6 Глава: Новый холст

      Встреча была отменена.       Просто отменена. Эфрен ждал и готовился весь день, чтобы в конце концов затолкать ненавистный букет цветов в мусорное ведро и заткнуть своё горло чёртовыми горькими конфетами, лишь бы не проглотить вместо них это ненавистное послание, написанное даже не самим Люцифером!       Быть точнее, конечно, Эфрен почти сразу же достал букет лилий обратно, пожалев их и постыдившись своему вспыльчивому поступку, а конфету он развернул в ярости только одну, чтобы потом дрожащими руками попытаться завернуть её обратно и отчаянно, со страхом спрятать коробку в комоде прихожей, спиной задвигая ящик. Произошло то же, что и в прошлый раз. Снова. У Люцифера нашлось дело поважнее их встречи.              Эфрен был уже полностью готов ко свиданию! Он прибрался в комнате, забрал свою одежду, в которую сразу же оделся после ванной — новая была комфортна и приятна на ощупь, но подходила скорее для повседневной носки и, конечно же, совершенно не годилась для встречи с Люцифером! Между прочим, художник полчаса провозился с ванной в нише, не найдя никаких вёдер или ковшиков в шкафчиках для ускорения сия процесса! Ему даже удалось привнести своему виду опрятности и какой-то деловитости: Эфрен уложил волосы; расчесал непослушную после нового шампуня кисточку хвоста; натёр рога лаком, чего отродясь, будучи демоном, не делал. Художник выглядел весьма хорошо для своего душевного состояния и материальной обеспеченности! Он смог узнать, где находится ближайший обменник энергии и даже успел перед стажировкой выбраться в город, чтобы приобрести несколько местных оллумовых «лир». Полчаса объясняя Антелуканеэлю «куда он так торопится», всё-таки потратил деньги на цветы и шоколад после бесконечного рабочего дня, прямо перед ожидаемой встречей; пока не тратясь на одежду, ведь не было ни времени, ни лишнего запаса энергии. И всё это оказалось никому не нужным. Все его старания и спешка были абсолютно ни к чему. Спешить не было куда… Эфрену скорее было необходимо застыть во времени, чтобы дождаться момента, когда он наконец сможет по крайней мере увидеть Люцифера, не то что встретиться с ним.                            Вечером, после всех этих приготовлений, Эфрен уже направлялся со всем к покоям своего Лидера по мощёным садовым дорожкам, как вдруг решил прислушаться к энергии… Он приостановился, тревога неловко задела пальцами струны его душевного равновесия.       В окружении стрекотали кузнечики, а местами словно даже свистели, а не стрекотали. На отдалении сливались в вечерний гул брызги фонтанов и шелест листвы, почти неразличимые в общей угнетённой композиции мрачного сада. Воздух сырой, пропитанный горными сумеречными туманами, и бледно голубое небо, уронившее солнечный диск за синие, спустившиеся к кронам древ облака. Тусклые во мгле бутоны укрывающихся на ночь цветов легонько светились в слабых лучах этого потаённого заката, благоухая остаточным водянистым запахом свежести и рос. Эфрен обернулся, прижал к себе левую руку с букетом и сунул под неё же коробку с шоколадными конфетами, чтобы беспокойно поправить галстук. Художник вдохнул поглубже свежий цветочный аромат и закрыл глаза, сосредоточившись на окружении. Он мог просто не заметить. Может, его Лидер решил усилить контроль над энергией, из-за чего Эфрен его не заметил… Или его пока просто нет на месте. Всё же, Лидер не назвал конкретного времени, а художник направился к нему довольно-таки рано.       Всё в порядке, ведь Люцифер ему обещал.       Ветерок холодно проходился по ладоням и щекам, вызывая мурашки. Эфрен старался проанализировать энергетические колебания в округе: в голове они рисовались ему волнами, выведенными тонкой кистью на холсте чёрного цвета, красочными россыпями цветных капель и клякс. Еле заметные невысокие волны, подобные мерклым карандашным наброскам, были обыденностью; резкие, заметные на общем фоне волны с высоким подъемом, быстро текущие, означали чьё-то присутствие; а яркие сгустки, подобные акриловым кляксам, стянувшимся на край листа, яркие вспышки краски посреди темноты, — это душа. Большая или маленькая. Сейчас в окружении была зыбь, редкие волны — ни души вокруг.       Эфрен терпеливо набрал воздуха в грудь и повернулся к покоям. Там была такая же рябь. Художник растерянно стал прислушиваться к мельчайшим колебаниям, повернулся назад, стал отчаянно ждать, искать хоть какой-то намёк, и тут вдруг со страхом вздрогнул, ощутив позади себя чьё-то присутствие.       «Это Люцифер?!..» — пронеслось в голове, и тут же эта глупая мысль испарилась. Душа была небольшой, не излучала такого количества энергии и совсем не вызывала у Эфрена никакого восторга — уж это точно не душа его Лидера.       Эфрен открыл глаза, оступившись, и с опаской повернулся в сторону непонятно откуда взявшейся души… Волны нарастали, проявляясь на чёрном холсте мира, но не было в них ничего угрожающего или давящего, лишь само их нежданное присутствие заставило насторожиться. Вот энергия явно стала связываться в клубок из акриловых линий в кляксы: по каменной, заросшей мягким мхом дорожке к Эфрену направлялся некто. Демона было не очень хорошо видно за кустами и косами низких плакучих ив: художник уловил лишь шум небрежных шагов по влажной траве и заметил силуэт. Только когда незнакомец, наклонившись вперёд, вынырнул из-под кроны ивы, напугав тем самым мирно отдыхающих длиннохвостых синиц, Эфрен с недоверием покосился на него. Птицы тревожно прокричали над головой, уносясь куда-то вдаль неба, а художник по чёрной кожаной форме сразу же понял, что перед ним страж. В лице проявились нотки возмущения в купе с напряжённым недоумением, словно тот с минуты на минуту испортит ему всё свидание.       «Страж?.. Что он тут делает в такое время? Патрулирует?.. Для чего какому-то стражу патрулировать сад, когда Лидер и сам легко может обнаружить в окружении кого бы то ни было? Ведь он с минуты на минуту будет здесь… Нет надобности в страже…» — мысль раздражённо проскочила между тем, отвлекая Эфрена от главного, пришедшего ещё с первых секунд вопроса: «Не пришёл ли страж сюда для того, чтобы найти меня?», — ответ стал очевиден в то же мгновение.              — Хэй, добрый вечер! — раздалось тут же от стража, что находился уже на достаточном расстоянии от Эфрена, чтобы не пришлось слишком сильно повышать голос для приветствия. Он для чего-то дружественно махнул рукой, шагая как-то вперевалку, и, заулыбавшись, уткнулся взглядом в какую-то бумажку в руках… В конверт. Он уткнулся в конверт. Эфрен сглотнул, глянув на это подозрительное письмо в руках стража свысока… Он тревожно оглянулся, хотя рядом, очевидно, никого более оказаться не могло — художник не чувствовал более душ. Страж добавил неуверенное: — Вы ведь… — замолчал и замедлил ход, не поднимая глаз.       Эфрен вгляделся в демона, хмурясь от нагрянувшего беспокойства, и стал пристально изучать его наружность: крепкий, коренастый бес, даже выше художника, с короткострижеными русыми волосами и круглым, скуластым лицом, выражающим по своей природе простоту личности и её совершенную беззлобность. Рога ровные, черты лица тоже в порядке, но выдавали собой бывшего человека… Страж остановился в двух метрах от художника, и тот бессознательно опешил. Вдруг Эфрен кое-что понял: «Знакомое лицо… Точно. Он ведь вёл меня. Позавче…»       — О, точно, я ведь вёл вас позавчера от нашего Лидера к покоям! — прервал мысль Эфрена бес, поднявший на него взгляд, и, дружелюбно заулыбавшись, протянул письмо. — Вы ведь Эфрен, да? — басистый, бодрый голос отчего-то раздражал художника. Страж как будто бы был странным образом заинтересован в диалоге, беззаботно и без лишних размышлений болтая и покачивая рукой с письмом: — Кажется, я что-то слышал про вас пару недель назад!.. Лидер просил меня передать это вам! У вас там вроде дела какие-то важные должны были сегодня решаться… О-о, а что это у вас? — вдруг прервал сам себя демон, в удивлении округлив глаза и непонимающе указав пальцем на букет и коробку, что прижимал художник к себе.       Эфрена пробрала дрожь. Все лишние слова стража тут же пролетели мимо. «Это моё личное дело, что у меня в руках! Какая тебе вообще разница?!» Он мигом выхватил письмо и постарался спрятать букет с коробкой за спину, чуть не уронив последнюю.       — Это не ваше дело, синьор! — вспылил художник, не успев ничего сообразить. Он поглядел вдруг себе под ноги, и стыдливый румянец покрыл его смуглые щёки. — Это просто… Такая традиция!.. — выдал Эфрен что-то непонятное, вовсе не поняв, как ему на язык легло именно это. Действительно, и как он вообще мог додуматься взять с собой цветы?! Его ведь запросто могли в чём-то заподозрить ещё по пути! И, не дай Люцифер, этот страж сейчас свяжет два простых факта и… «Стой же. Что в письме?..»       Эфрен тут же стал одной рукой пытаться открыть письмо, которое, кстати говоря, выглядело довольно-таки странно: проклеено оно как-то небрежно и снаружи никем не подписано, — но это художнику было неважно, ведь письмо от Люцифера!       — Эй, извините, я не хотел вас обидеть! — поднял перед собою ладони страж, закивав головой и понаблюдав нервные попытки Эфрена вскрыть конверт. — Не знал… А чья традиция? — зачем-то пытался заговорить с ним бес, будто бы не видя, что художнику совершенно не до этого!       — Это неважно, — практически прошипел Эфрен, вновь прижав предплечьем к себе букет с коробкой, чтобы как-то открыть конверт при помощи второй руки, не порвав при этом содержимого. Вопрос анонимности их с Лидером отношений тут же перестал его интересовать и сошёл на нет после искреннего вопроса до странности глупого стража.       — Может вам помочь? — пару секунд назад почёсывающий затылок страж вдруг спохватился.       — Нет. Не нужно, — Эфрен наконец открыл конверт, быстро достал письмо, пару раз за это время почти что выронив коробку конфет. Всё это для того, чтобы прочесть следующее:              «Эфрен, это письмо я пишу тебе не своей рукой. Совсем нет свободных минут. Прошу простить меня, я не смог увидеться с тобой вчера, и сегодня мы тоже не сможем обговорить насущных проблем. Я обязательно назначу с тобой аудиенцию, как только выдастся возможность, но сегодня я не смогу встретиться с тобой. Не решай ничего без меня».       В конце всего текста красовалось небрежно замазанное чернилами: «Записал?»              Кривой почерк кое-как поддался расшифровке — то совершенно точно не был почерк Люцифера! Только увидев эти буквы, Эфрен почувствовал, как внутри всё сжимается от боли. Он сначала не поверил! Только надпись в самом низу дала понять, что это действительно не чья-то глупая шутка, а письмо его Лидера: «Люцифер. Эфрену», — надпись изящным почерком на скорую руку. Так же внизу находилась уже знакомая подпись…       «Люцифер теперь даже не пишет мне письма сам…»       Ноги Эфрена подкосились, и взгляд его опустел. Локтем прижатая к рёбрам коробка наконец выскользнула и ударилась о землю, а художник кое-как набрал в себя воздуха, чтобы прямо сейчас не рухнуть наземь вместе с ней.              Бес, очевидно заметив внезапную перемену настроения художника, вдруг неуверенно спросил:       — О-о, вы, наверное, очень ждали, да?.. — в голосе послышалась доля сочувствия, но Эфрену менее всего сейчас хотелось, чтобы к нему хоть кто-то проявлял сочувствие. Чтобы хоть кто-то сейчас находился с ним рядом. А в особенности тот, кто принёс ему это чёртово письмо. Ужасное письмо. Невыносимое. — Вы не расстраивайтесь, там у Лидера такой график, мама-Дьяволица не горюй! Он от меня только так на встречу убегал, так сказать, пятки сверкали… — махая головой, страж отвёл взор в сторону, неуклюже махая рукой в процессе повествования.       — Оставь меня, — холодно произнёс Эфрен, свесив голову, продолжая смотреть в письмо, на эту подпись снизу.       — А вы не хотите написать ничего в ответ? — удивлённо спросил страж.       — Просто оставь меня и не говори со мной, чёрт возьми! — воскликнул Эфрен злостно и зажмурился, почувствовав щеками слёзы.       — О-о, вы извините! Оставить так оставить!.. Не буду вас тогда задерживать… Ну, вы там найдете потом меня, если что!.. Я пока дежурю у ворот, вот… В общем, хорошего вам вечера! Не расстраивайтесь так сильно! — бес неловко проговорил всё это с какими-то неуверенными задержками, постепенно отходя, и уже через пару мгновений скрылся за деревьями, постепенно удаляясь. Энергия в темноте постепенно исчезала.       Эфрену было всё равно на слова этого дурака, гнев вспыхнул внутри него, но погас тут же с зазвучавшим голосом Лидера в голове, произносящим эти слова из письма… Дрожащие пальцы сжали лист послания, а букет цветов накренился. Художник, с усилием разжав зубы и открыв глаза, резко сунул письмо в карман пальто и опустился на корточки, чтобы поднять коробку.       Помедлив, он аккуратно прикоснулся к её бумажной обёртке, кою окружали мокрые зелёные травинки, пальцами, провёл ими по краю дна и закрыл глаза, отчаянно всхлипнув.              Люцифер забыл о нём. Он почти забыл о нём. О том, как они говорили когда-то, и о том, что он сказал Эфрену месяц назад — забыл обо всём. Теперь Лидер даже не пишет ему своею рукой письма, только ставит подпись, теперь даже не клеит конверт сам и не оставляет на нём печать самолично. Он диктует чёрство и в рабочем тоне, чтобы записывающий не узнал об их отношениях, но теперь и не видит надобности в том, чтобы написать Эфрену что-нибудь о своих чувствах! Не назвал его «милым», не сказал, что ждёт их встречи… Люцифер не просит написать в ответ, повелевает только ждать, но что значит ждать для Эфрена теперь?.. Сколько ждать? Чего ждать?       Эфрен перевернул коробку, капельки вечерней росы запачкали её своими слезами, и теперь обёртка испорчена. Художник поднял коробку с зелёной травы и поднялся сам, свесив руку с ней и опустив букет цветами вниз.       Люцифер звал его на свидание. Действительно ли звал? Или он просто назначил его, чтобы потом отменить? Почему? У Люцифера правда так много дел, что в целых сутках он не может найти и минуты для Эфрена? Художник готов был бы встретиться с ним когда угодно! Он сбежал бы с работы, он не спал бы ночь, он не отдыхал бы ни минуты, лишь бы только быть с ним рядом! Злоба к себе, несомненно, вспыхнула внутри Эфрена от понимания того, что он уснул, даже не дождавшись Лидера! Но Люцифер… Пожертвовал бы он чем-либо, чтобы встретиться с художником? Нет. Он не хочет этого. Эфрен ему… Не интересен. Он стал ему не интересен. Прошло много времени, первое любопытство угасло, и теперь Люцифер занят другими. Более интересными персонами. Более страстными, необычными, изощрёнными, открытыми. Что художник в сравнении с ними? Он — музыкант? Нет. Он — душа компании? Нет. Он может показать Люциферу что-то новое?..       Да. Может.       Привычка.       Сломать привычку.       Вывернуть всех наизнанку! Показать их несостоятельность, подлость, похоть, жажду наживы, лицемерие, корыстолюбие! Доказать! Избавиться от них!       Ну и пусть они сейчас кажутся Лидеру важнее! Эфрен всё равно с ним встретится! И они всё равно поговорят! И Люцифер вспомнит, почему они провели с ним ночь! И они будут вместе! И никто им не помешает! И Эфрен сможет снова его поцеловать! Обязательно. Это не… Обговаривается. Так и будет. Он любит Люцифера. И тот об этом узнает. И поймет, что никто другой ему не нужен. Ведь никто другой не способен понять его так же, как способен понять Эфрен! И разве кто-нибудь посмеет поспорить с ним об этом?! Никто. «Конечно же. Никто не посмеет».       Эфрен с ненавистью посмотрел в небо, сжимая букет и край коробки. Его зубы заскрипели, с каждым новым вдохом возрастала решимость. Для всего остального стало уже поздно. Теперь не могло быть другого исхода, теперь остановиться невозможно. Если всё именно так, то и Эфрен будет соответствовать.       — Я не интересен Вам! — крикнул он в небо, взмахнув руками. — Хорошо! Я знаю это! Вам со мной скучно! Вы предпочитаете мне других! Вы забыли обо мне! Так и быть! Если я для Вас теперь просто обычный бес, как многие другие, то для меня Вы всё ещё прекрасны! И я скажу это Вам! Я сделаю так, что Вам будет со мной интересно! И все остальные Вам станут не нужны! Вам буду интересен я, Вы забудете о них и будете хотеть встретиться со мной, а не с ними! И Вы отмените встречи с ними ради меня! Потому что я заинтересую Вас! Вы сами захотите встретиться со мной! А они останутся ни с чем! Я докажу им, что они недостойны Вас! Я докажу им, что они только тратят Ваше время! И они не смогут сделать ничего более, кроме как отказаться от Вас тогда, когда я добьюсь вашего внимания!       Эфрен ударил себя кулаком в грудь и брызнул слезами. Конечно, небо молчало. Но Эфрену уже давно не нужен был его ответ. Всё молчало, но мысли в голове художника не замолкали ни на секунду.       Они могли встретиться сегодня. Они могли поговорить. Но этого не случилось. И всё из-за них.              «Вы заставляете меня… Болеть Вами. Быть одним "из", но это временно. Может надолго, но не навсегда. Я знаю это. Я всегда знал об этом. Может быть, я всю жизнь был одним из многих, но не теперь. Я знаю, что вся моя жизнь вела меня к тому, чтобы Вы позвали меня тогда с собой. Я потерял всё здесь… Чтобы отдать всё Вам. И я отдам.       А взамен я получу взаимность. И останусь с Вами. Я смогу выиграть в этой борьбе, и в этот раз жизни не удастся меня раздавить! Не в этот раз! Я останусь с Вами!       Потому что я люблю Вас!»              Тем же вечером, в то же самое мгновение Эфрен направился обратно — к своим покоям. Когда он подходил ко входу левого крыла, начало моросить. В неприятном настроении художник вошёл в коридор, чтобы подняться по лестнице и выйти к невысокой двери. Открыть её ключами, пройти внутрь, закрыть снова…                            …Сидящий в покоях, красивый, с блестящими рогами и пушистым хвостом Эфрен в одиночестве старался завернуть конфету обратно в обёртку, аккуратно складывая уголки к уголкам и разглядывая стаи улетающих куда-то за окном птиц. В вазе на столе стоял букет мятых белых лилий, испускающий прекрасный, чистый аромат, теперь напоминающий Эфрену о вечерней тоске. Рядом лежало вскрытое письмо с небрежным почерком.       Скоро конец октября… Интересно, как скоро в Белой Лилии начнётся настоящая осень? И успеют ли они встретиться с Люцифером хоть раз прежде, чем осыплются все листья в саду?..       Эфрен поставил на мольберт новый холст в тот вечер.       Всё же, их встреча… Была отменена.