Причина 26: Я уверена, ты найдешь меня

****

«За далёкие смыслы рвения Ты готов удивить меня Показать всё свое вдохновение И любовью своей маня Расстояние — это классика Но не нужно забывать верить Что любовь – это словно фантастика И ее никогда не измерить. Я люблю тебя. Я уверена что без трудностей не обойдётся Ты найдешь меня, ведь проверена Твоя честность, любовь и забота» © A World Fairytale

****

       — Эге-гей! А что же это такое с вашим лицом?        Солнце брызнуло на снег блестящими пятнышками. Девушка заметила их, оторвавшись от телефона — крапинки нежного золота на шкуре сугробов. Но не потому сердце объяло мантией тепла. Нет, по-настоящему теплым было совсем другое пятнышко. Неяркое, даже бледное — цвета соломенной шляпы. Но пушистое. То, что внезапно подскочило под ноги.        Девушка встала как вкопанная. По привычке накрутила на палец выбившуюся из-под шапки рыжую прядку. Опустила взгляд и чуть вздрогнула. На нее во все внимание уставились сияющие малиновые глаза. Спасательница города. Но что не так?        Точно, лицо.        Ну почему именно сейчас? Как на зло.        Девушка поднесла к глазам телефон — на разблокированном экране горели цифры набранного номера. В контактах: «Маман». Ноль входящих. Два пропущенных три месяца назад.        Они и раньше ссорились, но чтобы настолько долго не разговаривать — никогда такого не было. За последний час она предприняла больше десяти попыток позвонить. Клацала по контактам, но палец застывал на полпути к ярлычку трубки. А... что говорить? Как извиниться? И кто вообще был виноват?        Девушка с огорчением выдохнула. Нет, нужно обязательно поздравить. Это семейная традиция. Как говорил отец, год не пиши, объяви себя без вести пропавшей, да хоть стань незаконным мигрантом в Мексике или возглавь племя Амазонок, но за пару часов до курантов ты обязан позвонить. Но как это сделать?        А теперь еще и лицо. Опять тушь смазалась? Что за день. Лучше бы праздник вообще отменили. Во всем мире.        — Что же, что же? — с легкой интригой воскликнула спаниелька. — Это же прошлогоднее выражение лица! Скорей меняй на новогоднее! — она шутливо огляделась и заговорщически прошептала. — Пока комиссия по Новому году не заметила.        — А...?        Ее глаза удивленно распахнулись. Оказывается, все это время макушку спасательницы украшал ободочек с мишурой и снежинками на пружинках. А вот рядом — снеговик с больно знакомой фиолетовой шляпой.        — С наступающим! — лучезарно рассмеялась спаниелька. — Приходите на наше выступление!        Она весело качнула головой в сторону наскоро собранной деревянной сцены. Перед ней суетились остальные спасатели. Точно. Она что-то такое слышала: новогодний вальс.        Девушка коснулась пальцами своих губ. И когда только успела возникнуть эта теплая улыбка?        — Я постараюсь, — пообещала она и уже для себя решила: она обязательно придет.        Но не успела девушка оглянуться — спасательница уже подскочила к другому прохожему с новой предпраздничной шуткой:        — Соцопрос! Скажите честно: вы уже отрепетировали лицо, с которым будете радоваться подаркам, которые вам не понравятся? Ну-ка, ну-ка, покажите! Хм, неплохо. Но нужно побольше драмы в глазах. С наступающим! И приходите на наше выступление!        А улыбка все сияла на лице.        — Ало, маман, — девушка прислонила телефон к уху. И все же хорошо. Хорошо, что такой праздник существует.

****

       — Извините! Тут Новый год случайно не пробегал? Такой молодой, в белой шапке, пахнет хвоей? Может, видели?        Неиссякаем генератор предновогодних шуток — слышали про бисерную сумочку Гермионы с бесконечным пространством? Так вот, та «бесконечность» — это пять процентов по сравнению с ее воображением, и то едва ли. Половина города уже получила свою порцию поздравлений, теперь пришел черед второй! Сегодня никто не останется без ее «подарка»!        Правда... Стоило ли ради этого так далеко убегать? Сцена еще, конечно, в поле зрения, пусть и размером со спичечный коробок. Но оттуда спасателям ее не увидеть. Вот удивились наверно — куда же подевалась Скай? Спаниелька задорно высунула кончик языка, только представив это недоумение в их глазах. Если они, конечно, уже заметили ее пропажу. Ну ничего, вот поздравит этого человека и побежит назад. А еще лучше: сделает круг и выпрыгнет со спины. «Сюрприз! Потеряли?». Вот Гончик удивится!        А что касается этого человека, то он привлек ее внимание еще минут пять назад, пока проделывала фокус с исчезновением мандарина перед ребятишками. Тут хочешь не хочешь, а чтобы не оглохнуть от фейерка детского восторга, повернула мордочку в сторону, всего-то на секунду, как вдруг внутренний детектор заверещал: «Обнаружен грустный человек!»        Оснований посчитать простого прохожего несчастным было несколько: мужчина стоял в заметном отдалении от остальных, совершенно один. Похоже, что говорил по телефону. И, что самое главное, никуда не торопился. А такое в канун Нового года могут позволить себе лишь те, кого никто дома не ждет. Нет уж, такое она не может упустить из виду! Никто, решительно никто сегодня не останется один!        — Хей, как насчет того, чтобы снять капюшон? — посоветовала она. Операция «Дед Мороз против депрессии» начинается! — Сегодня нельзя прятать улыбку!        Мужчина, конечно же, не улыбался. А он неожиданно выше, чем казался издали. Баскетболист? Не исключено, с таким-то ростом! Может, попросить его помочь Райдеру с установкой прожектора? А это мысль!        Незнакомец выронил из кармана ладони в теплых черных перчатках, но тут же нервно спрятал назад. Скай склонила мордочку набок. Только не говорите, что у такого-то великана социофобия. О нет, а вдруг психолог пять лет уговаривал его выйти из дома?        — Мэри Тремблей, — послышалось из-под капюшона. Так он все-таки говорящий! Хвала небесам, она не нанесла никому психологическую травму. Но... Что это должно значить?        — Э-э? — протянула Скай максимальное, что только придумала.        — Селена.        — А... Ага.        — Дасквотер, — продолжил перечисление мужчина.        — Я поняла, это игра в угадайку?        — Хочешь сказать, тебе это ничего не напоминает? — голос прозвучал настолько приглушенно, что она едва разобрала слова.        «Ничего не понимаю, — подумала Скай. — Это такой розыгрыш?»        Да нет, на шутника этот человек походил в последнюю очередь. Теперь, стоя прямо перед ним, Скай могла рассмотреть его лицо. А ведь моложе, чем она думала. Но с другой стороны, а кто его знает — мужчина без бороды легко может сойти за мальчишку.        Но в одном спаниелька не ошиблась — глаза его какие-то печальные.        Вообще Скай не любила всматриваться в лица людей — невежливо оно, да и голову задирать неудобно. На что собаки обычно ориентируются, так это на обоняние. А пахло от этого незнакомца...        Скай вздрогнула. Нет. Просто нет. Не-а! Нетушки. Ну нет... Какого? Почему? Она была уверена, что давно выбросила этот запах из головы. Забыла. Вычеркнула из памяти. Испепелила, утилизировать, сожгла, если удобно! Но... Почему же сейчас он такой отчетливый?        «Ненавижу... Как же я его ненавижу!»        Запах сырости, что точно мерзкими пальцами вскрывал горло. Вонь подъездов унылых пятиэтажек, мусорных куч посреди узких проулков — проклятый муравейник! Запах полусгнивших лавочек из глубин парка, всклокоченной черной земли. И прожигающего кости холода, голода, смерти. Запах потерянных собак.        Так пах только он. Город дождя.        Мороз жесткими тисками сомкнулся вдоль позвоночника. И дело не в комьях снега, сорвавшихся с небес. Нет.        Только не это место... Почему именно оно? Почему сейчас?        — Дасквотер, — выдавила она. — Так вот как он назывался...        Она ни за что туда не вернется! Только не снова!        Скай решительно подняла глаза на незнакомца:        — Ну и зачем вы здесь! — прозвучало даже слишком громко. Не вопрос, а требование.        Похоже она ошиблась: нормально разговаривать этот человек не умел. Вместо объяснений он запустил руку в надгрудной карман. Скай напряглась — если верить фильмам, то сейчас... Но нет, незнакомец внезапно опустился на корточки и протянул глянцевый прямоугольник. Фотография?        Снежинки посыпались на поверхность снимка, но легко соскальзывали, не мешая Скай всмотреться.        — Что всё это значит...? — прошептала она. Сердце громко застучало в груди. Спаниелька задержала дыхание — нужно оставаться спокойной. Хотя бы внешне. Стоит ей только показать слабость — и она проиграла.        Со смятого в уголках снимка на нее смотрела взрослая спаниелька. Сначала Скай подумала: фотография из будущего? Но нет, просто кто-то пересмотрел научной фантастики. Да и шерсть спаниельки выглядела чуть светлее — не пшеничной, скорее нежно-песочной. И глаза — они карие. А к хохолку прицеплена коричневая заколка.        Скай мотнула головой. Наплыв мутных воспоминаний ей не понравился. Это ведь просто дежавю, да? Не более? Правда ведь?        Но что еще бросилось в глаза — перед нежно-песочной спаниелькой развалились два крохотных комочка. Щеночки. Черный и пшеничный.        — Меня попросили проводить тебя, — отчеканил незнакомец, поднимаясь. Он спрятал фотографию в нагрудном кармане. — Скай Блэквуд. Кое-кто хочет рассказать о твоей матери.        — Мама? — повторила спаниелька, отрешенно уставившись наверх. На черную куртку. В область кармана. — Это была... Мама?        Черт! Нужно было внимательнее рассмотреть ту фотографию! Как она сразу не догадалась!        Скай не сохранила воспоминаний о самом раннем детстве. Всё, что помнила: город. Убитые дождем скверы, ободранные голодными кошками мусорные пакеты, объедки, подвалы и стойкое желание отыскать свою истину. Что же это такое: тепло? И почему другие собаки настолько сильно мечтают его найти? И вместе с тем ее не покидала ни на чем не основанная уверенность: раньше, когда-то давно у нее уже был дом. Но пробудить в памяти что-то конкретное она не могла.        Значит, у нее и правда была мама? А тот пшеничный комочек — это она сама? А еще черный... У нее есть сестричка? Или братик?        — Подождите, — спешно выдохнула Скай. — Я сейчас! Нужно сказать Райдеру!        Лапы объяло волнительной дрожью. Она сможет узнать о маме! Скай рванула назад, поскорее, к сцене. Щенячий патруль так обрадуется!...        Ей преградили путь тяжелым сапогом.        Спаниелька споткнулась, плюхнулась в снег и уткнулась носом в грубую подошву.        — Ай-яй...        — Это секретная информация. Нельзя никому разглашать, — раздалось громогласное сверху.        — Но предупредить ведь, что ненадолго отлучусь, можно? — хмыкнула Скай, потирая ушибленный нос. Она поправила съехавший на глаза ободок с прыгающими снежинками.        — Запрещено, — отрезал мужчина.        — Что за бред.        Спаниелька выпрямилась. Вот значит как. Какая наглость!        — Я не согласна. Ха, хитрый план, — усмехнулась она. — Запудрили мне голову фальшивой фотографией и хотите увести непонятно куда? Еще чего!        А сама просчитывала расстояние: сколько нужно пробежать, чтобы спасатели ее заметили. Немало. Черт.        — Не хотел я это использовать, — что-то в голосе незнакомца насторожило спаниельку. Она осторожно подняла глаза.        — И что это? — фыркнула Скай, непринужденно пожав плечами. Сохранять спокойствие! Спокойствие! Не паниковать... Не провоцировать! Тянуть время. Черт, черт, черт! Откуда у него в руках взялась панелька с красной кнопкой?        — Босс заложил взрывчатку в канализации, — ровным голосом объяснил псих. Скай внимательно следила за легкой жестикуляцией его рук. — Так что? Ты пойдешь без лишних вопросов, или мы поднимем весь город на воздух?        — Вы лжете.        Сердце ёкнуло — мужчина без сомнений приложил палец к гладкой поверхности кнопки.        — Проверишь?        Их взгляды пересеклись. Неопределенно карие и малиновые, пылающие от ярости. Она не моргала, не отводила взгляда и все смотрела, смотрела, высматривала. Лжет? Наверняка. Но точно не скажешь. А если это окажется правдой? Цена проверки истины слишком высока. Она не может себе этого позволить.        Скай поклялась защищать Бухту Приключений! Всегда. Ценою всего. Она не позволит ее и пальцем тронуть! Только не теперь, когда она наконец нашла свой дом!        А сердце беспощадно ныло.        — Грязная игра, — практически выплюнула она. — Я пойду.        Мужчина накрыл красную кнопку защитным колпачком и спрятал с кармане. В левом. Он махнул на дорогу, ведущую прочь из города. И спаниелька покорно зашагала следом. А посыпавшийся с неба снег неумолимо заметал все следы.

****

       Лапы переступали через завалы. С трудом, спотыкаясь и заваливаясь набок. Но облегчить дорогу и ступать по следам, оставленным ее проводником, она даже не подумала. Скай следовала с высоко поднятой головой. А глаза блестели: еще посмотрим, по чьим правилам будем играть.        Она не боялась. Точнее не сомневалась. Гончик дал обещание, а свое слово он сдержит. Он обязательно ее найдет.        Сейчас кое-что другое не давало покоя — зачем все это понадобилось? Кто-то ни с того ни сего решил рассказать «мамонтенку» о матери. Хорошо. Но при чем здесь Патруль? Почему им нельзя было ничего рассказать? Да даже просто предупредить.        — Брось ошейник.        О, опомнился наконец. А она все гадала: когда же скажет.        — Что? — непонимающе спросила Скай. Не слишком наигранно вышло?        — Он тебе больше не пригодится, — проводник полуобернулся. Одна только его фигура создавала впечатление угрожающее, что уж говорить о хриплом голосе.        Тем не менее что-то не позволяло спаниельке отказаться от своих прежних слов: ведь этот человек правда несчастен. Прямо как она когда-то.        Скай пристально уставилась в эти темные печальные глаза. Однако сожаления там не нашла. Он определенно уверен в том, что делает.        Мужчина потянулся к левому карману. Спорить бессмысленно. Не в ее положении.        — Сами снимайте, я не достану, — она низко опустила голову, раскрывая шею — место, где находилась застежка ошейника.        Скай не дрогнула, когда грубые руки расцепили и швырнули розовый ремешек в полчище сугробов. Лишь тихо хмыкнула. Это ничто не меняет. Гончик найдет ее и без какого-то ошейника.        А метель все поднималась, размазывая мир в круговороте мелких колючих крупинок.        Спаниелька подозрительно сощурилась, когда в снежном тумане выступили очертания второй мужской фигуры. Ее проводник обменялся с ним взглядами, и дальше путь они продолжили втроем. Сообщник. Неудивительно.        Задыхаясь от режущего ветра, Скай, насколько позволяла метель, пыталась рассмотреть второго. Пониже первого на целую голову. Но не толще. А как же клише бандитских фильмов — прихвостни главного злодея должны быть одинаковы: только один в высоту, а другой в толщину? А тут неинтересно получается.        Но больше внимания привлек их разговор. Все попытки разболтать своего похитителя с треском провалились — рыбы и то разговорчивей. Не в обиду знакам зодиака. А теперь вот встретил товарища и, оказывается, говорить умеет и не только угрожающим тоном.        Спаниелька подобралась поближе: к счастью, похитители не обращали на ее присутствие никакого внимания.        — Столько _____ возни, — пожаловался второй. Какой противный голос, как скрипучее дерево. — Надо было ______ и ____ в машину и все _______.        Проклятый ветер! Местами вообще не разобрать.        — Это требование того пса, — а голос великана хоть расслышать можно.        Погодите, пса? Какого еще пса? Спаниелька навострила уши.        — Странный тип, — крикливо крякнул низкий. — ____ какое дело. А ____ захотел, чтобы __ увели по своей воле.        Скай поморщилась от накатившей ледяной волны. Ужасный ветер.        — А босс еще его слушает, — это голос первого. — _______ Хотя сам решил кинуть.        «Что еще за пес?» — прокручивала в голове спаниелька. Носом уткнулась в горсть снега и закашлялась.        — ____ не догонят? — второй скованно обернулся и, не бросив и секундного взгляда на спаниельку, глянул вдаль.        Скай тоже внезапно захотелось посмотреть назад. Сердце облило жаром, но этот импульс она оставила без внимания. Она может отстать. И тогда вообще не услышит, о чем говорят ее проводники.        — Эрнест обещал их задержать, — обрывисто ответил первый.        Какое знакомое имя. Где-то она его уже слышала... Эрнест Хемингуэй, Эрнест Резерфорд.... Нет, вряд ли великий писатель и британский физик замешаны в ее похищении. Да и задержать Щенячий патруль они смогли бы разве что своими могилами. Эрнест...        Скай замерла с приподнятой лапкой.        Точно, так звали старшего брата Гончика! Но каким образом он здесь замешан?        В голове всплыли слова любимого, немногим позже, когда он внезапно столкнулся со старшим братом в библиотеке: «Эрнест опасен. Он способен на что угодно, не побоится даже замарать лапы. Пожалуйста, будь осторожна».        Скай, конечно, отшутилась тогда: русские — не корейцы, не съедят. Но от глаз спасательницы не скрылось, каким обеспокоенным он выглядел. Гончик — не параноик. Если тревожится, значит, есть на то причина. И, даже оставшись внешне непринужденной, она пообещала себе смотреть в оба. Но кто мог подумать, что действовать Эрнест станет не один. Как это нужно было предугадать?        Да даже если так, теперь изолироваться? Нанять две сотни охранников? Вырыть противоядерный бункер? Еще чего! Бежать она не собиралась. Точнее... Не имела права. Одна попытка — и от города останется воронка.        Проводники обернулись. Скай все продолжала стоять, передняя лапка дрожала от напряжения, но вторую она так и не поставила на землю.        Высокий мужчина напускно вдохнул, преодолел увеличившее между ними расстояние и наклонился.        — Я пойду сама, — твердо заявила спаниелька, догадавшись, что ее собирались поднять. Не давая похитителю подумать ни секунды, она перешагнула через снежную кучу и пошла вперед. Неловко, спотыкаясь, но на своих четырех.        Чтобы ее несли на руках? Она не позволит такого унижения. Если в условии было сказано «идти по своей воле», то она пойдет! Еще как пойдет!

****

       Дорога недолгой оказалась. Но по уровню сложности сопоставима хардкору. Без возможности сохранений.        Райдер частенько залипал в такие игры. Тихими вечерами, поудобней устроившись на мягком пуфе, глаз не отрывал от экрана. Он шумно барабанил пальцами, корчил напряженные рожицы и периодически комментировал свое разочарование. А потом издавал такое победное «йес!», что щенки разом оборачивались и сами радовались не пойми чему.        А Скай любила осторожно подойти сзади и наблюдать. В мелькающих пикселях она едва различала фигурки NPC и игрока. В подобных заварушках спаниелька ничего не смыслила. Но было в этом всем что-то необъяснимо умиротворяющее. Такое, отчего хотелось улыбаться. Будь она кошкой, непременно замурлыкала бы.        Почти после каждого поражения Райдер огорченно откладывал телефон и устремлял глаза в потолок. Скай тоже поднимала мордочку: неужели там, наверху, подсказка к игре? Даже если она и была, спаниелька ничего не видела.        — Не проще поменять уровень сложности? — как-то спросила она. — На что-нибудь попроще.        Райдер обернулся, и понимающая улыбка озарилась на его лице.        — Смотря что ты хочешь этим добиться.        Э-э, добиться? Игрой? Тогда Скай ничего не поняла, но спрашивать не стала. А вскоре и вовсе об этом забыла. И только теперь она подумала:        Да, Райдер, ты прав. Проще — это еще не все. Иногда, чтобы остаться на своем, просто необходимо «играть на хардкоре».        Метель раздробила мир на тысячи осколков. Острые, они впивались в кожу, слепили глаза. Иногда казалось: воздух заменили снегом. Иногда так оно и было. Споткнувшись, она с головой погружалась в сугроб и заходилась кашлем. Но всегда сама поднималась, категорично отказываясь от помощи.        — А еще, — задумчиво добавил Райдер. — Как привыкнешь к хардкору, нормальная сложность не вызывает таких интереса и эмоций. Все кажется слишком простым. А такой победой не насладишься.        А в этой битве Скай намеревалась победить.        Вскоре впереди спасительным кругом выплыл массивный силуэт. Машина? Нет, не совсем. Это... Снегоход!        — Еще бы дальше запихнули, — выразился высокий, забравшись на переднее сидение, да с такой ловкостью, будто с младенчества только и делал, что управлял снегоходами.        — Поблагодари бога, что не заблудись, в такой-то метели, — скрипуче усмехнулся второй.        Верующий? Скай прищурилась. Интересно, считается ли похищение смертным грехом?        Пока спаниелька размышляла, ее бесцеремонно запихнули на сидение между двумя мужчинами.        «Я могла сама запрыгнуть», — хотела было возмутиться она, но прикусила язык. Истерикой ничем себе не поможешь. Нужно раздобыть информацию, это в первую очередь.        — Куда мы едем?        Визгливо проворчав, завелся двигатель.        — Домой, — бросил второй. Нет, он определенно ей не нравится. Особенно эта самодовольно лисья манера речи. Хотя откуда в такой ситуации вообще взяться понятию «нравится»? — Ты так тем более.        — Откуда у нее вообще может взяться чувство дома? — иронично прыснул первый.        Еще никогда у Скай не возникало такого обжигающего желания вцепиться в чью-то руку! Никто не смеет отнимать у нее дом! Она так долго его искала! Не для того, чтобы первые встречные подвергли его сомнению! Да кто они вообще такие?        За всю последующую дорогу она не дождалась ни ответа, ни минимальных объяснений. Все слилось в сплошное месиво: плотная пелена снега, заметенные дороги, удушливый запах кожаных курток. И постоянно меняющийся транспорт. Когда они преодолели зону непогоды, перебрались в машину. Потом в другую, третью. Всего их было шесть.        И сколько бы не приходилось ехать, Скай не отрывалась от стекла. Все смотрела, смотрела, смотрела. До тоскливой тошноты.        На своей полке спаниелька с особой бережностью хранила две книги: «Лесси» и «Путь домой». В них, несмотря на сотни, тысячи километров, собаки смогли вернуться домой. Они запомнили дорогу, направление. И Скай верила, что тоже запомнит. Неизвестно как, но обязательно сможет. Даже если в этом сером однородном пейзаже, точно художник находился на последней стадии депрессии и просто хлестнул на холст краску.        Дасквотер. Она ощутила гнилостное дыхание города дождя еще за полсотни километров до него. А при взъеде была глубоко убеждена — это именно он. Все такой же. Ничуть не изменился.        Тошнота склизким комком подкатила к горлу, и перченные мурашки тисками сжали спину. Дыхание перехватило. Нет, скорее переклинило. Желая сделать выдох, она судорожным рывком глотала воздух; при попытке вдоха же сипло опустошала легкие. Сырость ядовитым духом повисла над головой. С небес срывались комочки снега, но она знала — это лишь маскировка. И перед ней тот самый ненавистный город дождя.        — Не думала, что вернусь, — прошептала она. Тело отозвалось ноющей болью. Лапки затекли окончательно. Сколько часов они проделали в пути? Не меньше двенадцати.        — Приехали, — коротко сообщил водитель, на этот раз высокий. Они с сообщником несколько раз менялись местами.        Скай выпрыгнула и погрузилась в нетронутый снег. Пошевелила лапами. И с непоколебимой уверенностью посмотрела вперед. Она поклялась себе быть сильной. Через что ей не предстояло бы пройти.        Она ожидала что угодно: тюрьму, заброшку, подвал, даже пыточную — но никак не типичный канадский домишко. Они случаем не ошиблись адресом? Спаниелька принюхалась: пахло запустением. Подобный запах принадлежал домам, в которых очень долго никто не жил.        «С другой стороны, — настроила себя Скай. — Они вроде как хотели рассказать о маме. Если это не было ложью».        Мысль подтвердилась, когда она осторожно переступила порог и прошла в первую комнату. Почти стерильныя чистота сочеталась с абсолютной пустотой. Сюда периодически заказывали клининг, но не более того.        Такие дома отличались особенным запахом. Точнее его отсутствием. Ни жара только приготовленного ужина, ни свежести постиранного белья, ни грязи, ненароком попавшей на коврик с ботинка, ни чего-либо вообще, кроме моющего средства.        — Подожди здесь. — За спиной захлопнулась дверь.        Спаниелька крупно вздрогнула. Что за... Она бросилась к двери, но столько бы не царапала деревянную панель, сколько бы не прыгала, подворачивая лапки, до ручки не дотянулась. Проклятье! Кто дизайнер? Подать на него в суд за дискриминацию!        С улицы донесся заревевший двигатель, и машина за долю секунды исчезла.        Скай вздохнула. Что ж, по крайней мере здесь... тепло? Хоть и отопление включили, похоже, совсем недавно.        Она осмотрелась. Судя по всему, это гостиная. Два пластиковых окна. Без ручек. Естественно. Спаниелька навернула круг — диван с зеленым чехлом, под цвет ему два креслица, журнальный столик, навесной телевизор, пустые книжные шкафы — ничего лишнего. Скай продолжила поиски: она надеялась найти хоть что-нибудь, мельчайшую деталь, что могла бы дать ответы. Но здесь было пусто, даже слишком пусто. Даже часов нет. Лишь дурацкая картина: брызги красных с синим тонов, пытающихся изобразить... А черт поймешь, что они там значат. Бессмыслица. Как и потраченные десять минут, что она в нее всматривалась.        — А Новый год уже наступил? — проронила Скай, и ее голос стал первым живым звуком в этой всепоглощающей тишине. — Я так хотела танцевать. Столько времени учила и... Что?        Правильно, ничего.        Она постояла еще немного, пытаясь уловить малейший шорох, — дом ответил полным безразличием.        I wish I could fly, but my wings were cut off.        Глупо? Глупо. Спаниелька закружилась по пустой комнате, с легким изяществом повторяя движения, которым ее научил Гончик. Una nube oscura sotto i suoi piedi — помнила она название того щенячьего вальса, — Темное облако под ногами        — Раз, два, три. Раз, два, три, — пустота разбилась размеренным счетом. — Раз... Ага! Оп! Вот так! И...        Внезапно лапы соскользнули, запутались, и спаниелька кувырком полетела к книжным шкафам. Секунду смотрела перед собой. Как вдруг залилась легким смехом.        — Вытвори я такое на сцене, меня бы заживо слопали, — оптимизм, нужно сохранять оптимизм. Это визитная карточка Щенячьего патруля — до последнего думать в положительном ключе. Пока она будет его сохранять, он — Патруль — всегда будет с ней. В ее сердце.        Есть вещи, которые не разделить никакими километрами.        Скай весело пошевелила лапами и с удивлением повернула мордочку — задняя чего-то коснулась. Она поднялась.        Между спинкой шкафа и плинтусом оставалась небольшая щель, и из нее выглядывала заколка, почти что сливаясь с полом. Легким движением она вытащила ее на свет. И почему этот металлический изгиб показался таким знакомым? Неужели уже где-то видела?        Скай задумалась. Сама она заколками не пользовалась. А вот Кейти порой цепляла ими длинную челку, но всегда цветастыми: розовыми, красными, голубыми, но никогда не коричневыми. Мэр Гудвей? Нет, она пользовалась только невидимками. Тогда, может, увидела в магазине? Заметила краем глаза и заметила, а вот внимания не обратила, но голова все равно запомнила. Нет, не вяжется, слишком сильное дежавю. Где же...? Когда?        Спаниелька чуть ли не подскочила. Точно! Фотография! На нежно-песочной спаниельке была точно такая же заколка. Скай тепло коснулась металлического украшения, принюхалась.        И едва не расплакалась.        В этом пропитанном пустотой доме единственным, что имело запах, оказалась закатившаяся между шкафом и стеной заколка.        — Мам...? — сипло прошептала Скай. — Мама, это правда ты? — она поморщилась от накативших слез, такая невыразимая тоска лозами вплелась в сердце. Но нет, она не заплакала. Вместо слез на мордочке появилась улыбка. Да, она будет улыбаться!        Она сильнее надавила на изгиб — под весом заколка легонько щелкнула и раскрылась. Балансируя ее на лапке, Скай приподняла ее к макушке и попыталась нацепить на голову. Заколка с звоном падала и обратно защелкиваться отказывалась. Без чужой помощи ее не наденешь.        — Как так вышло, что я оказалась на улице? Как ты допустила это, мама?... И где ты сейчас?        Точно не здесь.        Скай мотнула головой и только сейчас вспомнила про новогодний ободок — самодельный, Рокки постарался. Дешевый, но крепкий пластик с блестящей от малейшего движения мишурой и фигурными снежинками на пружинках. Такой милый, что она не удержалась и, нахлобучив на голову, понеслась всем поднимать настроение.        «Надеюсь, они не сильно там переполошились и смогли нормально отметить», — с грустной улыбкой подумала она, стаскивая с головы ободок. А если бы не он... Да нет, какой прок винить вещь?        Скай недолго подумала и спрятала два своих сокровища: ободок и заколку — в ту самую щель между шкафом и стеной.        — Ну ничего, я все выясню! — громогласно пообещала она.

****

       Задержался. А откровенно говоря: опоздал. Так старательно выкраивал время, подобрал праздничный день, рассчитывая, что хоть на Новый год не навалят работы. Наивные надежды обрушиваются с особенным треском. Когда работа становится делом жизни, то этой самой жизни даже на самого себя не хватает. Но ничего, с этим покончено. Теперь он может посвятить себя самому главному.        Он отворил дверь двумя поворотами ключа — казалось бы, деталь, а правильно выполнили. Насчет Джона он не сомневался — парень странный, даже правильнее сказать, диковатый, но дело касалось его непосредственно, можно положиться. А вот касательно второго, этого... Фоксглова, обязательно с приставкой «сэр», как с нескрываемой гордостью настоял сам Фоксглов. Фамилия, может, и с королевским звучанием, но лисья, даже ядовитая. Чего вызвался помочь неясно, вроде как с Джоном товарищи по одной парте еще с школьных лет. Но доверия не вызывал. Впрочем, выбор был невелик — попробуй найди человека, готового работать в праздники за копейки.        Его до последнего грызли сомнения: напортачат. Но нет. Точнее почти нет. Все равно мелькнули на камерах, а сколько предупреждал! Пришлось поднапрячь Уилла, хакер что надо, да и обязан ему по гроб жизни — кто бы еще помог отвертеться от прямого пути на зону.        Сразу налево: гостиная. Многое подзабылось, но некоторые вещи из памяти и в крематории не сожжешь. Когда же он был здесь в последний раз? Ровно год и двенадцать дней назад. Вчера проверил во время единственного перерыва, пока потягивал кофе — по факту жидковатые помои, что в столовой вывесили как «американо».        И все же ностальгия: тихонько поскрипывающие половицы, та дурацкая картина напротив входной двери, коврик. Время от времени, вспоминая о доме, он нанимал клининг. Как знал, что пригодится. Лучшего места для осуществления плана не найти. Почти что самая окраина города, соседи — сплошные клошары и глухие старики. Да и большая часть домиков пустует, сюда вернутся только летом.        А вот и гостиная. С тихим щелканьем отперлась дверь.        В лицо ударила непроглядная темень — хоть глаз выколи. Ни очертания стен, ни мебели — ничего не разберешь. Но стоило тонкому лучу из коридора разрезать эту черноту, как во тьме вспыхнули два малиновых огонька. Немигающие. И, налитые напряженной краснотой, они целились прямо в него.        «Прекрасный побочный эффект. Но ты так не считал, да, брат?»        — Я жду объяснений, — отрезала спаниелька, стоило лампочкам на потолке, нерешительно мигнув, загореться.        Конечно. Объяснения. Ради этого он и пришел? По правде говоря, нет. Но если подумать, перед ним какая-никакая, а личность. Да, стоит объясниться.        Усталость за третьи бессонные сутки с особой силой надавили на плечи.        А спаниелька даже не шелохнулась. В качестве наблюдательного пункта она выбрала кресло поближе к двери. Думала: удастся немного поспать. Ничего подобного. Так и просидела в полной темноте — неподвижно, почти как ледяная статуя — пока за окнами не раздался хлопок дверцы.        Мужчина чуть заметной хромающей походкой прошел вдоль комнаты и встал напротив шкафов — будто там было что рассматривать. Скай даже взгляд бросила, но нет — телепортации не произошло, и никакая вещь не материализовалась за все это время.        У мужчины осунувшиеся плечи — даже не пытается сохранять «лицо». Всерьез ее явно не воспринимают. Но Скай на «хлеб с солью» и не рассчитывала. Потому и сама не стеснялась рассматривать его спину с сцепленными за ней руками.        По телосложению — работяга. Но точно не подсобный рабочий. Скорее учитель или ученый. В качестве подтверждения: на пальцах чернильные полосы. На левой руке. Левша, значит.        А вот запах... Смесь пота, одеколона и чего-то знакомого химического, но чего именно, Скай понять не могла. Не приторный — уже хорошо. Но сильный.        — Помню, — затянувшаяся тишина наконец оборвалась, но что странно: вздохом ностальгии. — Эти полки прямо ломились от книг. Брат забивал их под завязку: Гюго, Жорж Санд, Ремарк. Я все говорил: рухнут же. Но он и слушать не хотел. Никого и никогда.        — Это связано с моим пребыванием здесь? — ледяно прокомментировала Скай. Брови чуть приподнялись: хах, серьезно, семейные байки?        Ученый — как пока определила для себя спаниелька — бросил взгляд через плечо. Но поворота головы едва хватило бы, чтобы увидеть ее даже краем глаза.        — Мы ведь близнецами были. Не разлей вода, как говорят, — непринужденно продолжил он. — Даже влюбились вместе, в одну девушку. Мэри... Знаешь, ей хватало только бросить взгляд на человека, и всё, он пропал. С концами. Добрая до безрассудства и... Высоты боялась до чертиков. Но была в ней какая-то бешеная внутренняя сила.        Скай хмыкнула. Как мило. Но она не подписывалась слушать любовные истории из прошлого.        — А еще она до беспамятства любила собак. Брат опередил меня, подарил ей щенка. Мечту детства, можно сказать, исполнил. Щенка назвали Селеной.        Впервые за все время сердце спаниельки подозрительно екнуло. Знакомое, какое же знакомое слово...! Тот великан! Он произнес его при встрече! Так, значит, тот набор букв имел смысл?        — Селена Хмммм. «Хмммм» — это такая фамилия. В этом плане у Мэри был дурацкий вкус.        — Хмммм? Это шутка?        Ученый наконец встретился с ней взглядом.        — Эта самая «шутка» была твоей матерью.        Над переносицей спаниельки сошлись морщинки — она нахмурилась, и это все, что выдавало в ней недоумение. Этой выдержке можно только позавидовать.        — Милая история, — протянула Скай, немного помолчав.        — И трагичная. У Мэри обнаружилась редкая наследственная болезнь. Слишком поздно. («Какая именно, вы, конечно, не скажете, — с сомнением подумала спаниелька. — Уверены, я все равно ничего не пойму»). Все в миг рухнуло. Мэри впала в кому. Брат забрал Селену к себе. Мы вместе пытались найти лекарство, малейший способ вернуть Мэри. Долго. Слишком долго. Джейкоб не выдержал и двинулся крышей. В это время у Селены родились щенки.        — При чем в этой истории я и моя мама? — грубо прервала Скай. Частично потому, что голос ученого стал уж слишком страдающим.        «А еще тот, другой щенок», — мысленно добавила она.        Все случилось так внезапно, что спаниелька едва не подпрыгнула. Мужчина упал на колени и низко опустил голову.        — Пожалуйста, Скай! Спаси Мэри!        Она так и застыла. Приоткрыла рот, но, не нашедшись с ответом, закрыла. Моргнула. Снова. Перевела дыхание.        Та-ак... Что дальше?        — Почему я...? — наконец выдавила она.        Ха-ха. Сейчас окажется, что она избранная небесами воительница света в десятом поколении из созвездия табуретки и должна спасти три миллиарда миров. Нет? Она готова поверить даже в это.        Мужчина поднял голову — теперь она разглядела, какого цвета эти глаза. Сине-зеленые, прохладные, как море, но вместе с тем тихо огненные, настроенные победить.        — Потому что ты была рождена для этого, Скай.

****

       Посреди комнаты — нетронутая миска с щенячьим кормом.        Ученые всегда представлялись Скай лишенными всего человеческого: как призрак — оболочка без тела, ученый — тело без души. Мысль удачная, но подтверждения не нашла.        Прежде чем покинуть дом, доктор Филдс — как представился организатор ее похищения — распорядился привезти все необходимое. Устало потирал глаза большим с указательным пальцам, сдерживал зевки, но остался до последнего, пока великоватую для нее лежанку, миски и прочую атрибутику не расставили по комнате.        Не доверяет своим подручным, — мысленно записала Скай, но вскоре подправила: — Только низкому.        И вот она снова в полном одиночестве. А посреди комнаты — нетронутая миска.        Чужое. Мысль пульсировала в висках, не позволяя сомкнуть глаз. Всё, абсолютно всё здесь — чужое.        Чуждая холодная смятая лежанка без запаха. Скай лежала неподвижно. Малейшее движение, и грубая ткань зашуршит. И даже мертвая тишина дома предпочтительнее, чем этот фальшивый звук. Неродной он и за окнами — бьющий в стекла ветер, поскрипывание чего-то металлического. Это все другое. Она их не знает. Ничего здесь не знает.        Только не заскулить.        «И не подумаю», — словно отвечая на свои же мысли, подумала она.        Чужими чудятся даже воздух с незнакомыми очертаниями темнотой. Она прикрыла глаза — лучше не стало. Само это место просачивалось в кровь своей чужеродность. Неправильностью.        «Сто причин, почему я люблю тебя... А почему именно сто? Даже сама не знаю. Просто вылетело тогда».        Холодно. Не физически. Душевно здесь слишком холодно.        Несмотря на обещанную неподвижность, Скай завертелась. Поморщилась от ядовитого шуршания ткани. Не выдержала, встала. Носом задвигала лежанку к шкафам и уместила в самый уголок. Рядышком с тайником.        С какой-то особой трепетностью достала заколку и, положив перед лапками, вдохнула воздух. Пахло... Так тепло. Как чай с лавандой. Или вереск. Шумный лес, ветер, хвойная подстилка...        «Причина один...» — принялись перечислять Скай. С самого начала до последней, какую открыла Гончику, восемнадцатой. А после продолжила и так до девяносто девятой. Но сотую так и не называла. Не смогла.        — Мы должны... придумать ее вместе, — прошептала она, крепко прижимая к себе заколку.        Море мирно покачивающегося вереска. А впереди — сосны-великаны, сквозь сеточку хвои пропускающие ветер. Змейка-тропинка, деревянные заборчики вдоль нее... Глубокие овраги... Мокрая земля... И солнце. Солнце... Мама....        «Причина 26, — промелькнула в голове последняя мысль, прежде чем она провалилась в сон. — Я уверена, ты найдешь меня».        А снилось ей теплое дыхание. Шершавый язык, коснувшийся ее макушки. И ее собственный писк.        «Скай, моя девочка...»