14 глава. Долгожданный разговор

Лев усердно готовился. Он побрился, что уже было достижением, несколько раз почистил зубы, пожевал жвачку, чтобы точно не осталось запаха перегара, и помылся неиспользованным гелем, что давно дарили ему на двадцать третье февраля. Теперь от него пахло чем-то сосновым, но главное, чистотой. Он смотрел на адрес в телефоне и нервно покусывал губу. Стоя тогда перед Славой, он был уверен, что при первой же возможности помчится к Павлу. Но сейчас в нём уже не было былой воодушевленности. Он вчитывался в адрес, хоть наизусть знал каждую буковку, каждую цифру. И боялся. Нет, наверное, всё же, опасался. Но он сам не понимал, чего. То ли того, что никто не ответит, то ли того, что выйдет Зоя, то ли того, что выйдет Павел, и Лев не сдержится и ударит ему в лицо. Потому что заслужил. Но тогда никакого разговора не получится. Он тяжело выдохнул. Да что ж так сложно?! Но больше всего он боялся, что Павел его даже не будет слушать, просто скажет из-за двери, что «вообще-то между нами все кончено, если ты не забыл». Или ещё хуже откроет дверь и скажет прямо в глаза, что больше не любит его. Ещё раз. Лев попытался отмахнуться от этого, но в голову навязчиво лезла та ночь. И те слова… Если ему скажут их ещё раз, то его сердце точно не выдержит и остановится. А ещё он не знал, что сказать. Как уговорить Павла вернуться? Сказать, что он всё прощает и ждёт его? Нет, у Льва всё же сохранились остатки гордости, и он не будет прощать. Хотя бы до того, как они всё разрешат. Но как прийти к этому разрешению? Какое магическое слово нужно сказать, чтобы Павел объяснил, что это было и что вообще происходит? И желательно бы вернулся. Обычно Лев так не заморачивался над словами и просто делал. Нужные слова, как он считал, сами придут к нему во время разговора. Но тут точно не был такой случай. Если он ошибётся, если он хоть что-то скажет не так, то всё, Павел точно оградится ещё сильнее и ничего не получится. Тут надо действовать аккуратно. И чтобы не так сильно переживать, он закурил. И потом понял, что это была плохая идея, ведь Павел не любил запах сигарет. Но к тому времени он уже должен выветриться, да? Но потом к нему пришла ещё более плохая идея. Лев открыл холодильник, просто перекусить, но увидел открытую бутылку водку. Вначале он решил выпить всего одну рюмку, так, чисто для храбрости. А потом понял, что и вторую можно тоже. И как-то так получилось, что он сидел за столом и пил, непонятно какую по счету, рюмку, закусывая остатками еды из холодильника. При здравом уме надо было согласиться, что затея провалилась и можно попытаться завтра. Но у него был явно уже не здравый ум, и он решил, что пора ехать. Прямо сейчас немедля. И можно было бы хотя бы постараться отрезвиться, поехав на общественном транспорте, чтоб подольше было. Но нет. Он вызвал такси, ведь Лев чувствовал, что это было необходимо прямо сейчас. Без промедлений и отлагательств. И ещё долго негодовал, что такси приедет через пятнадцать минут, а не через пять. Это же такая большая разница! Лев не созерцал огни вечернего города и не думал ни о чём. У него была одна мысль: прийти и вернуть Павла. Не важно как, не важно, что он будет говорить, вообще, ничего не важно. Он просто хотел Павла. Вот и всё. Он вышел из машины, осматривая двор. Здесь не было ничего такого обычного, либо он просто был занят кое-чем другим. Или скорее сказать кое-кем. Он думал о Павле, и ему уже не терпелось встретиться с ним и просто увидеть его. А потом желательно поцеловаться. И… что будет дальше это уже не так важно. Подъездная дверь оказалась открытой, и он без проблем вошёл внутрь. Лев шатался, поэтому крепко сжимал перила, поднимаясь по лестнице и спотыкаясь периодически об ступеньки. Но ничего не смело остановить его. Раз он намерился увидеть Павла, то он сделает это. Он не знал, на каком именно этаже они живут, была известна лишь квартира. Поэтому приходилось на каждом этаже осматриваться и браниться шёпотом, когда он видел двери без номеров. Додумались тоже. Но, наконец, он оказался перед нужной квартирой и без задней мысли начал кулаком стучать дверь, из-за чего создавался ужасный шум. И только потом он заметил дверной замок возле. Лев хмыкнул и нажал на него, не прекращая жать, пока не послышался скрип замка, и дверь не начала медленно открываться. Казалось, время замерло. Лев слышал собственное сбивчивое дыхание, как и тихий-тихий скрежет петель. Дверь двигалась так медленно, словно по миллиметру в минуту, и это ужасно изнуряло. Ему уже не терпелось увидеть Павла, вновь посмотреть в его голубые глаза цвета майского неба и зарыться ладонями в светлые прядки волос. И, наконец, появился он. Он был всё также хорош. Изогнутые хмурые брови, тонкие пальцы, которыми он придерживал дверь, растянутый домашний свитер. И тонкие сжатые губы, которые должны были сказать, по представлениям Льва, «я люблю тебя». Но вместо этого прошипели: — Что ты здесь делаешь?! Лев опешил от такого, но подумал, что Павел просто слишком удивлён его внезапному появлению. Ведь это как сюрприз. И поэтому набросился на него с объятиями, заходя в квартиру. — Павел, я так скучал, ты и представить себе не можешь, — сказал он слегка заплетающимся языком. — Так ты ещё и пьян, — пробурчал Павел, стараясь выбраться из объятий. Лев думал, что вот свершилось. Он стоит перед Павлом, он, наконец-то, нашёл его! Сердце бешено билось в груди, и любой бы врач диагностировал бы ему тахикардию, но он был уверен, что это настоящее счастье. Всё оказалось так просто. Достаточно было просто спросить Славу и всё. Можно было бы избежать столько недель жизни в неведении, в мучениях, в попытках найти себе кого-нибудь другого, которые всё равно не увенчались успехом, а просто сразу найти Павла. И сделать всё как раньше. Только Павел, почему-то, оттолкнул его, и он стукнулся спиной об стену. Не сильно, конечно, но неприятно. — Милый, — раздался женский голос из глубины квартиры, — кто это там? — Давний знакомый, — ответил Павел, на удивление Льва, ласковым голосом, — мне нужно с ним немного поговорить. — Хорошо. Только не задерживайся. Я тебя жду… — это прозвучало так елейно, так вызывающе пошло, что Лев невольно сжал кулаки. «Блядская Зоя! Опять она во всём мешает, — подумал он, — это из-за неё Павел ушёл. Она, чертовка, его соблазнила». И он уже совсем забыл про тот поцелуй, где явно инициатором был Павел. Лев чувствовал, как ярость наполняла его, как он ощетинивается, как появлялось желание пойти и показать этой мерзкой девке, где её место. Что не надо уводить чужих парней. «Задам ей взбучку похуже, чем в школе. Она у меня ещё попляшет». — Да, как она смеет, — рыкнул он вслух, порываясь пойти дальше в квартиру и отыскать её. — Успокойся, — Павел прижал одной рукой его к стене, не давая никуда пойти. Лев не хотел успокаиваться. У него жутко чесались кулаки. И не зря же он надел берцы. Он был бы не прочь вспомнить свою юность и повторить то, что было раньше на заднем дворе школы. А то, кажется, Зоя уже забыла эти уроки. Но раз Павел его просил успокоиться, то он невольно подчинился. Не хотелось ругаться из-за такой мелочи, а Зое он ещё может и потом показать, где её место. — Как ты узнал этот адрес? — спросил Павел, все ещё держа его за плечо и наклоняясь чуть ниже. — Какая разница? Главное, что я нашёл тебя, — Лев потянулся к нему, но тот тут же отпрянул подальше, не давая себя коснуться. — Зачем? Лев фыркнул, он чувствовал себя, как на допросе. К чему эти вопросы? Разве не главное то, что они вновь вместе и теперь могут без труда восстановить отношения. — Ты ушёл бесследно, ничего не оставив. Ещё и заблокировал меня во всех соцсетях. И даже мой номер. И ты не оставил мне иного варианта, кроме того, как наведаться прямо к тебе, ведь хоть как-то я должен был с тобой связаться. Павел мрачно молчал. И трезвого бы Льва это напугало, заставило бы остановиться на секунду и подумать, из-за чего это может быть. Но Лев был пьянен, поэтому он воспринял молчание, как знак, что всё хорошо. Он на верном пути. — Знаешь, я так скучал по тебе. Это не передать словами. Я думал, что повешусь от тоски, — он тяжело вздохнул, но тут же понял, что сказал и начал тараторить заплетающимся языком. — Не в прямом смысле, конечно, в переносном… но, да это было ужасно. Мне никогда не было настолько плохо. Ну, разве что, когда я готовился к биологии, но, знаешь, это отдельный вид ада. А ещё, знаешь, в нашей квартире так одиноко. Типа, я бы никогда не подумал о таком, она максимально уютная и всё такое, но, наверное, уют создавал по большей части ты, а не мебель из икеи, ха-ха, — он усмехнулся, почесывая шею. — И на самом деле вы с Говноедом так похожи. В хорошем смысле! Не знаю, типа вы оба такие тонкие, изящные, и пиздец любите побухтеть. Но! Это мне даже нравится. И глаза… Одинаковые голубые глаза. И взгляд такой же… как сейчас… Льва откровенно несло. Он не думал, что говорить, просто излагал весь поток мыслей, которые у него тут же появлялись в голове. Он просто хотел, чтобы Павел знал, как ему было плохо без него, как ему было тяжело. Может, увидев его искренность, он поймёт, что натворил, он извинится. И вернётся. Можно даже без извинений. Лев просто хотел больше не просыпаться в пустой и холодной кровати. Разве он так многого хочет? Павел ничего не говорил и никак не показывал мимикой, то, что он думает. Он лишь смотрел пристально на Льва, словно что-то оценивая или выискивая. И его глаза были холодны как лёд. В них больше не было того тёплого майского неба. Но Лев не замечал этого. Он был очарован самим присутствием Павла рядом. И алкоголем. Особенно алкоголем. — Я же говорил, что у нас всё кончено, — произнёс Павел безэмоционально с железом в голосе. Это было так не похоже на него. Обычно он больше вкладывал эмоций в речь, а тут… — Но… — Льву словно дали под дых. Он готов был поклясться, что у него сбилось дыхание. Как так? А где же их примирение и радостный уезд домой подальше от Зои? — Почему? — Уходи. — Нет, ты мне объясни! — Я тебе уже всё говорил, — беспрекословным тоном сказал Павел, пытаясь выпроводить Льва за дверь. — А я не понял, — настаивал он. Нет, сегодня он не уйдёт без ответов. И без Павла. — Значит, ты тупой. — Да как ты! — он чуть не подавился от такого. — Вот так. Всё. Разговор окончен. Уходи. Но как бы Павел не пытался вытолкнуть его из квартиры, у него было небольшое преимущество. Он был тяжелее, хоть и ниже. Да и у Павла явно не найдётся столько сил, как бы он ни старался. Поэтому Лев остался, никак не двигаясь, и крайне возмущенный. Опять тот пытается уйти от ответа. Почему? Неужели так сложно сказать? — Пожалуйста, — прошептал Лев, — объясни. Или ещё лучше пошли со мной. Я хочу, чтобы всё было как прежде. Чтобы мы как раньше были вместе. Чтобы вместе давились невкусным завтраком, чтобы ругались, кто убирает за Говноедом, чтобы по вечерам ели пиццу, играя в плойку. Разве я так многого прошу? Разве… тебе лучше с ней? — О! — Павел хмыкнул. — Позволь мне напомнить твои же слова, сказанные ещё в школе. Ох, как там? М, вспомнил. «Как раньше уже не будет». Поэтому боюсь огорчить тебя, но твоим сладким и до боли влажным и извращенным фантазиям не суждено сбыться, — произнёс он прямо в лицо Льву, отчего он чуть ли не вжался в стену. — И да, — Павел отошёл назад, складывая руки в замок, — мне куда лучше с Зоей. Уж поверь. Лев не понимал ничего. Он ещё больше запутался. Почему извращенные фантазии? Что тут было такого? Он даже ничего не говорил про постель, только в контексте того, чтобы лежать на ней да поедать пиццу. И ещё его задело «как раньше уже не будет». Да, это он сам говорил уже когда-то, но это было в другом контексте. И вообще давно! — Паша, — Лев говорил тихо, почти уже растерявший шансы на успех, — что не так? Я готов выслушать всё что угодно, я готов измениться, как только угодно, только вернись. Я… я не знаю… что делать. Моя жизнь и, правда, без тебя ничего. Это так больно осознавать, но при этом я просто хочу быть с тобой. Разве в этом есть что-то плохое? Разве ты не можешь вернуться? Разве тебе самому не плохо? Павел как-то дёрнулся, но это было почти незаметно. И он тут же взял себя в руки. — Я… — Лев шагнул вперёд, желая быть ближе к нему. Но, то ли не удержал равновесия из-за количества в нём спирта, то ли специально упал на колени, цепляясь за одну ногу Павла. — Просто вернись. — Что ты творишь?! — шикнул Павел, пытаясь отодрать его от ноги, раскачивая ею, но Лев был слишком тяжелым. И слишком крепко вцепился. — Ненормальный. Сначала протрезвей, а потом уже что-то рассказывай. Пьянчуга жалкая. Лев лишь сильнее вжался в ногу. Павел же говорит это не со зла, да? Он же так не считает, да? Лев закусил губу, чувствуя лёгкую обиду на него. Зачем он так? — Почему ты остаёшься с Зоей? Почему ты вообще с ней встречаешься?! — возмутился Лев. — Она же девушка, а ты гей. Или она с подвохом? — он не удержался и захихикал от собственной шутки. — Проваливай! — Павел разозлился не на шутку. Хоть он и старался говорить негромко, видимо, чтобы не потревожить Зою, но тут он сказал с такой яростью в голосе, что Льву даже стало не по себе. Из-за чего это он так? — Убирайся прочь и никогда не возвращайся сюда больше, понял? Мы с тобой расстались, ясно? И больше ничем не связаны. — Но… — Никаких «но». Я уже всё объяснил и если до тебя что-то не доходит, то это только твои ебаные проблемы. Я надеюсь, теперь-то ты меня ясно понял? — его голос был больше похож на злобное шипение. Лев был настолько растерян, что даже и не знал, что ответить. Он просто молчал, ещё крепче цепляясь за ногу, будто бы это была последней надеждой на спасение. Будто бы это что-то по-настоящему изменило. Хотя в глубине души он понимал, что это далеко не так. А Павел, видимо, собрав все свои силы, таки дотянул его на ноге до выхода и выпнул его за порог, захлопывая дверь. Лев остался один. Один на лестничной площадке. Он, всё ещё сидя, прислонился к двери. Нет, он не может так просто уйти. Если он пришёл за Павлом или хотя бы выяснить, что между ними происходит (он уже был согласен и на такое), то он сделает это. И ничто не может ему помешать. Поэтому он встал и начал тарабанить в дверь. А потом опять вспомнил про звонок. И начал одновременно и звонить, и стучать кулаками в дверь. Он добьётся своего. Любимыми способами. Но никто не открывал. Льву даже на миг показалось, что это всё было не наяву, что ему это приснилось, и что он стучит в незнакомую квартиру. Но нет. Дверь стремительно распахнулась, и на пороге появился Павел. Очень злой Павел. Можно сказать, взбешенный. Но Лев зацепился за то, что тот был одет в пальто и обувь, а в руке держал телефон. Неужели он-таки подумал и решил вернуться? Всё внутри замерло. Неужели это правда? Неужели он смог добиться своего? Может, если приглядеться, то и найдётся чемодан с вещами? Может, именно поэтому Павел так долго не открывал, потому что собирался? О, боже! И пока Лев тщательно всматривался в темноту позади Павла, тот произнёс каменным голосом: — Хватит так позориться. Я думал в тебе хоть осталась капля самоуважения к себе. Но, нет, ты, как побитая псина, возвращаешься и возвращаешься, словно тебе с первого раза непонятно. Как это отвратительно. Аж противно смотреть. Лев сжался. Всё опять оказалось не так. И почему он побитая псина? Он и не псина вовсе! И есть у него самоуважение. Просто… он любит Павла. А ради любимого человека люди готовы и не на такое. Так что у него ещё маленькая жертва. — Я вызвал тебе такси, чтобы ты точно смотался отсюда, — шикнул Павел. — Надеюсь, так ты хоть поймёшь, что тебе здесь не рады. И ухватил его за шкирку, выводя из подъезда, как нашкодившего котёнка. Лев чувствовал, что все его надежды рушатся на глазах. Он мало того, что не смог уговорить Павла вернуться домой с ним, так он ещё и ничего не выяснил, сделав того лишь злым. Ему было так паршиво на душе. Почему всё идёт по одному месту? Почему всё не может быть хорошо? Чем он это заслужил? А главное из-за чего? Всё же было нормально, пока просто не стало плохо. Без причины. Павел пихнул его на лавочку, а сам встал подальше, похоже, на всякий случай, чтобы Лев лишний раз к нему не лез. — А… — он попытался задать вопрос, надеясь, что хоть напоследок узнает причину их расставания. — Заткнись. Просто заткнись, — прошипел Павел, перебивая его. И Лев смиренно стал дожидаться такси. Было так странно осознавать, что Павел вроде совсем близко, только руку протяни и коснёшься, но при этом был так далеко. Неимоверно далеко. И это было больно. За столько лет он так привык, что Павел — это тот человек, что всегда будет рядом, что всегда поддержит, что даже, если будет злиться, не оттолкнет. Даже в самые первые секунды их отношений он поддержал его. Да, конечно, это Лев признался ему в чувствах первый (опять-таки из-за алкоголя), но это именно Павел не оттолкнул его и принял. А главное ответил взаимностью. А теперь что? Тот человек, с которым прошла большая часть его жизни, просто отвергает его. Обзывает, злиться и выкидывает, словно они уже совсем никто. Но эта же связь так легко не проходит. Неужели Павел совсем-совсем ничего не чувствует к нему? Подъехало такси, и Павел запихал Льва внутрь. Перед тем как захлопнуть дверь, он наклонился, и в его глазах мелькнула та самая нежность, что была когда-то: — Мне жаль, — и после этих слов должно было последовать «прости». Лев был уверен в этом. И это его отрезвило. Но его не последовало. Машина сдвинулась с места, удаляя его от Павла. Лев прижался к стеклу, глядя назад, словно пытаясь отыскать там то «прости», что так и не услышал. Но они слишком далеко отъехали, чтобы хоть что-то разглядеть у того на лице. И Лев подумал, что это всё ему просто привиделось. Что ему очень и очень хотелось, чтобы Павел проявил хоть какую-то нежность по отношению к нему, вот его мозг и выдал такое. А там кто знает, может, это вообще белочка. Он же пьян. Но чем дальше Лев отъезжал от дома, тем больше понимал, что ничего у них больше не получится. Всё и вправду кончено. Павел слишком зол на него. И кажется… ему хорошо с Зоей. Что ж. Пускай тогда и встречается с ней. А Лев… он ещё не знал, но он тоже как-нибудь переживёт. Ничего, найдёт себе какую-нибудь девушку, женится на ней, заведёт детей и всё. И больше не вспомнит никогда о каком-то там Павле. Кому, вообще, нужен этот Павел? Уж точно не Льву. Но он не понимал, говорил ли он правду или просто пытался убедить себя.