XVII

      Лучше бы он никогда в этот Питер не приезжал. Лучше бы из дома не выходил. Лучше бы вообще не рождался. Но судьба, почему-то решает иначе, заставляя прогибаться под свои высеры, заставляя страдать, а потом, маловероятно, тебя отпустит и ты будешь счастлив. Руслан всем сердцем ненавидел себя, презирал, гнобил, шеймил, если выражаться современным сленгом. Нелюбовь к себе – это не то. Ему иногда даже нравилось свое тело, свои поступки, своя внешность. Он имел стабильную самооценку, что крайне редко опускалась на уровень «пиздец я чмо» или того рода высказывания. Но он просто ненавидел себя: все, что он делает, чем живёт, с кем общается, как общается. Это не выливалось в неприязнь к себе, это выливалось в самую настоящую травлю своих чувств. Травля, в большинстве своем, заключалась конкретно в принижении своих поступков, в игнорировании проблем, в акцентах на проебах. Слишком жестокое отношение к себе. Слишком много он от себя требовал, а когда требования не соответствовали реальности – руки опускались, а ненависть к себе росла в геометрической прогрессии. Открывая занавесы прошлого, не мог успокоить новые тики и тремора руках, каждый раз забываясь и уходя в воспоминания. Он не видел своих проблем, старался не видеть, закрывал глаза до последнего. Возможно зря, ведь сейчас приходится отдуваться по полной, пока за стеной валяется обгашенное рыжее чудовище, которое пару часов назад из рук Руслана выпускать не собиралось. С какого момента жизнь пошла не по тому пути. Когда все оборвалось так резко, что Руслан не видит в себе сил жить дальше. Нет, он никогда не страдал от депрессивных суицидальных мыслей, было пару раз желание порезать вены, подобно тем самым одноклассницам, скорее по приколу, чем от сильных страданий, но осторожно проведя лезвием ножа по запястью, тут же дернулся, говоря себе больше никогда не заниматься такой хуйней. И сдержал слово. Ничего такого, что могло бы вызвать подобные мысли даже не происходило в его жизни. Да, умер отец, да, ему похуй. Да, умерла мать, да, ему похуй. Да, у него нет друзей, да, ему похуй. А почему нет? Зачем страдать эту жизнь, когда можно ходить с высоко поднятой головой и смотреть на всех, мол, какие вы все придурки на фоне меня? Для чего нужны эти депрессивные состояния, которые, как считал Руслан, люди придумывают себе сами? Зачем плакать, когда можно подрочить и пойти играть в «КСку»? Никогда не понимал, а сейчас вдруг понял. Потому что самому пришлось пережить, ощутить и прочувствовать до дрожи в коленях. Всю ту боль и страдания. Он готов был пережить изнасилование, помечая этот пунктик красным маркером в дневнике своей жизни, запрятанном глубоко в голове. Он готов пережить избиения, говоря себе, что хуй он на этих придурков клал. Готов пережить и предательство единственного друга, что был рядом, удерживая эту планку с нормальным состоянием Руслана. Но не готов, сука, пережить Кашина. Он не зачеркнет его красным маркером, на забьет хуй и просто, блять, не забудет. Именно это долбило голову последнее время, заставляя впадать, кажется, в самое депрессивное состояние на свете. И то, только потому, что он хочет уже от Кашина избавится, но как – не знает. Готов к Господу Богу обращаться, моля о прощении за все грехи, что совершал при жизни, моля изгнать этого дьявола на Дане из его жизни. Навсегда. Вычеркнуть. И даже не красным маркером, а лезвием. Выцарапать так жестоко и болезненно, зато навсегда. Единственное, что всерьез заставляет задуматься о самоубийстве – это безысходность Попал в ту ситуацию, где не имеешь права на выбор, не можешь решить, что сделать, да и просто, блять, не знаешь. Безысходность, очевидно, связанна с Кашиным. И, возможно, не будь тот таким ветренным придуроком, то все было бы проще: Руслан не страдал бы, как семиклассница, показушно вырезающая на запястье сердечко, Руслан не думал бы о смерти, просто потому что не хотел больше думать ни о чем другом, Руслан просто продолжил бы жить, блять, только в компании Кашина. Только уже адекватного, пожалуйста. И этот поцелуй, не выходящий из воспоминаний, которые отмечены «отложить на дальнюю полочку и больше никогда не вспоминать!», почему-то всплывает в голове слишком часто. В груди ничего кроме ненависти нет. К себе – за такую оплошность. К Кашину – просто за то, что он мудак. Подпустить к себе ебучего нарика, не слезающего с таблеток, колес, что он там, блять, употребляет было фатальной ошибкой. Словно в третьем классе на старенькой «плэйстешен» добиваешь Саб зиро будучи Скорпионом, радуясь этому искренне, смеясь над мамой, говоря, что та в очередной раз проиграла. Только сейчас совсем не весело. Не весело доверяться, глядя в красные глаза, не весело страдать потом от этого, не весело вестись на очередные обманки, после ругаться, огрызаясь на каждое слово. Маленький Руслан хорошо зубрил комбинации кнопок для мощнейших ударов в любимом «Мортал Комбат». Сейчас Руслан хорошо зубрит ложные обещания от Кашина, запоминая один за другим, но так и не вспомнит ни одной комбинации в любимой игре. Маленький Руслан широко улыбался, глядя на рыжее солнце где-то вдалеке, скатывающееся за линию неба, мечтая однажды оказаться там, за горизонтом. Сейчас Руслан хочет вскрыть себе вены, когда видит рыжее солнце, но так и не побывал за горизонтом. Маленький Руслан мечтал жить в Италии, просыпаясь от теплых лучей. Сейчас Руслан терпеть не мог Италию, хоть и помнил пару фраз, заученных под предлогом того, что рано или поздно он туда переедет, но он едва сводит концы с концами, снимая ебучую однушку в ебенях Питера. И этот список можно продолжать слишком долго: начиная от философских размышлений, заканчивая сухими завтраками. Но Руслан не любил вспомнинать детство. Не любил вспоминать, как мать ни во что его не ставила, сравнивая с любым другим мальчиком его возраста. Ничего не любил из детства. Бежал он из своего родного городка, наверно, только чтоб не вспоминать ничего и никогда. Вот пообещал покойной матери, что школу окончит хорошо – окончит. Напишет экзамены, с божьей силой, видимо. И прокатит его жизнь по дорожке, скорее всего буквально. Никуда его не возьмут. Его букет заболеваний буквально говорил о том, что твое место на параше, а о высоких должностях будешь мечтать пока драишь полы, скребя их до блеска. Хотел на врача пойти, но кто же больного к больным подпустит. Опять же, только если быть мальчиком на побегушках, слушая гневные указы людей выше. Разве это работа? А может работа – это получать пенсию по инвалидности, которую, чтоб получить нужно сделать лишь пару движений? Но разве тех пятнадцати тысяч в месяц, что выделяет государство будет достаточно? Или работа – это обслуживать придурков в заунылых барах Питера? Чем он, собственно, сейчас и занимается. И это вторая серьезная причина выпилиться нахуй. Первой становится Кашин, от которого ни тепло, ни холодно, но без него вообще никак. И вот, уже, образуется ком, который может взрости, а может и уменьшиться, зависит от ситуации. Сколько там причин надо набрать, чтоб можно было официально умереть? Пять? Десять? Пятнадцать? Дал себе пинок под зад, заставляя собраться, растрепался совсем уже. Считает причины для самоубийства, а хромосомы свои посчитать не хочешь? Может там одной больше-меньше? Сходится на том, что наберет семь причин и это станет финальной точкой, апогеем. Он наберёт в себе силы чтоб умереть и сделает это с чистой совестью, ведь набрал целых семь весомых причин. Которые явно никак не смогут решиться иначе. В голове неосознанно копаться начинает, ничего толком не подмечает, а уже флешбеки в лицо лезут, заставляя вспомнить, обдумать, оплакать какой-то никчёмный момент его никчёмной жизни.              Две девочки сидят за своей второй партой, посмеиваясь над всеми. Третий класс – это уже не абы что. А Руслан сидит прямиком за ними, рассматривая то затылки девочек, то парту изрисованную. Смеются над мальчиками, девочками, смеются над полной одноклассницей, смеются над мальчиком со сломанной ногой или над двоечником из плохой семьи. Но никогда не смеются над Русланом. Даже не смотрят в его сторону. Или потом, например, не уроке окружающего мира. У кого-то там День Рождения, именинник ходит между рядов, задорно улыбаясь, раздает всем конфеты, получая поздравления и улыбаясь пуще прежнего. Однако Руслана стороной обходит, даже не глядя не него. Руслан обиженно голову опускает на парту, сдерживая слезы разочарования, ведь плакать по пустякам он точно не будет.       Урок физкультуры в четвертом классе заканчивается сдачей нормативов: бег, прыжки на скакалке, подтягивания. И десятилетний Руслан готовился к этим зачётам целую неделю, ведь от того, чтоб стать «круглым» отличником и закончить четвертый класс с одними пятерками его отделяла лишь четверка по физкультуре. Однако учитель физкультуры так и не заметил поднятую руку Руслана на вопросе о том, кто ещё не сдавал нормативы, поставив два за несдачу. Тушенцов хотел подойти после урока, пересдать, но учитель тут же убежал куда-то, даже не замечая Руслана, что так жалобно смотрел на него. Так и закончил он четвертый класс. С одной только четверкой по физкультуре.       В конце пятого их состав хотели отправить в Питер, но ограничились поездкой за город по какому-то туристическому маршруту. Руслан и этому был доволен, ведь нечастно мог позволить себе даже передвижение на автобусе в черте города, потому приходилось вечно тоскаться пешком. Сейчас же он смотрел на пролетающие виды из окна, подмечая для себя что-то интересное, пока из салона доносились песни, выкрикиваемые одноклассниками, их смешки и хруст чипсов. Больно хотелось, Руслану и одному было нормально. Он уже привык. Весь маршрут приходилось идти за всем классом поодаль, ведь ребята убегали вперёд, обгоняя его, а ждать не собирались. Да даже если и Руслан зашёл бы в толпу, то толпа тут же ускорилась бы, двигаясь дальше от Руслана.       Шестой класс оказался самым тяжёлым, если не брать в расчет одиннадцатый, конечно. Первого сентября уже не было никакой прежней мотивации на учебу. Прийдя на линейку, парень лишь устало прятался от толпы, он даже не хотел там появляться. Ему было слишком обидно за то, что он все лето просидел дома, буквально ни разу не выходя. Только если до магазина сбегать. Дважды перечитал программу девятого класса, ибо делать больше нечего. И долго-долго дулся на весь мир, выглядывая в окно и замечая там резвящихся ребят. Плевать. Ему и с Грибоедовым в обнимку нормально. В классе объявилась новенькая, сразу принимая на себя все внимание. Руслан тут же начал ей завидовать, выражая свою зависть в желании смерти для бедной девочки. Весь класс тут же приклеился к ней, ввиду ее специфичного и необычного для таких школ внешнего вида: длинные красные волосы, аккуратный макияж, а брендовые вещи добавляли ее образу пафоса и привлекательности, что соединялось и вызывало к своей персоне чуть больше внимания, чем к любому другому человеку. И уж тем более больше, чем к Руслану, на которого за все шесть лет, едва ли, дважды посмотрели одноклассники. Однако это не помешало Руслану каждый урок рассматривать эту девушку на соседнем ряду, словно желая просверлить в ней дыру. И тогда он был готов поклясться: он впервые влюбился. Месяца бездействия, просто потому, что Руслан не знает, что нужно делать в таких ситуациях. Месяца слепого разглядывания одноклассницы на уроках. Месяца душевных терзаний и зависти к парням, которые подходят к ней на каждой перемене. И вот, он – шестиклассник, с тремя дешёвыми цветочками, на которые накопил откладывая с обедов целый месяц, стоит у подъезда девушки, выжидая ее. Он знал, что та живёт здесь. Знал, потому что они живут в одном доме. И каждое утро парень специально выходил с ней в одно время, чтоб вместе дойти до школы. И пусть та об этом не знала и не замечала. Мысленно Руслан шел с ней, а на деле осторожно тащился хвостиком. Ждёт несколько минут и наконец замечает ее, делает шаг вперёд неуверенный, но его тут же опережают. Парень с огромным букетом роз подлетает, вручая его девушке, осторожно обнимая ту. И уходят они вместе куда-то. Куда – неважно. И неинтересно сейчас. Холодные хлопья снега опускаются на плечи, и Руслан ощущает тяжесть от каждой новой белой снежинкой на своем теле. Ноги подкашиваются, становясь совсем ватными. Руслан домой бежит, бросая тупые цветы куда-то в мусорку, забывая о том, что мог бы подарить их маме. Но сейчас мысли не вяжутся, слишком обидно. И тогда Руслан впервые расплачется. Впервые так сильно, что не сможет остановиться. И впервые словит сильнейший приступ, после которого его повезут в больницу.       И седьмой класс начинается совершенно иначе: он уже не смотрит на одноклассников с завистью и грустью. Смотрит и убивает их взглядом. Уже не обижается, а злится, копя в себе агрессию, которую вымещает на деревьях около дома, избивая одно за другим. Пробует покурить, но это совсем не помогает. Однако остаётся неверотяное желание продолжить это дело. Выкуривать одну за другой, сменяя третьей. Курить перед школой, курить после школы. И он не может ничего с этим соблазном сделать, покупает по пачке сигарет раз в две недели, выкуривая ее за десять дней.       Восьмой класс – скучный и максимально неинтересный. Руслан замечает в себе только ненависть ко всем людям, злость, что он никак не может контролировать и желание съязвить, когда кто-нибудь из одноклассников проходит мимо. Однако он не решается открыть рот, ведь молчал столько лет. Сколько он сказал слов в этой школе за все время? Два? Может одно предложение, максимум. В свободное время из дома не выходит, играя на компе или читая книжки, которые, кажется, перечитал уже давно. В один из дней приходит домой весь в слезах, потому что устал, маме начинает выговариваться, мол: «не замечают меня совсем, внимания не обращают. А я ведь тоже человек! Как и они, мам, я тоже хочу внимания!» Однако мама только головой устало кивает, падая на кровать, засыпая почти моментально. Даже мама не замечает.       Девятый класс уходит на подготовку к экзаменам, к которым он явно не был готов, потому что учеба перестала его волновать, как только пришло осознание своей ненужности. География, русский, обществознание.. И самое сложное – математика. Написать математику было чем-то нереальным, развитие Руслана в этом предмете осталось на уровне пятого класса, пока во всех остальных он разбирался вполне неплохо. Как и ожидалось, математику не написал, но ему плевать – пошел в одиннадцатый.       В десятом классе переходит на домашнее обучение, в силу участившихся тиков и болезни матери. Весь учебный год сидит дома, а на улицу выходит раз в неделю, за продуктами. Слишком отвыкает от общества и не готов появляться на улице. Ему и дома нормально. И его не гложет одиночество. И он не зол на людей за то, что они не обращают на его внимания. Он точно не зол на себя. У него сто процентов все хорошо. Однако в конце учебного года, когда мама вдруг не просыпается утром Руслан почему-то чувствует себя свободнее. Это становится переломным моментом, желанием начать жизнь с чистого листа. И вот, ему семнадцать, он едва справился с нахлынувшими органами опеки, говоря о том, что не нужен ему опекун. Хотя, с его набором болезней сделать это было сложно. Почти невозможно. Но до совершеннолетия остаётся буквально полгода и какая-то слишком добрая тётенька из органов сжаливается над ним, оставляя без опекунства. Случится что-нибудь с ним – попадет ей. Но она верит в этого парня. Руслан еле как десятый класс вытягивает и тут же документы забирает, собирая припрятанные матерью деньги. Ей они больше не пригодятся. Квартиру продать, к сожалению, не может, ведь нужно с юристами возиться. Ему сейчас не до этого. Он сразу вещи забирает и уже через неделю лета оказывается в незнакомом городе. Новая жизнь началась. Можно перечеркнуть все свое прошлое и жить настоящим, потому что так будет правильно. Работает все лето, выжимая из себя все силы, пытается зазубрить программу десятого класса, ведь ничего не помнит оттуда. Первого сентября в школу приходит. И вот она – его новая жизнь. Разве такой жизни он хотел? Этого жаждал, когда уезжал из своего города? Определенно нет. Ему не нравится, как повернулась жизнь, в очередной раз больно ударяя Руслана в сердце. Остаётся только терпеть, как он терпел всю жизнь. Возможно, он с Кашиным ещё не разошелся только потому что тот внимания уделяет, такого желаемого внимания, которого не было столько лет, которого не было никогда. Но почему он тогда по Илье не так убивается? Илья же первым заговорил, первым дружить начал. Возможно, это из-за предательства, которое всё-таки не так приятно ощущалось в груди, возможно из-за того, что Кашин проявляет гораздо больше внимания. И тут уже не важно какое – негативное, что чаще и вылезает из рыжего придурка или доброе и ласковое, которое проявляет Кашин лишь под алкоголем или тяжёлыми веществами. Ну, а что делать сейчас? В этот момент жизни, когда все, кажется, упало в ебеня без возможности вернуться обратно, когда Кашин за стенкой валяется, когда слезы текут из глаз не желая останавливаться, когда происходит столько всего каждый день, что ты, бывает, вздохнуть не успеваешь. А ведь Руслану нужно только закончить одиннадцатый класс, а после мыть машины или тарелки в забегаловке без названия. Это его жизнь? Такую судьбу уготовили ему или это Руслан сам творит хуйню, заводя себя на глубину. И что делать, если не хочет ничего больше? Не знает, как назвать это, но думает, что можно внести это как третью причину для самоубийства. Не хочет домой возвращаться – там одиноко и страшно. Там хочется разбить кулаки в кровь о привычное дерево под подъездом. Там нет никого. А тут есть, пусть и самый худший вариант, но есть – Кашин. И с ним оставаться тоже не хочется. Не хочется больше в школе этой появляться и уроки учить, делать вид, что все хорошо тоже не хочется. Ничего не хочется. Разве что упасть на кровать и валяться там целую вечность, не думая, не погружаясь и не страдая вовсе. Однако даже этот вариант невозможен. На кровати же лежит тот самый Кашин, имя которого в голове звучит чаще чем любое другое слово. И Руслан, настолько погруженный в себя, не заметил, как «тот самый Кашин» свалил ещё три часа назад, проснувшись, сразу понимая, где, тихо обувь надев и сбежав, так и не обратив на себя внимания. И Руслан, настолько озабоченный всем подряд не узнает, что Кашин, к своему сожалению огромному, все помнит, как бы ни хотел забыть. И Руслан, уставший от своих мыслей и бессонной ночи упадет на стол, засыпая прям там. Спину тянуть будет болезненно, шея затечет и не сможет функционировать ближайшее пару часов после подъема, но это будет после подъёма. Сейчас Руслан спит и, если честно, просыпаться не хочет.