16 глава. Откровение

На столике одиноко стояла полупустая банка из-под пива, окруженная остатками чипсов да сушеных кальмаров. Выглядело довольно удручающе. Но если заглянуть под столик, то картина становилась ещё безнадёжнее. На полу виднелась куча пустых бутылок алкоголя, которые было так лень убирать. И запах стоял в комнате соответствующий. Что уж говорить об общей чистоте? Лев откинул геймпад в сторону, безразлично глядя на надпись на экране: «Вы умерли». Он мог бы начать ругаться, обвинять союзников в том, что те плохо играют, или вовсе оправдываться, что у противников были читы. Но он не видел в этом совершенно никакого смысла. Ему было всё равно на игру. Он просто хотел хоть как-то занять свободное время. И свободное место в голове. Чтобы не думать о ненужном. Он понимал, что его жизнь катиться куда-то не туда. Хотя, разве можно было это назвать жизнью? Скорее было похоже на жалкое существование. Дни тянулись безумно медленно и были похожи друг на друга. Он отсиживал мучительно долгие пары, не вслушиваясь в речь преподавателя, после шёл домой, где по пути закупался алкоголем и дешевой едой, чтобы не помереть от голода. А уже по приходу домой залипал в видеоигры, тоже не особо следя, что в них происходит, пил пиво и ждал, когда, наконец, придёт сонливость, чтобы забыться уже в постели. Но в итоге его всё равно мучила бессонница, и он редко ложился спать рано. Ещё и Говноед любил помяукать по ночам. Лев лишь хотел понять, почему Павел так себя ведёт. Потому что чем больше он с ним разговаривал, тем больше запутывался. Павел лишь увиливал от ответа, сыпля оскорблениями. И от этого было больно. Почему он так говорит? Неужели в нём не осталась хоть капелька любви? Неужели для него все моменты, проведённые вместе, были ничем? Просто пылью, которую нужно стряхнуть с себя быстрее? Наверное, да, иначе не относился бы ко Льву, как к врагу. Какая-то его часть говорила, что это глупо так страдать из-за отношений. Что раз Павел ушёл, так и скатертью ему дорожка. Потому что Павел просто козёл, который не ценит его, иначе бы они расстались по-человечески. А значит и нечего сидеть и оплакивать его, мудака. Но… Если Лев так переживает из-за Павла, значит, тот не такой уж и плохой человек? Ведь, когда уходят плохие люди, то только радуются и облегченно вздыхают. А у Льва такого не было. Он, наоборот, только чувствовал, как его состояние с каждым днём ухудшается. Он уже и не думал, что когда-нибудь его жизнь вновь станет такой же радостной, как и прежде. Разве это возможно без Павла? И получается, что Павел хороший человек. Правда, делает странные вещи… Но, наверное, у него есть на то серьёзная причина. В висках заныло. М-да, похоже, ему лучше не размышлять. У него уж слишком плохо это получается. Лев потёр виски, тяжело вздыхая, а после отхлебнул из банки. На языке почувствовался слегка горьковатый привкус. Пиво было далеко не самого лучшего качества. Банка звякнула, когда её поставили на место. Лев понял, что слишком задумался. И из-за этого вновь в груди появилось неприятное тяжелое чувство. В общем-то, оно никуда и не исчезало, но просто, когда он отвлекался, то оно не так сильно ныло, уходя куда-то совсем на фон. Он тяжело выдохнул, проводя рукой по волосам. Из головы всё никак не выходили слова Павла: «Мне жаль». Что они значили? Почему он их сказал? И почему в самом конце? Может он и вправду одумался? Нет, если бы это было так, то Павел уже что-то сделал. А так всё опять без единой весточки от него. Но тогда к чему это было? И почему Павел такой сложный? Неужели нельзя сказать всё напрямую? А может и вправду следует отпустить? В конце концов, Павел счастлив с Зоей, и Лев явно не вписывается в их прекрасную картину будущего. Тогда смысл ему пытаться всё наладить? Но Лев не мог смириться. Даже после такого отношения у него в груди ещё щемилось чувство, что всё может быть по-прежнему. Что Павел вновь его полюбит. Это было глупо. Даже наивно. И Льву с самого себя стало тошно, когда он успел стать такой размазнёй? Но его размышления прервал звонок телефона. Лев встрепенулся. И замер. Обычно ему никто не звонит. Да и некому. Неужели… это Павел? Сердце лихорадочно застучало. Неужели Павел передумал и решил вернуться? Лев почувствовал прилив такой радости, что подскочил с дивана, начиная судорожно рыскать по комнате. И почему он всегда разбрасывает всё? Он боялся, что не успеет взять трубку и тогда Павел больше никогда не позвонит. И всё. Он упустит свой шанс. Когда он нашёл телефон, то был счастлив, что звонок до сих пор идёт. Но потом взглянул на экран. И звонил отнюдь не Павел. Это была мама. Лев насторожился. Не то чтобы он боялся родителей. Но обычно они не звонили без причины. И он начал судорожно перебирать в голове, что могло случиться. Потоп? Пожар? Бизнес отца прогорел? Но он решил не мучить себя и ответил на звонок. — Привет, Лёва, как ты там? — Раздался спокойный и ласковый голос мамы. Он напрягся. — Да всё хорошо, — он понадеялся, что его голос не звучит уж слишком пьяным. — А ты чего звонишь? — Ну, ты же сам нам с отцом ни звонишь, ни пишешь, ни навещаешь, — сказала она с укором. И Лев даже представил, как её тонкие брови слегка нахмурились. — Вот и приходится самой всё делать. — Извини, я просто… — Он начал судорожно придумывать оправдание. — Занят. Учёбой. Ну, знаешь, так много учить задают и анатомию, и латынь, в общем, времени вообще нет. — Мог бы хотя бы выделить минуточку, чтобы с родителями поговорить, — произнесла она немного обиженно. — Ладно, — мама выдохнула. — Может, ты хоть завтра придёшь к нам? Выходной, как-никак. Да и мы с отцом тебя давно не видели. Лев хотел отказаться. Потому что у него явно был не то состояние, чтобы приходить к родителям. Но с другой стороны, было неправильно оставлять родителей одних. Всё же они и вправду интересуется его состоянием, а он вот так с ними обращается. Да, и к тому же будет куда лучше, если он посидит у них, чем опять будет в одиночестве пить, пытаясь не думать о Павле. Поэтому он ответил: — Да, хорошо. А потом, когда подошёл к зеркалу, пожалел, что согласился. Выглядел он очень потрепанно. Если раньше волосы аккуратно были зачесаны назад, то сейчас они безобразно распластались по всей голове, на щеках была колкая и неряшливая щетина. Под глазами появились небольшие синяки. Ужас. Поэтому он решил, что до завтра лучше не пить. Льву не то, чтобы не хотелось шокировать родителей, он просто не хотел, чтобы они лезли в его дела. Да и как бы он объяснил своё состояние? Нет, конечно, можно было попытаться соврать, что это из-за девушки, но он понимал, что быстро проколется. Да и зачем, если можно просто не говорить ничего лишнего родителям. В конце концов, он уже взрослый мальчик, чтобы разобраться со всем самостоятельно. Утром он побрился, чуть поцарапавшись, помыл волосы, пытаясь их уложить, и тщательно почистил зубы, чтобы запаха алкоголя и вовсе не чуялось. Лев глянул в зеркало. Конечно, он всё ещё в целом выглядел помятым, но уже лучше, чем было. И собравшись с силами, он вышел из дома. И глянул на мотоцикл, припаркованный возле подъезда. В голову сразу полезли мысли о том, как он с Павлом катался на нём, а Павел был вечно недоволен и особенно ворчал, когда Лев разгонялся слишком сильно или, о, ужас, отпускал руль. Лев слабо улыбнулся. Это было так давно. И ему не хватало таких вечеров, когда они отъезжали куда-нибудь в совершенно незнакомый район и встречали там закат. А после мчали домой. И Льву было всё равно на время, а вот Павлу надо было вернуться до восьми часов вечера. И ни минутой позже. И он помнил, что он останавливался не во дворе Павла, а за магазинчиком, где никто не ходил. И там они целовались. Пока их никто не видел. Улыбка сползла с его губ, когда он осознал, что больше такого не будет. Лев запрыгнул на мотоцикл и завёл его. Раздалось рычание мотора, что была, как услада для ушей. Как же давно он не ездил на мотоцикле. Он ласково провёл по рулю, надел шлем и тронулся. Ветер обволакивал со всех сторон. Лев постепенно разгонялся, чувствуя себя таким свободным. Скорость словно одурманивала его, хотелось мчать ещё и ещё быстрее, пока он не выжмет всё из этого мотоцикла. Но благо хоть какая-то здравая часть у него осталась, поэтому он слегка сбавил обороты, понимая, что лучше не нарушать скоростной режим в центре города. Он приближался к родному району. И стало как-то грустно. Здесь он провёл всю свою жизнь. Он до сих пор помнил, что бегал именно в этот магазинчик, чтобы купить сигареты, а теперь ему могут их продать везде. И легально. Он помнил, как прогуливал уроки вместе с Русланом, как в том дворе они впервые избили человека. Не то, чтобы он гордился этим, но что есть, то есть. Лев завернул в частный сектор. Его ещё сильнее окунуло в воспоминания. Словно он после школы возвращается домой по тем же улицам. И даже дома не изменились. Гул мотора стих. Лев слез с мотоцикла, аккуратно ставя его возле забора. Раньше он загонял его во двор, но теперь в этом не было смысла, всё равно через пару часов уедет отсюда. Он открыл калитку. Двухэтажный дом возвышался над ним, отбрасывая большую тень на землю. Сам дом был из светлого кирпича с темными уголками. Треугольная крыша с коричневым шифером вонзалась в небо. Рядом был пристроен гараж, в котором стояла машина отца и раньше мотоцикл. Лев сразу же заприметил окно собственной комнаты. Оно было закрыто занавесками такими же тёмными, как и прежде. Интересно, родители что-нибудь поменяли в его комнате или оно осталось, как есть? И для чего теперь эта комната используется? Он зашёл в дом, и он будто снова почувствовал себя ребёнком, что вернулся со школы. В нос ударил запах чего-то печеного. — О, привет! — Не успел он разуться, как мама кинулась на него с объятиями. — Ты как раз вовремя. Пицца только что приехала. Мама никак не изменилась. У неё были всё такие же светлые длинные волосы, маникюр с блестками и стройная фигура. Единственное чего не хватало для завершения образа — это макияжа на её лице. Но, похоже, сегодня она решила не краситься. Не изменилось и то, что она не любила готовить, предпочитая доставку. На кухне уже сидел отец. И Льву показалось, что тот как-то с подозрением на него взглянул, будто бы знал всё. И что тот пьёт, и что Павел его бросил, и что он нетрадиционной ориентации. Но, наверное, это ему только показалось. Мама быстро разлила по кружкам чай, и они принялись есть. — Если честно, то я ожидала, что ты придёшь с Павлом, — заговорила она. — Э, — Льву не очень хотелось рассказывать, что они с Павлом не живут теперь вместе. Да и к тому же он не знал, как это объяснить. Поссорились, но из-за чего? — Он занят сегодня. — Какие вы все занятые, — прыснул папа, — а чтобы написать родителям даже времени нет. — Извини. — Я не обижаюсь. Просто констатирую факт. — Его кружка стукнулась об стол, когда он её поставил. — Так, что у тебя там с учёбой? — сказал он уже более миролюбивым тоном. — Да, нормально. — Лев пожал плечами. — А что на личном? — спросила уже мама. — Ничего. — А в целом, что нового? — поинтересовался папа. — Да, тоже ничего. Обычно у них хорошо склеивался разговор. Но не в этот раз. Лев ощущал себя словно на допросе. Одно неверное слово и он расколется. И ещё он честно не знал, что рассказывать. У него ничего и не происходило кроме того самого. Ну, не рассказывать же ему про то, как он ходил в гей-клуб и спал с мужчиной! Хоть папа был всегда добр к нему, но за это он точно его прибьёт. — У тебя всё хорошо? — Кажется, папа начинал догадываться, что всё не так гладко. Оно и не было удивительным. У папы всегда была странная способность определять, когда Лев лжёт. — Да, — ответил он, как можно увереннее. — Устал просто. И он взял кружку. И это была главная его ошибка. Потому что рука мелко задрожала, как у самого отпетого алкоголика. Он попытался взять это под контроль, но не получалось. Чай лишь опасливо колебался, так и норовя вылиться за край. Пришлось поддерживать второй рукой, чтобы не расплескалось. Папа глянул на него со скепсисом. Мама обеспокоенно. — Это тоже ты от усталости? — спросил он. — Да. Знаешь, я просто так много учусь, что совсем не высыпаюсь и вот, хах. — Лев надеялся, что это звучало правдоподобно. Но папа не поверил. Он хмыкнул. И уставился на него. Лев отпил чай из кружки, как будто ничего и не было. А ещё просто пытался избежать зрительного контакта с родителями. — Лёва, у тебя что-то случилось? — Мама опустила брови, в обеспокоенности приоткрывая рот. — Расскажи, мы всё поймём. И папа молча кивнул. Лев опустил кружку. А что, если и вправду рассказать? Но тогда ему придётся и признаться в том, что он… что он не совсем такой, как все. А он не знал, как относится к этому папа. Наверняка, негативно. Что если папа и вовсе отречется от него? Скажет, что он ему больше не сын. Лев не раз слышал такие истории… Но не может же он скрываться вечно. Рано или поздно придётся сказать, что он не совсем нормальный. Может, родители и не так плохо к этому отнесутся? Может, даже поймут? А если они помогут разобраться с тем, что ему делать с Павлом? Лев решил рискнуть. — Для начала мне следует кое-что вам рассказать, — он уставился в стол, боясь даже поднять взгляд. — Дело в том, что я… ну… как бы это сказать… — Он почувствовал, как в горле встал ком. — Ну, в общем, я… би… — Он сглотнул. — Бисексуален. Ну… то есть… мне нравятся и девушки… и п-парни… Он зажмурился, ожидая реакции родителей. Он почувствовал, как его ладони стали потными. И когда он стал таким трусишкой? Но ничего не было слышно. И это ещё сильнее напрягало. Неужели папа пошёл за ружьём, чтобы пристрелить сразу на месте? Лев медленно открыл один глаз, приподнимая голову. Он ожидал увидеть разгневанные родительские лица, но нет. Они были спокойны. А мама вообще хитро переглядывалась с папой. Что происходит? — Мы догадывались об этом, — произнесла она. — В смысле догадывались?.. — Ну, ты слишком много времени проводил с Павлом, да и было видно по вашим взглядам, что между вами что-то есть. А когда ты сказал, что Павел будет жить вместе с тобой в квартире, то всё стало ещё очевиднее. — Мама пожала плечами, мол, а что тут такого. — Что? — удивленно произнёс Лев. — Вы знали, что я ещё и с Павлом?.. — Я да, а папа ещё долгое время сомневался. Но теперь-то он убедился. — Она вновь хитро посмотрела на папу. И Лев не удивился бы, что они поспорили насчет его ориентации. Вот же. — А как вы… ну… относитесь к этому? — произнёс он несмело. — А что тут такого? — ответил уже папа. — Как будто от того, что ты любишь мальчиков, ты становишься хуже. Какая вообще разница? К тому же Павел не такой уж и плохой выбор. Лев облегченно выдохнул. — А ты что? Испугался уже? Вот дуралей, — папа поднялся со стула и потрепал Льва по волосам. — Я бы не стал любить тебя меньше, только из-за того, что ты предпочитаешь мальчиков, а не девочек. Хотя признаться честно, изначально мне сложно давалась эта мысль. Но ты же мой сын! Как я могу хуже к тебе относиться из-за такой мелочи? У Льва словно камень с души упал. Значит, родители его принимают? Значит, родители его всё равно любят? Боже, сейчас таким глупым казалось то, что он сомневался в них. Да, разве они могли как-то негативно отреагировать? Это же его родители! — Но ведь не это тебя волновало, да? — сказал папа, наклоняя голову вбок и садясь обратно. И Лев вспомнил, к чему он вообще затеял разговор. Ох, чёрт. — Угу. Мы с Павлом… как бы сказать… мы не то, что поссорились. Мы и не ссорились-то, в общем. Но он… кхм… наверное, правильнее будет сказать, что он ушёл от меня. К девушке. И я не понимаю почему. У нас всё вроде было хорошо, а тут. Оп. И всё. Он ещё и не объясняет ничего, заблокировал меня, где только можно, и когда я с ним попытался поговорить, то ничего внятного мне не ответил. — Он решил опустить тот момент, что он приехал к Павлу пьяным. — То он говорит, что мы не можем быть вместе, то у него просыпается та самая нежность, и он говорит, мне жаль. И я не знаю, что делать. Он посмотрел с надеждой на родителей. Они всегда ему казались мудрыми людьми, которые знают ответы на все-все вопросы. Хоть и детство прошло, а у него осталось это ощущение, что сейчас ему всё по полочкам объяснят, как правильно надо делать. Мама поднесла руку ко рту. Её брови жалобно опустились. Папа выглядел суровее, губы были сжаты в тонкую линию, между бровями образовалась складка. Кажется, он раздумывал. Они переглянулись между собой, словно переговариваясь. И Лев всегда удивлялся их умению понимать друг друга без слов. Не зря они столько лет живут вместе. Первым взял слово папа: — А я был о Павле лучшего мнения. — Он не плохой! — тут же запротестовал Лев. Папа скептично поднял одну бровь. — Это похвально, что ты защищаешь любимого, но… Он ушёл от тебя. И ладно, если просто ушёл, расставание — это не так плохо. Но он ушёл без объяснений, как ты говоришь. А это уже не по-человечески. Я, конечно, не советчик тебе в этом, и буду только счастлив, если у вас всё наладится. Но мне, кажется, стоит оставить Павла. Он воду мутит. Может, он сам в себе не разобрался, что ему надо. Но он ранит тебя, пока пытается разобраться. А это плохо. Лев нахмурился. Ему не нравились слова папы. — Но я люблю Павла. — Ему было странно это произносить в разговоре с родителями. Но теперь это его реальность. — И мне кажется, что я никогда не найду такого же человека. — Я когда-то встречался с одной девушкой в школе. Долгое время встречался. И тоже думал, что не найду никого точного такого же. Я и не нашёл. Зато встретил твою маму. — Папа ухватил её руку и поцеловал. Мама смущенно хихикнула. — И это намного лучше той девушки. И ты тоже найдёшь себе кого-нибудь. Учитывая, что, вон, ты на два фронта работаешь, — он хмыкнул. Только вот Лев его шутки не оценил. Он посмотрел на маму, надеясь, что она скажет, что-нибудь утешительное. Например, что Павел вернётся. — Я думаю, что у вас ещё может всё наладится, — произнесла она ласковым голосом. — Знаешь, у нас с папой тоже вначале всё не гладко было. Мы и ругались, и я ему истерики закатывала, и он от меня уходил. — Но не к другим девушкам! — возразил папа. — А к парням? — мама хихикнула и слегка толкнула его локтем. — Но потом мы мирились. Обживались. И с каждым разом мы не скандалами решали проблемы в отношениях, а разговорами. Может, и Павел твой образуется. А может, и нет. Понимаешь, милый, всё индивидуально. Мы не можем с папой дать тебе какой-нибудь универсальный совет. Просто, делай так, как велит твоё сердце. — Он же не баба, чтоб по велению сердце делать! — Да ну тебя, — фыркнула она. Льву это не особо помогло. Он до сих пор был в растерянности, что ему думать, что ему делать. До сих пор оставалось непонятным и поведение Павла. Но он знал одно, что родители всегда будут рядом. Что они помогут в случае чего. Может, он и будет одинок без Павла, но не будет в одиночестве окончательно. — Спасибо, — тихо прошептал он. И они его услышали. Лев решил, что будет просто ждать. Именно это ему сердце. Если Павел вернётся — хорошо. Не вернётся. Что ж это печально. Но всё же жизнь на этом не заканчивается.