Вернутся к фанфику

25. Гостеприимство семьи Беккет

29 апреля 2025, 00:00
С того момента, как они покинули пещеру, прошло три дня. Три насыщенных, шумных, полных цифр и переговоров дня — и всё это было абсолютно сознательно: Гермиона буквально нырнула в работу, как в ледяную воду, надеясь, что она вытеснит всё, что не поддавалось логике. Её кофейня за два с половиной месяца, пока хозяйка отсутствовала, не развалилась, но определённо покачнулась: пара скандалов с поставщиками, которые решили повысить цену, не предупредив; ошибки в бухгалтерии; бариста, внезапно решивший уехать в Индию на йога-ретрит. Все эти проблемы требовали быстрого вмешательства, и Гермиона справилась. И всё бы было хорошо, если бы не Драко Малфой: он не приходил, не писал, не возникал на пути — просто… исчез. Собственно, как они и договаривались тем утром в пещере, когда проснулись. Два дня назад. Сначала было солнце. Ещё не проснувшись до конца, Драко почувствовал, как тепло медленно просачивается под кожу сквозь тонкую ткань простыни и плотно закрытые веки. Оно не грело — жгло прямо в спину. Парень хотел пошевелиться, отползти в тень, спрятаться от этого пекла, но не смог: что-то удерживало его и пахло… персиками? Он не сразу понял. Сначала был просто сладкий, тёплый аромат — как в садах на юге Франции, где он когда-то отдыхал с родителями в детстве: там, где трава щекочет ноги, воздух тяжёлый, и всё кажется немного нереальным. Только здесь не было сада: здесь была пещера и… Гермиона. Малфой медленно открыл глаза, прищурился — свет бил сбоку, отражаясь от водной глади, и заливал полость пещеры ровным, тёплым сиянием, а ещё… что-то щекотало его нос. Он слегка пошевелился — и наткнулся на мягкую макушку. Волосы. Её волосы. Гермиона лежала рядом на боку, спиной к нему: точнее, впечатанная в него. Малфой вдруг понял, что держит её в объятиях: одна его рука лежала у неё на талии, вторая — под её шеей. К слову, вторую он не чувствовал. Она дышала ровно, глубоко и пахла… персиками. Драко почувствовал, как волосы Гермионы снова щекочут ему нос, и чуть отстранил лицо, стараясь не разбудить её. Осторожно, почти не дыша, он провёл рукой по её волосам, отодвигая их вниз. Парень закрыл глаза: не потому что хотел спать, а потому что не знал, куда смотреть; не знал, что делать. Всё это — слишком близко, слишком хорошо, слишком не по сценарию. Но он не отстранился. Драко только сильнее обнял её, будто пытался запомнить, впитать эту минуту, и остался лежать, игнорируя солнечный жар и все мысли о том, что будет дальше. Сейчас была только она, и этот персиковый запах, впитавшийся в утро. Сначала было ощущение прикосновения. Что-то скользнуло по её волосам — осторожно, бережно, почти… ласково. Гермиона не открыла глаз, но сразу поняла: это был он. И тут же почувствовала всё остальное: его тело, прижатое к ней, его рука на ее талии, пальцы его второй руки прямо перед ее носом. «Мерлин, он, наверное, руки вообще не чувствует». Тепло от его тела было просто нестерпимым: казалось, что она лежит в центре пустыни под палящим солнцем, но… это было тепло, которое не хотелось терять и от которого не хотелось убегать. Она слышала его спокойное, ровное дыхание — Драко не спал, что было очевидно. Так же, как было очевидно, что он нарочно прижал её ближе. Она почувствовала каждую точку соприкосновения, особенно на пояснице, где нечто определённое и неумолимо физиологичное выдавало утреннее состояние Малфоя. «Ну конечно. Отлично. Просто замечательно», — внутренне охнула Гермиона, но виду не подала. Она попыталась сохранить спокойствие, хотя сердце заколотилось, как бешеное. Движение, которым он только что отодвинул её волосы, всё ещё отзывалось на коже. Было невыносимо жарко, но она не двинулась, а сделала вид, что спит, потому что… потому что это казалось правильным и честным. Она даже позволила себе немного… поиздеваться. Если уж он решил притвориться, что всё нормально, то ладно. Гермиона чуть-чуть пошевелилась, будто во сне… ровно настолько, чтобы её поясница случайно скользнула по тому, о чём они оба как бы «не знали». За её спиной раздался короткий, резкий, сдавленный выдох сквозь зубы, и она ощутила, как напряжение пронеслось по телу парня. «Получай, придурок», — довольно, но тепло, улыбнулась Гермиона, всё ещё с закрытыми глазами. Прошло ещё несколько томительных, липких от жары минут. Гермиона ощущала, как в местах их соприкосновения всё было мокрым, а по спине бежит капелька пота… или это по его груди? Они были так близко, что никакого значения это, на самом деле, не имело. Ещё спустя две минуты раздался его низкий, немного хриплый, но уже с этой характерной, язвительной подачей, голос: — Грейнджер… по-моему, между нами родилось новое озеро, и мы сейчас просто утонем — я весь мокрый. Пауза. — Ещё, я, кажется, сгорел, — отстранился он, садясь и поморщившись от боли в затёкшей руке, а затем заглянул через плечо назад. — Прекрасно, — недовольно поджал он губы, когда совершенно точно убедился, что его спина лишилась своей аристократической бледности. Гермиона хихикнула, не выдержав, и медленно повернулась к нему, щурясь от утреннего света — их чуть смущенные взгляды встретились. — Доброе утро, — прошептала она, слегка потянувшись, чтобы плечом чуть коснуться его груди. — Ну что, будем тонуть в озере страдания дальше или всё-таки выползем? Он только покачал головой и усмехнулся, поднимаясь и подавая ей руку. Приняв по отдельности душ и приведя себя в порядок, они встретились за столом и молча ели — не потому что злились или обижались, а потому что не знали, что сказать. Всё казалось… как-то слишком интимно после ночи, когда её волосы щекотали ему шею, когда он прижимал её ближе, а она не отстранялась. Когда оба сделали вид, что ничего не происходит — и именно это «ничего» и стало самым важным. Только они сели за низкий деревянный стол, заставленный фруктами, сыром и тёплым хлебом, как на стене вспыхнула рама, и пещеру наполнил знакомый голос Скитер — чуть ироничный, с ноткой слишком навязчивого веселья. — Ну что, мои прекрасные влюблённые, надеюсь, вы замечательно провели эти две ночи наедине с природой и своими чувствами. Сообщаю, что с этого момента антиаппарационный барьер снят, так что, если дотронетесь до порт-ключа, он перенесёт вас обратно в Британию. Однако будьте добры накинуть на себя хоть что-нибудь приличное, хотя вы, наверняка отвыкли от одежды за эти два дня, — рассмеялась над своей же шуткой Рита. — Вас выбросит на бывшую съёмочную площадку. Целую! Гермиона фыркнула и взглянула на Драко. — Можем вернуться сразу после завтрака, — тихо сказала она, отводя взгляд. — Да, — коротко отозвался он. — Получается… мы не увидимся до самого приёма? Драко отломил кусочек хлеба, чуть задержавшись, и кивнул. — У нас осталось всего три дня, — начал он, стараясь звучать ровно. — Нужно подготовиться, уладить последние формальности. Плюс, у меня встреча с Поттером: обсудим план действий… на случай, если что-то пойдёт не так. — Вам нужна помощь? — мягко спросила Гермиона. — Нет, спасибо, — он посмотрел на неё и чуть усмехнулся. — Думаю, мы справимся. — Ну, прекрасно, — кивнула она. — Прекрасно, — подтвердил он. — Финальная серия ещё не вышла, так что мы можем показываться вместе на публике только после выходных. Никто не должен знать, что ты выиграла… до официального эфира — это прописано в контракте. Он чуть наклонился к ней: — Но если ты… — Да, всё в порядке, — перебила Гермиона с лёгкой, почти принужденной улыбкой. — У меня тоже есть дела: надо понять, что там с моим бизнесом. Использую эти пару дней, чтобы навести порядок… надеюсь, ещё не всё разрушено. — Разумно, — коротко ответил парень, и на мгновение в его лице что-то изменилось, как будто он отодвинулся внутрь себя, закрылся. — Что ж, тогда давай перенесёмся назад. Он отложил вилку, не глядя на неё. — Я приду к тебе в семь, — сказал он тихо. — Я помню, — мягко улыбнулась Гермиона. — Ты не передумала? — поднял на неё стальные радужки Малфой. — Ты имеешь право отказаться. — Я никогда не отказываюсь от своих слов, Драко, — покачала головой девушка с теплой улыбкой. На губах Драко промелькнула едва заметная, горьковатая ухмылка. — Очень жаль. Сегодня Драко Малфой исчез из её будней на эти два дня, но, к сожалению, не из головы. Гермиона упорно игнорировала знание, которое еще месяц назад сформировалось в её голове и носу, считая, что это не важно, что это абсурд, что она не опустится до того, чтобы осознанно знать это. Но правда была в том, что Грейнджер знала каждую ноту аромата Драко Малфоя. Каждую гребаную составляющую: первые секунды — плотная, густая, почти тягучая смола: как будто горький кедр тает под пальцами. За ним — шёлковая кожа, чуть подкопчённая, с привкусом дорогой сигары, которую никто не курил. Далее проступало что-то холодное, как расколотый лёд — ментол или можжевельник — от чего у неё всегда замирало дыхание. И, наконец — его собственный запах: мужественный, с легким флёром табака, что он курил. Гермиона не знала, что можно скучать по запаху, и была бы первой, кто рассмеялся в лицо подруге, если бы та призналась, что скучает по запаху мужчины. Но правда была в том, что если бы кто-то влил ей сейчас в горло сыворотку правды и задал вопрос: — Скучала ли ты по Малфою эти дни? Она бы не смогла солгать, и её язык предательски выдохнул бы только одно слово: — Да. Именно поэтому всё это время она не позволяла себе ни минуты покоя: работала с утра до ночи, часами разбирая счета, составляя планы, ругаясь с поставщиками, переписывая рекламную стратегию. Всё — лишь бы не думать, не чувствовать, не вспоминать, каково это — просыпаться, прижавшись спиной к его груди, слышать ровное дыхание. Но этим утром… дел больше не осталось: она проснулась рано и поняла, что её мозг сразу, сразу же, выдал: «Сегодня ты увидишь его». Она поднялась, пролистала свои записи, повторила слова и шаги ритуала, впервые за долгое время сделала себе завтрак — не кофе на бегу, а тосты, яйца, немного ягод. И всё равно в голове крутились обрывки мыслей: их разговоры, взгляды, тепло руки на её бедрах, его губы на её шее, лёгкий хрип в его голосе, когда он достиг оргазма в ту ночь… Чтобы не сойти с ума, Гермиона надела кроссовки и вышла на пробежку. Она ненавидела бег — бесцельный, монотонный, потный — но сейчас он помогал. Сердце стучало в висках, дыхание сбивалось, в груди жгло от усилий. К обеду она вернулась, приняла душ — и только выйдя из ванной, завернутая в полотенце, почувствовала, как её день резко сбился с намеченного маршрута. На полу — целая россыпь обуви: туфли на каблуках, босоножки, какие-то сверкающие дизайнерские мюли. На столике — косметика, баночки, кисти, тушь, щипцы для завивки. Чуть дальше — серьги, кольца, ожерелья — всё в бархатных коробочках. А в самом центре этого организованного хаоса — Санни, нервно раскладывающий шпильки по цветам радуги, и, разумеется, Пэнси Паркинсон собственной персоной, сидящая на диване с выражением триумфального превосходства. — Ну что, Грейнджер, скучала? — улыбнулась она с притворной лаской. — У тебя с Драко очень важный вечер, и мне поручено сделать из тебя что-то достойное. Надеюсь, ты хотя бы побрила ноги? Гермиона окинула её взглядом, в котором идеально смешались усталость, изумление и ледяное спокойствие. — Паркинсон. — Ты удивительно сообразительна сегодня, — фыркнула Пэнси, с пафосом закатив глаза. Гермиона промолчала, сильнее запахивая полотенце. — Драко попросил меня помочь тебе собраться, — снова подала голос Паркинсон. — Он сказал, что ты подберёшь платье, а не будешь играть в фею-крёстную. — Мерлин, — устало вздохнула Пэнси, — ты просто не понимаешь, какое счастье тебе выпало: лично Пэнси Паркинсон будет тебя собирать на приём. Тут надо не фыркать, а немедленно послать Малфою цветы. — Мне ничего из этого не надо, — отрезала Гермиона. — У меня куча платьев с шоу, я могла бы надеть что-то из этого. Пэнси посмотрела на неё с выражением такой глубокой трагедии, словно Гермиона предложила пойти на приём в халате и тапках. — Грейнджер, ещё хоть слово, и я разворачиваюсь и ухожу. Честное слово, ты просто… Салазар, это ужасно, — не могла она подобрать слов и драматично махнула рукой в сторону двух рейлов одежды. — Ладно. Я подобрала несколько вариантов. Гермиона окинула взглядом две забитых до пределов стойки и прищурилась. — Несколько? — Невыносимая, — закатила глаза Пэнси. — Их было пять, но Малфой сказал, что ты скорее придушишь меня, чем позволишь притащить пять рейлов одежды в твою… уютную гостиную. Гермиона усмехнулась. — Ну что ж, он меня немного изучил. — Поэтому не выпендривайся, Грейнджер. Давай выбирать. Два часа спустя Гермиона уже не чувствовала ни рук, ни ног, а Пэнси носилась вокруг неё, словно её охватил модный транс. Её крутили, вертели, одевали, раздевали, расчесывали, стирали макияж и рисовали новый, критиковали каждую морщинку ткани. В какой-то момент Гермиона задумалась, действительно ли стоит спасать волшебный мир — может, лучше притвориться, что она заболела, и остаться дома с пледом и бутербродом? Но ещё через два часа она стояла перед зеркалом, и, если быть честной, смотрела на своё отражение с удивлением. Пэнси стояла позади, скрестив руки на груди и слегка склоняя голову, словно художник, оценивающий свою картину. — Что ж… я определённо талантлива, раз мне удалось соорудить из тебя такое. Гермиона посмотрела на себя, а потом — на отражение Пэнси в зеркале. — Спасибо. Это и правда очень красиво. И тут Паркинсон, будто мимоходом, но слишком резко, чтобы это было случайной репликой, задала вопрос: — Что у вас с Драко? Гермиона медленно повернулась к ней, чтобы их взгляды встретились вживую, а не в отражении. — Что, ревнуешь, что он выбрал не тебя? Пэнси даже не моргнула. — Ты прекрасно знаешь, что это не так. Просто… вы с Драко — это, мягко говоря, странно. — Мир — удивительное место, — пожала плечами Гермиона. — В нём случается всякое. Пэнси смотрела на Гермиону с прищуром, в котором больше не было ни насмешки, ни раздражения — только любопытство или даже… тревога? — Ты помогаешь ему, да? Гермиона медленно выдохнула и ответила: — Ты хороший друг, Пэнси. Паркинсон склонила голову, скептически вскинув бровь. — Видимо, не настолько хороший, раз ему понадобилась твоя помощь, чтобы выпутаться из этой истории. Мой лучший друг… обратился к своему старому врагу. Гермиона мягко улыбнулась. — Нет, ты очень хороший друг. Мало кто сделал бы для Драко то, что сделала ты, придя на шоу. Поверь мне, я знаю, на что люди идут ради друзей, и, хоть для меня это и было неожиданно — я вижу это в тебе. Ты действительно его любишь. По-настоящему. Как друга. И знаешь… это открытие заставляет меня задуматься. Она сделала паузу. — Точнее, убедиться в том, что не все мои школьные убеждения были верными. Пэнси молчала, потом кивнула. — Что ж, трогательно. Она пошла к двери, но, не дойдя до неё, вдруг остановилась, обернулась, и тихо, но твёрдо сказала: — Будьте осторожны. И ушла, оставив Гермиону одну в комнате, полной туфель и света.

***

Драко вышагнул из камина в квартиру Грейнджер и тут же был атакован Живоглотом, который с царственным видом принялся тереться о его идеально выглаженные чёрные брюки, оставляя предательскую рыжую шерсть на тёмной ткани. Парень раздражённо щёлкнул пальцами и прошептал: — Люмос Флуктум. По полу мягко поползли солнечные зайчики, и кот немедленно переместился к ним, начав охоту. — Весьма гуманный способ избавиться от него, — раздался откуда-то сбоку спокойный, знакомый голос. Малфой поднял голову и замер. Гермиона стояла на фоне мягкого полумрака гостиной, словно вышедшая из другой эпохи. Бархатное чёрное платье обтягивало её фигуру так, будто было сшито заклятием под каждую линию её тела. Линия плеч — открытая, гордая, вызывающе уверенная, низкое декольте, которое приподнимало ее грудь, делая ее еще более соблазнительной. Кожа девушки мерцала в мягком свете, а на ключице сверкало ожерелье в форме змеи — то самое, что он ей подарил. Волосы были уложены идеально, гладко, блестяще, как в глянцевых журналах. Гермиона молчала, только смотрела на него с лёгкой, почти ироничной улыбкой. Её глаза в обрамлении длинных ресниц, обведённые тёплыми тенями, смотрели на него слишком спокойно, слишком уверенно — слишком красиво, чёрт побери. — Потрясающе выглядишь, — выдохнул он наконец. — Спасибо, — спокойно ответила она. — Ты тоже. Хотя, если быть честной, это всё Пэнси — без неё я бы не выглядела настолько хорошо. — Пэнси здесь совершенно ни при чём, — сказал он, подходя ближе. Он не касался её, но стоял настолько близко, что Гермиона могла наконец-то чувствовать его аромат — и от этого запаха, ей хотелось присесть на пару минут, чтобы прийти в себя. Стальной взгляд невольно скользнул к её ключицам. — Ты надела его. — Ты же попросил, — чуть тише ответила она. Драко медленно поднял её левую руку и, когда его пальцы коснулись её запястья, он почувствовал, как она незаметно глубже вдохнула. Её рука была тёплая и лёгкая, а на безымянном пальце — кольцо. — Даже кольцо надела, — пробормотал он. — Конечно, — кивнула она. — Гарри сделал его порт-ключом на случай чрезвычайной ситуации. Как вы и договаривались, — добавила она чуть тише. Малфой посмотрел на неё внимательнее, уже не пытаясь скрыть того, что испытывал. — Не снимай ничего из этого, Гермиона. Ни при каких обстоятельствах. Она прищурилась, чуть склонив голову. — Не задавай мне вопросов, — тихо добавил он. — Ладно, — просто кивнула она. — Ты готов? — Я был рождён для этого, — усмехнулся парень и протянул ей руку. — Всё будет хорошо, — серьёзно сказала Гермиона, вложив свою ладонь в его. Драко замер. В её голосе не было ни пафоса, ни показной уверенности — только чистая искренность. — Да, — прошептал он. — Обязательно.

***

Они активировали порт-ключ и через мгновение оказались у начала каменного моста, перекинутого через тёмную воду. Вдали, словно из другой эпохи, возвышалась усадьба Беккетов — массивная, величественная, с золотистым светом, струившимся из высоких окон. Башни, балконы, резные фронтоны — всё в этом доме будто бы кричало: «Преклоняйтесь». Гермиона крепче перехватила Драко под руку, и, стоило им ступить на каменные плиты моста, как по её коже прошёл дрожащий, ледяной ток. — Что это? — прошептала она, чуть сбиваясь с дыхания. — Фейс-контроль, — ответил он не громче. — Сюда пропускают только тех, чьё имя в списке. — Как мило, — процедила Гермиона сквозь зубы. — Настоящее гостеприимство. — Это безопасность, — равнодушно пожал плечами Драко. Мост заканчивался широкой площадью, вымощенной светлым камнем. Перед входом — массивные двери, украшенные гербом семьи, а у порога стояли два эльфа в форменной одежде цвета старого золота — высокие воротнички, застёжки под горло, белые перчатки, вытянутая спина. — Их эльфы… свободны? — нахмурилась Гермиона, разглядывая эту странную картину. — Нет, — отозвался Драко. — Просто чары, которое временно делают их вид… более презентабельным. Гермиона фыркнула, скривившись, как будто от чего-то дурно пахнущего. — Ненавижу их ещё больше. — Придётся быть терпеливой, — тихо заметил он. Они вошли внутрь холла, где всё блестело золотом, шелками и драгоценностями. Там находились десятки волшебников, одетых так, будто это был последний приём в их жизни: женщины в обвесе драгоценностей и вычурных вечерних платьях, мужчины с таким выражением лица, будто лично Мерлин отправил им приглашения. Гермиона замедлила шаг. Здесь было не просто много денег: здесь царила демонстративная власть. Атмосфера была плотной и отравляющей, и на фоне всего этого она чувствовала себя чужой даже несмотря на шикарное платье, драгоценности и идеальный макияж — Гермиона не умела смотреть с холодной снисходительностью, а тут, казалось, это был основной язык. Они подошли к массивным позолоченным дверям, у которых выстроилась изящная очередь пар — кто-то улыбался, кто-то исподлобья разглядывал других. — Почему они стоят в очереди? — вполголоса спросила Гермиона, с нескрываемым недоумением оглядывая толпу. — Ждут, когда их объявят, — спокойно ответил Драко. Гермиона чуть приподняла бровь, насмешка скользнула по губам: — Беккеты всерьёз считают себя королевской семьёй или это просто аристократическая форма шизофрении? Драко чуть прикусил губу, чтобы не рассмеяться, и наклонился ближе: — Я надеюсь, ты репетировала свою самую милую улыбку? Потому что твоё лицо кричит: «Убейте меня здесь и сейчас». — Потому что так и есть, — прошипела она сквозь зубы, но уже с отработанным светским выражением на лице. Очередь сдвинулась вперёд, и Гермиона сделала шаг вместе с ним. — Помнишь, что ты должна быть самой обворожительной и влюблённой девушкой на этом вечере? — напомнил он, склоняясь к её уху. Его дыхание задело её кожу, и по позвоночнику пробежали мурашки, оседая где-то глубоко внизу живота. Гермиона не позволила себе ни дрогнуть, ни показать смущение — только склонила голову, жеманно улыбаясь: — Всё, что пожелает мой принц. — Умница, — сказал он, мягко касаясь её подбородка. — Почти поверил. Он убрал руку с её локтя, и положил ладонь на тонкую девичью талию. Гермиона даже не успела проанализировать ощущения, как в зале раздался тонкий, выверенный до совершенства голос домовика: — Лорд Малфой и его спутница, мисс Гермиона Грейнджер! В этот момент всё внутри Гермионы слегка вздрогнуло от осознания, насколько глубоко она зашла. Они шагнули вперёд, и девушку едва не ослепило, потому что бальный зал был ошеломляющим: мраморный пол в геометрической укладке отражал россыпь света от десятков хрустальных люстр, свисающих с расписного потолка; потолочные фрески изображали сцены древней мифологии, а стены были утоплены в золото, мрамор и инкрустации; гигантские зеркала отражали всё происходящее, удваивая иллюзию пространства; каждый стол был украшен живыми цветами и хрустальными бокалами, приборы выложены идеально. — Мерлин всемогущий… — выдохнула Гермиона тихим голосом. — Драко, мисс Грейнджер, как приятно, что вы почтили нас своим присутствием, — раздался изысканно-тягучий женский голос с металлическими нотками. Гермиона даже не успела повернуться, как её рука уже оказалась в ловкой, суховатой хватке — женщина приблизилась с точностью хищника. Высокая, стройная, лет сорока, с тёмными густыми волосами, уложенными в идеально гладкий пучок, и выразительными карими глазами. Тонкие губы были выведены безупречно алой помадой, которая идеально сочеталась с её длинным, прямого силуэта платьем из плотного тёмного бархата, инкрустированного вышивкой из драгоценных камней. — Добрый вечер, спасибо за приглашение, — натянуто, но учтиво улыбнулась Гермиона, стараясь держаться в рамках светского этикета. — О, что вы, — женщина наклонилась чуть ближе, — близкие Драко — близки и нам. Вы прекрасно смотритесь вместе. Я искренне за вас болела, если не считать мою дочь, конечно, — голос стал на тон выше, а улыбка тоньше. Гермиона чуть приподняла брови, но осталась вежливой: — Приятно слышать, мисс… — Ах, где мои манеры, милая, — сказала женщина. — Матильда Беккет. И я, разумеется, миссис. Позвольте представить моего мужа — Филиппа. Она сделала шаг в сторону, жестом представляя мужчину рядом — невысокого, но статного, с массивной седой бородой, широкими плечами и неожиданно угольными глазами, в которых не отражалось ни света, ни интереса. — С моей дочерью вы уже знакомы, — добавила Матильда, кивнув в сторону стоящей рядом девушки. Селена, в облегающем чёрном платье с открытыми плечами, стояла с руками, скрещёнными на животе. Её алые волосы были собраны в высокую причёску, подчёркивающую линию шеи, а ярко очерченные стрелками тёмные глаза казались ещё холоднее, чем прежде. Она смотрела прямо на Гермиону с глухой, почти скучающей настороженностью. — Добро пожаловать, — произнёс Филипп, протянув руку Драко, а затем коснулся пальцами руки Гермионы и поцеловал тыльную сторону ладони, словно был уверен, что этим жестом оказывает честь. Гермиона сжала зубы, с трудом подавив импульс выдернуть ладонь обратно — от прикосновения его пальцев по коже будто прошёл ток неприязни. — Я же говорила, что мы ещё встретимся, — сухо усмехнулась Селена, когда Драко склонился к её руке, оставляя на ней вежливый поцелуй. — Очевидно, — отозвался он бесстрастно, тут же разомкнув пальцы и вернув ладонь на талию Гермионы, тем самым обозначая границы. — Селена, рада тебя видеть, — сдержанно улыбнулась Гермиона. — Ты прекрасно выглядишь. — Взаимно, — кивнула та. — Добро пожаловать, Гермиона. — Не будем отвлекать вас, — ровно проговорил Драко, мягко отступая с Гермионой в сторону. — На пороге ещё немало гостей. — Безусловно, — отозвалась Матильда, в её голосе мелькнуло что-то похожее на предвкушение. — Но мы ещё увидимся. Улыбка её была такой ослепительной, что Гермиона поняла: ничего хорошего от предстоящего разговора ждать не стоит. Они подошли к одному из фуршетных столов, увенчанному многоярусной серебряной композицией из фруктов, цветов и миниатюрных канделябров. Скатерть цвета слоновой кости струилась до пола, а тарелки с изысканными закусками образовывали почти живописную картину. Драко молча взял два бокала шампанского с одного из подносов и протянул один Гермионе. — Спасибо, — кивнула она, принимая бокал, но не сделала ни глотка. — Один бокал не повредит, — заметил он, скользнув взглядом по залу. Глаза работали как у хищника — каждый гость был для него частью шахматной доски. — Если ты переживаешь, что в него что-то подмешано — вряд ли. Он сделал глоток сам — медленно, не спуская взгляда с толпы. — Хочу быть в трезвом уме, и тебе советую, — пробормотала Гермиона, не глядя на него, лишь чуть дернув уголком губ в привычном скепсисе. — Я всегда в трезвом уме, — парировал Драко, даже не моргнув. В этот момент Гермиона заметила взгляд — цепкий, колкий. Пожилая дама в изумрудном платье с кружевным воротником, стояла в окружении таких же подруг. Их глаза были прикованы к Гермионе, а губы шевелились почти неуловимо. Пахло парфюмом, злостью и нестерпимой жаждой сплетен. — Даже когда я так близко? — медленно произнесла Гермиона и шагнула к нему ближе. Её пальцы мягко коснулись его руки, а взгляд впился в серые глаза — не вызывающе, а так, будто она видела только его в этом зале, полном людей. Драко сразу понял: игра началась. Он не только не отшатнулся — его плечи развернулись, и он скользнул взглядом по женщинам, наблюдающим за ними, а затем позволил себе снисходительную, чуть усталую улыбку, которую носят мужчины, избалованные вниманием любимой женщины. — Когда ты так близко… становится гораздо сложнее, — почти нежно сказал он, наклоняясь ближе. — Вечер только начинается, — голос Гермионы стал ниже, мягче, насыщеннее. — Кто знает, как близко я могу к тебе подобраться. Уголок губ Драко чуть приподнялся — хищно, но грациозно. — Сгораю от нетерпения, — прошептал он, а затем наклонился к её уху. На вид это был интимный жест, но его голос был чётким и быстрым: — Эти трое — главные сплетницы магической Британии. То, что они увидят — услышат все. Ты молодец. В другой части зала стоит Дафна Гринграсс — у этой тоже язык без костей, так что обязательно проверни тоже самое, когда она окажется рядом. Пока он говорил, его пальцы нежно очерчивали круги на её талии. Движение было настолько деликатным, что мурашки пробежали по спине Гермионы, и она непроизвольно сделала резкий вдох. — Нам нужно, чтобы все были уверены: ты без ума от меня. Тогда нас простят за «закрытую комнату», — добавил он с лёгким нажимом. Гермиона отстранилась едва-едва, чтобы посмотреть на него снизу вверх, а затем медленно, с вызовом растянула губы в томной, чуть капризной улыбке: — Как ты посмел мне это прошептать… — выдохнула она, будто он только что пообещал ей невозможное. — Развратник. — Так накажи меня, — ровно отозвался он. — Какое бесстыдство, — донёсся до неё возмущённый шёпот одной из дам за спиной. Гермиона закатила глаза, пряча усмешку в бокале, и наконец сделала маленький глоток шампанского. Пальцы на ножке немного дрожали — от напряжения, от игры, от того, что Драко снова слишком близко. — Как насчёт закусок? — небрежно предложил он, продолжая играть роль идеального спутника. — Не голодна, — ответила она. Они провели в фуршетной зоне больше часа. Всё это время к Драко подходили волшебники и ведьмы — Гермиона быстро уловила, что одни имели отношение к бизнесу Малфоя, другие же были завсегдатаями светских приёмов — такими, что ходили на них, как на работу. Она стояла рядом, как идеальная спутница: улыбалась, деликатно касалась локтя Драко, отвечала на бессмысленные вопросы, смеялась в нужные моменты и произносила ровно столько фраз, сколько требовалось для создания нужного образа. И всё это время внутри неё закипал тихий, вязкий гнев: она не могла поверить, что кто-то добровольно посещает эти токсичные сборища — эти вычурные спектакли, где вместо искренности царил искусственный свет. Гермиона услышала сотню одних и тех же фраз: «О, вы такая храбрая!», «Гарри Поттер должно быть гордится такой подругой!», «Мы за вас болели!». Она ощущала на себе взгляды, слышала, как перешёптываются за спиной. Её плечи постепенно напрягались, руки подёргивала едва заметная дрожь отвращения. Она мечтала вырваться отсюда, смыть с себя этот вечер; этот запах духов, который теперь, казалось, въелся в кожу; эти лицемерные фразы: «Какое счастье, что война всё изменила!», «Вы действительно заслужили свою долю внимания», «Мы-то всегда были против Волдеморта, конечно же». Она хотела спросить в ответ: «А где вы были во время войны, когда всё это было реальной опасностью?», но вместо этого — кивала, благодарила, держалась. Она едва заметно вдохнула, когда Драко наконец вежливо отцепился от очередной парочки из семейства охотников за социальными связями. Они навязчиво приглашали их на какой-то «семейный бранч» на следующих выходных с таким видом, будто делали одолжение. Драко отстранился с идеально вежливой полуулыбкой, а Гермиона, чувствуя, как напряжение в плечах немного спадает, подумала, что вот сейчас — вот прямо сейчас — можно наконец выдохнуть. Но выдоха не случилось, потому что беда, как назло, пришла откуда не ждали. Словно из воздуха, с идеальной грацией перед ними материализовались Матильда и Филипп Беккет. Улыбка на лице женщины была безупречной, как и её платье. — Ох, как я рада, что наконец-то вас словила! — раздался чуть приторный, но прекрасно выверенный голос. — В этом году столько гостей, мы добрались до вас так быстро, как только смогли. Как вам приём, Гермиона? Я же могу вас так называть? — Да, конечно, Матильда, — произнесла она с идеальной светской доброжелательностью, но тонко очерчивая границы. — Приём великолепный. Очень рада, что Драко пригласил меня. — Как я уже говорила, — чуть хищно продолжила женщина, — мы всегда рады познакомиться поближе с теми, кто дорог Драко, — она многозначительно посмотрела на их переплетённые руки. — Кстати, Драко, милый… очень жаль, что в этом году у Нарциссы снова не получилось присутствовать, — сказала она с нажимом, в голосе. — Ты же знаешь, Матильда, — невозмутимо ответил Драко, — мать обосновалась во Франции. Я с трудом уговорил её вернуться хотя бы на пару дней ради съёмок. — Ах, прекрасная серия, — вздохнула Матильда с театральной лёгкостью. — Гермиона, вы были великолепны. Я сразу поняла, что Драко выберет вас: Нарциссу Малфой не легко переиграть. — Я никого не переигрывала, — ответила Гермиона, сохраняя в голосе вежливость. — Я с уважением отношусь к женщине, которая воспитала мужчину, в которого я влюблена. Даже если наши взгляды на мир несколько… расходятся. Драко краем глаза взглянул на неё, и на его лице мелькнула почти настоящая, тёплая усмешка. — Конечно-конечно, — отмахнулась Матильда, но переход к новой теме был слишком стремительным, чтобы быть непродуманным. — Моя любимая серия, к слову, первая. Кто бы мог подумать, что искры ненависти между вами станут искрами страсти. Ах, эта сцена на пляже… — Признаюсь, — подыграла Гермиона, — я и сама не ожидала, что увижу в Драко что-то большее, чем… старого раздражающего одногруппника. — Вы же пришли в шоу, чтобы вывести нашего красавчика из себя, верно? — кивнула Матильда с прищуром. — Не буду лгать: да, — улыбнулась Гермиона натянуто, но соблюдая приличия. — Как тебе удалось удержать её, Драко? — с любопытством спросила Матильда. — Матильда, дорогая, — вмешался Филипп, хрипло хохотнув, — посмотри на него. Такие, как Драко, не бегают за женщинами — они от них отбиваются! Гермионе захотелось плеснуть в него шампанским или поджечь манжеты. Мизогиния в чистом виде. — Ты отчасти прав, Филипп, — ровно сказал Драко. — Я никогда не бегал за женщинами, потому что не видел в этом смысла. Но не в моём характере упускать такую, как Гермиона. Ради неё… можно и немного напрячься. — О, так ты напрягся всего немного? — приподняла бровь Гермиона с лёгким вызовом. Драко устало улыбнулся ей, но в глазах мелькнула искра — он понял намёк. Он знал, что она держит себя в руках исключительно из вежливости, и знал, насколько Грейнджер близка к тому, чтобы всё это вежливое притворство сгорело за секунду. — Поверь мне, — сказал он негромко, — ради женщины я никогда не напрягался сильнее. — Что ж, разумный ответ, — кивнула Гермиона, снова приклеивая вежливую светскую улыбку. — Так что, Драко, — подалась вперёд Матильда, — нам скоро ждать свадьбу десятилетия? Драко Малфой и героиня войны… — её голос смазался на последних словах, в которых не было ничего случайного. Акцент был явным, подчеркнуто недосказанным, как будто на предплечье Драко метка снова стала угольно-чёрной. — Если мы примем такое решение, — ровно ответил он, — ты получишь приглашение одной из первых. — Но я думала, что финал шоу предполагает помолвку… — Не совсем, — мягко вмешалась Гермиона. — Финал — это просто выбор и обозначение готовности попробовать. Не более. — И как успехи? — сощурился Филипп. — Пока что меня всё устраивает, — ответила она, прижимаясь к Драко и искренне надеясь, что от этой сцены у неё не начнется кашель плюшевыми медведями. — Так вы влюблены? — вцепилась в неё взглядом Матильда. — Посмотрите на него, — рассмеялась Гермиона, — уверена, не будь вы замужем, вы бы тоже не устояли. Матильда усмехнулась, но её пальцы чуть сжались на бокале. Быстрый взгляд в сторону Драко, и тот чуть приподнял уголки губ, будто беззвучно бросая Матильде вызов: «Было бы интересно на это посмотреть». — А ты, Драко, тоже любишь прекрасную мисс Грейнджер? — не унималась Матильда. — Мы не знаем друг друга достаточно близко, чтобы бросаться словами, — ровно произнёс он. — Но я рад, что именно она рядом со мной. «Если бы мой парень на вопрос о том, влюблен ли он в меня, сказал такое — я бы сделала из него морскую свинку», — подумала Гермиона, но вслух произнесла: — Какой осмотрительный мужчина, — и кокетливо улыбнулась. Музыка в зале изменилась — заиграла медленная плавная композиция, Драко слегка поклонился: — Матильда, Филипп, прошу простить. У меня есть одна дама, с которой я бы хотел разделить этот танец. Он протянул руку Гермионе, и она вложила в его ладонь свою. В последнюю секунду, когда их пальцы сомкнулись, Гермиона бросила через плечо ослепительную прощальную улыбку Беккетам. Матильда всё ещё смотрела им вслед, и усмешка не сходила с её лица, но глаза были насторожены. Как только они вышли на паркет, под сиянием хрустальных люстр, под взглядами десятков пар глаз, Гермиона почувствовала, как зал вокруг словно потускнел. Уверенная рука Драко легла ей на талию, прижимая ближе, и тепло пробежало по позвоночнику от одного этого касания. Их руки сомкнулись — подушечки пальцев коснулись кожи друг друга, а пальцы второй руки Гермионы ощущали гладкую ткань смокинга Драко. Когда Малфой начал движение, Гермиона с трудом заставила себя не оглянуться: она чувствовала, как за ними наблюдают — её тело напряглось, шаг едва не сбился. — Я достаточно квалифицированный танцор, чтобы вести женщину по паркету, — негромко проговорил Драко, и в его голосе была лениво-успокаивающая усмешка. — Расслабься. — Все пялятся, — ответила она сквозь зубы, с напускной улыбкой. — Меня это нервирует. Он плавно развернул её. — Они просто нам завидуют, — прошептал он у самого уха. — Нам? — с вызовом переспросила Гермиона, делая точный шаг назад. — Мне, — с лёгкой усмешкой уточнил он, ловя её взгляд. Гермиона, против своей воли, на мгновение улыбнулась. Этот танец был частью плана, но в нём было что-то ещё — как будто между напряжением и фальшивыми улыбками этот танец стал их убежищем, скрытой паузой от всего, что ещё только должно было произойти. Они двигались в классическом вальсе: шаг в сторону, плавный поворот, движение по кругу — всё было идеально, Драко вёл уверенно, безукоризненно, и Гермиона с каждой секундой всё сильнее ощущала странную, тихую близость. — Где Грегори? — нарушила она тишину, едва заметно придвигаясь ближе. — Почему его до сих пор нет на приёме? — Это его фишка, — лениво ответил Драко, вводя её в грациозный поворот. — Появляется позже всех, чтоб эффектнее выглядеть: набивает себе цену. — Мерлин, — фыркнула Гермиона, скользя рукой по его плечу. — Как будто кто-то в здравом уме действительно ждёт его появления. — Увы, кое-кто ждёт, — ответил он. — И как только он появится, я приступлю к сбору крови. — У тебя есть план? — подняла она бровь. — У меня всегда есть план, — с самодовольной полуулыбкой отозвался он, крутя её вокруг своей оси. — Тебе нужна моя помощь? — мягко уточнила она, вновь оказавшись в его объятиях. — В этом — нет, — чуть ближе притянул её парень. — Лучше, если тебя вообще не будет рядом в тот момент. — Поняла, — кивнула Грейнджер, чувствуя, как музыка становится чуть громче. — А потом? — Потом… ты должна проявить инициативу, — его голос понизился. — Сделай вид, что хочешь уединиться: всё должно выглядеть естественно. — Хорошо, — коротко кивнула Гермиона, её пальцы чуть сильнее сжали его. Они кружились под музыку, почти не замечая других. Для окружающих — влюблённая пара, на деле — соучастники. Но в этой танцевальной петле было что-то почти болезненно-уютное: спокойствие, которое казалось преступным в обстановке, полной яда и лжи. — Ты напряжена, — вдруг сказал Драко. — Ненавижу светские приёмы, — прошептала она. — Ложь, глянец, лицемерие. Но ты рядом — и от этого всё… чуть менее тошнотворно. Слова сорвались прежде, чем она их обдумала. Гермиона напряглась, но внезапно почувствовала, как Драко нежно скользнул большим пальцем по внутренней стороне её запястья. Это движение было мимолётным, но она ярко ощутила это касание каждой клеткой кожи. Малфой пристально и спокойно смотрел на неё — в его взгляде не было ни усмешки, ни вызова, а только согласие. Она облизнула губы, рефлекторно — и в этот момент он прошептал: — Прекрати. — Что? — шепнула она в ответ, удивлённо моргнув. — Ты мешаешь мне быть безразличным мудаком. — А ты разве не такой? — бросила она вызов. — Думаешь, я всё ещё безразличен? — с серьезным выражением лица спросил Драко, вглядываясь в янтарные радужки. — То есть, с «мудаком» ты не споришь? — приподняла бровь Гермиона, играя. — Каждой твари по паре, — пожал плечами парень и вновь направил её в танце назад, чтобы тут же вернуть ближе. — То есть я мудак в женском обличии? — Ты и сама знаешь, что бываешь невыносима, — продолжал игру Малфой. — Ты… — Но мне это в тебе и нравится. Признайся, ты также без ума от моего «сволочного характера». — У тебя не характер, а ходячая катастрофа, — буркнула Гермиона, еле скрывая искреннюю улыбку. — Но маски — дело нужное, — с пониманием добавила она. — Ах, ты меня раскусила, — поддел он. — Какой удар. — Мне казалось, тебе нравится, когда я кусаюсь… — А ты ни разу меня не кусала, буквально, — сверкнули вызовом стальные глаза. — А жаль, — добавил Драко, вздёрнув бровь. — Мечтай, — усмехнулась Гермиона и, уловив темп музыки, резко и изящно крутанулась под его рукой, замирая на последнем аккорде в плотной близости к нему. Мелодия сменилась, и они отпустили друг друга, делая легкий поклон. И именно в этот момент, словно по заказу, справа раздался уверенный низкий мужской голос: — Драко, какое удовольствие видеть тебя рядом с такой очаровательной спутницей. Я до последнего надеялся, что вы окажетесь на моём приёме вместе. Как всегда — ты не разочаровал. Гермиона медленно повернула голову: Грегори Беккет стоял перед ними, холёный, с игрой света на иссиня-черном костюме. Драко, не меняясь в лице, ответил холодно-вежливо: — Грегори. Рад, что ты всё-таки снизошёл. — Как я мог пропустить мероприятие, на которое сам же всех и пригласил? — протянул Беккет. — Это был бы удар, — усмехнулся Драко, не скрывая сарказма в голосе. — Грегори Беккет, — представился мужчина, и, прежде чем Гермиона успела среагировать, он уже подхватил её руку и прижался к костяшкам губами. Она внутренне сжалась, но внешне была непроницаема. — Гермиона Грейнджер, — ровно произнесла она. — В жизни вы ещё прекраснее, чем в газетах и шоу — Драко сделал прекрасный выбор, — сверкнул он глазами, пересекаясь взглядом с парнем. Это было не любезное одобрение, а вызов: «Ты что, совсем спятил, Малфой?» — Мне повезло не меньше, — улыбнулась Гермиона. — Ох, вне всяких сомнений, — кивнул Беккет, и его улыбка была ровно настолько холодной, чтобы её можно было назвать вежливой. — А вы работаете вместе? — продолжила Гермиона, придавая голосу лёгкий оттенок наивности. Пауза была нужной: она играла «девушку», которая ещё не вникла в дела «своего мужчины», и которой любопытно узнать о его жизни, не ставя под сомнение его авторитет. — А Драко не рассказывал вам о своих партнёрах? — усмехнулся Беккет. — Я знаю, что он занимается ювелирным бизнесом, модой… — пожала плечами Гермиона, — но у нас не было так много времени, чтобы углубляться в детали. Всё случилось довольно быстро, — иронично добавила она, не сводя с него взгляда. — И как же он вас сюда затащил? — с фальшивой улыбкой спросил Грегори. — Знаете, Драко умолял меня дать ему возможность привести плюс одного на приём. Просто настаивал, — добавил он, бросив на Малфоя многозначительный взгляд. Челюсть Драко на мгновение сжалась, и он едва заметно выдохнул, но в следующий момент натянул безукоризненную улыбку. — Правда? — с той же фальшиво-нежной интонацией отозвалась Гермиона, положив ладонь на грудь парня и заглядывая Малфою в глаза. — Так мило. Она вновь повернулась к Беккету, на этот раз чуть ближе, будто доверительно, и, прищурившись, прошептала: — Странно. Он мне сказал, что это вы умоляли его привести свою девушку на ваше мероприятие, — вернула Гермиона удар, который Беккет направил в Драко, назад. Беккет на мгновение окаменел, но тут же выдал натянутую ухмылку. — Так или иначе, — поспешил вмешаться Драко, — главное, что мы все здесь. — Верно-верно, — кивнул Грегори. Как по заказу, заиграла новая мелодия — лёгкая, наполненная ритмом вальса. — Это моя любимая композиция. Не окажете мне честь? — протянул мужчина руку Гермионе. — Только если мой парень не против, — сладко улыбнулась она, обращаясь к Драко с вежливым вопросом в голосе, словно бы спрашивая разрешения. И это был тот единственный момент за весь разговор, когда Драко едва не ухмыльнулся всерьёз. Он слишком хорошо знал, как Гермиона относится к подобным фразам — как она ненавидит, когда ей надо спрашивать разрешения или надеяться на покровительство. Но она произнесла это так естественно, что только он, зная её, мог распознать, как внутри неё всё протестует. — Мы довольно долго на ногах, — спокойно сказал он, сдерживая раздражение. — Думаю, Гермиона устала. Он надеялся, что этого будет достаточно. — Драко, ну что же ты… — с притворным укором отозвался Беккет. — Разве можно лишить старого друга возможности познакомиться с твоей любовью поближе? Мы же почти семья. Слово «семья» прозвучало как пощёчина. В голосе Беккета скользила угроза, и Драко на долю секунды зло сощурился. — Если Гермиона не против — я, разумеется, не смею ей мешать, — произнёс он стальным тоном. Гермиона встретилась с его взглядом. В нём не было ни капли насмешки, только… предостережение. Она почувствовала, что он переживает — хоть и не покажет этого ни за что. Она чуть приподнялась на носки и оставила лёгкий, почти незаметный поцелуй на его щеке. — Я скоро, не скучай, — мягко произнесла она, и, отпустив его руку, вложила свою ладонь в протянутую ладонь Грегори. Стоило Гермионе положить руку на его плечо, а Грегори — взять её за талию, как музыка мягко подхватила их, вплетая в общий ритм зала. Они медленно закружились по полу в классическом вальсе — сдержанно, размеренно, как того требовал этикет, но под этой обманчивой элегантностью чувствовалась напряжённая игра. — Как такому айсбергу, как Драко Малфой, удалось впечатлить гриффиндорскую львицу? — едва начав движение, проговорил Грегори, ведя Гермиону по паркету. — Он умеет быть убедителен, когда этого хочет, — парировала она спокойно, позволяя себе чуть больше мягкости в шаге, будто и правда была расслаблена. — Но вы же враждовали, — напомнил Беккет, слегка притягивая её ближе в повороте и проверяя её реакцию. — Это было в школе: люди развиваются, взрослеют, — всё с тем же холодным спокойствием ответила она, не давая сбить себя с ритма. — Мудро, — кивнул он. — Как вам приём? — Изысканно, — ответила Гермиона, не меняя ни интонации, ни выражения лица. — Наверное, у вас аллергия на подобные мероприятия, — усмехнулся он. — После войны вы наверняка не раз оказывались в эпицентре общественного внимания: интервью, приёмы, награды… Соскучились по славе? Или действительно решили искать любовь на шоу? — Думаю, всем и так очевидно, что я пришла вывести Драко из себя, — спокойно ответила Гермиона. — Я не очень люблю внимание, и, как вы метко уловили, терпеть не могу такие сборища. — Что же изменилось? — уточнил он, подаваясь чуть ближе, будто бы между делом. — Он. И я, — просто ответила девушка, слегка отстраняясь и очерчивая границы. Несколько шагов он молчал, ведя её по кругу и отдаляя от прочих пар, чтобы не мешать разговору. — А здесь вы почему? Раз уж так ненавидите подобные сборища, — в голосе послышалось что-то почти мягкое, но искусственное. — Мне показалось, это важно для Драко. Ему приятно — мне несложно. — Старая добрая история о врагах, что полюбили друг друга, — хрипло рассмеялся Беккет. — Не думал, что вы можете быть такой… уступчивой. — Вы меня не знаете, — отрезала она, мягко, но хладнокровно. — Конечно-конечно, — с улыбкой шагнул вбок Грегори, снова вводя её в поворот. — Не хотел обидеть, просто… Драко всегда был закрыт. А теперь — ищет женщину на глазах всего магического сообщества, а в финале выбирает вас — Гермиону Грейнджер — подругу Поттера, героиню войны. Блистательно. — Иногда жизнь подбрасывает повороты, которые не вписываются в план, — плавно ответила она, ведя взгляд куда-то за его плечо, и сталкиваясь взглядом с Драко, который не сводил с них глаз. — Когда нам ждать вас, как новое лицо House of Malfoy? — прищурился Беккет. — Потесните свою финальную конкурентку? Драко вы уже забрали. Теперь и её место займёте? — Не в моем характере нападать на женщин, — ровно произнесла она. — В нашем патриархальном обществе мы и так слишком часто оказываемся друг против друга. Думаю, куда мудрее поддерживать. Например, я была рада познакомиться с вашей племянницей. Грегори вздрогнул так незаметно, что кто угодно мог бы принять это за движение в такт. — Селеной? — уточнил он, снова приподняв уголки губ. — Да, я слышал, вы жили в одной комнате. — Приятное соседство, — кивнула Гермиона, будто ни на что не намекая. — О, я передам ей. Никто ещё не называл её обществo «приятным», — усмехнулся он. — Мне показалось, в одной из серий Драко находил его весьма… утешительным. Как и она его, — проговорила она с лёгкой усмешкой, нанося точный укол. Мужчина напрягся, но быстро вернул маску любезности: — Ревнуетe? — Нет, — качнула головой Гермиона. — Важно лишь, куда всё приводит, а этот путь привёл нас сюда. Разве это плохо? Или вы рассчитывали на более… прямое объединение семей? — Не скрою: Драко был бы полезным зятем, — не стал отрицать Грегори, чуть сильнее сжимая её руку. — Сердцу не прикажешь, — отозвалась Гермиона, затем с лёгкой иронией добавила: — А ваша супруга не заревнует, что мы с вами танцуем? — Я не женат, — коротко бросил Беккет, и на мгновение его голос потемнел. — Что ж, — улыбнулась девушка, — упущение со стороны женщин магической Британии. — Вы, как и Поттер, работаете в Аврорате? — резко сменил тему мужчина. — Нет, мне хватило войны. У меня сеть магических кофеен, но уверена, вы и так в курсе. Она уже устала играть в простушку — и он понял это. — Вас не проведёшь, — покачал головой Беккет с натянутым уважением. — Просто стоит быть изящнее, — ответила она, чуть дёрнув плечом. — Я встречаюсь с Драко Малфоем: кое-что понимаю в слизеринских уловках. Грегори рассмеялся, а она грациозно сделала финальный поворот. — Вы великолепны. Уверен, с вами Драко не скучает. — Каждой твари по паре, — повторила она фразу Малфоя в начале вечера, и улыбнулась чуть шире, чем позволял этикет. Музыка стихла, и Беккет галантно повёл её к фуршетному столу, где Драко стоял рядом с Дафной Гринграсс. Гермиона заметила, как он краем глаза сканирует их, проверяя всё ли в порядке. — Гринграссы всё ещё надеются, — язвительно заметил Беккет. — У младшей не получилось — старшая пошла в наступление. Гермиона не ответила. Они подошли к Драко. — Благодарю, что одолжил свою спутницу для танца, Драко, — с показной лёгкостью проговорил Грегори. — Мисс Грейнджер интригует. Не будь мы с тобой такими добрыми приятелями, я бы, пожалуй, поборолся за сердце одной из главных красавиц магической Британии. Улыбка Драко была вежливой, но глаза остались ледяными. Он понял: Беккет говорил не о восхищении, а о власти. Его взгляд передавал вполне читаемое послание: «Она у тебя, пока я разрешаю. Я уже забрал многое, и если захочу — заберу и её». — Рад, что ты получил такой приятный опыт, Грегори, — надел он маску безразличия, даже не прикоснувшись к Гермионе. — Приятно иногда тряхнуть стариной, да? Беккет изогнул губы в мрачной полуулыбке и, не удостоив Дафну даже взглядом, удалился со словами: — Ещё увидимся, Малфой. — Здравствуй, Дафна, — спокойно поздоровалась Гермиона, повернувшись к бывшей однокурснице. — Привет-привет, — сладко протянула та, быстро оглядев её с ног до головы. — Вот так встреча. Мы с Драко тут вспоминали старые добрые времена, — голос её звучал легко, но в нём было слишком много многозначительности. В следующее мгновение Драко мягко положил руку Гермионе на талию и чуть притянул ближе. — Как танец? — спросил он почти шепотом, притворяясь заботливым парнем, но глаза его бегали по лицу Гермионы, изучая малейшие следы дискомфорта. — Всё в порядке, — ответила она мягко, чуть кивнув. — Просто немного поболтали. Ничего особенного. «Он ничего тебе не сделал?» — спросил он глазами. «Нет, не волнуйся», — так же безмолвно ответила она. И лишь после этого она перевела взгляд на Дафну: — Важно не зацикливаться на прошлом, — сказала Гермиона с лёгкой улыбкой, подхватывая последнюю реплику слизеринки. — Я была так удивлена, что в финале Драко выбрал тебя, — без перехода выстрелила Гринграсс. — Ты такая не первая, — мило, почти весело ответила Гермиона. — Кстати, недавно общалась с Леди Малфой, когда мы с Асторией были во Франции, — продолжила Дафна, натягивая вежливую улыбку. — Твоя мать, Драко, как всегда, устраивает блистательные обеды. Знаешь, их с Асторией было не разлучить: иногда мне кажется, что у них родственная связь крепче, чем у Астории с собственной матерью. Гермиона молча сжала зубы. Намёк был ясен: «Ты — временная. Настоящая невеста — та, с кем Нарцисса видит будущее Малфоев». Но прежде чем Гермиона успела ответить, раздался голос Малфоя: — Что ж, остаётся только ждать, когда Министерство легализует однополые браки. Тогда они смогут быть вместе законно, — с ледяной вежливостью заметил он, даже не взглянув на Дафну. — Драко, твоё чувство юмора всегда восхищало, — рассмеялась та. Драко фыркнул и отвернулся, будто разговор уже наскучил ему. Гермиона поймала этот момент, провела пальцами по лацкану его пиджака и томно сказала: — Я отойду ненадолго, — намеренно медленно, с намёком. — Успей закончить все свои дела до моего прихода. Как ты помнишь, у нас остался один пункт из списка желаний… и мне бы хотелось исполнить его сегодня. Здесь. В её голосе звучала лениво-призрачная провокация. Дафна замерла, явно уловив двойное дно: секс. Прямо здесь. — Ты про?.. — притворно удивился Драко, хищно приподняв бровь, подыгрывая. — Как ты помнишь, я проиграла желание прошлой ночью, — наклонилась Гермиона и томно провела пальцами по его груди. — Время платить по счетам. Он чуть улыбнулся, явно наслаждаясь тем, как эффектно она обыгрывает ситуацию. — Жду, — хрипло сказал он, не отрывая взгляда. — Передавай привет сестре, — обронила Гермиона Дафне, подмигнула и, развернувшись на каблуках, грациозно направилась к выходу из зала, не оглядываясь. Дафна стояла в оцепенении, и только когда Гермиона скрылась в дверях, резко повернулась к Драко: — Ты же не серьёзно? — выдохнула она. — Это же Гермиона Грейнджер, Драко! — Я в курсе, как зовут мою девушку, — лениво отозвался он, скользнув взглядом по ней. — Но… — Приятно было поболтать, — перебил он её с фальшивой вежливостью. — Но мне нужно пообщаться с другими гостями. У меня серьёзные планы на ближайший час, — подмигнул он ей с той же издевкой, с которой Гермиона подмигнула ей раньше, и не дожидаясь ответа, скрылся в толпе.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!