Другие

— Ну же! Давай… Ранним утром Одиннадцать не спалось. Что-то разбудило её. Она старалась снова уснуть, но безуспешно. Пока что комната Уилла была предоставлена ей. Он же ночевал в комнате с братом. Одиннадцать сидела за столом и смотрела на скомканную в комок бумагу. Поджимая губы и морща нос, она пыталась поднять комок в воздух.  Безуспешно. Джейн вздохнула. «Как же… как же их вернуть?» Тут она вспомнила Кали. Номер восемь. Свою сестру. «Сильные эмоции…» — думала Джейн, «Захотеть… Разгневаться… разозлиться.» Как бы она не старалась, у неё ничего не вышло. Она оставила эту затею и со скучающим видом принялась смотреть в окно. Светало. Пейзаж был красивым, но хмурым. Стоило ей посмотреть на сарайчик, на скучающую собаку, на машину, как Оди тут же вгоняло в тоску. Вот бы увидеть знакомую машину бежевого цвета. И человека, что водит её. Человека, что не только полицейский, водящий машину, человека, что был ей дорог как никто другой. Увидеть Хоппера. Хотя бы ненадолго. Оди бы все отдала, чтобы с ним поговорить. Послышался скрип двери.  Уилл осторожно вошел, стараясь не шуметь, но когда увидел девочку, перестал красться. — Почему ты не спишь? — спросил он. Джейн промолчала. Тут взгляд Байерса зацепила скомканная бумага, и он понял, над чем тут колдует Джейн. — М.. Силы не вернулись? — Отрицательно. — девочка покачала головой. — А ты почему не спишь? Уилл уселся на незастеленную кровать Одиннадцать.  — Не получается. Не могу, — Байерс разглядывал свои ноги, — Думал порисовать. Пришел сюда за гуашью. Кажется, здесь оставил, по старой памяти. — Да. Вон она, — взгляд Оди метнулся на гуашь, — На столе. Между ними нарастало ощущение, что нужно что-то немедленно предпринять. Либо разойтись, либо разговаривать дальше.  Одиннадцать решила затронуть то, чего не стоило бы. Не стоило бы кому-то другому, но не ей. Она была тем человеком, который обладает необычайной силой, но при этом наивна и не обладает обширными знаниями в области взаимоотношений между людьми. Инстинктивно она чувствовала, что Уилл отличался от них всех. Подтверждением тому были и его слова, который он иногда ронял в пылу непростых разговоров и тому подобного. — Уилл, ты не остался ночевать с нами. Твои мама и брат переживают из-за этого. Уилл, почему ты не остался? Байерс не был тем человеком, который разжевывал все как жвачку. Он не знал, как изъясниться. — Это не что-то страшное... Хотя все и преувеличивают.  Нет. Байерсу больше была по душе игра «угадай по моим глазам» —Оди… Я не думаю, что я тот человек, который должен объяснять тебе это.  Но с другой стороны парень думал: «Это шанс. Открыться хоть кому-то. Наконец излить душу, пояснить, в чем есть хорошее, а в чем плохое, показать наконец свою точку зрения. Не скрываться за своими большими проницательными глазами.» Казалось, что накатывает. Слеза скатилась со щеки, но Уилл тут же взял себя в руки.  — Почему? Это что-то опасное? — вскинула брови Одиннадцать. — Нет… нет. Совсем нет. На самом деле, мало кто меня понимает… Уилл не верил тому, что говорит это. Оди внимательно слушала и удивлялась не так сильно, как планировал парень, и он облегчено выдыхал, что Джейн приняла его и не чувствовала отторжения Разговор был созерцателен. Когда Уилл закончил основную ветвь повествования, Джейн начала задавать вопросы, парень поспешно отвечал на них. Когда тема уже поиссякла, Уилл вытер рукавом слезу. — Ты плачешь? — скорбно спросила Одиннадцать. — Да, — сквозь слезы Уилл усмехнулся той временами робкости и наивности Оди, — это тоже непросто объяснить. Проще сказать: я долго ни с кем не разговаривал так. Спасибо, Оди. Ты друг. Хороший друг. Девочка улыбнулась и эмпатически тоже поджала губы и пустила слезу. — Я не знала, что могут нравиться другие. Теперь я знаю больше. И это хорошо. Одиннадцать обняла Уилла. Тут стало ясно, что дружба их возросла многократно, и что разлучить их будет уж очень непросто.