Вернутся к фанфику

34. Предатель

26 июня 2025, 19:11
Тишина в зале была такой, что можно было различить скрип прытко пишущего пера одного из стенографистов. — Встать, — громко произнёс старший пристав, и по массивному залу пронёсся шелест мантий. — Сегодня, — начал Кингсли Бруствер, — открывается первое заседание Визенгамота по делу семьи Беккет: Грегори Беккета, Матильды Беккет, Филиппа Беккета и Селены Кейпл. Заседание объединено в свете того, что предварительные обвинения ко всем подсудимым идентичны. По окончании сбора и рассмотрения общих доказательств и показаний, каждое дело будет рассматриваться индивидуально. Министр сделал паузу и взглянул в центр зала, где трое из четырех обвиняемых сидели на массивных деревянных стульях, сцепленные магическими наручниками. Матильда с холодной полуулыбкой держала спину так ровно, будто в этом зале не Кингсли, а она была главой Визенгамота. Грегори пустыми глазами уставился в один из гобеленов, а Филипп… просто нервно перескакивал взглядом с одного судьи на другого. — Семья Беккет, — продолжил Бруствер, — вы обвиняетесь в следующем: создание и руководство организованной преступной группой, действующей в магическом и маггловском секторах; незаконный оборот магически изменённых веществ, включающих кристаллы с наркотическим эффектом; отмывание средств через подставные фонды и компании, в том числе через проекты, замаскированные под благотворительные; многолетнее уклонение от налогов; попытка воздействия на участников правосудия, включая попытки подкупа, шантажа и угроз в адрес свидетелей; принуждение к заключению магических контрактов, влекущих рабское или принудительное подчинение; хранение и использование Тёмных артефактов, находящихся в списке запрещённых с времён Первой магической войны; несанкционированные наблюдения, применение легилименции и слежки за представителями Министерства и умышленные действия, направленные на дестабилизацию магического общества Британии. Весь зал затаил дыхание. — На стороне защиты выступает господин Себастиан Стендри, — продолжил Кингсли, делая почти незаметный кивок в сторону мужчины в чёрной мантии с кроваво-красной подкладкой, который в ответ лишь чуть приподнял уголок губ, не вставая. — Обвинение представляет Министерство Магии, включая Департамент Магического Правопорядка и Совет общественного контроля. — Все стороны готовы? — Готовы, — синхронно произнесли они. — Тогда, — поднял палочку Бруствер. — Заседание открыто. Это длилось бесконечно. Гермиона уже два часа слушала пикировки адвоката этой адовой семейки; показания их старых партнеров, которые теперь играли роль милых овечек, которых вели на убой против их воли; слушала самодовольный голос Грегори Беккета — уже понимающего, что безнаказанным он из этого не выйдет, но всё ещё цепляющегося за иллюзию власти. — То есть вы утверждаете, миссис Виктория Солвинг, что все ваши действия были продиктованы неразрывным договором с семьей Беккет? — уточнил Кингсли, бесстрастно смотря сверху. — Да! — воскликнула женщина за трибуной свидетелей. — Они шантажировали меня моей единственной дочерью! До Гермионы донёсся знакомый запах дорогих мускусных духов. — Старая карга, — прошипела Пэнси, наклонившись к её уху. — Она подкатывала к Драко прямо на фасадном приеме. «Ты далеко пойдешь, красавчик», — передразнила она женщину. — Прямо при мне, ну, то есть при тебе. У женщин вообще осталась хоть капля гордости? Мерзость. — Мне плевать, — тихо ответила Гермиона, даже не моргнув. Паркинсон никак это не прокомментировала, а только цокнула, закатив глаза. — Миссис Солвинг, — отозвался адвокат Беккетов, скрестив руки, — есть ли какие-то доказательства того, что вы делали это под давлением? Может быть, договор или свидетели? Насколько я вижу: за последние десять лет ваше состояние увеличилось в тридцать пять раз, а налоги всего в пять — разве это вина моих клиентов, что вы недобросовестный налогоплательщик? — У меня нет договора, — огрызнулась женщина. — Любой «партнер» Беккетов скажет вам, что у них нет оригинала, потому что их хранит Грегори. — Нет оригинала — значит, ваши слова не стоят и кната. Это все домыслы и предположения, — отрезал мистер Стендри. — Вы просто пытаетесь опорочить моих клиентов, чтобы выйти сухой из воды. — Как и у пяти предыдущих свидетелей? — выгнула бровь одна из представительниц сливовых мантий в первом ряду. — При всем уважении, мадам Локкинс, вы опытный обвинитель и не хуже меня знаете, что обвинения без доказательств — лишь мнение, — парировал адвокат, на что та поджала губы. Спустя еще пять свидетелей, которые не сказали ничего стоящего, и тридцатиминутный перерыв, Гермиона опустилась на скамью. Запустив пальцы в волосы, она откинула кудри на одну сторону и вытерла вспотевшие ладони о черную юбку-карандаш в полоску, а затем натянула рукава черной водолазки, будто пытаясь затянуться в броню. — Почему Драко до сих пор нет? — перегнувшись через парапет, шепнула она Гарри, который сидел на стороне обвинения рядом с прокурором. Поттер не успел ответить, когда раздался звук молотка и голос Бруствера разрезал гул: — Тишина! Воцарилось молчание. — Мы продолжаем. В качестве свидетеля стороны обвинения к трибуне приглашается Драко Люциус Малфой. Взгляд Гермионы метнулся к открывающимся массивным дверям зала, в которых показался он. Человек в кандалах не мог выглядеть так хорошо — уже за это Малфоя можно было судить. На нем был черный двубортный пиджак в тон брюкам и такого же цвета галстук, контрастирующий с белоснежной рубашкой. Волосы были уложены как обычно идеально. Драко шел так, будто на его запястьях не было наручников, а за спиной двух авроров. Будто не его прожигали взглядом десятки людей, а Беккеты не пытались невербально поджечь Инсендио. Парень зашел за трибуну и сел на место свидетеля, смотря строго вперед: в никуда. Гермиона не могла оторвать от него взгляда, но он не смотрел на неё. И только сейчас она поняла: костюм безупречен, но он — нет. Под его глазами залегли тени, лицо было слишком бледным и неподвижным. Гермиона не видела его два дня: сразу после их короткого диалога в допросной, появился Гарри, сообщив, что время визита окончено. Гермиона не стала препятствовать, понимая, что друг и так дал ей максимум возможного в той ситуации. Но то, что произошло потом, потребовало от неё всей выдержки, чтобы не сжечь Министерство дотла. Два дня назад — Ты в своём уме, Гарри?! — взорвалась она в его кабинете. — Это протокол, — спокойно ответил главный аврор. — Что за протокол, где человека без предъявленного обвинения сажают в Азкабан?! Это не протокол. Это — фарс! — Гермиона, я всё понимаю, но мы не можем держать его в изоляторе вечно. После первого слушания над Беккетами, мне придется переместить Малфоя в Азкабан. Его будут забирать на каждое слушание. — В Азкабан?! — прошипела она, подойдя ближе. — В здание, набитое дементорами, где в соседней камере будут сидеть те, кто мечтают его убить?! Ты в себе, Поттер?! Грейнджер была в такой ярости, что чуть не скинула документы с его стола. — Гермиона, послушай, — положил ей руку на плечо Гарри. — Я делаю, что могу, но я не пойду против протокола. Малфоя посадят в другое крыло, его расписание выхода и прогулок будет иным — он не пересечётся ни с кем из Беккетов. Это максимум того, что я могу сделать, чтобы меня не обвинили в пособничестве и лоббировании. Она стряхнула его руку и вцепилась взглядом в друга. — Да ты что, — едко заметила она. — Как удачно, что там не сидят друзья этих шакалов и никого нельзя подкупить. Ты сажаешь бывшего Пожирателя смерти в здание полное его врагов: Пожирателей, которые хотят отомстить; Беккетов и их людей, которые хотят, чтобы он заткнулся и просто всех, кого когда-то обставили Люциус или Нарцисса. И это я молчу о самих мракоборцах, которые ненавидят семью Малфой и не упустят случая превратить пребывание Драко там в ад! — Гермиона… Она ничего не ответила. Просто развернулась и вышла из кабинета, хлопнув дверью так, что, наверняка, в изоляторе погнулись решетки от волны удара. Сегодня — Драко Люциус Малфой, — голос Кингсли был ровным, но в нём ощущалась тяжесть должности, — сегодня вы выступаете в качестве свидетеля в деле по обвинению семьи Беккет. Вы осознаёте, что всё сказанное может быть использовано и на вашем собственном слушании, где вы — обвиняемый? Он пристально смотрел на Драко, будто пытаясь разглядеть трещины в его спокойствии. — Да, — коротко ответил Малфой, и лёгкий металлический звук наручников раздался в зале, когда он дернул рукой. Лицо Драко было каменной маской. — Отлично, — кивнул сам себе Министр, откинувшись назад. — Тогда мой первый вопрос: как давно вы сотрудничаете с семьей Беккет? — С момента, как получил наследство после смерти моего отца, — ровно сказал парень, не сводя взгляда с главы Визенгамота. — В чем заключается ваше партнерство? — Как вам, наверняка, известно, я — владелец крупнейшего дома моды House of Malfoy, — произнёс он, почти с усталым оттенком в голосе. — Мы выпускаем одежду, но ключевой наш продукт — ювелирные украшения, камни для которых поставляет мне семья Беккет. — У вас есть другие партнеры? — В рамках ювелирных украшений — нет. — Что вы знаете о кристаллах? — Кристаллы — это синтетические наркотики, замаскированные под драгоценные камни, — ответил он. — Как их создают? Драко хмыкнул и чуть склонил голову набок, не изменив при этом выражения лица: — Боюсь, времени нашего заседания не хватит, чтобы я вам объяснил продвинутый курс Алхимии, — дрогнули его губы. — Советую обратиться к главному алхимику аврората — у него достаточно знаний о свойствах и происхождении камней после нашей с ним персональной встречи, свидетелем и организатором которой является мистер Поттер. — Вы знаете, где проводилось создание данных кристаллов? — Я не был в этом месте, — признал он. — Но есть алхимическая лаборатория, которая, разумеется оформлена не на семью Беккет, однако, как и все оригиналы контрактов с партнерами, документы хранятся только у них, — он сделал короткую паузу, а затем ухмыльнулся. — Уверен, вы уже слышали, что ни у одного партнёра нет подлинного договора. Только фасадные версии. — Протестую! — вмешался адвокат Беккетов. — Это домыслы. Мистер Малфой сам утверждает, что не был в упомянутых лабораториях. У вас нет ни одного доказательства их существования или причастности моих клиентов к управлению ими. — Уважаемые члены Визенгамота, — спокойно поднялся Гарри. — Я бы хотел опровергнуть заявление мистера Стендри. Пожалуйста, ознакомьтесь с данными бумагами. Поттер взмахнул палочкой и оригинал документа полетел к Кингсли, а копии к членам Визенгамота, а так же к самому адвокату. Мужчина спокойно взял лист под нервным взглядом Грегори, и с каждой новой строкой, его настроение портилось. — Это… — он сглотнул. — Это невозможно! Это подделка! Эти данные были получены незаконным путём! Драко едва заметно усмехнулся — уголком губ, словно внутренне подтвердил: попались. Гермиона прикусила губу, чтобы сдержать злорадную улыбку. «Слава Салазару, я захватил еще и эти документы из хранилища…», — похвалил сам себя Малфой. — Верно ли я понимаю, мистер Поттер, — проигнорировал адвоката Министр, — это документ, который подтверждает факт теневого управления алхимическими лабораториями, которые оформлены на нашу предыдущую свидетельницу Викторию Солвинг? — Верно, — кивнул Гарри, не глядя на подсудимых. Его голос был спокойным, но глаза оставались настороженными, словно он предчувствовал очередную попытку вывернуться. — Протестую, — холодно добавил адвокат. — Мы не можем быть уверены в подлинности этих документов, так как они никак не могли быть получены законным путем. Откуда они у стороны обвинения? — Их передал наш информатор, — всё с той же невозмутимостью ответил Поттер. — Вы правы, мистер Стендри: как и полагается, данные документы были переданы на экспертизу для подтверждения подлинности. Гарри снова взмахнул палочкой, и к участникам процесса полетели новые пергаменты. — Как вы можете заметить из данного документа: это оригиналы, — продолжил он. — Их подлинность подтверждена Старшим инспектором магических печатей и архивных структур Министерства, Арчибальдом Левисом. Он работает у нас тридцать лет — и за всё это время ни один его вердикт не был опровергнут. В его компетенции сомневаться, мягко говоря, неуместно. — Мы требуем независимую экспертизу! — не унимался адвокат. — Ваше право, — пожал плечами Гарри. За всё это время Драко не проронил ни слова. Он не посмотрел ни на судей, ни на Поттера, ни на Беккетов, которые прожигали его взглядом с такой концентрацией ненависти, что казалось, он должен задохнуться от токсичности воздуха. Он так ни разу не взглянул и на Гермиону, которая, казалось, вжилась в кресло, не сводя с него глаз. Он знал, что она смотрит, чувствовал её взгляд, как нож у горла. Но не мог на него ответить. Не сейчас. — Мы отправим данные документы на дополнительную проверку, — снова включился в диалог Кингсли. Он снова перевёл взгляд на Драко. — Мистер Малфой, то есть вы были ключевым звеном в поставке наркотиков в магическую Британию? Парень медленно поднял глаза, напрягая скулы, но голос остался ровным: — Я был вынужденным элементом этой цепи, но я никогда не передавал или продавал эти материалы конечным потребителям. — Как они доходили до конечных потребителей, вы знаете? — Да. — Расскажите нам. В течение пяти минут Драко описывал всю схему. Его речь была отточена до автоматизма, ведь он произносил эти слова десятки раз. В начале всего пути — Гермионе, потом — Поттеру, а за последние два дня нескольким следователям. Сейчас — на всеобщее обозрение. — То есть вы передавали наркотики в фонд, а стекло в страховую, которая связана с Беккетами? — Я утилизировал неподходящее мне сырье, используя законные способы и оплачивая налоги с каждой сделки со страховой и фондом. Мой адвокат предоставил все необходимые материалы к моему будущему слушанию. Вы можете ознакомиться со всеми моими налоговыми отчетами за последние семь лет и убедитесь, что абсолютно все мои действия были в рамках закона. — Ваши отчеты чисты, — подал голос волшебник в пятом ряду, опуская одну из копий. — Вы умело использовали фонд и страховую, но это всё равно делает вас соучастником схемы. Юридически — всё законно. Но вы знали, что это за камни на самом деле. Скамья скрипнула — в следующий миг с места наблюдателей встал высокий, статный мужчина лет пятидесяти с чёрными, чуть тронутыми сединой волосами. — Позвольте выразить протест, уважаемые члены Визенгамота, — раздался его чёткий голос. — На каком основании? — приподнял бровь Министр. — Позвольте представиться, — безупречно вежливо улыбнулся мужчина. — Винсент Эйвори. Я представляю интересы мистера Малфоя. Да, пока лишь свидетеля. Пока. Он сделал небольшую паузу, давая всем проанализировать заявление. — Данный вопрос относится к предстоящему суду над моим подопечным, где он выступит в качестве обвиняемого, но на данный момент мистер Малфой выступает в качестве свидетеля. Он имеет право не отвечать на данный вопрос. Адвокат Беккетов метнул яростный взгляд на коллегу по другую сторону баррикад, и уголок его губы скривился в презренной маске. — Винсент… не знал, что ты снова практикуешь, — процедил он. — Как приятно снова пересечься, Себастиан, — губы Эйвори растянулись в хищной, почти предвкушающей улыбке. — Надеюсь, вы лучше подготовились, чем в случае Кэссиди. Хотя сомневаюсь: вы ведь не умеете выигрывать, когда по другую сторону настоящий адвокат. — Посмотрим, — ответил ему тем же мистер Стендри. — Достаточно, — стукнул молотком Министр. — Все личные вопросы решайте вне зала суда, будьте так любезны. Он бросил короткий, недовольный взгляд на обоих, а затем снова повернулся к Драко. — Протест принимается. Но, мистер Малфой, позвольте уточнить: вы использовали фонд, чтобы скрыть следы вашего участия? Драко медленно моргнул — его голос зазвучал ровно, но с тем самым сквозящим презрением, которое он обычно хранил для самых «дорогих» людей. — Я поставлял неподходящие мне материалы в фонд, так как это было одним из условий моего вынужденного сотрудничества с семьей Беккет. Точно так же я списывал стекло через их страховую. — Это не наша страховая! — зло выкрикнула Матильда. Драко чуть склонил голову, почти лениво. — По бумагам — нет, — пожал плечами он. — Так же как и фонд по бумагам принадлежит не вам, но это не значит, что вы его не контролируете. — Мы уже знаем о принципах работы фонда, — перебил его Кингсли, — об этом нам рассказал предыдущий свидетель, который является его юридическим владельцем. Однако у суда до сих пор недостаточно прямых связей между фондом и подсудимыми. На данный момент самым тесно связанным с ним остаётесь вы, мистер Малфой, так как являетесь основным меценатом. Драко чуть заметно сжал пальцы на коленях, кожа побелела на костяшках. — Я снова бы хотел вмешаться, уважаемые члены Визенгамота, — поднялся Гарри. — Пожалуйста, ознакомьтесь с этими бумагами, которые подтверждают прямую связь Филлипа Беккета с упомянутым фондом. В воздухе снова закружились документы, ложась к судьям и адвокату Беккетов. — Как вы можете заметить, — продолжал Гарри, — данный договор о финансировании «частных структур безопасности» ясно дает понять, что это не что иное как маскировка под благотворительный фонд. Ниже — список мелких ювелирных лавок, которые являются получателями данного сырья. Все они уже взяты под стражу, и их слушания пройдут после процесса над семьей Беккет и… мистером Малфоем. Тишина была звенящей, Гермиона неотрывно наблюдала за реакциями членов Визенгамота, которые изучали бумаги. К сожалению, по их лицам ничего невозможно было прочесть. — Откуда у вас имена, мистер Поттер? — снова поинтересовался волшебник, на вопрос которого Драко так и не ответил, стараниями своего адвоката. — От меня, — вместо него ответил Драко. Гарри слегка кивнул, подтверждая его слова. — Предатель! — прорычала Матильда. — Думаешь, пару имен помогут тебе не загреметь в Азкабан?! Ты сбывал камни, ты — организатор аукциона! У тебя нет ни одного доказательства, кроме нытья о том, что тебя «заставляли»! — Матильда, замолчи! — рыкнул на неё Грегори. — Как и в случае с договором о теневом управлении лабораториями, — ровным голосом вмешался Стендри, — мы не можем быть уверены, что перед нами оригиналы. Вы даже не можете доказать, что они вообще существуют. Я требую экспертизу! Гарри не ответил — лишь спокойно поднял палочку и направил новый веер пергаментов в воздух. Те мягко опустились на столы присяжных, к Министру, к адвокатам. На каждой из копий красовались печати, подтверждающие подлинность. — Я требую независимую экспертизу, — сквозь зубы процедил мистер Стендри. Главный аврор лишь пожал плечами, выражая согласие. — Мы проверим подлинность документов повторно, — кивнул Бруствер, постукивая кончиком пера по краю протокола. — Но, мистер Малфой, мои коллеги правы: вы организатор аукциона. — Верно, — отозвался Драко, без тени колебания. — Почему? — Потому что я не мог отказаться. — О, теперь вы расскажете нам про некий договор? — с издевкой усмехнулся мистер Стендри. — И, разумеется, у вас, как и у предыдущих десяти свидетелей, нет ни одного доказательства, что он существует. На этот раз Драко впервые перевел стальной взгляд в сторону Беккетов. Он медленно, с нотой надменности, окинул взглядом Себастиана, а затем, смотря в глаза Грегори Беккету, произнес: — Зачем мне рассказывать о договоре, — наклонил он голову, растягивая губы в ледяной улыбке, — если я могу показать оригинал? Кадык Грегори Беккета дернулся, а глаза на секунду расширились. Матильда вцепилась в подлокотник, не сводя с Малфоя взгляда, а Филипп не удержался: — У тебя не может быть оригинала! — Тишина! — грохнул молоток Министра. — Мистер Малфой, вы хотите сказать, что у вас есть оригинал договора? — Верно, — театрально поправил лацканы пиджака Драко. — Мистер Поттер, вы не могли бы поделиться договором, который заключил мой отец с мистером Грегори Беккетом? Через пару секунд документы были у всех причастных. — Это невозможно… — хрипло выдохнула Матильда. У неё дрожала нижняя губа. — Откуда… — растерялся адвокат Беккетов. — Там так же должны быть приложены справки о том, что это действительно оригинал, — спокойно продолжил Драко. — Но я уяснил, что мистеру Стендри нужна независимая экспертиза. Я, разумеется, не против, — он почти лениво скривил губы в улыбке. — Я бы даже сказал, что настаиваю. В зале воцарилось что-то невообразимое. Матильда рванула с места, но сразу же была оглушена аврорами. Грегори, вырвал копию из рук адвоката, яростно пробегаясь по строчкам. Филипп что-то бурчал себе под нос. Мистер Стендри, вцепившись в край стола, раз за разом повторял «протестую», словно это было заклинанием, которое могло всё повернуть вспять. А Гермиона… Гермиона не сводила глаз с Драко. Он сидел отстранённо, словно всё происходящее не касалось его вовсе. Но она знала, что он наслаждается этим: в его глазах сверкал тот самый опасный блеск — азарт, презрение, превосходство. И в какой-то миг он посмотрел на неё. Их взгляды встретились. Её дыхание сбилось, и она прикусила губу, пытаясь не выдать себя, но и не отводя глаз. Он тоже не отвёл. Но уже в следующую секунду Драко снова стал камнем и отвернулся, возвращаясь к созерцанию хаоса вокруг, как к хорошо продуманной шахматной партии, которую он всё же выиграл. Спустя десять минут воцарилась тишина. Все причастные к безумию получили штрафы, а по Министру было видно, что он категорически недоволен произошедшим. — Если все успокоились, — отрезал он, постукивая молотком уже не для порядка, а чтобы остаться в реальности, — продолжим. Я так понимаю, у адвоката защиты есть вопросы, — перевел он взгляд на мистера Стендри. — Мистер Малфой, вы не могли получить данный договор ни одним законным путем, — процедил тот. — Откуда он у вас? — Почему это не мог? На нем моя фамилия, — спокойно ответил парень. — Потому что в договоре указано, что оригинал хранится только у представителя семьи Беккет, — холодно уточнил мужчина. — То есть вы подтверждаете, что это оригинал? — издевательски выгнул бровь Драко. — Что, даже дополнительная экспертиза не нужна? Мистер Стендри сжал зубы, но ничего не ответил. — Кретин, — донеслось сзади, и Гермиона обернулась на голос. Она повернулась на комментарий, столкнувшись взглядом с мистером Эйвори — адвокатом Драко — который сидел с удовлетворенной улыбкой. Он явно наслаждался каждой секундой страданий другой стороны. Увидев её взгляд, он чуть склонил голову и едва заметно подмигнул, прежде чем вернуться к наблюдению за персональным «спектаклем». — Экспертиза нужна, — выдавил из себя адвокат. — Мой вопрос в другом: как вам мог попасть договор, даже если предположить гипотетически, что он существует. Он бы хранился в самом охраняемом месте в магической Британии: в Гринготтсе. Зал замер, все взгляды уперлись в Драко. — Я его нашел, — пожал плечами он. — Нашли? — прищурился Себастиан. — И где, позвольте узнать, вы его нашли? — На пороге своего дома, — невозмутимо ответил Малфой. — Да вы что? — проговорил мистер Стендри с хищной мягкостью. — Какое удачное стечение обстоятельств. Если бы договор существовал, он находился бы в ячейке Беккетов. А теперь обратим внимание, что мистер Малфой посещал Гринготтс около двух недель назад. И, что любопытно, его личная ячейка расположена на том же уровне, что и у семьи Беккет. И не будем забывать: согласно открытым источникам, мистер Малфой состоит в романтических отношениях с мисс Грейнджер, которая, как мы все знаем, однажды грабила вышеупомянутый банк — в компании с главным аврором мистером Поттером. — Протестую, — холодно отозвался Гарри. — Наше проникновение в Гринготтс во время Второй Магической Войны было признано необходимым и оправдано в рамках военного положения. С нас с мисс Грейнджер и мистером Уизли были сняты все обвинения. В противном случае я бы не занял пост главного аврора и не стоял бы сегодня здесь. — Как удобно, — пропел мистер Стендри. — У мисс Грейнджер есть опыт, Драко Малфой явно был двойным агентом и состоял в сговоре с главным аврором. Они были в банке, и вот — чудесным образом появляется договор. — Протестую, — снова встал мистер Эйвори. — Мы рассматриваем дело семьи Беккет. Напоминаю: мой клиент — свидетель, а в списке его обвинений нет заявления от руководства Гринготтса о незаконном проникновении. Мисс Грейнджер оправдана и имеет полное право находится в банке, так как сама имеет там ячейку. — Так давайте позовем главного гоблина и уточним, не покрывает ли он преступников, — прошипел Себастиан. — Может быть, главный аврор оказал давление на руководство банка? А может, лично помог составить план ограбления? — Мистер Стендри, — голос Гарри стал почти ледяным. — Еще одно слово —я подам на вас в суд за ложные обвинения в адрес главы аврората. Я не участвовал в составлении плана по ограблению Гринготтса, и у вас нет ни одного доказательства того, что оно вообще было. Как Главный Аврор, я официально заявляю: в Министерство Магии не поступало ни одного обращения из Гринготтса о том, что их система безопасности обнаружила какие-либо факты проникновения в ячейки клиентов. — Тем не менее, я хочу это услышать из первоисточника, — не отступал адвокат.

***

План был шатким. Драко и Гермиона понимали это с самого начала, но другого выхода не было. Вчерашнее заседание закончилось тем, что Кингсли Бруствер удовлетворил прошение стороны обвинения, и теперь перед Гермионой сидел пожилой суровый гоблин, который явно хотел бы находится где угодно, только не здесь. Его тонкие пальцы лежали на столешнице, когти слегка впивались в дерево, а острые глаза буравили воздух с таким видом, будто каждый присутствующий был ему лично должен. Унижение великого банка, пусть даже косвенное, он, очевидно, переносил с трудом. Сегодня Драко сидел в отдалении от семьи Беккет, ближе к представителям обвинения — чтобы избежать кровопролития. Гермиона уже пять минут сверлила взглядом его безупречный профиль, но он взглянул на неё всего раз — в тот момент, когда его ввели в зал. Эта ночь была первой, когда его поместили в Азкабан. Он выглядел идеально, как всегда: с иголочки — костюм, галстук, волосы. Но лицо стало бледнее, и под глазами залегли тени. Он избегал её взгляда. Вчера его увели так быстро, что она не успела встать со скамьи, а сегодня он появился за минуту до начала слушания. Она чувствовала: он отстранился. Гермиона не понимала, почему он так себя ведет: почему человек, который еще четыре дня назад говорил ей теплые слова в той допросной, второй день подряд игнорирует ее присутствие. Не хочет показывать уязвимость? Не раскрывает свое слабое место? Просто больше не хочет ее? Это бесило. И ранило. — Мистер Арвузар, — начал слушание Кингсли. — Спасибо, что так быстро согласились предстать в качестве свидетеля на слушании семьи Беккет. Гоблин ничего не ответил, лишь вперил тяжелый взгляд в Министра. — Вчера нам попали три документа со стороны обвинения, которые прямо указывают на факты незаконной деятельности и принуждения других волшебников к незаконным действиям. Сторона обвинения утверждала, что данные контракты не могут быть подлинными, попросив дополнительную проверку. Спешу сообщить, что за ночь она была проведена — дополнительный независимый консультант подтвердил слова нашего министерсткого специалиста. Все три договора — оригиналы. Гермиона глубоко вдохнула. — Мистер Стендри, — обратился он к адвокату Беккетов, — вы присутствовали на экспертизе. Признаёте её корректной и проведённой без нарушений? Мужчина сжал челюсти, но ответил: — Да, Ваша Честь. — Принято, — кивнул Бруствер, снова переводя внимание на гоблина. — Мистер Арвузар, сторона защиты утверждает, что эти документы были украдены из ячейки их клиентов. Вы можете это прокомментировать? Гоблин сухо прокашлялся и раздался его скрипучий мрачный голос: — Нашей системой безопасности не было выявлено фактов незаконного проникновения ни в одну ячейку. Было всего два случая, которые можно идентифицировать как попытку, — сделал он акцент на этом слове, — ограбления. Первая произошла тринадцать лет назад, когда профессор Квиррелл попытался выкрасть философский камень из хранилища семьсот тринадцать. Вторая — девять лет назад присутствующими здесь волшебниками: мистером Поттером и мисс Грейнджер, — его взгляд скользнул по Гарри и Гермионе, задержавшись на них на долю секунды. — Иными словами, за последние девять лет — ни одного инцидента. — Мистер Арвузар, — влез Стендри, — то, что вы не обнаружили следы проникновения, не говорит о том, что ничего не было украдено. Насколько я осведомлен, тринадцать дней назад мистер Малфой и его девушка, мисс Грейнджер, посещали хранилище. Так же, думаю, невозможно оспорить тот факт, что ячейка моих клиентов и ячейка семьи Малфой находятся на одном уровне. Как вы можете это прокомментировать? Гоблин смерил его суровым взглядом и ответил: — Согласно журналу посещений, мистер Малфой действительно находился в ячейках своей семьи в эту дату. И да, с ним была мисс Грейнджер, что подтверждают записи, так как их палочки прошли проверку, а затем их личности были подтверждены окончательно, после проезда через водопад. Все это время с ними находился наш сотрудник. Да, ячейки семьи Беккет и семьи Малфой находятся в относительной близости друг от друга. Однако, — чуть подался он вперёд, — повторяю: если бы был совершен несанкционированный вход в одну из ячеек — система бы нас оповестила. Если бы кто-то вынес оттуда что-либо незаконно — это тоже было бы зафиксировано. — Мистер Арвузар, — раздался голос адвоката Драко, которому сегодня позволили официально защищать клиента. — Не могли бы вы рассказать, что необходимо для проникновения в любую ячейку вип-уровня? — Палочка, ключ владельца, ключ работника и кровь хозяина хранилища, — без эмоций произнёс гоблин. — Мистер Малфой, — повернулся адвокат к Драко, — состоите ли вы в каком-либо родстве с семьёй Беккет? — Насколько мне известно из огромного гобелена в моей гостиной и книги о Священных двадцати восьми — нет, — лениво ответил парень. — Следовательно, ваша кровь не могла быть использована для открытия их ячейки? — Предполагаю, если бы я попытался, мистер Арвузар был бы в курсе, — пожал плечами Драко с полным спокойствием. — Но мистер Малфой был там не один! — перебил коллегу мистер Стендри. — С ним была мисс Грейнджер. — Мисс Грейнджер, — вмешался Кингсли, — не могли бы вы прокомментировать? Гермиона встала, поправляя юбку, и ее губы очертила саркастичная улыбка. — Что ж, это интересный вопрос, мистер Стендри, — хмыкнула она. — Во времена Второй Магической Войны в газетах пестрели мои колдо, где было указано, что я «Нежелательное лицо номер два» — из-за статуса моей крови. Так что, думаю, понятно: ни с одним представителем семьи Беккет я в родстве не состою. Мне кажется это очевидным. Судья хмыкнул, кто-то в зале сдавленно фыркнул. — Что вы делали в хранилище? — вперился в нее взглядом адвокат Беккетов. — Во время финальной церемонии на шоу «Холостяк» мистер Малфой подарил мне кольцо. Несмотря на его очевидную красоту и ценность, я нашла украшение чересчур… масштабным. Драко предложил мне посетить его хранилище и выбрать альтернативу. Вот, — подняла она правую руку, демонстрируя спиралевидное кольцо, — с того самого дня я ношу это. — Кто-то может это подтвердить? — прищурился адвокат. — Я могу, — прозвучал женский голос из зала. Гермиона повернулась на звук и увидела… Асторию Гринграсс. Брови бывшей гриффиндорки взлетели вверх. — Мисс… — Мисс Астория Гринграсс, — вежливо ответила она. — В тот день проходила фотосессия новой ювелирной коллекции мистера Малфоя, и в качестве моделей были приглашены все участницы шоу. Мы с мисс Патил и мисс Бонне находились в гримёрке, когда услышали спор между мистером Малфоем и мисс Грейнджер. — Что за спор? — уточнил Министр. — Драко… то есть мистер Малфой, говорил, что неоднократно просил мисс Грейнджер носить кольцо с финала. Она отказывалась, объясняя это тем, что оно «монстр», — поджала губы Астория. — Тогда она предложила выбрать любое другое у него в магазине, но мистер Малфой решил отправиться в Гринготтс за новым. — И зачем владельцу ювелирной компании вести девушку в хранилище, а не в собственный магазин? — продавливал Гринграсс мистер Стендри. Астория на мгновение поджала губы, будто не хотела произносить это вслух. — Таковы обычаи чистокровных волшебников. Мужчина, который видит в ведьме не просто интрижку, а нечто большее — дарит родовые украшения. Не важно, сколь дорогое то кольцо с финала — любой фамильный перстень намного ценнее. Драко не отрывал взгляд от бывшей однофакультетчицы: во-первых, он не ожидал, что она вообще будет здесь присутствовать; во-вторых, что выступит в его защиту; в-третьих — что их разыгранная сценка оказалась полезной. — Спасибо, мисс Гринграсс, — кивнул мистер Эйвори. — Эти слова не отменяют того факта, что из хранилища моих клиентов были вынесены документы! — снова включился в игру адвокат Беккетов. — Отменяют, — холодно отрезал главный гоблин. — Согласно нашим записям, в тот день из ячейки Малфоев были вынесены: кольцо с бриллиантами — оценка в десять тысяч галлеонов; пятнадцать рубинов — общий вес двадцать карат; и папка с личными документами под номером двадцать пять, — протянул он свиток Министру. — Всё зафиксировано. — Были ли за последнее время изменения в хранилище семьи Беккет? — уточнил Кингсли. — Последний визит в хранилище был совершен шесть дней назад самим Грегори Беккетом и его племянницей Селеной Кейпл. После этого никто в хранилище не входил. — Мистер Беккет, — повернулся к нему Министр, — были ли там данные документы в ваш последний визит? — Я не проверял именно эти, — сухо отозвался он. — Мистер Арвузар, могли бы вы сверить содержимое? Изменилась ли, скажем, численность папок? — уточнил адвокат Малфоя. — Не мог бы, — проскрипел гоблин. — У нас есть записи только о суммах, украшениях и остальных предметах. Почти половина содержимого хранилища семьи Беккет — вне доступа. Они изначально отказались от инвентаризации документов и реликвий, предпочтя полную конфиденциальность. У нас нет даже их описаний. — Мистер Беккет, — обратился к Грегори Кингсли. — Почему вы не давали доступ гоблинам к части вашего имущества? — Потому что имел право, — огрызнулся мужчина. — Или вы опасались, что в ячейке слишком много нелегальных артефактов и компрометирующих документов? — Мой клиент имеет право не отвечать на данный вопрос, — резко вмешался мистер Стендри. — Как скажете, — ухмыльнулся Министр. — Мистер Арвузар, последний вопрос: вы подтверждаете, что система безопасности Гринготтса не зафиксировала ни одного нарушения и что банк не планирует подавать в суд ни на одного из участников процесса за попытку ограбления? Гермиона затаила дыхание и перед глазами всплыли воспоминания: Утро после свидания в парке — Спасибо за завтрак, — довольно потянулась Гермиона, сидя в столовой Драко. — Мы потратили много калорий, — ухмыльнулся Малфой, отпивая кофе. — Меньшее, что я мог сделать: накормить ведьму, которая подарила мне такое прекрасное кардио. Дважды. — Невозможный, — рассмеялась она, закидывая малину в рот. — У меня встреча через час, — посмотрел он на часы. — Надо еще успеть проводить тебя на работу. Ты закончила? — Да, — поднялась с места девушка. — Я думала сегодня о нашем плане по проникновению в Гринготтс пока была в душе… — О, большая оплошность с моей стороны, — перебил ее Драко, подходя ближе. — Надо было идти туда с тобой, чтобы у тебя не было времени на анализ. Гермиона почувствовала его пальцы, которые легко скользнули по ее бедру. — Драко, — строго посмотрела она на него, отстраняясь. — Это важно. — Да, конечно, — подарил он ей свою фирменную улыбку. — И что ты надумала? Его руки снова оказались на её коже, смыкаясь на талии и соединяя их тела. Мысли стали сложнее собираться в предложения, когда ладонь скользнула ниже. — Даже если нам удастся всё провернуть тихо… Есть вероятность, что в суде могут потребовать показания главного гоблина. — И что? — прошептал он ей на ухо, пуская рой мурашек от теплого дыхания. — То, что они могут начать копать и выяснить, что мы реально что-то забрали. Драко медленно выпрямился, не выпуская её из рук. — Гермиона, гоблины — очень гордые существа. Тот факт, что кто-то может их ограбить — непоправимый удар по репутации банка. Если ни у кого не будет неопровержимых доказательств, если не сработает сигнализация, то гоблины никогда сами не признают промаха при остальных — они лучше умрут, чем позволят даже на минуту предположить, что ты их обчистила. Дважды. Сегодня — Гринготтс — самое охраняемое здание во всей магической Британии и одно из самых надежных мест для хранения капитала волшебников во всем магическом мире, — прищурился гоблин. — Наша система безопасности включает в себя пять этапов, чтобы не допустить ни одной успешной попытки незаконного проникновения. Мы даже аврорату не даем доступ к хранилищам наших клиентов. Хотя, — гоблин бросил взгляд в сторону Поттера, — мой стол завален официальными письмами от начальника аврората. Гарри лишь поджал губы на это. — Если бы была хоть малейшая вероятность того, что к нам проникли — мы узнали бы в ту же секунду, — холодно продолжал мистер Арвузар. — Так что нет, никто не проникал к нам за последние девять лет. И не проникнет — мы сделали работу над ошибками. Все молчали. — Спасибо за уделённое время, — кивнул Министр. — Не смеем вас больше задерживать. Главный гоблин двинулся к выходу из зала, и в момент, когда он проходил мимо Гермионы, кинул взгляд на её кольцо, а затем — прямо в глаза, не сбавляя шага. И в его фиолетовых радужках Гермиона отчетливо увидела послание: «Ещё хоть раз я увижу вас у себя в банке — последствия будут плачевными».

***

Спустя три часа у Гермионы раскалывалась голова. Казалось, этому заседанию не будет ни конца, ни края. Выступили ещё четыре свидетеля, один из которых дал исчерпывающие показания по делу об артефактах. Гарри каким-то чудом выследил сбежавшего домового эльфа, работавшего в шахтах Беккетов — тот подробно описал условия труда, от которых мороз шёл по коже. Для Беккетов все было закончено — это было очевидно всем присутствующим, в том числе и адвокату Стендри. За окном уже сгущались сумерки, поэтому было принято решение разделить слушания по каждому из обвиняемых. Драко снова увели так быстро, что Гермиона даже не успела моргнуть. Но мириться с этим она отказывалась, поэтому уже через полчаса постучала в кабинет главного аврора и, не дожидаясь ответа, вошла внутрь. — Мне нужна встреча с Драко, — начала она с порога, но тут же сбилась на полуслове. Гарри сидел, запрокинув голову назад, его очки лежали на столе, а мантия была небрежно брошена на вешалку. Он медленно поднял голову и, прикрыв глаза, вздохнул. — А мне нужна путёвка на необитаемый остров и более продвинутое заклинание для запирания дверей. — Гарри… — сделала она ещё шаг, закрывая за собой дверь. — Гермиона, пожалуйста, не сейчас, — устало потёр он лицо. — Если мне придется ещё что-то решать, я закричу на весь отдел. Я задолбался: эти два дня были просто ужасными — я почти не спал всю неделю. Она сжала губы, сдержав резкий ответ, и, не говоря ни слова, опустилась на стул напротив. Молча протянула руку и выдернула папку из-под его локтя. — Что?.. — нахмурился Поттер. — Завтра суд Грегори? — уточнила она, бегло листая материалы. — Да. — Я всё соберу — иди ложись, — кивнула она в сторону кожаного дивана в углу. — Ты не аврор, — взял он папку за край и потянул на себя. — А ты не робот, — потянула она её назад. — Гермиона, это против правил, — уже мягче возразил он. — Гарри, какие к чёрту правила? — вырвала она документы. — Что я там не видела? Иди, поспи хоть пару часов, пока не рухнул прямо здесь. Поттер около минуты разглядывал её, а затем устало выдохнул и перебрался на диван. В кабинете было слышно только его ровное дыхание и шелест страниц.

***

Поцелуй дементора. Драко часто задумывался об этой мере наказания, потому что знал о ней не понаслышке. В возрасте девятнадцати лет он слышал эти страшные слова: «Мера наказания: казнь через поцелуй дементора». А потом он за этим наблюдал: видел, как его отец — человек, который был его опорой даже в самые страшные времена — лежал на холодной земле, сравниваясь с ней по температуре. Он видел душу своего папы, которая была не больше снитча, но светила ярче, чем луна, озаряя тот внутренний двор Азкабана холодным сиянием. Было ли это справедливо? Драко никогда так не скажет, потому что никто не знал его отца так, как он. Справедливо ли это хоть для кого-то? Да. Поэтому, когда вчера вечером к нему пришел его адвокат — Винсент Эйвори — и сообщил, что Грегори Беккет будет поцелован исчадьем тьмы, Драко только ухмыльнулся. Пожизненное заключение в Азкабане. Это звучало куда лучше. И куда хуже. Драко провел в знаменитой тюрьме всего неделю, но легче от этого не стало. Представить здесь всю жизнь… нет, такой вариант он не рассматривал. Сырость, холод, вечное уныние, которое пропитало каждый атом кислорода — в какой-то момент Драко даже рассмеялся от осознания, что ощущения очень похожи на те, когда в их доме жил Волдеморт. Только кормили в Мэноре лучше. Мягко говоря. Поттер постарался: Драко перевели в дальнее крыло, в котором влияние дементоров было не таким сильным. Можно сказать, это был райский уголок в этом гранитном кладбище людских душ. Жаловаться, в общем-то было особо не на что, помимо очевидных неудобств, зато благодаря тому, что каждый день надо было посещать слушания в качестве свидетеля — ему полагался душ. Да, под конвоем. Да, в присутствии мерзких мракоборцев, которые не отрываясь наблюдали за каждым его движением, видимо, пытаясь морально давить. Первый раз Драко это проглотил. Второй раз — еле сдержался, а в третий решил не отказывать себе в удовольствии выплеснуть немного яда. Развлечений здесь всё равно не было. — Две тренировки по квиддичу в неделю: понедельник и четверг, — произнес он вслух, намыливая волосы. — Две силовые: во вторник и воскресенье. Он повернулся лицом к двум надсмотрщикам, которые смотрели на него с непониманием. — Вы, наверное, спросите: «А как же кардио, мистер Малфой?» — склонил он голову набок, смывая с себя пену. — А вот кардио, господа, моё самое любимое. Он выключил воду, но полотенце брать не спешил: просто стоял, слегка развернувшись в профиль, позволяя каплям стекать по телу. Мускулы на животе сокращались от холода, кожа натянулась, каждая линия на месте: пресс, руки, косые мышцы. — Вы ведь не понимаете, да? — продолжил он с ленивой усмешкой, встряхивая волосами. — Секс. Секс — лучшее кардио, — сделал он ударение на первом слове, глядя прямо в глаза одному из мракоборцев. Он взял полотенце, не спеша вытирая волосы. — Вот вы смотрите и думаете: что он выпендривается... — лениво продолжил Малфой, глядя прямо в глаза второму. — А я смотрю на тебя, — он кивнул на мракоборца, с отвисшим животом, — и думаю: когда тебя в последний раз кто-то хотел? У надсмотрщика дрогнула челюсть. — Если бы ты провёл хотя бы день по моему графику, — Драко шагнул ближе, вытирая шею, — ты бы, может быть, вспомнил, что такое, когда тебе не просто дают, а не могут дождаться, чтобы ты взял. Он видел, как у одного дернулась рука с палочкой, а у второго задрожала скула, но всё, что оставалось этим двоим — перекатиться с ноги на ногу и сглотнуть собственную ярость. Они не могли его тронуть, потому что он был свидетелем, который каждый день ходил в суд. Драко надел рубашку, застёгивая пуговицы с нарочито медленной аккуратностью. Он поднял ворот серой казённой рубашки так, будто это было не обмылок ткани, а шёлковый пиджак и, откинув назад влажные волосы, хмыкнул: — Надеюсь, вы налюбовались. Он знал, что они мечтали его убить, но ничего не мог с собой поделать. Зато вчера на него уже так не пялились. Маленькая, но победа. Конечно, будь он осужден по-настоящему, он бы жестоко поплатился за свою выходку. Как, наверное, платили уже сейчас Матильда и Филипп — эти двое получили менее жестокое наказание: пожизненное заключение с конфискацией имущества. Поделом. Главное, не закончить так же. И вот перед ним сидел его адвокат, который и принёс все эти благие вести. Винсент Эйвори был акулой: хладнокровной, жестокой и невероятно принципиальной. Они познакомились на одной из встреч в Нью-Йорке пару лет назад, но, вопреки планам Драко переманить его к себе в фирму — ничего не удалось. Мистер Эйвори был одиночкой: он презирал корпоративную культуру; смеялся в голос, когда ему предлагали вести бракоразводный процесс и мог проклясть клиента за попытку торговаться. Так что совместная работа не случилась, но контакт остался. Когда Драко связался с ним, объяснив ситуацию, Винсент, почуяв запах крови, примчался на следующий день со словами: «Наконец-то хоть что-то интересное!» А, когда узнал, что сторону Беккетов представляет Себастиан Стендри — оскалился и вычеркнул десять процентов из гонорара. Не из жалости — из спортивного азарта. Проблема была в том, что даже со скидкой сумма осталась адской: Драко пришлось отдать эквивалент пожизненной зарплаты главы маркетингового отдела. Но в обмен он получил кое-что получше денег — личную вендетту старого волка, которую тот был готов довести до конца. — В среду твоё слушание, — крутя перо между пальцев, заговорил Винсент. — Есть вероятность, что уже к пятнице будет вердикт. — Отлично, — закатил глаза Драко, откинувшись на жёсткую спинку стула. — Ещё неделя в этом клоповнике. Мужчина молча наблюдал за ним, изучая чуть впалые скулы, красноватый след от наручников на запястье, и усталость под глазами, которую не скрыть даже ледяным лицом. — Как ты вообще? — спросил он наконец, опустив перо. Драко на пару секунд замолчал, смотря в стену, а затем хмыкнул: — У меня давно не было отпуска — может, высплюсь. Винсент только покачал головой, показывая, что на сарказм не купится. — Ко мне приходила твоя девушка, — начал он. Драко сразу же вернул взгляд глаза в глаза. — Она сказала, что ты отказал в свидании. — Да, — сухо ответил Малфой. — И почему это? — скрестив руки на груди, откинулся на спинку стула адвокат. — Потому что я не хочу, чтобы она была частью этого дерьма, — отрезал Драко, глядя в стол. — Или потому что не хочешь, чтобы она видела твою слабость? — не поддался на озвученную версию мистер Эйвори. — Она видела достаточно моих слабостей, — прикусил щеку в раздражении Малфой. — Лучше ей не ждать меня: пускай думает, что я хочу всё закончить. — Твоя девушка — не из пугливых, — заметил мужчина. — Она и не из тех, кому нужен парень в Азкабане. Меня могут посадить — не хочу, чтобы она ставила свою жизнь на паузу. Она достаточно сделала для меня — я не могу забрать ещё больше. — Она была в ярости, — сказал Винсент после паузы. — Еще бы… — коротко усмехнулся Драко. — Она не любит, когда что-то идет не так, как ей хочется. Не говоря больше ни слова, мужчина перелистнул пару пергаментов в своей папке и достал сложенный листок, протягивая его Драко. Парень взял его, медленно развернул, и губы его дёрнулись: Добрый день, мистер Придурок! Тебе пишет твоя девушка, которая чуть не довела Гарри до психоза, вынуждая выбить свидание к тебе. И знаешь, где я сейчас? В кабинете твоего адвоката. Да, у того самого, который идёт к тебе. Хотя, напомню, я получила ОТКАЗ. ОТ ТЕБЯ. Если ты играешь роль плохого парня за решёткой — имей в виду: когда ты оттуда выйдешь, ты будешь неделю работать в моей кофейне в качестве извинения за такую дерзость. Твоя бывшая врагиня, фиктивная невеста, действующая девушка и обещанная головная боль, Гермиона Грейнджер. P.S. Я уже говорила, что ты придурок? Ты придурок. Драко аккуратно сложил пергамент, поджав губы. — Огненная, — хмыкнул Винсент, поднимаясь. — Дура, — почти с нежностью бросил Драко и впервые за всё время по-настоящему улыбнулся.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!