12 глава. Забыть и ещё раз забыть

Лев чувствовал себя опустошенным. Да, он ходил в университет, отрабатывал практику, даже бывало шутил и смеялся с одногруппниками. Но регулярно по пути домой он заходил в магазин и покупал себе несколько баночек пива. Или бутылок. И уже дома напивался, чтобы ничего не ощущать, чтобы и вовсе позабыть о Павле. Ему одному и с котом хорошо. Конечно, на утро было похмелье. Не сильное, он старался уж совсем не напиваться, но ощутимое. Но он всё равно шёл в университет, потому что знал, что если останется дома, то точно ещё продолжит пить. И, возможно, что-то тяжелее, чем просто пиво. И тогда точно уйдёт в запой. А так он ходит на пары, пытается учиться и поэтому он ещё не алкоголик. В целом он не жил, а просто существовал. Потому что он и не мог жить без Павла. Это было больно. Хотя в какой-то степени он привык. Привык, что квартира всегда пуста, что больше ему никто не пишет сообщения в стиле «ясно.», что никто не чмокает его вместо пожеланий «спокойной ночи», что никто не ругается на Говноеда, что тот опять что-то натворил. Ничего это не было. И заменить ничем нельзя. Поэтому он заливал это алкоголем, надеясь, что это заглушит боль. Но если честно это мало чем помогало. Он всё равно чувствовал, что ему одиноко, хоть и старался максимально близко прижимать к себе кота, гладя его. Но это всё лишь сильнее напоминало о Павле. И голубые глаза, и такая же худоба и изящество, и ужасный ворчливый характер (стоит признаться, что Говноед далеко не был хорошим котом). «Я точно схожу с ума», — думал Лев, разглядывая открытую банку в руках, — «я уже сравниваю кота и человека». Хотя стоит сказать, что сравнение было явно не в пользу Павла. Потому что Говноед хотя бы не бросил его. Лев каждый день проверял все социальные сети в надежде, что Павел убрал его из чёрного списка. Но нет. Он оставался заблокированным. Тогда он пробовал звонить, но опять ничего не получалось. И вечерами он смотрел в окно, глядя во двор, ожидая, что случится какое-нибудь чудо, и Павел появится возле подъезда с тем же чемоданом, с которым ушёл (точнее, пропал), и скажет, что он ошибался и им надо продолжить их отношения. Но Лев понимал, насколько это глупо. Если бы он тот хотел, то за столько бы недель уже объявился. И разблокировал бы его. Можно, конечно, попытаться было выследить его у университета, как в тот раз. Но Льву не хотелось. Перед глазами всякий раз встала та сцена, где Павел страстно целовал Зою, притягивая её ближе. И Лев понимал. Он ему не нужен. У Павла уже новые отношения и, кажется, вполне успешные и счастливые. Он радуется жизни, пока Лев просто пытается зализать свои раны. И как бы ни хотелось этого признавать, но, похоже, придётся жить дальше без Павла. Надо постараться забыть про него. Но это было тяжело. Он помнил тот неудачный минет в туалете и, если честно, ему не хотелось повторения такого же опять. Но никаких других вариантов и не оставалось. К тому же, Слава говорил, что это поможет, и он-то лучше его разбирается в этом. Поэтому Лев вновь оказался в клубе, но только теперь был настроен более серьёзно. Никаких лобызаний в туалете. В этот раз он был настроен действовать по-крупному. Всё начиналось так же, как и тогда. Пару рюмок для храбрости, потом нашёл вполне симпатичную девушку, что, правда, была выше его, но это было ничего. Он подошёл к ней, и хоть внутри он ощущал, что делает что-то неправильное, но начал флиртовать, не забывая осыпать комплиментами. А хвалить было за что. Длинные распущенные светлые волосы, утонченные черты лица, тонкие губы. И Лев бы сказал, что это очень похоже на Павла, но из всего образа выбивался крючковатый нос и зеленоватые глаза. И он не знал, он был расстроен из-за этого или наоборот рад. Ведь так быстрее забудется. Да? Но кое-что отличалось от того, явно неудачного, раза. В этот раз он захватил с собой презерватив. Ведь минет — это вовсе не серьёзно. Нужно играть по-крупному. Они выпивали, она о чём-то щебетала, а Лев молчал в ответ, не вслушиваясь. Ему было всё равно. Лишь бы поскорее дойти до самого главного, сделать это и позабыть про Павла. Чтобы больше не вспоминать о нём. Чтобы больше не чувствовать себя одиноко. Да и просто чтобы доказать, что он и сам может прожить и не нужен ему никакой Павел! Лев самодостаточен и тоже может быть счастлив с девушкой. И просто счастлив. Кажется, девушка уже дошла до нужной кондиции и ласково поглаживала его по подбородку, иногда пытаясь поцеловать его в губы. А он всегда уворачивался, потому что не был готов к этому. Он долгое время целовался только с Павлом, а тут какая-то еле знакомая девушка в клубе, которая, хоть и выглядит симпатично, но он не знал о ней ничего. И раньше Льва это совершенно не смущало, он легко целовался с девушками на вписках, и ничего кроме внешности его и не волновало. Но, похоже, девушка воспринимала это как игру и всё пыталась коснуться его губ. Тогда Лев опрокинул в себя ещё рюмку. И только тогда позволил ей поцеловать его. И она это делала с напором, пытаясь проникнуть языком внутрь, а когда поняла, что ей этого не видать, то просто долго не отлеплялась. И это выводило Льва из себя. Но он понимал, что надо перетерпеть. Как он вообще собирался заниматься с ней чем-то серьёзным, если ему уже противно от обычного поцелуя? По-хорошему, тогда надо было отказаться. Ведь зачем насиловать себя? Но Лев понимал, что без этого он не сможет позабыть о Павле. Не сможет доказать хотя бы себе, что может жить и без него. И вполне счастливо. Поэтому в следующий раз он сам поцеловал девушку и спросил, а не хочет ли она продолжить. И на её лице заиграла игривая улыбка, и она сказала, что да. И вот через несколько минут и поездки на такси (Лев с сожалением смотрел на то, как потихоньку утекают его деньги) они уже стояли в коридоре, спешно сбрасывая верхнюю одежду. Он удивлялся, как девушка согласилась на то, чтобы поехать в его квартире, но ему же было лучше. Они уже были на диване, когда она стягивала с него свитер, а Лев старался расстегнуть пуговицы на её блузки. Он проводил руками по её талии, поглаживал бёдра и сминал грудь, и всё это возвращало его в те времена, когда он ещё был в банде Руслана, и на какой-то вписке он уединяется с девушкой в комнате. Только сейчас он уже не в банде и не на вписке, а в своей квартире, и это не какая-то кровать, возможно, чьих-то родителей, а его собственный диван, на котором он обычно лежал с Павлом. Так, стоп. Никаких Павлов. Только он и эта девушка, чьё имя он забыл. Если честно, даже и не запоминал. Всё прошло гладко. Насколько это могло быть. У него, на собственное удивление, стоял. И он сам не позабыл, какого это, заниматься сексом с девушкой. И вроде ей всё понравилось (она довольно громко стонала), и он даже кончил, но только… внутри он не ощутил ничего. Никакого трепещущего чувства от близости с человеком, от такой интимной связи. Только разочарование. Да, было неплохо. Но с Павлом было лучше. Появилось лишь желание закурить, что он и сделал, сидя на диване уже в джинсах. Потому что ему не хотелось лишний раз оголяться перед незнакомой девушкой. А та устроилась на подушке, явно собираясь отдохнуть ко сну. И его этого насторожило. — Эй, ты собираться будешь? — Собираться? — пробормотала она, сонно открывая глаза. — Ну, да. У меня тут не ночлежка для убогих, — и стал собирать её вещи, разбросанные возле дивана. — И ты выгоняешь меня прямо сейчас? — удивленно сказала она. — Я думала, мы подождём до утра. Знаешь, мне очень понравилось, — девушка выгнулась кошечкой, — и на утро у нас мог бы быть своеобразный завтрак в постель. Лев смущённо отвернулся и, молча, протянул ей одежду. Девушка шикнула. Но всё же стала одеваться, иногда бросая недовольные взгляды в его сторону. В прихожей она немного задержалась и посмотрела в его глаза. — Ты же позвонишь мне? — Конечно, — кивнул Лев. Хотя даже не знал, куда дел бумажку с её номером. И она ушла. И сразу стало намного лучше. По крайней мере, он не ощущал, что в квартире был кто-то чужой. Он прошёл обратно в зал, вновь доставая сигареты, и заметил в углу два светящихся глаза. Говноед смотрел на него, словно с осуждением. Или ему только так казалось? — Что? — шикнул Лев. — Значит, твоему хозяину можно трахаться с кем-то, а мне нет? На это Говноед лишь громко мяукнул и умчался на кухню. Кажется, он всего лишь хотел есть. Льву точно пора завязывать пить. Но, конечно же, он этого не сделал. Только лишь начал больше. Его ни на каплю не удовлетворил тот секс с девушкой. И он думал, что хотя бы поможет забыть Павла, но нет. Он, наоборот, лишь чаще начал задумываться, что с ним было лучше. И в сексе были эмоции, была близость, его действительно заботило, как себя чувствует Лев. Да и сам Лев чувствовал себя раскрепощеннее. А с девушкой всё было не так. Он не мог расслабиться, нужно было постоянно думать, чтобы такого сделать, чтобы она не подумала, что он совсем уж девственник (и уж тем более гей). И надо было сдерживать стоны, ведь это было не по-мужски. И вроде физически ему всё понравилось, но вот на духовном уровне. Ни капли. И он начинал задумываться, что может это потому, что он всё время пробовал только с девушками, поэтому у него не получается позабыть Павла. Ведь тот парень. И поэтому это просто не покрывает друг друга. Но это означало только одно. Что надо было переспать с парнем. А Лев не готов был пойти на такое. Потому что с Павлом ещё можно было. А с каким-то мужчиной… это уж совсем по-гейски. «Я не окончательно опидорасился, чтобы спать с мужиком», — раздумывал Лев. Но чем больше времени проходили, тем больше он понимал, что это единственный вариант. Иначе Павла он не забудет. Иначе так и будет постоянно вспоминать о нём, и это будет сродни с гноящейся раной. Поэтому он решился. Нашёл в поисковике адрес гей-клуба и направился туда. Правда, по пути он ещё остановился в магазинчике, чтобы и оттянуть момент, и прикупить банку пива. Потому что на трезвую голову туда ходить — это откровенный пиздец. На входе на него странно посмотрел охранник, будто оценивая степень гея, но всё же пропустил. Лев зашёл внутрь и ожидал увидеть, что тут будут крашеные парни, с большими ногтями, с очень неестественным и местами жутким макияжем, да и просто выглядящие максимально странно как фрики. Но нет. Все выглядели обычно. И Лев даже подумал, а не перепутал ли он? Может это была какая-то ошибка и на деле это обычный клуб для натуралов? Но увидев в углу маленький флажок радуги, а после и целующихся двух парней (отчего его передернуло), понял, что не ошибся. Он прошёл сразу к барной стойке, оценивая окружающих его парней. Только у двух он заметил какие-то блёстки на лице, а ещё у одного помаду, но в целом все выглядели, как обычные нормальные парни. «Может, все остальные натуралы? Решили зайти сюда по приколу, поглядеть на убогих», — подумал Лев. Стоп, но получается и он в числе убогих тоже. Но он хотя бы не выглядит, как гей. Но после он увидел, как довольно накаченный и выглядящий максимально брутально мужчина с бородой окидывал недвусмысленными взглядами другого, то понял, что нет, всё же здесь большинство геи. И после этого он понял, что без выпивки не обойтись. Только он успел допить стакан с пивом, как на соседнем стуле оказался какой-то парень с короткими русыми волосами, причесанными назад. Лев лишь глазком глянул на него, ощущая себя немного неуютно рядом с ним. Как-то это было подозрительно, да и парень не вызывал у него доверия. — Привет, — произнёс тот. — Ну, привет, — Лев немного нахмурился. Всё было пропитано неловкостью. По крайней мере, он себя точно так ощущал. Какой-то парень смотрит на него в упор, рассматривая, будто он был товаром. «Значит, вот так ощущают себя девушки?». — Не хочешь коктейль? — Я что тебе баба какая-то, чтобы коктейли пить, — недовольно буркнул Лев. — Да брось ты, — парень махнул ладонью. — Что за тупые стереотипы? Между прочим, это очень вкусно. Попробуй. — Ладно. Он решил, что напиться было бы не лишним здесь. А напиться за чужой счёт всегда приятно. Когда бармен придвинул ему высокий стакан с треугольной чашей, Лев скептически глянул на цветную жидкость внутри. Но потом он отхлебнул и, господи, да, это было вкусно. Всё шло мягко, не очень сильно ударяя по мозгам, а сладкий вкус лишь ещё сильнее сглаживал эффект. — Я чего-то не уловил твоего имени, — произнёс тот парень. — А я и не бросал. Парень прыснул от смеха. Хотя Лев не понимал, чему тут смеяться. — Я Сергей, — он протянул руку для рукопожатия. — Лев, — он пожал руку. После коктейля все его опасения насчёт Сергея пропали. То ли из-за того, что алкоголь начинал действовать, то ли из-за того, что тот оказался и вправду неплохим. Ну, а что, с поцелуями пока не кидался, не совращал, да и в целом выглядел, как нормальный парень. Хотя Лев был наверняка уверен, что тот гей. Иначе, зачем бы ещё подсел рядом с ним? — А что это у тебя за тату? — Сергей слегка наклонился, чтобы разглядеть шею Льва. — А? — он прекратил пить коктейль. — А это. Да так. Aut vincere, aut mori, — сказал он явно неправильно и дотронулся до правой стороны шеи. — А переводится, как… ща, вспомню. А, «или победить, или умереть». На другой стороне, — он повернулся и дотронулся до левой стороны шеи, показывая её Сергею, — просто пистолет-пулемет. — Круто, — сказал Сергей без энтузиазма. Но Лев не заметил. — А ещё у меня вся левая рука забита, — он чуть закатал рукав свитера, показывая маленький кусочек тату. — М-м-м, хотел бы я разглядеть это поближе, — произнёс он с явным подтекстом, но Лев ничего не понял и лишь улыбнулся ему, чувствуя гордость за свои тату. Они разговаривали о чём-то неважном. Музыка гремела на заднем плане. Лев чувствовал, как его начинает постепенно распирать. Похоже, не следовало так быстро пить коктейль. Он думал, что они не такие сильные. Мышление затуплялось. И всё, на чем он мог сконцентрироваться — это новый бокал и лицо Сергея, которое смотрелось очень загадочным в огнях клуба. Синий свет подчеркивал еле заметные скулы и лёгкую усмешку на губах. И Лев улыбался в ответ, хотя не совсем понимал почему. И тут он почувствовал на бедре руку Сергея, аккуратно скользящую вверх. И ему стало противно. Лев напрягся, желая скинуть чужую руку, но тут вспомнил, зачем он пришёл. Пришёл за тем, чтобы переспать и забыть Павла. А если он будет отталкивать чужие знаки внимания, то так ничего у него не получится. Поэтому Лев положил свою руку на его, ведя её. Сергей ещё сильнее ухмыльнулся, радуясь. И наклоняясь ближе, прошептал ему на ухо: — Может, поехали ко мне? — М, давай лучше ко мне, — Лев хоть и был пьян, но понимал, что ехать в чужую квартиру с едва знакомым человеком — это очень плохая идея. — И твои родители не застукают нас? Чёрт. Неужели он настолько молодо выглядит? — Вообще-то, — немного обиженным тоном произнёс Лев, — у меня собственная квартира. Родители, как раз и подарили её. Глаза Сергея словно вспыхнули от этих слов. — Тогда поехали, малыш. Льва немного передернуло от слова «малыш», но он ничего не сказал, желая уже просто разобраться с этим. На такси они приехали довольно быстро. И также быстро Сергей прижал его к стене, целуя яростно и страстно, покусывая нижнюю губу. При этом он начинал скидывать с них обоих одежду. Лев не ожидал такого и попытался отстраниться, но выходило плохо. Тогда между поцелуями он сказал: — Погоди, погоди, давай помедленнее. Но Сергей, словно не услышал его, и продолжил скользить у него руками под одеждой, задевая соски, и в опасной близости проходил возле паха. А когда вся верхняя одежда оказалась скинута, то он потянул Льва за собой, будто это была его квартира. — Да, сразу видно холостяк, — произнёс Сергей, осматривая бардак и раскиданные бутылки. Льву не было за это стыдно (его квартире, что хочет, то и творит), но его больно кольнуло слух слово «холостяк». Хотелось возразить, что нет, он не холостяк, у него есть Павел. Точнее, пока не есть, но это временно. А потом вспомнил, что он вообще-то хотел забыть про Павла, поэтому промолчал. — О, нет, давай в зале, — Лев увидел, что они идут в спальню. А это вообще-то было самое священное место в квартире. Потому что именно там они и занимались с Павлом всем. Это было только их место, и так резко впускать каких-то левых людей туда не хотелось. Но Сергей проигнорировал его и толкнул его на кровать. А после открыл первый ящик тумбочки, где как раз таки и лежала смазка. Как он только догадался? — Да ладно тебе, — отмахнулся тот, — гляди, у тебя тут всё уже подготовлено. Зачем нам мучиться на диване, если можно сделать это на удобной кровати, м? И никаких возражений, кроме того, что это на этой кровати он спит с его парнем, у Льва не было. Поэтому он промолчал. А Сергей навис над ним, стягивая всю одежду и с него, и с себя. Лев начал лизать его сосок, понимая, что надо что-то тоже делать, а то посчитает ещё бревном. Благо, опыта у него за это время поднакопилось достаточно. Они ублажняли друг друга, и Лев был вынужден согласиться, что Сергей тоже далеко не промах. И если телесно ему было приятно, даже стояк уже начал виднеться сквозь трусы, то вот внутренне не очень. Он чувствовал, что что-то не так. Что всё это ужасно неправильно. Что он не должен делать это на постели, на которой ещё совсем недавно спал Павел. Что он не должен делать это в их квартире, где они вместе жили. Что он в принципе не должен спать с парнем. Что это всё напоминает измену. Но они уже не встречаются. Значит, всё нормально? Но это гадкое и мерзкое чувство никуда не исчезло. — Перевернись, — прошептал Сергей. — Э, погоди, — Лев напрягся, — я думал, что ты будешь снизу. — Ну, малыш, я же совсем не похож на пассива, — сказал, словно промурлыкал тот. — Зато ты — да. — Я не малыш, — с нотками агрессии сказал он. — Прекрати называть меня так. — Ты же маленький. — Я не… — Просто перевернись уже. Я снизу точно не буду. И, возможно, будь Лев не так сильно пьян и если бы ему не так важно было бы позабыть Павла, то он бы не согласился и начал спорить. Потому что быть снизу — это слишком по-гейски. А он не гей. Да, и вообще, это было позволено только Павлу. А тут какой-то левый парень. Почти незнакомец. Но он всё же перевернулся, пошире расставляя ноги. Будь здесь Павел, то он бы выгнулся. Но ради Сергея он не был готов стараться. Послышался щелчок — это открылся тюбик со смазкой. Рядом с проходом почувствовались холодные и скользкие пальцы. Мышцы Льва заметно напряглись. Никогда он не делал это с кем-то другим. Он начал вводить рукой по собственному члену, чтобы чуть расслабиться. И чтобы не было так противно от осознания, что кто-то сейчас войдёт в него. Хотелось представить, что это всё делает Павел. Но он тут же одёрнул себя, Лев старается позабыть его, а не ещё больше вспоминать. Когда чужой член вошёл в него, Лев тяжело вздохнул. То ли от удовольствия, то ли от осознания, что назад дороги нет. Но когда начались толчки, то он почувствовал лишь комок, вставший в горле. И ощущение мерзости. Он пытался бороться с этим, сильнее работая рукой, но ничего не получалось. А когда Сергей ещё и ускорился, делая всё слишком быстро и резко, то ему стало совсем невмочь терпеть. — Помедленнее, — просил Лев, — помедленнее. Но Сергей не слушал его и, казалось, словно на зло, лишь делал сильнее. И Лев теперь ощущал лишь чувство дискомфорта. И лёгкой боли, что распространялась внизу. Стало противно от самого себя. — Прекрати! — прокричал Лев, пытаясь повернуть к нему голову. — Остановись! Сергей прижал его голову к подушке, затыкая его. И это оказалось последней каплей. Лев начал вырываться, елозить по простыне, а потом и брыкаться ногами. Вначале мимо, но после пару неудачных попыток он ударил Сергея в область живот. Послышался хрип и недовольное шипение от боли. А Лев тем временем выбрался из-под Сергея и развернулся, приготавливаясь в случае чего драться. — Ты чего? — раздраженно спросил тот. — Мне было больно, — ответил Лев, нахмуриваясь. — И было обязательно бить меня?! — А ты не останавливался! — Я думал, что ты лишь изображаешь, чтобы меня завести. «Ахуеть, блять, — пронеслось в голове у Льва, — изображаю нахуй». И он понял, что Сергей какой-то больной. Мурашки пробежались по спине от мыслей, что тот мог сделать с ним. Нет, Лев не сомневался, что он может постоять за себя, но он ещё помнил неудачный опыт с Русланом и ножом. Что если и у этого урода, что-нибудь припасено? — Давай продолжим, — сказал Сергей как ни в чём не бывало, наклоняясь ближе к нему. — Нет, — шикнул он. — Мы не продолжим. Уходи! — Ну, ты чего, — его рука потянулась к лицу Льва. — Уходи, я сказал! — он треснул по руке Сергея. Его брови резко опустились, лицо всё озлобилось. Но он стал прилежно собирать свои вещи, одеваясь. А Лев притянул к себе одеяло, накрывая себя целиком, и внимательно за ним наблюдал. Он и сам хотел одеться, но опасался, что как-то он отведёт глаза от Сергея, то тот что-нибудь обязательно вытворит. Поэтому он повязал одеяло на поясе и в таком виде пошёл выпроваживать Сергея из дома. На удивление, тот одевался быстро, даже не стараясь никак задержаться. Только бросил на прощание: — Красивая, кстати, татушка на руке, — и вышел за дверь. А Льву стало мерзко. Он почувствовал, как у него задрожало всё тело. «Пиздец, это просто пиздец», — думал он, относя одеяло на место. Он прокручивал события в голове и чувствовал, как тошнота подступает к горлу. Причём самая настоящая. Пришлось экстренно бежать в туалет и, склоняясь над ним, думать, какой же это пиздец. Других слов у него и не было. Он понял, что ему надо в ванну. Потому что он ощущал себя безумно грязным, безумно мерзким, он словно до сих пор чувствовал эти касания Сергея и от них ещё сильнее тошнило. Лев забрался в ванну, включил душ и начал тереть себя, да посильнее, пытаясь отмыть всё, что было. Кожа краснела, раздражалась, но ему было всё равно. Он был готов, хоть содрать её, лишь бы больше не ощущать этого чувства, лишь бы просто забыть про то, что было с Сергеем. Это было грубо, неприятно и попросту противно. Павел был другим. Он был мягок. Он был нежен. Его волновало то, как чувствует себя Лев. «Блять, такое ощущение, будто я и вправду изменил ему», — подумал он. И зачем он только пошёл на такое? Теперь он чувствовал себя ещё более разбитым, чем был до этого. Разбитый, опустошенный и грязный. Если Павел узнает о таком, то он точно его прибьет. С другой стороны, тот, чёрт возьми, целовался на его глазах с девушкой. Злость вновь взяла надо Львом верх, и он начал думать, что это всё было правильно. Да, неприятно, но зато он докажет и самому себе, и Павлу, что он вполне может обходиться без последнего. И ему вполне счастливо. Но, несмотря на это, он засунул постельное белье в стиральную машинку, желая, чтобы ничего не сохранило того, что здесь произошло.