XV

      Совсем скоро платить за аренду, покупать еду, а запасов денег остаётся лишь на пару дней вперёд. Пора искать себе новую подработку, ведь вкупе с тем, что Руслану пришлось идти в школу, старая работа отлетела. Всю ночь он скроллит интернет, подыскивая для себя что-то интересное. Уснуть просто не получается. Стоит отвлечься на несколько секунд, как в голове яркими выспышками играют воспоминания чужого лица наглого, тепла от объятий. Все это хочется промотать так же, как и неинтересные вакансии. Думает, вероятно, клешировано и стандартно, но единственное, что находит – бармен на свободном графике. Равзе что-то может быть лучше? Списывается с работодателем, да, в три часа ночи, но тот, на удивление, отвечает. Договаривается на собеседование сегодня после трёх. Вот теперь душа спокойна, разве что можно поволноваться на счёт собеседования, но это дело не особой значимости. Сейчас можно и поспать. Для Кашина утро начинается в пять утра, просто потому что по всему телу разливается боль после вчерашнего прилива агрессии к самому себе, вымещенного в виде глубоких порезов. А ещё голова болела так, словно ее ебашили целые сутки, оно и неудивительно, отходняк от всех тех таблеток, что он въебал не так уж и прост. Сразу находит в себе силы подняться, умыться, заняться привычными рутинно-утренними делами, в общем. Делать дома нечего, потому он выходит на улицу, просто потому что заскучал невероятно. Думает, куда идти и чем заняться, потратить целых два часа до уроков. Разум первым подсказывает, что надо идти к Руслану. Почему бы им не прогуляться до школы? Да, мысль бредовая, да, неправильная, но это единственное, что приходит на ум, а Кашин слепо ведётся на поводу своих чувств. По пути идёт и продумывает в голове план, что скажет при встрече, да как поведет себя. Внезапно вдруг внешний вид заволоновал и рыжий даже камеру телефона открыл, чтоб прическу поправить, но та через пару мгновений была вновь сбита сильнейшим потоком ветра. Когда подходит думает Тушенцову написать, но, открыв чат, замечает, что всё ещё в блоке у Руслана. Видно не судьба. Остаётся только пойти на качели вблизи подъезда и ждать, раскачиваясь, вспоминая сколько всего они с Русланом уже пережили. Если подумать так, то знакомы они всего ничего, но столько всякой хуйни Даня переживал разве что с Хованским, с которым знаком несколько лет. Начиная с первого сентября, заканчивая.. Какое сегодня число? Рыжий пытается вспомнить, но тщетно, достает телефон, удивляясь тому, что октябрь близится к первому десятку. Ну, вот, заканчивая восьмым октября. За этот месяц произошло то, о чем Кашин и думать не думал летом. – Эй, рыжее чудовище, ты чё тут забыл? – слышится знакомый голос со стороны подъезда и Кашин тут же улыбается, не глядя понимая, кто там стоит. Через несколько секунд Руслан уже оказывается рядом, – ты чё не сказал, что пришел, я бы пустил, – он вытягивает из кармана сигарету, пытаясь поджечь ее. – Придурок, я в блоке у тебя, – без тени злобы бурчит Даня, поднимая довольный взгляд на Тушенцова. Ну не может он не смотреть на Руслана без приятных эмоций на лице. – А, – Руслан тут же телефон вытягивает, затягиваясь глубоко, – так ты бы позвонил, – он делает пару движений на экране, судя по всему, убирая Кашина из черного списка. – А вдруг бы разбудил, – Даниле так нравится говорить на обычные темы, что он даже не ощущает тяжести разговора, что все это время оседает глубоко в груди. – Да ладно те, – отмахивается рукой Тушенцов, – я все равно нихуя не спал. – А чего так? – с неподдельным интересом спрашивает Кашин. Возможно, со стороны их диалоги выглядят подобно диалогам каких-нибудь «npc» из игр, но сейчас это не волнует никого из них. Руслан думает, что лучше всего держать расстояние и вести себя как друзья, а друзья же ведут себя так? – Да я там работу искал чуть-чуть, – немного отстраненно, словно стесняясь отвечает Тушенцов. Он решил, что отбросит всю эту недосказанность в их отношениях. Лучше правда быть хорошими и честными друзьями, чем тем, чем они являлись до этого. – Ясно, – кивает Даня, поднимаясь с качелей и наконец двигаясь до школы. – А ты чё прийти решил, – все также отстраненно спрашивает Руслан, продолжая рассуждать на будничные темы по пути в школу. – По тебе соскучился, – с явной иронией, что бьёт по сердцу Руслана, отвечает Кашин. – Иди нахуй, – натягивает улыбку и осторожно пихает парня локтем в бок, откидывая недокуренную сигарету в сторону. – А че я то, – Даня улыбается по-дурацки так и в ответ пихает локтем беззлобно. И тут начинается. Руслан, подпрыгнув, по затылку Кашину мажет, сразу отбегая чуть-чуть поодаль, стоя спиной к пути и лицом к Дане, улыбается по-детски и ждёт следующего действия рыжего. Тот подходит за пару шагов, чужие руки перехватывая, в ответ осторожно по затылку ударяя. – Ну ты и приду-урок, – тянет Данила, показательно закатывая глаза. А Руслан, кажется, что-то заприметил. Былая улыбка в миг стёрлась с лица, а глаза с прищуром разглядывали чужое лицо. – Ты че опять объебанный? – недовольно бурчит шатен, вырываясь из ослабшей хватки Дани, – ты, бля, ваще хуеешь больно много, – цедит каждое слово, прикладывая свою ладонь по чужому затылку, только уже в разы сильнее, – что это за хуйня, Кашин, блять, – он не скрывает своей обиды и злости. Они же теперь друзья и имеют право так поступать? – Да хули не так-то, че ты как мамка моя, – недовольно ругается рыжий, хмурясь, – чет не нравится? Иди нахуй тогда, я тебя здесь не держу, – снова срывается. А они могут хоть день без ссор провести? – Да ты можешь о себе подумать, нет? А о других? Если настолько себя не любишь, – последняя фраза болезненно режет сердце, заставляя Даню сдаться. В этой схватке победил Руслан. – Ты, блять, понимаешь, что это хуета ебаная, Дань? Прекращай пожалуйста, – он слегка сбавляет обороты, подмечая немного притупившееся состояние парня напротив, – мы, между прочим, друзья теперь. И каким бы ты придурком не был, я все равно за тебя волнуюсь, понял? – Тушенцов отчитывает Кашина подобно родителю, отчитывающему своего ребенка за плохое поведение, – я даже не знаю, что сказать. Ты прекращай, а? В мире столько всего интересного, а ты прячешься за стеной наркотиков и алкоголя, – он уже перешёл в поддерживающий тон, глядя в расширенные зрачки напротив с сожалением. – Тебе не понять, – отмахивается Кашин, стараясь улыбнуться. На ум приходят вчерашние события и мысли после которых и пришлось закинуться посильнее, стараясь избавиться от всего этого. – Да хули мне не понять, – возвращая недовольный тон ругается Тушенцов, – ты – прокуренный нарик, страдающий от синдрома главного героя и от собственных рук, что не в силах не резать себя вечерами, – слишком сильная претензия. Глаза рыжего округляются, собирая в них слезы. Эти слова задевают прям за живое, наверно, потому что это правда. – Иди нахуй, – едва дрожащим голосом выдает Данила, со всей осторожностью отталкивая парня от себя, быстрым шагом уходя вперёд. – Дань, – кричит зачарованно в след, осознавая, что явно сказал лишнего, – прости пожалуйста, – он быстро догоняет его, двигаясь бок о бок. Он не знает, что делать, он ни разу не видел такого Кашина, – я не думая ляпнул, прости, я не прав. – Да в этом то и проблема, что прав, – резко остановившись буквально кричит рыжий, разворачиваясь на Тушенцова, – во всём ты всегда прав, один я жертва и придурок, испортивший все. Руслан губы неуверенно поджимает, а потом делает шаг, прижимая Кашина к себе. Их отношения никогда не станут нормативными, с этим стоит смириться и принять как должное. – Прости меня, – шепчет на ухо Тушенцов, поглаживая чужую спину, – я слишком эмоциональный, ты слишком эмоциональный. Из нас выходит отвратительное комбо, – выдает правду, потому что думает, что она имеет значение, – нам просто нужно много работать вместе, чтоб стало лучше, да? – Кашин кивает неуверенно, отстраняясь от объятий чужих. Как бы ни хотелось, приходится двигаться дальше. Только вот оставшаяся дорога до школы проходит в полнейшей тишине, увеличивая уровень неловкости до максимума. И в школу они заходят молча, и вновь Руслан на свое место сесть хочет, а Кашин вновь руку его хватает, рядом усаживая. – Ты уже запомнить должен был, – безэмоционально выдает Кашин, просто потому что не может не сказать этого вновь. – А я не хочу может, – и вновь все по новой. – Я тоже много че хочу и не хочу, сиди и не возражай пока можно, – на полуслове его обрывает школьный звонок. Посреди урока Даня опять руку чужую под партой взять пытается. – Это не по-дружески, – отрезает Тушенцов, вытягивая свою руку из чужой хватки, заставляя Кашина смущаться в одиночестве. Руслан и не против, он, скорее, только за, но решается всё-таки держать максимальную френдзону в их отношениях, надеясь, что это наладит все проблемы. И дальнейшие уроки тоже в тишине для обоих проходят. Самое главное, что все время вместе сидят, не подпуская к себе никого. И как бы Кашин ни хотел выйти на большой перемене покурить, он все равно остаётся рядом с Русланом, не знает почему, наверно, потому что волнуется за него и хочет на случай чего сразу быть рядом. Волнуется за него настолько, что при любом резком движении со стороны Руслана тут же готовится прийти на помощь. Волнуется настолько, что готов ни слова на доске не видеть, лишь бы знать, что с Русланом все в порядке. Но не готов себе в этом признаться, просто потому что в голове противоречие самому себе, что это неправильно все. Последний урок, звонок, забитый детьми гардероб и улица – все это происходит как в бреду, но зато рядом с Русланом. – Какие планы? – спрашивает вдруг Кашин, поджигая сигарету, что только что вытащил из своих прывчных спортивок. – А? – Руслан, до этого активно рассматривающий что-то в телефоне, переводит внимание на рыжего, – на работу сегодня, сейчас, – выдает он без интереса и вновь в телефон утыкается. – М-м, – не то, чтобы удовлетворённо мычит Кашин, – ладно, бывай тогда, – слегка обиженно выдает Даня, тут же уходя, не успевает Руслан глазом повести. – До завтра, – по-прежнему без эмоций, глядя в экран телефона, в пустоту выдает Руслан. Слишком плохой дуэт – это мягко сказано. Они – отвратительные друзья, отвратительное комбо. Ничего у них никогда не получится. Но оба слепо верят и надеются, что смогут измениться не приложив к этому никаких усилий. Зачем стараться, если можно потрепать языком, мол, мы с тобой со всем справимся, и пустить все на самотёк, не предпринимая ничего для улучшения дружбы и взаимоотношений. Зачем стараться самому, если всегда можно раскритиковать другого, заставляя стараться его. Зачем вообще стараться, если можно просто страдать от того, что есть сейчас, откладывая решение всех проблем на потом. Зачем вообще стараться, если можно и забить на проблемы во взаимоотношениях, на проблемы друг друга, прикрывая все неудачной шуткой или порывом эмоций. Зачем вообще стараться, если можно не дружить вовсе. Зачем вообще стараться. Стоит только выйти на работу и ты забудешь о всех проблемах разом. Сейчас самое главное – это выполнить норму, выполнить, что немаловажно, качественно, обслужить клиентов и не проебаться. – Значит график у нас свободный, – вписывая имя Тушенцова на какую-то бумажку, держа планшетку, будничным тоном рассказывает администратор, – смена длится ровно восемь часов. Первая начинается в восемь утра и заканчивается в четыре часа дня, вторая начинается в четыре и заканчивается в полночь, что вполне очевидно. Ты сам в праве выбрать свой график и смену, только должен предупреждать если вдруг захочешь выйти на смену заранее, что тоже вполне очевидно, – Руслан кивает, дожидаясь продолжения монолога. Руки слегка потрясывает от волнения нахлынувшего, но он держится, – на смене обычно находятся два-три человека. Оплата сдельная и поступает в тот же день. Все, что сделаешь – все твое, плюсом все чаевые забираешь себе. Один заказ расценивается, в среднем, в пятьдесят рублей, – приятный голубоглазый мужчина улыбается парню, отклыдвая планшетку в сторону. Затем следует краткий экскурс, в котором Руслана учат мешать коктейли, разговаривать с посетителями, обслуживать и, в целом, действовать в коллективе. – Сегодня твоя пробная смена, зарплата будет урезана ввиду того, что ты новенький и лезешь в это дело впервые, как я понял, не имеешь опыта. Если справишься с нормой, что составляет пятьдесят заказов, то, поздравляю, ты принят, – мужчина поправляет свою челку, улыбаясь вновь лучезарно, – и, да, не представился я, можешь просто называть меня Максимом, – он улыбается напоследок и уходит на второй этаж, судя по всему в кабинет. Что ж, продолжение взрослой жизни. Руслан затягивает на себе фартук, что является местной формой персонала и идет за стойку, тут же начиная принимать посетителей. Работа кажется не такой серьезной, но когда осознаешь, что нужно выполнить пятьдесят заказов... Хотя, заведение вроде как серьезное, так что восьми часов должно хватить. Он в себя верит. Когда количество людей в зале наконец уменьшается, а количество выполненных заказов переваливает за половину, Руслан наконец позволяет себе отдых, отходя в сторонку. Желает остаться наедине сейчас, слишком много пиздюков ему пришлось обслужить. И пьяных в стельку мужиков, орущих, чтоб Тушенцов делал все быстрее, ибо пожалуются администрации, и мамок, критикующих каждое движение, и просто мудозвонов, не дающих покоя. Каждый такой случай нагонял новую волну паники, что отказалась лёгким тремором в руках и небольшим головокружением. Находится в обществе было всё ещё сложно, он и забыл какого, будучи рядом со своим спасательным кругом. Любой взгляд заставлял загнаться так, что приходилось думать об этом ближайшее время, накручивая себя все сильнее. Но Руслан был сильным и держал свои тики и эмоции до конца. Вот придет домой и разревется в подушку от переизбытка эмоций, а сейчас нужно терпеть. Остаётся всего лишь пару часов. Мозг уже конкретно плавит, руки устают, а агрессия так и рвется наружу с каждым новым посетителем. – Привет, – справа к нему подходит какой-то парень, судя по одежде, тоже бармен. Видимо, план посидеть наедине с собой успешно провален. – Привет, – устало и немножко смущённо отвечает Руслан, поворачиваясь на источник звука, тут же слегка поднимая брови. Перед ним сидел довольно симпатичный парень, что, кажется, чуть старше его. Светлые глаза, блондинистые, кажется, крашенные волосы, слегка закрученные в разные стороны, судя по всему тоже не натуральные. И самое главное – небольшие тату на лице, разбросанные, словно, в хаотичном порядке, но смотрящиеся так элегантно и красиво, что Тушенцов даже не находит в себе слов. – Ты первый день да? – спрашивает незнакомец, немного улыбаясь удивлённому собеседнику. Он знает реакцию людей на его внешность и сейчас ни чуть не удивлен. – Ага, – зачарованно мычит Руслан не в силах отвести взгляда от интересных рисунков на лице. – Ты расслабься, никто тебя не выгонит за невыполнение нормы, – успокаивает парень, не снимая лёгкую улыбку с лица, – я вообще едва половину в свой первый день набрал, – он видит, как Руслану тяжело вливаться в эту работу, видит его напряжение и неловкость в каждом движении, – меня Коля зовут если что, – он слегка подмигивает парню, делая это так элегантно и красиво, что Тушенцову приходится несколько минут, чтоб прийти в себя. – Руслан, – он улыбается в ответ неловко, кажется, на фоне этого самоуверенного Коли он выглядит слишком ущербно. – Ты не напрягайся так главное, расслабься и не волнуйся, – блондин осторожно кладет свою руку на чужое плечо, заставля Руслана тут же, словно рефлекторно, дёрнуть плечом, убирая запястье, – прости, – Коля тут же отстраняется, желая не делать хуже. Раз Руслану так комфортнее, значит лучше не нарушать его границы. – Не, ниче страшного, – Тушенцов поджимает губы, сам удивляясь собственной реакции. Тревожные звоночки заходят слишком далеко. – Лан, давай, я пойду работать дальше. Если хочешь можем ещё после смены пересечься, контактами там обменяться, не знаю, – он пожимает плечами напоследок, сразу испаряясь. Словно и не было его. Руслан удивлен, но крайне доволен этим знакомством, ему явно симпатизирует Коля, его стиль, манера общения, да и сам он достаточно приятный парень. Как назло на ум приходит Илья и воспоминания, связанные с ним, а потом и.. Вот это все, что произошло. Немножечко больно и досадно осознавать, что Коряков так просто решил избавиться от него. Но волнение за друга все равно остаётся где-то в груди, потому что слишком уж он прикипел к этому парню. На ум приходит ещё один человек, но думать о нем сейчас не хочется никак, потому Руслан решается продолжить принимать заказы, все же лучше, чем самобичевание и мысли о Кашине, что и без того, пожирает его разум ежедневно. Без лишнего волнения работа и впрямь проходит быстрее и легче. Волнения нет только потому, что его вытеснили мысли о Коле и предстоящей встрече с ним. – Здравствуйте, – слышится неприятный мужской баритон, исходящий от взрослого мужчины с отвратительными усиками, похожего на педофила, разыскивающегося где-то под Самарой, – Руслан, – произносит он имя с бейджика, слегка облизываясь. Бля, че реально педофил? – Ты здесь новенький? Раньше тебя не видел, – звучит словно заигрывающий тон мужчины, заставляя Руслана нехило так поднапрячься. – Что вы желаете заказать? – Тушенцов сглатывает испуганно, продолжая сохранять планку и делать вид, что все нормально. – Тебя, – подмигивает отвратительно так, совсем не похоже на Колю, что делал это с некой эстетикой. Сейчас это выглядит мерзко, словно начало дешёвой порнушки. Становится слишком не по себе, – я оставлю в три раза больше, если после смены сможем пересечься. Буду ждать тебя у выхода, сладкий, – кладет пятитысечную купюру прямо перед Русланом и уходит за столик ближайший, так ничего и не заказав. Тушенцов совсем пугается, едва сохраняя контроль. Включает телефон, чтобы время посмотреть и замечает несколько сообщений от Кашина. Удивился бы, если б не эта ситуация. Сейчас как-то вообще не до этого. Открывает чат, быстро пробегаясь по буквам, отправленным несколькими минутами ранее. Данила Кашин прости меня если я чет не то седня сказал я не хотел тебя обидеть как там на работе дела ты ещё не закончил уже поздно На лице улыбка тут же красуется, несмотря на всю ситуацию внешнюю. Ну, а как ещё на Кашина этого непостоянного реагировать. Волнуется он, дурачок. Тепло в груди разливается ненадолго. Руслан почти тут же в реальность возвращается, переводя взгляд на мужчину, сидящего ща столом, попивающего какой-то напиток, что-то да заказал все таки. В голове резонанс: либо распиздеть все Кашину, как настоящий друг. Тот, вероятнее всего, придет на помочь. Если не валяется где-нибудь объебанный. Или забить и справиться самому. Сознание, конечно, убеждает выбрать второе, чтоб не навязываться лишний раз, не проявлять слабость перед Кашиным в очередной раз, но страх заполняет собой все, заставляя поддаться первому варианту. Они же все таки друзья, да?

Руслан Тушенцов

работаю

хуево все пиздец

меня мужик какойт по завершении смены ждать будет

предчувствие неоч если честно

Печатает быстро своими пальцами дрожащими и убирает телефон, подмечая парочку новых посетителей. Тут же чувствует вибрацию, сообщающую о том, что Кашин, вероятнее всего, ответил. Ибо писать больше некому. Руслан в некой прострации выполняет ещё несколько заказов, желая уже наконец прочитать сообщения. Данила Кашин блять адрес кидай быстрее ну давай что ты медлишь там он те уже чтото сделал? я ему глотку вырву ты только адрес дай руслан ответь же ты бля На лице вновь улыбка приятная появляется, но вновь страх переполняет собой все.

Руслан Тушенцов

да я работаю бля

адрес..

Из головы тут же вылетает адрес помещения в котором он находится. Приходится залезать в карты, и копировать его оттуда. Смотрит на время и испуганно глаза раскрывает. Остаётся пять минут до конца смены. Пять минут до закрытия кафе. Пять минут до тотального пиздеца. Кашин нихуя не успеет.

пожалуйста бвстрее

Печатает быстро, убирая телефон, подмечая, что всех посетителей просят выйти наружу. Значит заказов больше не будет. Можно чуть-чуть расслабиться и снять наконец с себя этот ебучий фартук, что так неприятно ощущался на теле. Нервозность медленно охватывает парня с головой, заставляя едва сдерживать в себе слезы и усиливающиеся тики. Нужно всего лишь дождаться Кашина. – Так, парни, – неожиданно появляется Максим, начинающий что-то активно рассказывать. И откуда у него столько энергии в двенадцать часов ночи? – Сегодня оба справились с нормой, Руслан, молодец, – он подбадривающе смотрит на брюнета, тут же подмечая его странное состояние, – Руслан, у тебя все хорошо? – он слегка напряжённо хмурится, заглядывая на парня, от которого, кажется, скоро не останется ничего от нереальной тряски. – Д-да, хорошо, – едва слышно мычит парень, пряча взгляд в пол. Ему слишком неловко за себя. – Тогда ты можешь идти, позже свяжемся с тобой для получения реквизитов, – ох, знали бы вы, Максим, что лучше бы Руслану сейчас не идти на выход, а остаться тут, дождиаясь своего спасения в виде Кашина, – ты отдохни главное, – выдает он напоследок, замечая, как нехотя Руслан движется к выходу и как долго гипнотизирует взглядом дверь, не решаясь выходить. Видимо, первый день дался парню не слишком удачно. Но это не отменяет факта того, что со своей работой он справился прекрасно и даже перевыполнил норму. Что происходит с его персоналом в нерабочее время – не его дело. Главное то, как они выполняют свою работу. Холодный ветер и усиливающийся страх – все, что почувствовал Руслан, выходя из здания. Сейчас он не хочет смотреть по сторонам, вслушиваться в чьи-то шаги, хочется проснуться на своей кровати и нехотя топать в школу, а не это все. – Сла-аденький, – слишится со стороны отвратительный голос, заставляющий Руслана зажмуриться, едва не плача, – я тебя заждался, – Тушенцов и не замечает, как тот оказывается совсем рядом, уже прижимая хрупкое тело брюнета к себе. Руслан до последнего надеется, что это сон, страшный сон, кошмар, все, что угодно, но не реальность, – ты очень красивый, – он поправляет чужую челку, слегка закрывающую лицо подростка, заставляя Руслана сжаться и зажмуриться ещё сильне. У него нету сил брыкаться или драться. Только сжиматься сильнее, стараясь хоть чем-то успокоить бьющееся с невероятной скоростью сердце, – самый красивый из здешних мальчиков, скажу честно, – он жмется ближе, шепча это на ухо парня, заставляя того сильнее дрожать от паники, – ты мне сразу приглянулся, – он оказывается слишком близко, буквально вживаясь своим телом в чужое, – личико у тебя неверотяно милое, – мужчина проводит своими пальцами морщинистыми по зажатому лицу Руслана, слегка раскрывая рот чужой, засовывая внутрь указательный палец. Тушенцов роняет первую слезу, тут же вытертую неосторожным движением руки, – и задница у тебя классная, – вторая рука оказывается на ягодицах парня, зажимающихся ещё сильнее, когда большая ладонь начинает их массировать. И тут Руслану становится втройне мерзко от всей это ситуации. Так и тянет блевать, плакать и вешаться, – ну же, сладенький, расслабься, – вновь шепчет он прямо на ухо подростка, заставляя того вздрогнуть и вновь пролить очередную слезу, – тебе же приятнее будет, сладенький, просто расслабься, – дыхание учащается в разы, кажется, готовясь к потере сознания, но нихуя он не потеряет. Уже проходили, – ты хочешь порадовать папочку? – шепчет он очередную мерзость на ухо, осторожно прикусывая его. Опускает руку с лица, осторожно поддевая тонкую кофту, начиная поглаживать худое тело парня, – поехали ко мне, сладенький, я хочу ощутить все прелести твоего прекрасного тела, – он хватает чужие соски, начиная совершенно неосторожно, касаться их. Руслан ничего не может сделать, лишь проклянать ебучие улицы Питера за их непроходимость и непосещаемость и кусать губу до крови, пытаясь сдержать слезы, – малыш, – вновь грязь, сказанная прямо на ухо Руслана, – поехали ко мне, прошу тебя, – Тушенцов чувствует чужие руки, спускающиеся под резинку спортивных штанов, а после и горячие руки на ягодицах, раздвигающие их в разные стороны, принуждая Руслана расслабить их. Ситуация хуже быть не может. Хочется взвыть, но даже на это не находится сил, – нам будет ой как неудобно на улице, мой сладкий, – уже рычит мужчина, с новой силой терзая задницу Руслана, – ну, пошли в машину, – стонет мужчина, ускоряя движение рук, маскирующих мягкую кожу, иногда оставляя негромкие шлепки, – ну, маленький мой, тебе не понравится на улице, – Руслан с места сдвинуться не может, считает секунды до своей смерти, – сука, – слишком громко, по сравнению с привычным шептом, рычит мужчина, начиная делать непристойные движения, выгибаясь и сгибаясь в пояснице, касаясь упругим бугорком между ног бедра Руслана, с новой силой сжимая чужие ягодицы в своих руках, настолько сильно, что, верноятно, там останутся синяки, – сучка, пошли уже в машину или я тебя прям тут выебу, – рычит мужчина, ускоряя темп своих движений. – Кто кого выебет, уебок, – слышится новый голос, прежде чем в лицо старого придурка прилетает кулак, отбрасывая того на метр назад, заставляя Руслана ощутить холод и новый прилив страха. Он пятится назад, упираясь спиной в стену здания и садится на корточки, испуганно пряча лицо в согнутых локтях. Сейчас он может позволить себе разреветься. Удар, ещё удар, пинок. Этот придурок, что любит малолетних мальчиков совращать, валяется на земле в луже собственной крови, но Кашина это не останавливает. – Ты, – он делает удар после каждого слова, с новой силой пиная кряхтящее тело, – совсем, – удар, – ахуевший, – ещё удар, отправленный куда-то в район ребер, вызывающий болезненные стоны, – озабоченный, – удар в пах, к которому было приложено максимум усилий, – педик, – ещё удар, – только попробуй ещё раз к нему подойти, – он останавливается, наконец, присаживается на корточки, хватая мужчину за волосы, болезненно притягивая к себе, – я тебя сам трахну, ты меня понял, бля? – полуживое тело под Кашиным начинает активно кивать и парень резко отбрасывает его от себя, – вали пока цел, – он не забывает плюнуть в лицо, прежде, чем мужчина уползает куда-то на корточках, позже переходя на шаг, а потом и вовсе начиная бежать со всех ног. Куда? Неважно. Сейчас важнее другое. Даня бежит к Руслану, моментально оказываясь рядом. – Русь, – он не знает, что говорить, но отдается эмоциям и чувствам, тут же обнимая парня невероятно крепко и поднимая на ноги. Тушенцов без замедлений сжимает Даню насколько сильно, несколько может, желая слиться с ним воедино. Его касаться не страшно, скорее, наоборот – приятно, успокаивающе. От того хочется зацеловать его всего, как минимум, за помощь, но Данила такого точно не оценит. Да и сам Руслан не особо за, – все позади, Руслан, все хорошо, – он поглаживает парня по спине, не зная, как успокаивать людей, как помогать им. Но помочь хочется неверотяно, – я с тобой, – он шепчет это на ухо, но его шепот приятный такой, не то, что тот, что пришлось слушать пару минут назад. Мерзкий и похабный. Кашин говорит иначе: сладко так, возможно приторно, но это не важно, поддерживающе и тепло, что самое главное, – я всегда с тобой, – он несёт все, что попало, лишь бы успокоить Руслана, лишь бы тому было хорошо. Не думает особо, целует в макушку, тут же ощущая, как Руслан смущённо голову, спрятанную на груди Кашина, сильнее пытается закопать. Даня улыбается неловко, продолжая оставлять невесомые поцелуи, поглаживая темные волосы парня. И Коля, что именно в этот момент выходит из здания, ахуевает слегка. Оказывается не тактильный Руслан не такой уж и не тактильный. Не решается идиллию нарушать, уходит по тихому, оставляя парней наедине. Не его это дело. – Вот почему всегда я, Дань, – новая волна самобичевания и нервозности со стороны Руслана, – почему именно я, за что, Дань, – Тушенцов совсем обмякает в чужих руках, – вся эта хуйня, чем я ее заслужил, – он открывает голову от чужой груди, взглядывая в тусклые, освещаемые только светом жёлтого фонаря, глаза, смотрит снизу вверх, выжидает чего-то. – Я не знаю, – сдается Данила. Он не умеет поддерживать людей, ему никогда не приходилось этого делать раньше. Он лишь глаза прикрывает и своим лбом в чужой упирается, – но я знаю, что я помогу тебе со всем справиться. Как твой друг, – опускает ладошки на лицо чужое, осторожно большими пальцами вытирая дорожки слез. И в этом жесте столько доброты, что это не сравнить ни с чем. Чужое лицо ближе притягивает, глаза раскрывая. Сейчас им явно движет не мозг. Подносит губы свои к щеке Руслана, словно чего-то дожидаясь. – Дань, это не по-дружески нихуя, – вот чего он ждал. – Завались нахуй, – и прикладывает свои губы к щеке влажной от слез слишком осторожно, словно пробуя на вкус. Тут же отстраняется, но через мнгновение новые поцелуи оставляет, проходясь по местам, где слезы раньше красовались. – Придурок, – натягивает улыбку Руслан, но не отстраняется, остаётся на месте, волосы чужие на затылке перебирая. Неловко ему невероятно и эта неловкость закрывает собой предыдущие эмоции. Появляется даже тепло какое-то слишком приятное, но в этой схватке все равно побеждает неловкость, заставляя Руслана смущаться сильнее с каждым разом. И губы, что от каждого невесомого касания вздрагивают осторожно, так манят, хочется сильнее к ним приблизиться, но Даня держит себя в руках насколько это возможно в этой ситуации. И ни одни женские губы так не манили Даню. Сколько женщин он уже видел, сколько целовал, сколько трахал, но ни одна пара губ не будет так просить о том, чтоб на них обратили внимание, чтоб поцеловали наконец. – Русь, – Даня отстраняется от щеки парня, выдыхая эти слова прямо в губы напротив, едва задевая их, – пообещай, что то, что произойдет дальше останется только здесь и сейчас и мы никогда об этом не вспомним. Руслан и ответить не успевает, как ощущает на своих губах чужие. Настойчивые, резкие, но такие осторожные и приятные, что тепло большим комом разливается по всему телу, заставляя расслабиться, почувствовать себя живым. Руслан не в силах отвечать, чуствуя, как его поглощает страх, неуверенность, радость и много других производящих друг другу чувств, потому поцелуй обрывается через несколько секунд. – Ублюдок, – только и выдает Тушенцов прямо в губы напротив, он не понимает, правильные ли он испытывает чувства. – Забыли, – слишком уверенно звучит голос Кашина. Даня привык, что получит все, что захочет. И неважно, что после этого он не сможет смотреть в глаза Руслана примерно.. вечность? Это все не имеет никакого значения, по сравнению с тем, какие эмоции бушуют внутри Кашина, буквально создавая кучу фейерверков, разрывая его на части. Руслан не знает, что юзать, что делать. Чертов Кашин снова не может определиться со своей личностью, что снова невероятно бесит.