Часть 4. Матрица

      Хякуноске пришёл в себя в больнице на следующее утро. Врачи проверили его и, не найдя никаких болезней, уже после обеда отпустили, списав всё на нервный срыв от переутомления на работе. Но тут возникли проблемы. Оплату за услуги докторов, по идее, должна была покрывать страховка, вот только Огату вновь не нашли в базе данных. Пришедшему его забирать Василию пришлось оплатить счёт наличными. — Ты в порядке? Может, лучше такси вызвать? — предложил Вася, когда они вышли из здания. — Да всё нормально. Поехали на автобусе. И так потратиться пришлось, — буркнул Хякуноске. Ему было стыдно за то, что доставил всем хлопот, но признавать это вслух мужчина не собирался. — Тем более что я теперь без работы. — С чего ты так решил? — спросил русский. — А хули нет? Я такое устроил… А Цуруми ведь в прошлый раз сказал, что ещё один проёб — и контракт будет расторгнут. — Как ни странно, нет. Можно сказать, что ты даже выиграл от этой ситуации. — Что? — удивился Огата.       Они шли на автобусную остановку. В это время дня, к счастью, пассажиропоток был не таким интенсивным, поэтому до дома можно было доехать относительно спокойно. — Со мной связался твой коллега, Сугимото-сан. Он рассказал, что тот инженер, Който-сан, с которым ты вроде как ругался… В общем, он заступился за тебя. Който-сан сказал директору, что твой нервный срыв вызван переработками, и это повод пожаловаться в государственную инспекцию труда. Остальные твои коллеги поддержали его. Видимо, начальник и правда измотал вас. Они там даже какое-то коллективное письмо написали. Так что босс испугался и не только не уволил тебя, а ещё и дал несколько дней оплачиваемого отпуска. — Охренеть, — пробормотал ошеломлённый Хякуноске. Он не ожидал, что ненавистный инженер окажется не таким уж и козлом и вдруг примет его сторону. А самое главное — что все остальные сплотятся и выступят против Цуруми единым фронтом. — А я-то надеялся на другое. Теперь даже уйти не дадут.       В этот момент приехал нужный автобус. Он был полупустым, поэтому мужчины сели на задние сиденья, продолжая обсуждать ситуацию. — Сугимото-сан сказал, что в отделе кадров для тебя составили новый контракт. Тебе только с паспортом надо будет потом прийти, — сказал Вася. — Ну, хоть паспорт я не проебал. — Хякуноске… Не знаю, как сказать, но есть проблема, — наклонившись к нему, прошептал Василий. — Что такое? — Вчера наши паспорта и договор об аренде квартиры тоже пропали из коробки. Вообще-то… Я… Я думаю, тебе лучше будет самому увидеть это. Давай выйдем на одну остановку раньше. — Бля… Зачем? — А там полицейский участок. По дороге объясню, но проще будет показать.       Вася потащил ничего не понимающего Огату на выход. Рядом с этой остановкой и правда находилось отделение полиции, и Хякуноске спросил: — А зачем нам туда? Ты что, нашёл того парня, которого я принял за несуществующего брата? — Нет. Просто рядом со зданием полиции находится офис миграционной службы. После того как я обнаружил пропажу своего загранпаспорта, то решил начать оттуда. Мне нужно было написать заявление об его утрате, а потом подать заявку на оформление нового загранника… Конечно, это та ещё морока, но что поделать. Так вот, я туда даже зайти не смог. — Почему? Там было закрыто? — Просто не смог.       Огата ничего не понял. К этому моменту они приблизились к полицейскому участку. Хякуноске и раньше тут много раз проходил, и сейчас с виду всё было как обычно. И вдруг перед глазами словно картинка поплыла. Мужчина моргнул, однако это не помогло. Чем ближе он подходил, тем более нечёткими становились контуры зданий, деревьев, машин и предметов. — Что за… — Огата помотал головой и вдруг замер на месте.       Хякуноске уже давно не играл в компьютерные игры, не было времени на такое. Но раньше он любил это дело. И увиденное сейчас он смог охарактеризовать не иначе как «текстуры не прогрузились». — Вот про это я и говорил, — вздохнул Вася.       Огата повертел головой. Мимо проходили другие люди, но они словно не замечали ничего странного. Более того, спокойно входили в эту серость, пропадали ненадолго, а после выходили с другой стороны как ни в чём не бывало. — Я точно сошёл с ума, — проговорил Хякуноске. — А что будет, если я туда зайду? — Ничего. Я заходил. Просто как будто ходишь по непрогруженной локации в игре. Всё серое, и даже нет границы между небом и землёй. — А ты смелый… Я бы побоялся, что исчезну. — Но другие же не исчезают, — заметил Василий. — А я уже не уверен, что они живые люди. — Огата пожал плечами. Первоначальный шок от увиденного прошёл, мужчина даже как-то смирился с происходящим. — Может, все, кроме нас, — это что-то вроде НПС. — Прямо матрица какая-то… — сказал Вася и зашагал вперёд в попытке ещё раз исследовать серое пространство. Огата поспешил за ним.       Это было и правда довольно занятно. Серый фон каким-то образом появился вместо улицы и зданий, и даже источник света находился неизвестно где. Хякуноске задрал голову вверх — там всё было того же цвета, без неба, облаков и солнца.       Они покинули аномальную зону и вышли с другой стороны. Отдалившись оттуда, Огата обернулся и увидел, что очертания зданий полиции и офиса миграционной службы снова начали проглядывать будто бы через туман. А когда мужчины отошли ещё дальше, всё стало видно чётко, как и обычно. — Если бы ты не видел того же самого, я бы подумал, что у меня глюки после этих лекарств, — тихо проговорил Хякуноске. — Проблема в том, что не только здесь появилась такая зона. Я вчера, пока не узнал, что ты попал в больницу, взял день за свой счёт и пытался попасть в разные места, связанные с восстановлением документов… И таких серых пятен в городе мне попалось немало. В общем, я так и не смог зайти ни в одно учреждение. А когда мне сообщили, что тебя забрали на скорой, то поспешил к тебе. Пока ехал в больницу, больше всего боялся увидеть вместо неё эти… отсутствующие текстуры, — признался Вася. — К счастью, всё обошлось. Утром, когда я вернулся, чтобы забрать тебя, я уже меньше волновался. — У меня просто в голове это не укладывается. Такое ощущение, что этот мир пытается вычеркнуть нас из жизни. Стереть любое упоминание о нас. — Возможно, тебе не кажется, а так оно и есть.       День выдался довольно жарким. Несмотря на непонятую хрень, происходящую с миром, с виду было всё как всегда: пока ещё яркое августовское небо с белыми облаками, шелест листвы деревьев в парке неподалёку, шум от машин и прохожих. И всё равно чего-то не хватало. Они уже подходили к дому, и Огата забеспокоился. Он подумал о том, что и это здание может исчезнуть. Василий заметил тревогу мужчины и поспешил его успокоить: — С нашим домом пока всё хорошо. Во всяком случае, частично. — В смысле? — Когда я заметил, что исчез договор аренды, то хотел сходить к Хиджикате-сану за копией. Но с его квартирой произошло то же самое, вместо неё появился серый участок. А сам старик куда-то пропал. — Вася открыл двери квартиры, пропуская Хякуноске вперёд. — Что же теперь делать? — спросил Огата, сбрасывая обувь. — Не знаю, котик. Но давай хотя бы поедим, — как-то совершенно обычно и буднично ответил русский.       Хякуноске вздохнул. Он не понимал, как Вася мог быть так спокоен, однако вместе с ним и Огате становилось не так страшно. Мужчина пригладил волосы и почувствовал, какие они грязные после почти суток без мытья. — Я сначала в душ, — сказал он. — Присоединяйся, что ли.       Они полезли мыться вдвоём. Ванну набирать не стали, не хотелось тратить на это время. Хякуноске почему-то чувствовал, что его осталось не так уж и много.       Когда Василий помогал ему смывать шампунь с головы, Огата от прикосновений к коже просто разомлел. Да и вообще присутствие голого и мокрого Васи рядом уже само по себе возбуждало. Конечно же, русский не мог не заметить этого. — Чего ты так смотришь? — спросил Хякуноске, прижимаясь к нему. — Давай сделаем это… Пока можно.       Руки Огаты скользнули ниже, очерчивая рельеф мышц Васи, и остановились на бёдрах. Когда Хякуноске прикоснулся к Василию там, внизу, то услышал нетерпеливый вздох. Отлично, судя по телесной реакции, тот был возбуждён не меньше. — Сядь-ка на край ванны… — проговорил Огата и опустился на колени.       Хякуноске облизнулся и взял член Васи в руку. Огате нравилось вот так смотреть на Василия, снизу. Чувствовать подчинённое положение и в то же время осознавать, что удовольствие другого человека зависит от тебя. — Ммм… А-ах, — Вася застонал, когда Хякуноске начал облизывать его член.       Огата медленно ласкал его рукой, природная смазка смешивалась с водой, оставшейся на теле, и Василий положил руки на плечи Хякуноске. А когда тот взял член Васи в рот, то сдерживаться стало для русского совсем невозможно. — Блять, да, — выдохнул Василий. Он часто во время секса переходил на родной язык, забываясь от удовольствия.       Огата старался, доводя своего возлюбленного до исступления, но и сам при этом времени даром не терял. Его возбуждение было таким сильным, что это уже становилось болезненным. Поэтому Хякуноске начал дрочить себе. Он больше не мог ждать. — Да, сука, — прошипел Вася, вцепившийся руками в мокрые волосы Огаты. Хякуноске невероятно заводило, когда всегда спокойный и сдержанный русский становился во время секса вот таким. Когда он ругался на родном языке, тянул Огату за волосы, шлёпал или кусал его.       При мыслях об этом Хякуноске и сам готов был кончить. Да ему много времени и не требовалось на этот раз — слишком долго пришлось терпеть. В итоге движения Васи, выдававшие его удовольствие и приближение оргазма, его сбившееся дыхание и стоны, его твёрдый и пульсирующий член во рту приблизили Огату к краю. Он принялся двигать рукой на собственном члене быстрее и стал сильнее сжимать её, поэтому очень быстро кончил.       Хякуноске застонал из-за этого, и вибрация в его горле передалась Василию. Тот и так был на грани, а от вида того, как Огата кончает, Вася тоже резко толкнулся бёдрами вперёд и замер с громким и таким пошлым стоном. Похоже, им снова придётся принимать душ.       Они сильно проголодались после любовных утех в ванне, и Василий решил не тратить время и сделать рамен быстрого приготовления, добавив к нему варёное яйцо, зелёный лук, нори и мясо. — Вкусно, — прокомментировал Огата, поедая лапшу. — Слушай, Вася, а тебе в последнее время не снилось ничего странного? — Например? — Ну… Незадолго до того, как начала происходить вся эта херня, я стал видеть кошмары. Иногда эти видения появлялись и в реальной жизни, как, например, с тем полицейским или с женой Танигаки. Я видел себя каким-то солдатом. И меня часто преследовали в этих снах. — Прости. Это был я, — спокойно сказал Вася и отпил бульон. — Чего? — Хякуноске чуть не подавился. — Ты ведь был в такой синей форме с жёлтыми полосками, верно? В плаще и с винтовкой? — Откуда ты знаешь?! — удивился Огата. — Потому что я тоже это видел. Те же самые сюжеты, только с моей стороны. — Василий задумался, постучав палочками по столу. — Ты знаешь, я гуглил. Такую форму носили ваши солдаты в начале двадцатого века, в том числе и на русско-японской войне. — Может, мы воевали в прошлой жизни и были врагами? — предположил Хякуноске. — Кто знает. — Вася пожал плечами. — Доедай, а то остынет.       Огата активнее заработал палочками, допил бульон и с удовлетворённым «Ох, обожрался» поставил миску на стол. Внезапно его рука дёрнулась, и он испуганно толкнул Василия: — Что за хрень?       Мужчины уставились на кухонный стол, в центре которого красовалось серое пятно. Не очень большое, размером с ладонь. Вася тыкнул в него пальцем и понял, что это очередная аномальная зона, просто маленькая. — Битый пиксель, — заключил он. Мужчина посмотрел вверх и нахмурился. — На потолке тоже…       По всей кухне то тут, то там начали появляться такие же серые пятна. Они медленно росли, сливаясь друг с другом.       Огата метнулся к окну и отодвинул жалюзи. Он ужаснулся от увиденного и позвал: — Вася, город тоже исчезает! И это уже не серый цвет!       Василий подошёл к нему и встал рядом. С улицы пропали все люди, а соседние дома, машины, деревья, небо и земля постепенно растворялись в «непрогруженных текстурах». А самое главное, что там, где серость захватила пространство, постепенно начала появляться чернота. Она медленно, но неотвратимо ползла к дому Васи и Хякуноске.       Огата на каком-то интуитивном уровне понял, что там, где цвет стал чёрным, не существует уже ничего. В отличие от серых пятен, которые можно было беспрепятственно трогать и даже входить в них, не получая вреда, с чернотой дело обстояло иначе. Хякуноске не знал, откуда у него эта информация — он просто был отчего-то уверен, что всё именно так. И внезапно мужчину словно молнией прошило от осознания того, чего же ему так не хватало в последние дни. — Птицы, Вася, — грустно улыбнулся он. — Вот почему то печенье, что я разбросал, никто не съел. Вот почему у меня было чувство, будто чего-то не хватает. — Что? — Они забыли добавить птиц.       Действительно, в последние дни им не встретилось ни одной птицы. Ни воркующих голубей, ни чирикающих воробьёв, ни каркающих по вечерам ворон. В этой симуляции птицы просто отсутствовали. Кажется, тот, кто прописал их мир, допустил ошибку в коде. — И правда, — согласился Вася. — А я-то думал, куда они пропали. — Мы тоже исчезнем? — обречённо спросил Хякуноске. — Я не хочу умирать.       Василий ответил не сразу. Сначала он притянул Огату к себе и крепко обнял его, и лишь после этого сказал: — Я думаю, что это не смерть. Просто переход на другой уровень. — Что ты имеешь в виду? — Хякуноске обнял Васю в ответ и прижался к его широкой сильной груди. — Мне кажется, что как раз-таки эта жизнь ненастоящая. Та, другая жизнь из снов и воспоминаний, где мы были солдатами, — вот она реальная. И мы не исчезнем, просто наконец вернёмся домой. — Всё равно мне страшно, — признался Огата. — Я рядом, — Вася погладил его по голове. Хякуноске отодвинулся и посмотрел на него, и Василий нежно поцеловал мужчину в лоб, в кончик носа, в щёки, прикасаясь к шрамам, и, наконец, в губы. — И всегда буду рядом. И в этой жизни, и в той, и в последующих. Ты не один, Хякуноске. Я люблю тебя и буду любить даже в другой жизни, даже в другом времени, да хоть в другом мире. Я тебя люблю. — И ты будешь меня любить, даже если я стану червяком? — у Огаты на глазах показались слёзы. — Ага. Тогда я бы тоже стал червяком. Ползали бы вместе. — Я тоже тебя люблю, — сказал Хякуноске и шмыгнул носом. Несмотря на утешения, ему всё равно было очень страшно. Мужчина начал мелко дрожать. — Не смотри, — посоветовал Вася и вновь прижал Огату к себе. Хякуноске спрятал лицо, уткнувшись в грудь любимого, и обнял его так крепко, как только мог. А потом наступила темнота.