, чего вы с ребятами всегда ждали. — Мы сделали это, — отвечает Роберт. — Ты и я, и твои парни, и мои, и все те, кого здесь нет. Кен целует Роберта, крепко, беспорядочно, грустно и ликующе. Он отстраняется, а Роберт накрывает его лицо ладонями и целует его в ответ так же. Вокруг них царят радость, ликование и отчаянное чувство облегчения. Кен чувствует, как оно проникает в него, и продолжает целовать Роберта снова и снова, потому что они зашли так далеко. Так далеко. *** Кен узнает от Роберта, что Кросби не спал 72 часа, планируя вторжение в Нормандию, затем отключился и до сих пор спит. Он с изумлением смотрит, когда на следующий день Роберт находит его, чтобы сообщить, что Кросби проснулся. Кен подходит к столу Кросби и смотрит на него. — Что? — спрашивает Кросби. Он чисто выбрит, его форма безупречна, но на лице — усталость. — Ты чертов идиот, — заявляет Кен. — Сэр, — добавляет он после минутной паузы. Кросби вздыхает, закатывает глаза и отмахивается от Кена. — Я уже получил от твоего парня нагоняй, придурок. Оставь меня в покое. Кен крепко сжимает плечо Кросби и оставляет его в покое. *** Сейчас они бомбят Германию по полной программе. Цель — исчерпать все военные возможности Германии. Роберт взлетает. Он возвращается. Кен ведет счет в голове и встречает Роберта при каждом приземлении долгим поцелуем и крепким объятием, прежде чем тот сядет в грузовик и поедет на допрос. Они уже давно потеряли всякую видимость приличия, и Кену плевать, когда он слышит шум от новичков. Он подслушивает, как Дуглас и Блэйкли ругают их команду в полном составе на танцах Красного Креста в ноябре. — Вы, блядь, не сомневайтесь в этих двоих, — говорит Дуглас. — Вы вернетесь живыми только благодаря этим двоим. — Это непрофессионально, — говорит новичок. — Занимайся своим гребаным делом или я выбью тебе зубы, — отвечает Блейкли. — Будь, блядь, благодарен, что у тебя есть Рози, который руководит, и Леммонс, который ремонтирует твои гребаные форты. Кен уходит, пока никто не успел его заметить. Он так благодарен им и тем немногим другим, кто был здесь все это время. Он так скучает по всем пропавшим парням, что ему приходится прятаться в угол, чтобы перевести дух.