Скерда

Ске́рда (лат. Crépis) — род, как правило, однолетних растений семейства Астровые (Asteraceae), встречающихся вокруг жилья у дорог, на опушках негустых лесов, на залежных землях и пустошах. (Википедия)

Катя проспала. Когда она проснулась, за окном уже высоко светило солнце. А она ведь собиралась встать пораньше, чтобы успеть на утреннюю пробежку, но уснула так крепко, что даже будильник не услышала. Удивительно, что он никого не разбудил. Она бросила быстрый взгляд на детские кровати. Савина с Тео, отвернувшись к стене, сладко посапывали, явно не собираясь просыпаться. В доме стояла тишина, нарушаемая лишь настырным жужжанием пчелы, бьющейся в стекло. Катя подошла к окну, чтобы выпустить насекомое, и прислушалась: она проснулась не сама — что-то ее разбудило. И точно: снизу донесся тихий стук в дверь. Быстро натянув футболку и шорты, собрав волосы в лохматый хвост прямо на ходу, Катя босиком спустилась по лестнице и распахнула дверь. На пороге стояла Ксюша. — А Катя дома? — спросила она и тут же растянула рот в самодовольной улыбке. Летняя, свежая, она буквально-таки излучала ту степень бодрости, которая характерна для давно проснувшегося человека. Катя неуютно поежилась в ее присутствии, отметив про себя, что Ксюша впервые за эти два дня назвала ее по имени. — Привет, — выдавила она хриплым голосом. — А ты чего так рано? — Рано? Пол одиннадцатого вообще-то уже, Добрачева. Ну ты и поспа-ать… — Сколько?! — задохнулась Катя, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Да ты не красней, — беззлобно усмехнулась Задира. — Ты же в отпуске — имеешь право. — Да уж… Катя отошла в сторону, пропуская гостью в дом, попутно размышляя о том, что она уже восемь лет как в отпуске. Правда, отдыха в этом отпуске фактически не видит. И вдруг поняла, что с тех пор, как приехала на дачу, наконец-то сумела по-настоящему расслабиться. Ксюша деловито вошла в прихожую и скинула рюкзак. — Ну что, Добрачева, купальники мерить будем? Катя растерянно хлопнула глазами. — Я вообще-то еще даже толком не одета, — буркнула она. — Вот и хорошо. Тебе и не надо быть одетой. Для примерки лучше всего быть раздетой. Ксюша опустила солнечные очки на кончик носа и заговорщически подмигнула Кате, заставив ее в очередной раз почувствовать смущение. — Ладно, мерить — так мерить, — согласилась Катя, распахивая дверь в гостевую комнату. Ксюша, скинув шлепанцы, вошла в нее и, поставив рюкзак на маленькую односпальную кровать, принялась деловито его потрошить. Вскоре на кровати были разложены три купальника: ярко-бирюзовый со стразами и оборочками, салатовое бикини, не прикрывающее, кажется, вообще ничего, и классический черный без надписей и украшений. — Выбирай, — торжественно сказала она, разведя руки в стороны. Катя нерешительно взяла в руки черный, больше всего похожий на те, которые сама любила носить. — Глядя на тебя, сложно представить, что ты такое носишь, — усмехнулась она, кивая на оставшиеся два купальника. — Ну, я подумала, что, может быть, ты носишь, — подмигнула она Кате. — Женщине всегда нужно предлагать выбор, даже если по факту никакого выбора нет. Катя удивленно посмотрела на нее. Это что, флирт? — Ну? — Что «ну»? — Примерять-то будешь? — Может, ты отвернешься? — Боже, какие мы нежные, — закатила глаза Ксюша и наиграно медленно отвернулась к окну. Катя неловко стянула с себя майку, шорты и трусы. Чужое присутствие ее буквально обжигало, хотя раньше женское общество никогда ее не смущало. Катя спокойно ходила в сауну с подружками и без всякого стеснения перед ними раздевалась. То же самое касалось и фитнес-клуба. Ни собственная обнаженность, ни чужие обнаженные тела не заставляли ее смущаться. Она вообще не придавала этому значения, а тут… Она бросила взгляд на Ксюшу, которая в такт какой-то только ей слышимой мелодии игриво поводила загорелыми плечами. «И чего это я, в самом деле?», — разозлилась Катя, борясь с завязками на спине. «Я просто не люблю, когда меня застают врасплох», — наконец, решила она и сообщила: — Я готова. Ксюша повернулась к ней лицом, окидывая внимательным взглядом с головы до ног. — Как влитой, — сообщила она без тени иронии. — Как будто на тебя шили. А ну-ка, повернись. Катя повернулась спиной, и Ксюша присвистнула. — Да ты вся забитая. Ксюша шагнула к ней, и Катя почувствовала, как по спине бегут теплые пальцы, очерчивая контур татуировки. Это уже было слишком, и когда Катя всерьез собралась возмутиться, в дверь неожиданно вошла мама. Ее глаза распахнулись от удивления, и по лицу вдруг расползлась радостная улыбка. — Ну вот и купальник нашелся! — воскликнула она. — Красота какая! А то ты заладила: съезжу в город, куплю… Привыкла сорить деньгами. А зачем сорить, когда все есть, правда? — Мам, ну перестань, — смутилась Катя. Она и правда не понимала, зачем это все, ведь можно было действительно сгонять в ближайший город или сделать заказ в интернете. Она почувствовала, как Ксюша нерешительно переминается за ее спиной с ноги на ногу. Когда мама вошла в комнату, она торопливо отдернула руку, словно обжегшись, и Катя была уверена, что мама заметила это. Но вместо недоумения в ее глазах светились какие-то совершенно неуместные искорки лукавства, за которыми скрывалась затаенную радость. — Ну, что вы стоите, идите на кухню — завтрак уже готов! А я пока разбужу этих засонь. *** Напившись чая и наевшись до отвала мамиными блинчиками, Катя почувствовала себя практически счастливой и бодрой. А еще до ужаса отдохнувшей. Обычно утро выходного дня проходило для нее в суете: завтрак приготовь, детей накорми, потом убери за этими поросятами, и все это под шум и грохот телевизора. Покайфовать в одиночестве за чашечкой кофе было для нее давно забытым удовольствием. Но здесь, на даче, бразды правление в свои натруженные руки взяла мама, и Катя только дивилась тому, как это она так ловко и быстро со всем справляется. Сидя за старым столиком с клеенчатой скатертью на летней веранде, дыша ароматом цветов из маминого сада, Катя наконец-то почувствовала гармонию и умиротворение. Она как будто со стороны наблюдала за тем, как ее дети выбегают босиком из дома и вприпрыжку несутся к кухне; как мама суетится, пытаясь разыскать их головные уборы и гонит их к умывальнику; как Тео, едва помыв руки, тут же влезает ими в свежевскопанную грядку. — Вид у тебя, — усмехнулась Задира, отвлекая Катю от размышлений, — как будто ты только что прилетела с другой планеты. — Я что, зеленая и трехглазая? — Нет, вполне себе земная, — усмехнулась Ксюша. — Просто выглядишь так, как будто наконец-то вернулась домой. *** Быстро запихнуть детей в машину не получилось. Сперва Тео раскапризничался, что ему не разрешать взять с собой на пляж все на свете игрушки, потом Савина закатила скандал, что купальник на ней плохо смотрится. Потом они вспомнили о том, что у Ксюши нет детских кресел, и тут уже пришел черед возмущаться Кате, почему это они не могут поехать на ее машине. Но Задира была непреклонна. — Ты на отдыхе? Вот и отдыхай. И Катя в глубине души была ей благодарна. Хоть она и любила все делать сама и очень гордилась тем, что водит машину, иногда ей ужасно хотелось побыть слабой девочкой. — Правильно, машину побережешь, — сказала мама, просовывая в окно сумку с лимонадом и бутербродами. На озеро они приехали ближе к обеду. Народу было немного, и это приятно порадовало. Расстелив на песчаном, кое-где поросшем травой, берегу покрывало, Катя помогла детям переодеться, проследила, чтобы у всех на головах были панамы, и, скинув шлепанцы, отправилась проверять воду. Спуск к воде был довольно пологим, да и озеро успело измельчать за прошедшие годы, хотя в детстве Кате оно казалось просто огромным. Зато с детьми в таком плескаться было не страшно. Солнце жарило довольно сильно, но озеро еще толком прогреться не успело, и Катя решила, что детям в такую холодную воду с непривычки влезать не стоит. — Эй, как водичка? Катя обернулась. Ксюша стояла в одном спортивном купальнике, красиво подчеркивающим ее поджарое тело. Она сложила на покрывало солнечные очки и шляпу, подняла руки вверх и с разбега плюхнулась в воду прямо с головой. Вынырнула, отряхнула голову и, не оборачиваясь, поплыла к противоположному берегу, размашисто работая руками. Это шоу было устроено явно для того, чтобы произвести впечатление на Катю. И оно возымело эффект. Катя всегда с большим энтузиазмом относилась к купанию и восхищалась хорошими пловцами. Сама она плавала средне, но с удовольствием. А вот с Димой разделять это удовольствие никогда толком не получалось. Мало того, что он не умел плавать, так еще и воды избегал всеми возможными способами. С одной стороны, это было удобно, поскольку на него можно было оставлять детей, но плескаться в одиночестве было скучно. Катя вспоминала, как в детстве они устраивали заплывы или прыжки в воду. А иногда, когда с ними тусовались какие-нибудь мальчишки, даже удавалось попрыгать с чужих плеч. Странное развлечение, которое затевалось в большей степени ради флирта, чем ради самих прыжков. Но все-таки развлечение. И Кате его отчаянно не хватало. — Ма-ам, а можно, я тоже искупаюсь? — заныла Савина. — Да, мама, пойдем узе в воду, — поддержал ее Тео. — Вода еще не прогрелась, заболеете. — А зачем мы тогда приехали?! Катя вздохнула, не отрывая взгляда от маленькой фигурки на противоположном конце озера, которая вдруг развернулась и весело замахала рукой, жестом показывая, чтобы Катя плыла к ней. — Давайте сюда! — крикнула Ксюша, сложив руки рупором. — Здесь классно! — Мам, ну пойдем! — схватил за руку замершую Катю Тео. — Пой-дем! Пой-дем! — Ох, ну хорошо, хорошо! Только что я потом с вами буду делать, если вы заболеете? — Да не заболеем, — отмахнулась Савина. — Ты же сама говорила, что нужно закаляться, водой холодной обливаться, солнце, воздух и вода помогают нам всегда! — Ой, в детстве это была моя любимая песенка, — удивилась Катя. — Ладно, так и быть. Но заходим в воду постепенно, долго не купаемся — не больше десяти минут — и тут же на берег! В воде — грести, а не лежать, как бревно, все поняли? — Да поняли мы, поняли, — сказала Савина, скидывая шлепанцы, и вприпрыжку побежала к воде. Катя помогла Тео натянуть плавки и напялила на него детский круг в виде уточки, взяла за руку и осторожно повела по берегу. Песок здесь был мягкий, шелковистый и совсем не натирал пятки. Иногда попадались мелкие камушки, но боли они не причиняли. Тео вошел в воду по колени, и Савина тут же обрызгала его с ног до головы. Мальчик восторженно запищал, затопал ногами, поднимая вокруг себя водяную бурю, и радостно плюхнулся, барахтаясь в круге. Катя, поежившись, вошла следом за ним по пояс. Оказывается, вода была не такой уж холодной. Тело к ней привыкало довольно быстро. Задержав дыхание, она оттолкнулась ногами и легла на спину, раскинув конечности в форме морской звезды. Взмахнув пару раз руками, она немного отплыла от берега, стараясь сохранять в поле зрения детей, и вдруг уперлась затылком во что-то холодное и мокрое. — Красиво плывешь, Добрачева. Катя неловко развернулась, оказавшись нос к носу с Ксюшей. — Поплыли до того берега? — Да куда ж я их оставлю? — кивнула Катя на детей. — Пусть дочка присмотрит. Мне кажется, ей уже можно доверять. Она у тебя серьезная барышня. Катя посмотрела на Савину, плескавшуюся возле берега, весело разбрызгивая воду на хохочущего Тео, и неуверенно повела плечами. — Мам, сплавай, — сказала вдруг дочка, — с нами ничего не случится. Превращаться в сумасшедшую мамашу совершенно не хотелось, особенно перед Ксюшей, и Катя нехотя приняла предложение. Они развернулись и поплыли. Задира тут же подстроилась под Катин брасс и неторопливо гребла рядом, а Катя поминутно оглядывалась на берег — вместо смеха ей постоянно мерещился беспомощный визг. Доплыв примерно до середины озера, она резко развернулась, впившись взглядом в поросший редкими кустами берег, туда, где маячили две маленькие фигурки — ярко-салатовая и ярко-желтая. И ей вдруг показалось, что желтые плавки сына она не видит, а салатовая фигурка дочери беспомощно мечется по берегу. — Савиш, у вас все хорошо?! — крикнула она срывающимся голосом. — Са-ви-на!!! Но ответа не последовало. Хотя расстояние было не таким уж большим, Катя не на шутку перепугалась, ругая себя последними словами за то, что осмелилась оставить детей одних. — Надо плыть назад! — крикнула она, разворачиваясь. Ксюша скользнула взглядом по ее лицу и, развернувшись, рванула к берегу со скоростью торпеды, работая руками, словно лопастями. Кате было за ней не угнаться, хотя она и плыла, стараясь изо всех сил. Но буквально через какие-то полминуты Задира была уже на берегу. Она вынырнула из воды, встала во весь рост и замахала Кате руками, поднимая вверх большой палец. — Все в порядке! Все на месте, все целы! У Кати от облегчения руки и ноги сделались ватными, и она еле доплыла до берега, выбралась на сушу и распласталась прямо на песке. Оказывается, Тео играл на берегу, низко склонившись над куличиками, а Савина стояла над ним и смотрела во все глаза, чтобы он никуда не убежал. Ее дети были просто молодцы, но оставлять их одних Катя зареклась раз и навсегда. Мало ли, кто тут может прятаться в кустах. *** — Где ты так научилась плавать? — спросила Катя Ксюшу, доставая из фольги бутерброды и аккуратно раскладывая их на захваченной из дома тарелке. — Гоняла в детстве в спортивный лагерь. Ежедневные заплывы по пять километров, и все такое. — Я думала, ты все лето проводила на даче, — удивилась Катя. — Да, было дело. А в лагерь я стала ездить ближе к окончанию школы, когда всерьез задумалась о спортивной карьере. — А кем вы хотели стать? — оживилась Савина. Ее живо интересовало все, что было связано со спортом. — Я занималась волейболом, посещала местный ДЮСШ, тренер прочил мне большое будущее. Вот я и ездила то в лагеря, то на сборы, то на соревнования. — И что в итоге? Ты… — В итоге пришлось это дело забросить, когда я все-таки выбрала училище. Правда, опять не угодила родителям — их что первый вариант не устраивал, что второй. — Жалко, — вздохнула Савина. — Я ни о чем не жалею, — подмигнула ей Ксюша. — Для того, чтобы связать свою жизнь со спортом, надо иметь очень большое желание и очень хорошие задатки. У меня не было ни того, ни другого. К тому же, профессиональный спорт вреден для здоровья, — добавила она, откусывая большой кусок от бутерброда с колбасой. — А где ты училась? — В художественном. И снова Катя была удивлена. Она никогда бы не подумала, что из щуплой Задиры может получиться спортсменка, и уж тем более ей не пришла бы в голову мысль, что она увлекается рисованием. Пока Катя пребывала в размышлениях, ей на голову неожиданно нахлобучили соломенную шляпу. — Эй! — Сиди так. Ксюша порылась в своем рюкзаке и вытащила из его недр удивительный прибор, облаченный в плотный коричневый футляр. Буквально через мгновение в ее руках оказался старомодный фотоаппарат, отделанный черной кожей. Его металлические детали ярко блестели на солнце. Прямо над крупным объективом красовалась фирменная надпись «Зенит». Фотоаппарат выглядел совсем новеньким, хотя Катя помнила точно такой же у своего деда. Ксюша отошла а пару шагов назад, к кустам, и присела на корточки. — Повернись чуть-чуть на меня. Вот так. А ты, — кивнула она Савине, — садись к маме. И надень тоже свою панаму. Послышались мелодичные щелчки затвора. Катя и подумать не могла, что у этого фотоаппарата может быть такой приятный звук. — А теперь ложись на покрывало и положи руку под голову. Да расслабься, я же тебя не съем. Катя повернулась на бок, чувствуя себя в купальнике какой-то слишком голой. А она ведь до этого столько раз фотографировалась, причем, куда в более интимных позах. Почему же ей сейчас так неловко? Почему ее так смущает Ксюшино присутствие… — Может, лучше в одежде? — робко спросила она. — Лучше так, как тебе комфортнее, — ответила она, просканировав Катю странным взглядом. Надев сарафан прямо на купальник, Катя почувствовала себя гораздо увереннее. К ней даже вернулась способность позировать. Поняв, что Ксюша ничего язвительного в ее адрес говорить не собирается, Катя наконец-то расслабилась и даже заулыбалась. Вообще-то она просто обожала фотографироваться. — Позируешь ты прямо-таки профессионально, — заметила Ксюша. — Сразу видно, что звезда. — Да какая я звезда, — фыркнула Катя. — Та, что не отклоняется от своего пути, — загадочно произнесла Ксюша, кажется, процитировав старый советский фильм. В ее глазах вдруг блеснуло такое неприкрытое любование, что Катя покраснела до кончиков ушей. Но на этот раз ее смущение было даже каким-то приятным. Ей вдруг вспомнилось, как Ксюша ловко и быстро гребла к берегу, чтобы убедиться в том, что Катины дети в безопасности. А Ксюша, не обращая внимания на Катины ярко-малиновые щеки, продолжала фотографировать, грациозно перемещаясь между кустами, и Катя в очередной раз заметила, что она красивая. И веснушки ей очень к лицу, и руки с фотоаппаратом выглядят сильными, но изящными. А вокруг все блестело от солнца — озеро, песок, трава — и дети заливисто хохотали, кружась вокруг нее, вкладывая в руки сорванные откуда-то полевые цветы, и Катя вдруг почувствовала себя по-настоящему счастливой. В этот самый момент громко зазвонил ее телефон, оставленный на покрывале. В ярком солнечном свете нельзя было разглядеть имя звонившего абонента, но Катя без труда узнала его по мелодии. Звонил Дима.