Смена третья. Мы не знаем как правильно.

Нигель может часами пялить в пустоту — он не всегда думает о чём-то, иногда он просто смотрит на штукатурку или на муху. В такие моменты он почти не двигается, сейчас его объектом внимания был Саки. Лето шло своим чередом — вчерашний инцидент всё ещё крутился в голове, от ощущений до сих пор давило. Это было странно — Нигель никогда особо не думал о том, чтобы вступить в отношения с кем-то по-настоящему. В плане, чаще всего это были простые попытки в отношения. Как проходной этап или тренировка — но Нигель никогда не думал, что захочет чего-то серьёзного с Саки. Опять же, это был просто поцелуй. Ага. Просто поцелуй, за которым чуть не последовала взаимная дрочка. По крайней мере, Нигель был готов к чему-то подобному. Но Саки остановил их обоих — явно не из-за отвращения, Нигель думает, что его друг хотел дать им обоим последний-последний шанс. Но такое ощущение, что выбора нет. Нигель ковыряет облупившуюся краску на деревянном столе, рядом сидит Саки и что-то обсуждает с маленьким Теркелем — кажется, это касается какого-то фестиваля. Нигель слушает в пол уха — какой бы это ни был фестиваль, он не ответит на его вопросы. Значит в нём смысла нет. Блондин нервно дёргает ногой, медленно, его начинает раздражать всё вокруг. По поводу и без повода — вот его уже бесят узкие джинсы, в которых он сейчас заживо сварится. Его бесят приставучие комары, ещё немного и даже лицо Саки станет бесить. Ужасное дело — безделье. С одной стороны ничего не делаешь — сидишь себе на скамейке в невъебическом расстоянии от цивилизации и слушаешь как птицы трещат. Тут и Барри как всегда возится в цветах и Нигель уже сомневается, что мужчина прячет наркотики. Похоже, этот мужик просто любит цветы. Так вот, безделье — хрень полная. И хуёво и лениво и противно — всё и сразу, бинго! Нигель пытался присоединиться к разговору, но стоило ему начать говорить, как на языке не оставалось слов. Он мог лишь молча пялить в пустоту. Он слушал голос Саки, но совсем не понимал смысл сказанного. Это странно, обычно он более активен. Ладони Саки больше его собственных, колючая щетина царапала его кожу, но это было так не важно. В последний раз в голове было так тихо и спокойно, когда он был подростком. Сейчас он стал больше задумываться о правильности тех или иных вещей. Но рядом с Саки не хочется думать о том, что «правильно» или что «необходимо». Рядом с Саки это вообще не имеет значение. Губы у Саки горячие, язык широкий. Он прикрывает глаза во время поцелуя, будто боится чего-то, но целует с нажимом, с некоторым остервенением. — Нигель, а ты что думаешь? — Саки ненавязчиво толкает друга в бок, вырывая его из мыслей. — О чём вы говорили? — сухо уточняет, выгибая бровь. Нигель замечает, как Саки нервно сглатывает, отводя взгляд в сторону. — О фестивале фейерверков! — Теркель разводит руки в стороны, широко улыбаясь. Нигель отмечает, что у мальчика кривые зубы. Наверняка в будущем ему нужно будет задуматься о брекетах. — Откуда вы тут фейерверки достать собрались? — монотонно спрашивает Нигель, устало качая головой. Поджимает губы и облокачивается подбородком о ладонь. Смотрит без особенного любопытства. — Барри сказал, что достанет нам несколько! — непонятно откуда вылезает Джейсон, его глаза блестят чуть ли не безумием, что тоже бесит Нигеля. — А Гуннар как смотрит на всё это? — мямлит Нигель, начиная ковырять поблекшую краску со стола. Солнце нещадно пекло, в чёрных джинсах оставаться не было смысла, поэтому он быстро поднялся с места. Его не волновали непонимающие взгляды детей и Саки, его сейчас волновала лишь жара. Он сгорит заживо, если прямо сейчас не переоденется. В их с Саки комнате душно, приходится минут пять дёргать за ручку у оконной рамы, чтобы та, наконец, с треском отворилась настежь. — Нигель, нам нужно поговорить, — Нигель резко оборачивается: на пороге, непринуждённо сложив руки на груди, стоит Саки. Нигель как будто только сейчас замечает синяки под его глазами, нервную позу и бегающие глаза — как бы его друг не пытался выглядеть спокойным и собранным, блондин знает его куда лучше. Он способен распознать, когда его друг напряжён. — О чём? — Нигель садится на кровать и начинает медленно снимать джинсы. Плотная ткань прилипла к коже, с ней приходится основательно повозиться, чтобы, наконец, снять её. Сосредоточившись на джинсах, Нигель совсем забыл о существовании Саки. — О сегодняшней ночи… — начинает Саки, но почти сразу же теряется. А что он, собственно, хотел сказать? Что это был его лучший поцелуй? Или что он хочет повторить? Это даже в голове звучит тупо — если он произнесёт это вслух, он потеряет последнюю каплю рассудка. — А, ты об этом, — Нигель, наконец, справившись с ненавистной тканью, устало лёг на спину, прикрывая глаза. Жара неумолимо сводила его с ума, его обезвоженное тело не хотело сделать даже попытку подняться. — Да, об этом, Нигель, — Саки уже начинает беситься. Эту интонацию Нигель хорошо знает, лениво приоткрывая глаза, он смотрит на друга снизу вверх. Как же Саки всё же далеко — пусть он будет ближе, если захочет, конечно. — Мне понравилось, если тебя это интересует, — сипло отзывается Нигель. Всё же он потерял слишком много жидкости за последние два часа сидения на солнце. Он снова прикрывает глаза, но когда снова открывает, рядом с ним лежит Саки. Он просто лежал и смотрел — почему-то этот взгляд смущал не хуже их ночного поцелуя, Нигель сконфуженно прикрыл ладонью лицо. Ему не хотелось вставать с кровати и прерывать этот момент, не хотелось надевать треклятые шорты и разрушить наступившую идиллию. — О чём ты думаешь? — внезапно спросил Саки. Это мог быть риторический вопрос, но Нигель, собрав оставшиеся силы и мысли, направил их на друга. — У тебя всегда были такие большие ладони? — знаете, если вы никогда не видели как округляются глаза Саки, Нигелю не о чём с вами говорить — это зрелище можно только увидеть. — Наверное, — сглатывает он, видя, что блондин заинтересован. Внезапно Нигель протягивает вперёд согнутую ладонь, и Саки неосознанно тянет свою. У Нигеля ладонь жилистая и пальцы тоньше его собственных, Саки видит, как друга потряхивает, но старается не придавать этому значение. У Саки руки потные, с обратной стороны ладони выступают вены. Это похоже на странный сон — Нигель никогда не думал о том, насколько Саки выше и сильнее него, не думал о том, что их ладони такие разные — у него ладонь белая, будто он никогда прежде не выходил на солнце, у Саки смуглая и на удивление шершавая. — Я хочу с тобой на фестиваль, — Саки неосознанно пододвигается ближе, их ладони сцеплены в замок и ни он, ни его друг не хотят разрывать его. Дыхание Нигеля в область ключиц заставляет Саки дрожать — настолько странное и не присущее им обоим ощущение сейчас контролировало их разум. Это обостряет все чувства — глаза сейчас видят десять раз лучше, кожа становится чувствительной, запахи и вкусы становятся невыносимыми. — Тогда пойдём, — Нигель настроен решительно, их лбы стукаются друг о друга, они не отводят глаз. — Я не хочу заставлять, — Саки говорит отрывисто, сипло, это снова что-то значит. Что-то про последний-последний шанс? — Я хочу этого, — хрипит Нигель, прикрывая глаза, когда чувствует дыхание Саки на своих губах. На этот раз он первым подаётся вперёд.