Я тоже волнуюсь

Только теперь Джойс во всю силу ощутила красное вино, отдававшееся сильной головной болью, слабостью и сухостью во рту. Байерс лежала и думала. Это было не легко в силу похмелья, но она все же размышляла об увиденном. Вытягивала из своей памяти детали, чтобы собрать их всех воедино и никогда не забывать этот сон, и как ей в нем было хорошо. — Я дома, — послышался голос Джейн. Сначала Джойс собиралась просто поздороваться, но как это, «дома»? А где ты была раньше? — А ты что, не дома ночевала? — спросила Байерс непонимающе. — Да. Я ночевала у Майка. — Как? А Уилл? — Уилл решил остаться дома. — Почему вы мне не сказали? — возмутилась Джойс. Джейн потупилась, глядя в пол. — Вообще-то… Джонатан сказал, что ты была бы не против… Я собиралась идти и спросить тебя, но он меня остановил, сказав, что ты занята. — М… Ясно, — Джойс через силу улыбнулась. — Ничего страшного, милая. Просто в следующий раз говори мне. Я тебя ни в чем не ограничиваю, я волнуюсь. — Да. Прости. Девочка собиралась уйти, но Байерс хотела спросить ещё кое-что. — Постой, Джейн. Девочка развернулась. Джойс очень любила Джейн, любила как дочь. Но не знала, как сделать так, чтобы девочка это знала и понимала. — Ты мне не скажешь, почему Уилл не пошел? — женщину накрывало похмелье, однако же она решила все разузнать. Хватит! Дети словно живут сами по себе. Пора перестать уходить в себя и начать интересоваться их жизнью. Джейн отвела взгляд. —Мы… мы были… Я была с Майком, Макс с Лукасом… Джойс насторожилась. Девочка больше не находила слов. Женщина все поняла и кивнула. Она знала, что как только ее отпустит вино, то сходит к младшему сыну и выяснит, все ли у него в порядке. Джейн ушла. Байерс выпила таблетку и задремала. На сей раз ей не приснилось ничего. *** Послышался стук в дверь. — Уилл? Уилл, ты занят? Могу я войти? Джонатан намеревался сделать то же, что и мама: спросить, почему вдруг мальчик не пошел к друзьям ночевать. — Заходи. — Как твои дела? Кажется, планы Джонатана рушились. Разговор пойдет совсем о другом. Байерс старший подошел к столу, за которым сейчас рисовал Уилл. И затаил дыхание от увиденного. — Это… Ого… — Узнаваемы? На бумаге пастелью были вычерчены два знакомых лица. — Да, очень… — Джонатан присел на кровать и схватился за голову. Уилл раньше никогда не портретировал. Но у него это получалось так, будто он опытный художник, делающий это в тысячный раз. На бумаге сияли два счастливых лица: слева Джойс, справа Джим. Теперь Джонатан не нашел ничего, кроме как спросить: — Зачем, Уилл? — Мне так легче, — многозначительно ответил брат. — Не показывай пока маме, — решительно сказал старший. — Почему? — задал вопрос Уилл. Джонатан посмотрел брату в глаза и задумался. Вырос ли он? Сможет ли понять? «Братец… Ты такой ещё ребенок…» — размышлял Джонатан. — Уилл. Ты не думаешь, что от воспоминаний ей может стать больно? — Да, Джонатан, — кажется, Байерса младшего волновала эта тема ничуть не меньше старшего брата, — но ты не думаешь, что она посчитает, что нам все равно? Джонатан недолго помолчал, ошарашенный, и поднялся с кровати. — Все равно? Уилл! Нет, она не может так думать. Она отлично знает, как всем нам был дорог Хоппер, и… — Нам нужно её поддержать! Твоя тактика больше похожа на тотальный игнор, Джонатан! Они снова замолчали. Все были напряжены. Кроме лиц на портрете. — Чтож, — Байерс старший снова присел на кровать, — чтож, мы не согласны друг с другом. Возможно, я не прав, да. Но твоя тактика — сыпать соль на рану. Уилл поджал губы. — В этом мы абсолютно разные, Джонатан. — Да. Вдруг Джонатан посмотрел на ситуацию со стороны: ему не пятнадцать лет. Он должен поступать мудрее, не так поддаваться эмоциям. Нужно сделать верный выбор. — Уилл, — позвал его брат, — Иди сюда. Джонатан обнял его. — Я вижу, что ты переживаешь, — не расцепляя объятий, сказал Байерс старший. — Не нужно, не нужно, Уилл. Спокойно. Все, все хорошо. Не нервничай. Я… Я тоже переживаю. Впрочем… я поддержу любой твой выбор. Ты навсегда будешь моим младшим братиком, сколько бы лет тебе не было. Я всегда тут, ты можешь обратиться за помощью. Ты знаешь, я люблю тебя. — он немного помолчал, — Ты можешь показать ей этот рисунок. Можешь поговорить с ней. Только… не… не кипятись. Волнуюсь и я тоже. Джонатан услышал всхлип Уилла. — Э-эй, всё хорошо! — старший улыбнулся сентиментальности брата. Затем он отпрянул и посмотрел на него. — Даже? — Да, — Уилл плакал и лицо его было горячим, — да. — слезы полились рекой, голос осип, — Спасибо, Джонатан. Раздался стук. — Уилл? Милый, можно?