в рай после тебя

Мерный стук настенных часов успокаивал, отмеряя время нерушимого спокойствия. Первые рассветные лучи солнца мешались с молочным туманом белых ночей, пронизывая золотыми нитями. Легкий ветер из открытых окон едва покачивал тяжелые портьеры. Бесконечное спокойствие, что раньше было почти недоступным. В постоянной погоне за жизнью от смерти через многомиллионные контракты и высокотехнологичные разработки. С ледяным электричеством по венам и холодным разумом. Руководство здравого смысла над быстро бьющимся сердцем. Расчет и стальной взгляд вместе искренности. Каждый расписанный день из оставшихся отмеренных тысячью вольт в теле. Репутация торговца смертью и короля с короной из молний. Безумец, знающий меру и умеющий карать неугодных. Все это теперь казалось таким далеким, будто два месяца стали вечностью. Вечностью счастливого покоя в звонком смехе, в прикосновениях к сухим ладоням и красивым запястьям, в радостном блеске малахитовых глаз, в вечерних разговорах и прогулках по паркам Петербурга. За два месяца жизнь кардинально переменилась и будто осталась неизменно прежней. С Димой было уютно молчать, лежа головой на его коленях, когда они наконец состыковывали свои графики. С Димой было интересно дискутировать о современном искусстве и рассуждать о вечном. С Димой было просто и легко. Не было корпорации, не было работы в полиции. Были только Дима и Август. В такие вечера они узнавали друг друга, делясь моментами из жизни. Учились доверять и выстраивать здоровые отношения. Сами того не понимая, строили совместное будущее. Договоренность о браке стала окончательно формальной — да, свадьба была скорой, но она не меняла их общего ориентира. Слушая голос Димы, рассказывающего о своем детстве, Август впервые за долгое время чувствовал себя счастливым. Тихий стук клавиш звучал колыбельной едва слышимому сопению с кровати. Закрыв отчет статистов по эффективности внедрения дронов, Хольт поднял взгляд с экрана ноутбука и не сдержал легкой улыбки — Дмитрий крепко спал, закутавшись в одеяло по самый нос. Взъерошенные светлые волосы подсвечивались рассветным солнцем, сверкая золотом на темных шелковых простынях. Вымотанный долгими ночными рейдами и чередой допросов, он третий день без возражений позволял встречать себя после работы и привозить в апартаменты HOLT International. Август едва успевал подхватывать сонного Диму, когда тот вместе с Отто поднимался на жилые этажи офиса корпорации и от усталости валился с ног. Приходилось через силу кормить его хотя бы легким ужином, чтобы не допустить истощения, почти часовыми уговорами отправлять в душ, а после укладывать в постель, обещая остаться рядом. Негласно Дима поселился в спальне владельца оружейной корпорации, хотя на его выбор было несколько комнат с лучшими условиями по его запросам — внутренний зверь Хольта ликовал от того, что выбранный им омега был на его территории, где чувствовал себя в безопасности и засыпал только в его присутствии. Совместного сна не было из желания не смущать лейтенанта напористостью, хотя безумно хотелось прижать к себе своего человека, окутать заботой и чувством защищенности. Вторая причина была менее приятной — Хольт попросту не хотел, чтобы Дубин утром увидел то, как он беспомощно лежал на спине несколько минут после пробуждения в ожидании, когда экзоскелет пустит по телу импульсы, давая очередной шанс на новый прожитый день. — Ты снова проснулся рано. Хриплый тихий голос оторвал от навязчивых мыслей. Отложив ноутбук на стол, Хольт поднялся с кресла и подошел к кровати, погладив сонного парня по щеке, на которой остался розовый след от подушки. — Я разбудил тебя, mijn kleine prins? — Нет, просто… — забавно жмурясь от поглаживания, Дубин зевнул, подобно котёнку, ткнулся носом в широкую ладонь и смущенно засопел, пряча лицо в подушке. — Что такое, schattig? — Август сел на постель и провел рукой по пшеничным волосам, наслаждаясь их мягкостью. — Цикл подходит? Что-то болит? — Нет! — Дима вскрикнул и едва не упал с кровати, запутавшись в одеяле, но был вовремя пойман мужчиной, раскраснелся от стыда и еще большего смущения и попытался спрятаться под одеяло или подушки, но снова был пойман Августом, что обнял его и мягко взял за подбородок, не дав отвести взгляда. — Ты так спокойно об этом говоришь, мне неловко… — Mijn liefste, это естественные процессы. У любого человека это происходит. Неважно, течка у омеги или гон у альфы, — ласковым прикосновением Август разгладил морщинку меж светлых бровей и оставил короткий поцелуй на виске. — Так что тебя разбудило, если не я? — Косвенно разбудил ты, но не ты. Не знаю, как это объяснить, — закатив глаза на ожидающий взгляд мужчины, Дубин шутливо толкнул его головой в плечо и взял с тумбочки очки, надевая и наконец четко видя настенные часы, показывающие начало седьмого утра. — Я не слышал, как ты пришел. И ты совсем не мешал спать, но перед пробуждением почувствовал, будто ты стал напряженным или задумался о чем-то, что тебя беспокоит. Хольт удивленно смотрел на лейтенанта и не верил услышанному. Сомневаться в чуткости и проницательности Дубина не было смысла, тот не просто так работал в главном управлении полиции и являлся одним из лучших работников, но подобное было где-то за гранью даже для понимания Хольта. Сошлись на том, что лейтенант очень эмпатичный человек, а сон был уже не крепким, потому и окончательно проснулся. До будильника на работу оставалось еще полчаса, которые можно было провести за ленивыми переговорами о планах на день, шутливо кидаясь подушками. **** Вновь встретиться удалось только к концу недели, когда Дубин взял отгул после обеда по просьбе Хольта приехать к нему в офис. Гром без вопросов отпустил его и предложил подвезти, уверив, что ему несложно, потому что в любом случае из управления уезжать. Диме хотелось думать, что Игорю по-прежнему непривычно быть в должности начальника, а не обычного рядового сотрудника, поэтому он так рвался куда-то. Только настроенный навигатор для объезда пробок был выстроен по маршруту до Главного Штаба, где он едва ли не поселился, чередуя свое местонахождение с рабочим кабинетом и Министерством. Задавать вопросы загруженному Грому было бессмысленно — либо не ответит, сделав вид, что не услышав, либо придумает отмазку, которую даже в теории не удастся проверить на правдивость. Оставалось только поблагодарить за то, что подбросил, и поспешить в здание корпорации, где в холле его уже встречал секретарь. Хольт встревоженно ходил из стороны в сторону, отбросив пиджак на кожаный диван и подвернув до локтей рукава черной рубашки. Кабинет встретил легкой прохладой, тихим гудением компьютеров и потрескиванием экзоскелета, который незаметно искрил, рассыпая по одежде мужчины синее свечение крохотных молний. Отто, сидевший в кресле у панорамного окна, кивнул в знак приветствия и наклоном головы указал на беспокойного начальника, даже не заметившего чужого появления. Не смея тревожить его, Дмитрий жестом поблагодарил секретаря и бесшумно прошел к дивану, садясь на него и наблюдая за Хольтом, что-то эмоционально говорившего по телефону на смеси голландского и японского. — Miko! これは恐喝です！ 私に最後通告を与えるのをやめてください! — по ту сторону звонка ответили что-то не менее эмоциональное, от чего Хольт сжал свободную руку в кулак и приложил её к кварцевому панно на стене, пуская по нему с десяток электрических разрядов и сбрасывая скопившееся напряжение. Обернувшись и хотев было продолжить разговор, он заметил помахавшего ему лейтенанта и устало выдохнул. — よかった しかし、彼が彼の同意を与える場合にのみ. — Otto, please set up a connection to talk to Miko. This little demon is going to drive me crazy soon. — That's right, sir. Отложив телефон на стол, Август провел ладонью по лицу и слабо улыбнулся, взяв руку вставшего Дмитрия и оставив на костяшках пальцев легкий поцелуй. — Здравствуй, schattig. Извини за это, — позвоночник тихо зарокотал в такт участившемуся сердцебиению, когда Дубин привстал на носочки и поцеловал мужчину в щеку, ласково погладив по груди. — Все хорошо? — ответом послужил тихий стон и упавшая на плечо голова Хольта. Неразборчивое ворчание на голландском вибрировало где-то в районе шеи, щекоча дыханием не скрытую футболкой кожу. С тихим смехом лейтенант провел по темным волосам, едва портя идеальную укладку.— Август, я не пониманию, что ты там бормочешь. — Bormochesh’? Gekke taal, — отстранившись, Август уже более расслабленно улыбнулся и перевел взгляд на экран компьютера, где уже была включена связь и светилась иконка ожидавшего пользователя. — Все хорошо, но моя сестра хочет поговорить с тобой. Она не сможет прилететь на нашу свадьбу из-за учебы и из-за природной вредности, но она требует видео-звонка. — Хорошо? Я не против, — Дима успокаивающе сжал чужую прохладную ладонь и кивнул Отто, включившего камеру. — Она временами может быть заносчивой. Прошу, не ведись на это! Мико рано потеряла родителей и все ее воспитание было на мне. Я слишком её избаловал. — Август, я уверен, что ты замечательный брат. Не стоит так переживать. Все пройдет хорошо. Через пару минут из динамиков послышались шорохи, и на экране будто появилось отражение мужчины — Мико была полной копией старшего брата. Пронзительный взгляд карих глаз, четкие линии скул, едва нахмуренные брови и темные волосы в идеальном каре. Юная версия Хольта сидела по ту сторону и недовольно смотрела на брата, скрестив руки на груди. — 私は彼と一対一で話をするつもりです。 去る, — голос девушки звучал без искажений, от того в нем четко слышалось нетерпение. — Miko. — アウェイ. — Август? — Мико хочет говорить один на один, — вздохнув, Хольт хмуро посмотрел на сестру и взял парня за плечи, коротко поцеловав в лоб. — Если тебе некомфортно, то… — Август, все хорошо, — Дубин перехватил чужие руки и заглянул в знакомые карие глаза, тепло улыбнувшись. — Мико ведь говорит на английском? — Да, этот дьяволенок говорит на английском. — Долго еще будешь ломать драму? Отто, забери его уже куда-нибудь. — Мико. Дима отрицательно качнул головой и сжал предплечье Августа, без слов прося отложить спор с сестрой. Царившее напряжение не привело ни к чему хорошему, особенно для мужчины. Взволнованно осмотрев лейтенанта и бросив строгий взгляд на девушку, Хольт ушел вслед за Отто, поднося к лицу маску. Сердце встревоженно сжалось, когда закрылась дверь — за здоровье и состояние Августа Дима переживал все чаще, стараясь сделать всё возможное для избежания стресса. Дыхательные практики, которые они вместе разучивали, перенос внимания на какой-либо конкретный объект или на прикосновения, если накапливаемое электричество не было на грани. — Здравствуйте, Мико, — опустившись в кресло перед компьютером, Дубин выдохнул и мысленно посчитал до пяти, успокаиваясь и настраиваясь на не самый легкий разговор. — Отложим эти формальности, — девушка на мгновение замолчала, нахмурившись, едва заметно дернула тонкий браслет на запястье и перевела все внимание на камеру. — Дмитрий, ты знаешь о том, что Август продает оружие, которое применяется в военных конфликтах? — Да, знаю. Этот разговор произошел едва ли не в первую их встречу после знакомства в Главном Штабе. Хольт четко дал понять, кто и чем занимается его корпорация, переданная ему отцом. Он не пугал, не пытался задавить авторитетом или собственной фигурой. Объяснил, что его разработки покупаются напрямую физическими или юридическими лицами, дальнейшее использование после заключения и подписания договора ему неизвестны. И если у старшего Хольта была позиция намеренного разжигания конфликтов на Востоке, куда он массово поставлял оружие, то Август выступал лишь представитель собственного бизнеса — к нему обратились с целью покупки того или иного образца, он продал его и продолжил дальше заниматься делами собственной компании. Его материального состояния хватило бы на десять беспечных жизней. Ему попросту не были нужны вооруженные конфликты для сбыта его технологий и оружия. — Осведомлен о том, что Август бесплоден? Не пугает перспектива не родить ребенка альфе, которому нужен потенциальный наследник? — Мико говорила с вызовом, то ли проверяя его нервы и терпение на прочность, то ли назло брату. — Да, Август говорил о своем бесплодии. И нет, не пугает. Мы не думали о ребенке, поскольку оба заняты работой и еще не состоим в браке. Но когда мы оба будем готовы, мы вновь поднимем этот вопрос. В тот вечер было очень сложно. Они оба были на эмоциях из-за сложностей на работе. Дима боялся Августа, совершенно не зная человека перед собой — Хольт зло смотрел на подчиненных, крича на смеси английского, французского и голландского языков, по его лицу текла темная кровь, пачкая белоснежный мраморный пол, на которую он не обращал внимания до того момента, пока Шрайбер насильно не усадил его в кресло и не поднес маску к лицу. Взорвалось несколько ламп и коротнуло электрику. Личный врач мгновенно появился в кабинете, испуганно смотря на побледневшего мужчину. Тогда под действием убойной дозы успокоительного и полностью обесточенное здание офиса, Август тихо рассказывал о своих операциях и клинических смертях, пока Дубин по просьбе врача был с ним рядом, держа за руку и осторожно поглаживая по голове. То, с каким голосом Хольт говорил о собственном бесплодии и никчемности как альфы, задевало что-то под ребрами. Внутренний омега скулил, желая унять боль и разделить тоску выбранной пары от того, что их союз не сможет стать физическим воплощением в виде их ребенка. — Ты знаешь, что…, — голос Мико дрогнул, а взгляд судорожно забегал по сторонам. Весь образ ледяной леди начал по частицам рушиться, падая слезами по её лицу. — Мико, что случилось? Мне позвать Августа? Вам плохо? — Дубин хотел было потянуться к телефону, испугавшись такой реакции, но девушка на экране отрицательно закачала головой и быстро стерла слезы с лица, стараясь держаться. — Нет, не нужно звать его. Он… Дмитрий, он не доживет до тридцати пяти. Ему осталось жить шесть чертовых лет…! Мико закрыла глаза руками, бесшумно рыдая. Её боль не нужно было слышать или видеть, чтобы понять. Дима похоронил всех своих родных, будучи чуть младше нее. Перед ним была не избалованная деньгами девушка, а потерянный ребенок, пытавшийся спрятаться от страха скорой смерти единственного родного человека. Она прятала свою боль в далеком Токио, а Дубин ощущал её в Петербурге и ничего не мог сделать. Отмеренный срок песком в песочных часах по крупицам утекал сквозь дни и месяцы. Приговор, не подлежащий обжалованию и пересмотру. Занесенный палачом клинок. Затянутая на шее каторжника петля. Август просил ответить нет, если Дима был не готов так скоро стать вдовцом в столь молодом возрасте. — Мико, я выбрал Августа и ничуть не пожалел о своем решении. Я каждый день отсчитываю минуты до того момента, когда я смогу назвать его своим мужем. И я сделаю всё, чтобы Август был счастлив. В кадре появился мужчина, крепко обнявший девушку и прижавший её к своей груди. Мико хрипло что-то сказала ему, сжимая его плечо тонкими пальцами, после чего отстранилась и вытерла слезы принесенным платком. — Август мой самый родной человек. Он заменил мне родителей. Я без него не смогу. Без его заносчивого характера, без его звонков. Дмитрий, мне страшно, что однажды я проснусь и узнаю, что его больше нет. — Я понимаю твою боль, Мико. Но ты сейчас можешь сказать Августу, что любишь его. Ты можешь приехать к нему и обнять. Мико, сейчас Август жив и он рядом. И он никогда тебя не бросит. — Дмитрий, — Мико шмыгнула носом, слабо усмехнувшись, растрепала идеальную укладку и сделалась будто совсем маленькой, смотря на него через монитор. — Я рада, что Август выбрал именно тебя. Обними его за меня покрепче. И береги себя. Звонок завершился. Экран загорелся базовой фоновой заставкой. Первый летний дождь застучал по окнам мелкой дробью. **** Солнечный свет отражался в золоте икон и расписных сводах Спаса на Крови, сверкая мириадами бликов. Тихий голос священнослужителя эхом разносился по зале, погружая присутствующих в священное таинство. Сердце в груди стучало в такт молитвенному обряду. Епитрахиль золотой оковой лежала на соединенных руках, знаменуя начало новой жизни. Благословение вторило супружеской молитве, звеня в ушах колокольным звоном. Проходя к центру храма, Дмитрий поймал взглядом в гранитных колоннах отражения, от которых к глазам невольно подступали слезы — на Диме белоснежная парадная форма, украшенная изумрудной лентой и серебром эполетов, рядом идущий Август в таком же светлом костюме, смотрящий на него с искренним восхищением и вторящий молитве священника. Святой престол предстал перед ними как последняя черта перед необратимым. Молитвенная песнь затихла перед благословленной речью, когда из-за алтаря вынесли два венценосные короны. Венцы поочередно легли на склоненные головы, заставляя следом распрямиться и передать потушенные свечи служителям. Епитрахиль исчезла, давая сделать новый вдох. Правую руку обжог холод кольца. Подняв взгляд, Дима увидел волнение в карих глазах Августа. — Имеешь ли ты искреннее непринужденное желание и твердое намерение быть мужем этого Дмитрия, которого видишь здесь перед собою? — священнослужитель поднял над их головами тонкую вуаль, накрывая венец каждого и опуская её на их головы. — Имею, честный отче. — Не связан ли ты обещанием другому жениху? — Нет, не связан, — Хольт едва заметно улыбнулся, незаметно погладим ладонь парня в успокаивающем жесте. — Имеешь ли ты искреннее непринужденное желание и твердое намерение быть мужем этого Августа, которого видишь здесь перед собою? — вздрогнув, Дубин осознал, что задержал дыхание и вовсе не дышал до этого мгновения. — Имею, честный отче. — Не связан ли ты обещанием другому жениху? — Нет, не связан. — Покуда чисты ваши намерения, да будет благословлено супружество ваше. Тонкий обруч кольца лег на безымянный палец незыблемой печатью. — Да будут увидены вами чада чад ваших. Хольт сжал руку Дубина в собственной, обжигая кожу прикосновением обручального кольца. — Да будет исполнен дом ваш пшеницей. Август счастливо улыбнулся, и Дима увидел в его глазах слезы. За их спинами послышались тихие всхлипы приглашенных близких людей. — Да будет дана вам друг к другу любовь в союзе мира. Стоило только прозвучать последним словам, как Август положил ладонь на щеку Дмитрия и притянул его к себе, прижимаясь к чужим губам целомудренным поцелуем. Зазвучали молитвенные песни, благославляющие супружество венчанное. Зазвенели колокола в праздничном звоне, ознаменовывая появления нового союза сердец. — Мое сердце теперь твое, mijn ziel, — прошептав, Август отстранился и нежно поцеловал ладонь супруга, прижавшись лбом к обручальному кольцу. — Я вверяю тебе свое сердце и обещаюсь беречь твое, Август, — голос шепотом затих на чужом имени. Дима шумно вздохнул, поджимая дрожащие губы и чувствуя, как слезы катятся по лицу. Внезапно под свод храма через распахнутые двери влетела пара белых голубей, роняя легкие перья к их ногам.