прикасаясь к чувствам

Плановое совещание по отчетам за прошедший месяц проходило фоновым шумом. Наблюдая за утренним Петербургом за окнами управления, Дмитрий был глубоко в собственных мыслях и едва сдерживал улыбку — воспоминания о прошедшем вечере растекались приятной негой под ребрами. Не те бабочки, которые тревожили во время первой влюбленности и не давали спокойно спать. Теперь было нежное электричество, согревающее и успокаивающее своими импульсами. По возвращению домой лицо и шея Дубина горели от смущения, а руки едва заметно подрагивали. Весь обратный путь из Константиновского дворца Хольт не выпускал лейтенанта из своих объятий, оставляя на его губах бесчисленные долгие и чувственные поцелуи, шептал комплименты на смеси нескольких языков и искрил маленькими синими молниями, совершенно не обращая внимания на тихие смешки Отто с водительского сиденья. После пробуждения губы по-прежнему оставались немного припухшими, а на одежде остался легкий аромат парфюма Августа и его естественного хвойного запаха. Шум и переговоры обозначили конец планерки. Вздрогнув, Дима поднялся с места, по пути забирая переданные материалы по расследуемому делу от криминалистов, и осмотрел кабинет в поисках Грома, чтобы поговорить по поводу брака и множества формальностей, которые нужно было решить — тот быстро нашелся на привычном месте во главе стола в зале для совещаний, разговаривая с кем-то по телефону и одновременно собирая документы. На Димино появление рядом он коротко кивнул, не переставая хмуриться, надел форменный пиджак и виновато покачал головой, подхватив необходимое и прошептав перед уходом «зайди после обеда». После обеда зайти не получилось, как и в следующие несколько дней. Расследование пошло активнее, череда допросов подозреваемых и бесед с пострадавшими, чуть позже к ним прибавились вопросы по поводу свадьбы и помощь стажерам, пришедших на практику в управление. Пересекались мельком в обеденные перерывы, перекидываясь парой фраз. Юля на происходящее поджимала губы и не знала, что ответить, успокаивая сына, который скучал по отцу — Игорь пропадал в управлении в куче документов, а потом до поздней ночи был в Главном Штабе, пугая своей отстраненностью и особенной задумчивостью. Выдернутый из дома Разумовский недовольно смотрел на друга всю дорогу, пока они шли до ближайшей с управлением кофейни. Только сделав заказ и выслушав Дубина, Сергей тяжело вздохнул и сел в плетеное кресло за столиком, наблюдая за нервничающим парнем. — То есть, Гром почти не появляется дома четыре дня, а Пчелкина до сих не выяснила почему? Что же случилось? Растеряла свои журналистские навыки? — Если бы знала, тебя никто не просил бы о помощи. Оба парня синхронно развернулись на подошедшую к ним Юлию. Нахмурившись, Разумовский хотел было уйти, но просящий взгляд лейтенанта заставил все-таки остаться. — Серёж, пожалуйста. Я не знаю, почему вы с Юлей не ладите, но нам очень нужно понять, что с Игорем, — голос Димы дрогнул на мгновение. Он нервно покрутил кольцо на безымянном пальце, смотря на севшую рядом подругу, и следом перевел взгляд на парня. Как только Хольт узнал о переживаниях возлюбленного, то хотел сам все узнать, но его интерес или поиск через информаторов мог привести к лишнему вниманию, которое могло вызвать только ненужную злость Грома. Поэтому было решено просить помощи у Сергея, имевшего прямую возможность узнать о нахождении подполковника в Штабе, и при этом не получить лишних вопросов. — Ты смог что-то узнать? — Ничего, — под устремленные на него взгляды Разумовский закатил глаза и скрестил руки на груди. — Ничего, в смысле Гром не нашел себе пассию, не плетет какие-то заговоры или что-то еще. Олег сказал, что замминистра внутренних дел ежедневно собирает начальство управлений полиции по всей столице, Игорь в их числе. Кто-то должен приехать, кто и зачем — неизвестно. — Олег больше ничего не знает? — Дубин мельком взглянул на Юлю, вымотанную бессонными ночами и переживаниями без возможности узнать причину странного поведения мужа. — Дим, Олег командующий Преображенского полка, а не шпион в разведке, — на сказанное Пчелкина тихо усмехнулась, тем самым заставив Разумовского напрячься и подняться из-за стола. — Гром чем-то недоволен и пытается донести свою позицию до замминистра. Происходящее не выносится за пределы Штаба и известно только узкому кругу лиц. Это все, что известно. Мне пора. — Серёж, мы же хотели посидеть, давно не виделись ведь, — ухватить за руку уходящего друга удалось только у самого выхода из кофейни. — Спасибо тебе за помощь. Может останешься? — Нужно забрать Свята. Он и так почти нас с Олегом не видит, — Сергей отвел взгляд и едва сжал плечо Дубина, покачав головой. — Я ценю твое желание нас помирить, но нет, Дим. И постарайся не давить на Игоря, он сам всё расскажет, если ему понадобится помощь. До встречи. **** Растаявший между ними лёд потрескивал и переливался сапфирово-изумрудным цветом. В разговорах все чаще стали звучать ласковые обращения на голландском, окончательно исчезла смущающая формальность в общении. Давящие обстоятельства превратились во временные сложности с выбором и датой места свадьбы. Негласно было решено венчаться по старым традициям — Дмитрий вскользь в разговоре упомянул об историческом заключении брака. Институт церкви со временем изменился и стал не только религиозным направлением, но и центром духовного наставничества. Будущие супруги перед началом венчания давали письменное согласие о добровольном вступлении в брак, настоятель храма проводил обряд венчания в соответствии всем традициям, после чего официальное свидетельство о заключении брака получало печать Святейшего Синода и имело равную юридическую силу, как и у гражданского брака, заключенного привычным всем образом. Август, удивленный столь необычным и красивым вариантом бракосочетания, сразу же согласился на него, видя, как глаза Димы светились во время рассказа. «Бабушка рассказывала, что родители так венчались», — Дубин после сказанного заметно поник, но почти сразу вернул себе привычную добрую улыбку и смущенно поделился тем, что это, наверно, его детская мечта. Хольт понятливо кивнул и тем же днем поручил секретарю найти самые лучшие варианты мест, где в Петербурге проводили традиционное венчание, а юристам был отдан приказ на запланированную дату устранить все возможные трудности с оформлением документов для его будущего супруга. **** Первые летние дни радовали теплой солнечной погодой, ясным небом и окончательно пришедшими белыми ночами. После долгого рабочего дня прогулка была глотком свежего воздуха, помогла избавиться от почти всех ненужных мыслей. Сказанное Разумовским не давало покоя. Юля напрочь отказалась рассказывать причину их «холодной войны», отведя взгляд и переведя разговор. Не было смысла дальше мучить друзей вопросами — оба были упрямыми. — Engel, все в порядке? — встревоженный голос Хольта заставил остановиться и взглянуть на него — мужчина стоял рядом, мягко придерживая за предплечье. — Да, извини. Задумался, — они не спеша продолжили прогулку по Марсову полю, периодически отступая в сторону перед пробегающими детьми. — За Игоря Константиновича переживаешь? — ответом послужил кивок, от чего светлые волосы слегка растрепались от встречного легкого ветра. Август приобнял лейтенанта за плечи, позволяя уткнуться лицом где-то под ключицами, и ласково погладил его по напряженной спине. — Mijn vreugde, одно твое слово, и я переверну весь Петербург, но узнаю причину. — Август, не нужно переворачивать Петербург! И спасибо, что готов помочь, — под тихий смешок и успокаивающие прикосновения чужих теплых рук дышать становилось легче, напряжение постепенно отпускало. От щекочущего тока мышцы расслаблялись, а приятный запах озона и хвои успокаивал. — Меня беспокоит, что Юля и Серёжа не ладят по какой-то причине, но оба отказываются говорить об этом. — И давно они… ze vechten? Не ладят, — Хольт оставил короткий поцелуй на светлой макушке и заглянул в зеленые глаза — Не знаю точно, но когда мы познакомились с Серёжей, Юля не особо была рада этой новости. Они с Игорем на тот момент были женаты полгода, и мы с ней хорошо общались. Понимая, что Диме тяжело об этом говорить, Август подхватил его слова о студенчестве, расспрашивая об учебе в академии и выборе профессии. Дубин на такой переход темы ничего не сказал, благодарно улыбнулся и чуть сильнее сжал чужую ладонь. Хольту не нужно было отвлекаться от разговора с лейтенантом, чтобы незаметно и быстро написать Отто короткое сообщение. «Otto, vind alles wat je kunt over het Razumovsky-Pchelkina conflict. Het maakt niet uit hoe, maar zodat Dmitry er niet achter komt.» **** Полумрак коридоров давил эхом шагов и отсутствием каких-либо других звуков. Давящее чувство нагнетало, ложилось на плечи непосильной ношей, будто выламывающей позвоночник. Шедший перед ним следователь что-то объяснял детскому психологу, которого приставили как сопровождающего. Перед металлическими дверьми встречал мужчина в синем костюме. Их голоса смешались в единое месиво фонового шума в голове. Перед глазами плыло от трех дней без сна. В помещении стояли неприятная прохлада и металлический запах, мгновенно забивший ноздри. Под стерильно белым светом ламп расположились хаотично расставленные столы, три из которых были заняты. Женщина шестидесяти лет, занимавшая должность психолога, продолжала что-то говорить, когда патологоанатом по очереди раскрыл два черных пакета. Сердце на мгновение перестало биться, а следом застучало оглушающе быстро — мертвенно-бледные лица мамы и сестры были покрыты темными пятнами и уродливыми шрамами от осколков стекла. Светлые волосы потемнели у корней от крови. Он смотрел на них и не верил, что они больше не откроют глаза, что они больше не позовут его по имени. Ладони дрожали, когда он потянулся к видневшейся руке Веры, чудом не поврежденной, коснулись холодных посиневших пальцев всего на мгновение. Черный плотный полиэтилен скрыл их, не дав вновь коснуться. Отца не позволил показать следователь — тела матери и сестры успели достать из разбитой машины за несколько минут до того, как та вспыхнула — обгоревшее тело можно было опознать лишь по тесту ДНК. Он молча осел на пол, не слыша криков, и протяжно завыл от разрывающей изнутри боли. — Дима! Дима! Открыв глаза, Дима судорожно вдохнул воздух и попытался что-то разглядеть через пелену слез, хватаясь за что-то теплое. Чьи-то руки бережно касались лица, стирая влагу с щек. К губам поднесли стакан с холодной водой, осторожно придерживая, а после лба коснулись мягким поцелуем. — Mijn gouden, ты в безопасности. Я никому не позволю тебя обидеть, — взгляд сфокусировался на карих глазах, скользнул по острым скулам, аккуратной горбинке носа и чуть взъерошенным волосам, что обычно лежали в идеальной укладке. Хольт, сидевший рядом с ним на кровати, расслабленно улыбнулся и подхватил его руку, оставляя на ладони несколько коротких поцелуев. — Тебе приснился кошмар? — Воспоминания из прошлого, — собственный голос казался чужим, настолько хрипло и тихо он прозвучал. Дубин надел протянутые очки и осмотрелся — просторная спальня в темно-серых тонах с панорамными окнами, закрытыми сейчас плотными портьерами, большая двухместная кровать с шелковым постельным бельем. Стоявшее у стены кресло было в паре с небольшим столиком, на котором лежали раскрытая книга и папка с множеством бумаг. — Мы у меня, Дима. Ты уснул в машине, а мне очень не хотелось тебя будить, — усмехнувшись, Август погладил его ладонь, посылая по коже легкие, почти неощутимые разряды тока. — Ты выглядишь уставшим, schattig. Вариант того, что после свадьбы ты уволишься, все еще под запретом? — Да, в черном списке всех вариантов развития событий, — Дима не сдержал смешок на тяжелый вздох мужчины и сел на кровати, коснувшись босыми ступнями прохладного паркета. — Сколько сейчас времени? — Около полуночи. Ты можешь остаться, а завтра утром тебя отвезут на работу. Но я не настаиваю! Я скажу Отто, чтобы он тебя отвез, — Хольт потянулся к тумбе за телефоном, но был остановлен прикосновением к плечу. Лейтенант обхватил чужую шею руками и притянул ближе к себе, оставив невинный поцелуй в уголке губ. — Спасибо за заботу, Август. Мне непривычно, что кто-то заботится обо мне, ну… в романтическом плане. На щеках Димы появился очаровательный розовый румянец. Позвоночник тихо зарокотал, по коже побежали синие искры разрядов. Приглушенный свет прикроватных торшеров опасно начал мигать, на что Август подхватил маску, вдыхая спасительный кислород. Любовь медленно убивала его, забирала часы и дни жизни, но слушая этот тихий смех, смотря в эти прекрасные омуты малахитовых глаз, Хольт был готов умереть, добровольно вручив своему палачу в руки собственное сердце.