7 Глава: Когда удача улыбается

      1              В слезах Эфрен обнял свою картину и зажмурился. Он стоял так над ней, сгорбленный, несколько минут перед тем, как открыть глаза. Он вдохнул воздуха и поглядел на неё. Среди эмоциональных мазков очерчивались силуэты черт лица его Лидера белыми красками. Эфрен аккуратно отвёл правую руку и поднёс её к полотну. К белой стороне — лицу. К щеке, и аккуратно прикоснулся к ней кончиками своих пальцев. Он с трепетом смотрел на свою картину. Пусть она не была хороша, совсем нет в сравнении с его Лидером, но Эфрен в ней что-то видел. Он вдохнул воздуха и прижался к ней щекой, закрыв глаза и ни о чём не думая.               ***              Так Эфрен и стал любовником самого Дьявола. Одним из любовников Дьявола.       Эфрен быстро понял, что просто так ему ничего не добиться, что если он останется тем же простым демоном, каким был сейчас, то просто поблекнет на фоне старых знакомых Люцифера, слившись в одно целое с ничем непримечательной серой дворцовой массой! Они ведь давно с ним знакомы и их неимоверно много. И, несомненно, маленький бес под именем Эфрен не сможет перевесить их, если срочно не предпримет хоть что-нибудь, что сможет заинтересовать Лидера Империи Белой Лилии.       Конкуренция — первое, с чем пришлось столкнуться Эфрену. Художник прекрасно осознавал, что Люцифера окружают в высшей степени талантливые люди. Архитекторы, музыканты, художники, учёные... Не нужно быть особо внимательным, чтобы заметить все эти лица в парадной или деловой одежде в Чёрной зале; и не нужно говорить с ними напрямую, чтобы узнать о том, что личности эти весомые и занимают не последнее место во дворце. Большинство из них художник подозревал в романтических отношениях с Люцифером, но пока он не мог ничего с этим сделать: это всё не имело смысла сейчас, пока Эфрен не интересен Лидеру.       Художник задавался важным для своей цели вопросом: «Что любит Люцифер? — думал он. — Мне нужно узнать, что он любит. Узнать, когда он свободен, чтобы застать его вне работы», — ведь во время работы Люцифер был неприступным. Эфрен пытался пару раз заговорить с ним не о работе, аккуратно, без лишней дерзости и самонадеянности, но Люцифер ловко огибал все его попытки в диалоге, словно отбивал атаки.       Все мысли о венчании, несомненно, вылетели из головы Эфрена. До этого было слишком далеко, пожалуй, как далеко было христианину до признания совершенства Дьявола.              Художник срочно стал предпринимать попытки что-нибудь придумать ещё с выходных (теперь от которых, несомненно, для него было одно название), в начале недели. Эфрен каждый день с утра вставал как можно раньше и ложился поздно, чтобы больше времени уделить окружению... Художник стал наблюдать за ним, искать что-то. Что-то, что нравится Люциферу, что могло бы его заинтересовать. Вместе с тем он искал и «кого-то». Кого-то, кто мог встречаться с Люцифером так же, как и он сам.       Первым делом Эфрен стал узнавать как можно больше о Люцифере. Он наконец добрался до библиотеки и нашел там немного интересной литературы касательно энергетического баланса, управления энергией и прочего, но искал в первую очередь что-нибудь о Лидере. К сожалению, по всей видимости, Люцифер книг о своём падении не писал, да и в принципе как-то так странно сложилось, что никакой литературы о нём самом во дворце практически не было. Было несколько книг про ад и его устройство, про правление Люцифера, или, как писалось в аннотации, правление Короля Преисподней, — это было интересно, но сейчас Эфрену необходимо было что-то другое. Пару книг он с собою взял, но пока это никак не помогло ему в деле.       Чтобы вычислить любовников Люцифера, выявить их, Эфрен должен был заводить побольше знакомств с окружением, что он и делал. Действовать надо было аккуратно и непринужденно, не подавая признаков неприязни и не раскрывая своей цели. Однако, пока за время своих попыток Эфрен ничего не добился. В большинстве своем знакомства были малополезными: горничные, камердинеры, виноделы, повара, прочая прислуга; пара баронов и стражей, даже редкие графы (как правило Эфрен узнавал высокие чины по одежде и сразу же держался от них подальше, почему-то боясь иметь с ними пока хоть какие-то общие дела), — но все они не имели, судя по всему ими сказанному, никакого отношения к любовникам Люцифера. Конечно же Эфрен не спрашивал никого прямо! Он лишь спрашивал о Лидере, а далее в основном становилось понятно сразу, что никак «романтически» они на Люцифера не смотрели. А если смотрели, то точно не годились ему и в подмётки — шансов у них не было никаких, только нескрываемые грязные желания и тупая прямолинейность. Эфрен так же старался разыскать того мерзкого болтуна Фасетию, но, как ни странно, за всю неделю художник не встретил его во дворце ни разу, и не встретил вовсе.       Помимо всего этого, художник прислушивался к слухам и пытался вывести из них что-то полезное. Сам по себе он знал немного: Люцифер любил лилии, особенно белые, любил цветы в принципе, любил также вино и интересные разговоры, из диалога в первый вечер в покоях Лидера Эфрен так же узнал о его любви к театру, музыке и шахматам; не любил Люцифер кофе и поклоны. Одни мелочи, которые никак не могли Эфрену помочь. Ему что, позвать Люцифера в театр?! Глупость, конечно... У него нет времени даже для того, чтобы поговорить с художником, не говоря уже обо всём остальном.       Слухи, внезапные разговоры, встречи — это то, что было необходимо художнику. Информация — ресурс, обретя власть над которым он не сможет проиграть. Из слухов Эфрен узнал совсем немногое (это то, что можно было подвергнуть хоть каким-то логичным объяснениям): у Люцифера должно было быть по крайней мере около семи любовников, как выражались бесы — «на каждый день недели» — и встречается он с ними со всеми в определенный день недели, в то время как каждое второе воскресенье проводится некое совместное «торжество, как ранее в аду». Художник старался сильно фильтровать всё услышанное, поэтому до конца не верил во всё это, пока сам лично не убедится, но тем не менее переживал над каждым новым слухом как над неоспоримым фактом. Даже если это был совсем уже бред на уровне «Люцифер любит заманивать к себе маленьких бесят, чтобы потом отрезать им хвосты и плести из них венки».              Более к слухам художнику притрагиваться не хотелось. Он решил, что больше толка будет на работе: если ему удастся заглянуть в документы или узнать что-нибудь у Главного советника, — это будет несомненно более полезной и практически неоспоримой информацией. Так он и начал искать что-нибудь полезное на своей стажировке на место секретаря.       Антелуканеэль пока не давал Эфрену притрагиваться к расписанию Люцифера или работать с ним (что несомненно жаль, ведь иначе художник тщательно отмёл бы все бесполезные встречи), но тот одним глазком заглядывал туда по сотню раз на дню и наконец выстроил в своей голове и во своем блокноте общий типичный день своего Лидера.              Начинает бодрствовать (а скорее просто появляется на виду, ведь, по словам Леворэля, падшие ангелы не спят) Лидер как минимум в пять: один раз рано утром Эфрену, в очередной раз проснувшемуся от плохого сна, удалось застать Люцифера, идущего по главному коридору второго этажа вместе с неким демоном. Не успев всё тщательно обдумать, секретарь тут же направился к ним, быстрым шагом, не сводя взора с Лидера. Однако, он замер в то же мгновение, как Люцифер исчез за дверьми Залы с лестницами. В тот день Эфрен был разбит и расстроен тем, что Лидер не придал ему совершенно никакого значения, разговаривая с кем-то неизвестным на какие-то свои темы.              Пусть ранее с восьми до двенадцати Люцифер всегда пребывал в своем кабинете, сейчас найти его там было практически невозможно. Только пару раз за неделю Эфрену удалось увидеть Лидера до обеда во дворце: Люцифер заходил в секретарскую, проверить, как у молодого стажёра дела: но только пару мгновений уделял ему самому, остальные же мимолётные минуты тратя на обсуждение каких-то политических манёвров с Антелуканеэлем, после чего они на время удалялись из кабинета. Это заставляло Эфрена ревновать. Более того, в первый раз, как Люцифер поздоровался с ним спустя пару дней после отмены встречи, молодой секретарь рассчитывал, что их разговор не закончится на простом рабочем приветствии. Сердце Эфрена забилось так же сильно, как в день, когда он впервые увидел Люцифера. Его мысли одолела исключительная радость, затмевая любые другие чувства, но она была преждевременна. При Антелуканеэле, несомненно, Эфрен и сам ничего бы не сказал, но ему было обидно оттого, что единственными словами, которыми перед уходом перекинулся с ним Люцифер, были: «Прости меня, милый Эфрен, поговорим позже», — и всё! Кроме того, оказалось, что Люцифер называет «милым» не только Эфрена, но всему своё время...       Иногда молодого стажёра всё это так злило, что он сам не замечал, как начинал калякать в документах какую-то ерунду, а потом приходилось всё переписывать! Как-то раз это заметил Люцифер. Эфрен встревожился, считая себя виноватым настолько, что готов был вытянуть руки для колодок и пойти на казнь, но Люцифер только посмеялся своим прекрасным чистым смехом, погладил его по голове, прекраснейше улыбаясь, а потом вдруг совсем незаметно куда-то исчез. И только Антелуканеэль смотрел на секретаря с явным недовольством. Конечно же Эфрену не хватало этих визитов! Но он и думать об этом не успевал, когда Антелуканеэль заваливал его новыми отчётами, списками и не слишком важной корреспонденцией.       Лишь однажды Люцифер уделил Эфрену чуть больше пары слов. Произошло это в понедельник девятнадцатого числа. Тогда Антелуканеэль отлучился на пару секунд и наконец... Люцифер сказал ему ещё хоть что-то:              — Эфрен, ты ведь не в обиде на меня после пятницы, верно? — спросил Люцифер, собираясь прикоснуться ладонью к двери и вновь исчезнуть за ней, словно там скрывалась какая-то недоступная секретарю бездна, ведущая невесть куда.       Совершенно уже не ожидая ничего подобного, Эфрен сильно растерялся, невольно смяв левой ладонью страницы записной книжки. Вначале голос его задрожал:       — ...Люцифер... Нет-нет, что Вы... Я не могу быть на Вас в обиде, но я не понимаю, почему Вы отменили встречу... Вы так сильно были заняты? Может, я могу что-нибудь сделать для Вас, чтобы Вы смогли хоть немного перевести дух? Вы не приходите во дворец и после заката... Мне не сложно что-нибудь сделать для того, чтобы Вам было хоть немного спокойнее, — говорил Эфрен с волнением, от собственных же слов осознавая, насколько действительно много причин у его Лидера могло быть для отмены встречи. Столь тревожась о том, что лучше сказать, он совсем позабыл обо всём: и о внимании, и о любовниках, и о венчании с просьбой назначить встречу ещё раз. Разве что, ему в голову пришло не говорить о том, что Люцифер вовсе не возвращается до полуночи, ведь это некрасиво... Быть столь озабоченным чужим временем.       — Ах, милый, пока ты ничего не можешь сделать для того, но если продолжишь работать, то в скором твоя помощь для меня будет незаменима, — Люцифер одарил секретаря недолговременным взглядом, заставив его замереть.       Эфрен молчал, просто не зная, что ответить Лидеру. Ему тут же стало стыдно за то, что в последнее время он совсем перестал думать о работе. Благо, Люцифер не стал уходить так быстро. Развернувшись к Эфрену, он отвёл ладонь от дверной ручки и добавил:       — До тех пор, я очень надеюсь, ты наберёшься опыта.       — Несомненно, я... Буду всё делать для этого, — слова повылетали из головы Эфрена. Он точно помнил, что нужно спросить ещё что-то, что-то очень важное, но что именно?..       — Я очень рад тому, Эфрен. Я благодарен за твоё стремление помочь мне, — Люцифер нежно улыбнулся и отвернулся. Тут белая ладонь поднялась к ручке, и Лидер уже собирался покинуть Эфрена, но тот сквозь всплеск страха вдруг вспомнил и вопросил:       — Люцифер, мы можем встретиться с вами? — проговорил секретарь так быстро, как только сумел. Не сдержавшись, он подскочил с места, сделав шаг из-за стола и схватившись за его края.       Взгляд светлых глаз снова коснулся Эфрена. Рука сжимала дверную ручку, Люцифер отчего-то усмехнулся, но не весело.       — Я буду очень рад, Эфрен, как только я найду немного свободного времени для нашей встречи. Подожди, пока закончатся первые волнения, и я обязательно назначу встречу с тобой, — взгляд его был внимательным, хотя Эфрен видел, что тот уже собирается его покинуть. Всё внутри воспротивилось этой мысли.       — Когда они закончатся? — вопросил секретарь встревоженно, заглянув в глаза Люцифера.       — Я не могу точно знать, Эфрен, но не раньше, чем через неделю, — Лидер пару мгновений смотрел в глаза молодого секретаря в ответ, а после легонько надавил на дверь, и та отворилась. Эфрен опустил хвост и изменился в лице сразу же, как Люцифер вышел в коридор, говоря: — Подожди ещё немного, милый.       — Я подожду... — грустно ответил секретарь закрывающейся двери.       Это был самый продолжительный их разговор с того момента, как Эфрен подписал договор, и самый неспешный, если его можно было назвать таковым.              Разумеется, художник не мог столько ждать. Он тлел в своём желании встретиться с Люцифером, желании отринуть всю эту политику, окружение, прочее, чтобы наедине с ним наконец-то расслабиться, дать волю своим чувствам! Нужно было что-то делать...                     Обед всегда был главной надеждой Эфрена. Единственный промежуток времени, когда, казалось, шанс застать Люцифера во дворце был определенно выше нуля. Ведь у Эфрен был перерыв — и у Лидера тоже был перерыв! Это был шанс, настоящая возможность! Но лишь единожды за всю стажировку молодой секретарь пересёкся с Лидером Белой Лилии на обеде — и та встреча была недостижимой. Как назло, именно в этот день, вторник двадцатого октября, Антелуканеэль взял Эфрена с собой на время обеда, чтобы вместе с ним провести пару встреч с некими графами и герцогами (стажёр никак не мог запомнить, с кем конкретно), и тот набрался опыта в документировании важных встреч. Когда они возвращались в кабинет, в тот момент до окончания обеда оставалось всего-то ничего, Эфрену посчастливилось пойти с Антелуканеэлем по внешней галерее первого этажа. Там секретарь никогда не был: путь, оказывается, вёл к лестнице, что как раз выходила на второй этаж, к уже знакомым для Эфрена столику с видом на горы и поля на лоджии, — секретарь ни разу не обратил внимания на её существование. В первый раз разум затмил своей красотой Лидер, во второй раз печаль и страх перед воспоминаниями о прошлом... Пока Антелуканеэль вёл его, Эфрен глядел в сад.       С великой неожиданностью для себя секретарь увидел там Люцифера — не поверил своим глазам! Увидел Его, красивого, белого, идущего средь цветущих кустов и склоняющегося к одному из них, чтобы почувствовать аромат всё ещё цветущих пионов. Эфрен не мог отвести взгляда, всё его внимание в мгновение украли прекрасные светлые глаза, — но не успел художник отойти от ступора — тут же вдруг галерея закончилась и началась высокая лестница, огороженная от сада стенами с пинаклями! В них шли по горизонтали декоративные окошки, но с каждой ступенькой выглядеть через них Лидера становилось всё труднее. Эфрен остановился, замер, не желая уходить отсюда, а может даже и желая тут же если не сбежать вниз по лестнице прямо к Люциферу, то взобраться на стену, чтобы поднять руку и крикнуть что-нибудь романтичное, или же сразу рухнуть оттуда в лилейные кусты и заметить на себе раззадоренный взгляд Люцифера! Этот дивный блеск в его глазах!!       Но, конечно, Антелуканеэль сразу окликнул медлительного стажёра, призывая его не отставать, а тому, пусть и совершенно нехотя, пришлось повиноваться. Эфрену показалось тут же, что галерея специально закончилась. Что Антелуканеэль специально повёл его наверх так быстро, а не решил ещё хотя бы немного задержаться снизу или выйти в сад. Молодому секретарю после этой «встречи» снилось, как он призраком летает по саду, и как любимый Люцифер собирает там цветы.              После каждого такого дарящего ложные надежды, дразнящего перерыва, когда Эфрен просто уже не мог усидеть на месте рядом с Неэлем, начинался второй этап работы. Наитяжелейший. Люцифер тогда надолго исчезал из области действия Эфрена, выходя из дворца и нанося личные визиты знатным особам империи. Если вдруг случались собрания, что обычно проходили во Дворце Совета империи (если вспомнить схему надземного города в виде цветка лилии, то Дворец Совета располагался на противоположном лепестке от того, на котором находилась резиденция Люцифера), Антелуканеэль отлучался от Эфрена на все эти собрания, оставляя его с бумагами одного и строго призывая никуда не уходить, пока он не вернётся. Самого молодого секретаря на собрания ещё никто не брал. Эфрен сидел в одиночестве в своем кабинете, который ныне совершенно не казался ему просторным, и подписывал документы, переписывал бумаги. Когда он заканчивал, в окнах уже вечерело.       До самого утра Эфрену более не доводилось видеть Люцифера. Встречи были назначены до глубокой ночи, а после же до семи утра строчки в журнале были не расписаны. Пусть сейчас секретарь и заканчивал рабочий день в пять вечера, Неэль неоднократно предупреждал его, что когда он начнет работать с Люцифером, то вставать и начинать работу придётся раньше, необходимо будет ходить с Лидером на все собрания и речи до того момента, пока тот сам его не отпустит. Если вкратце, Эфрену предстояло быть хвостиком с блокнотом и ручкой. Однако, он предпочел бы работать хоть все сутки, лишь бы рядом с Люцифером.              ...Освобождаясь от работы, молодой секретарь выходил из кабинета на лоджию, вдыхал свежий воздух свободы и вдруг ощущал, как ему одиноко! И как он хочет увидеть Люцифера.       Стажёр долго пытался не спать, блуждал по дворцу порой и до часа ночи, но как правило почти сразу же после здравый смысл останавливал его: «Эфрен, если ты и можешь встретить Лидера здесь, то точно не скоро. Неизвестно, когда он вернётся и вернётся ли вовсе, но что ещё важнее: ты ведь теперь работаешь на Люцифера, и если не выспишься и плохо выполнишь свою работу, то рискуешь вовсе никогда больше с ним не увидеться», — после этой мысли стажёр спал как убитый. Нет, ночь — не его поле боя. Пока что.                     Невзирая на все свои чувства, Эфрен был практически уверен, что, очевидно, Люцифер встречается со своими любовниками по ночам, после окончания всех государственных дел. Других вариантов быть не могло. И этому было одно косвенное доказательство: в один вечер Эфрен застал Люцифера во дворце. Было уже очень поздно, Лидер поспешно заходил в чьи-то покои. Это было единожды, скорее как исключение, но во сколько бы Люцифер не возвращался во дворец в остальные дни, — наверняка и тогда он посещал своих любовников. Думать об этом не хотелось, но Эфрену ничего другого не оставалось, кроме как думать об этом каждый вечер, пока он пытается заснуть. Отвлекали лишь попытки выстроить план по привлечению внимания Люцифера и отстранению от него любовников. Одним из пунктов было всё-таки узнать, во сколько обычно Лидер возвращается во дворец, а также куда и зачем он направляется после.              Помимо всего этого, возвращаясь к теме обращений: Люцифер, как оказалось, называет «милым» каждого второго, с кем знаком чуть больше минуты, если тот был достаточно вежлив. Началось всё с Неэля. «Милого» Неэля. Собственно, в один из обедов, ещё в выходные, когда Люцифер перекинулся с Эфреном парой слов, он обратился к своему Главному советнику:       — Милый, перенеси, пожалуйста, все письма в мой кабинет, прочту их позже, — попросил он поспешно и сразу выскочил из кабинета, куда-то торопясь. Эфрена передёрнуло. Сначала он вовсе подумал, что обращаются к нему, но Антелуканеэль подсуетился мгновенно: секретарь скоро поднялся, чтобы выполнить поручение Лидера, но тот уже подобрал со стола более трёх толстых папок с письмами (которые, кстати говоря, с начала недели только обрастали новыми конвертами и свитками, лежали неподвижно, словно уже и не ожидая того момента, когда их прочтут).       Эфрен ничего не понял. Он, уверенный в том, что обращались к нему, застыл у стола, наблюдая направляющегося к двери Неэля, старающегося поровнять стопки писем по краю. Советник, заметив это, проговорил между делом:       — Не отвлекайтесь от работы, Эфрен, письма — пока не ваша забота, — Антелуканеэль изловчился отворить дверь со всеми этими стопками в руках, не уронив ни конверта.       — Но ведь... — запнулся Эфрен. К секретарю не сразу пришло осознание. Он замер, провожая сосредоточенного на выбивающихся из папки листочках, хмурого Неэля.       Только потом уже, когда поникший Эфрен разбирал бумажки, Антелуканеэль спросил его:       — Вы чем-то расстроены? Мне казалось, что с утра вы были в удивительно неплохом для вас настроении, — он перебирал какие-то папки у шкафа позади письменного стола, выглядывая на секретаря из-за плеча.       — ...Вас Люцифер тоже называет «милым»?       Сложно было описать, какого вида облако удивления снизошло на лицо Неэля, но спустя пару секунд ступора тот вдруг произнёс:       — Люцифер ко многим так обращается, ко мне в том числе. Это уже давно вошло в его привычку, — он не сводил с секретаря взгляда, будто ожидая какого-то объяснения, но его не последовало. — Если я не ошибаюсь, вы жили в Италии, будучи человеком. У вас ведь есть точно такое же обращение, почему вас это удивляет?       — Нет... Я не удивлен. Да и, впрочем, это не важно, — секретарь уткнулся в текст, опустив голову, и поднял тяжёлое перо, чтобы что-то там пометить. Он всё понял. Просто обращение, конечно. Ничего такого, этого следовало ожидать... Неэль, собственно, остался без пояснений.       Ревность в Эфрене горела, горели и расстройство, и обида! Но художник никак не мог обвинить в этом свою любовь.                     С учётом всех преград, пока действовать Эфрен собирался следующим образом: помимо попыток узнать о Лидере как можно больше, он собирался слать письма. Всё же, встречает Люцифера он очень редко и эти встречи отнюдь не постоянны, к тому же тот извечно занят и куда-то торопится, — а письма не отвлекают, они попадут к нему в любом случае, даже если тот бывает во дворце всего пару минут поздно ночью. Так Эфрен утром двадцать первого октября, в среду, решил заняться одним таким письмом. А точнее, он решил нарисовать открытку. Не зря ведь Эфрен звался художником, не так ли?       На небольшом листе бумаги он, заколов волосы заколкой, нарисовал тонкие белые лилии, а с обратной стороны подписал: «Я вас люблю. Хорошего вам дня». Оставил свою подпись и запечатал открытку в конверт сразу же, как только та высохла. Присутствовало некоторое волнение насчёт безопасности содержимого письма, но Эфрен вспоминал заверения одного стража ещё со дней до обучения и успокаивался. Разве что, теперь было необходимо отнести это письмо другому стражу... Тому, что на днях отдал художнику письмо об отмене встречи. Не хотелось иметь с ним дел, но выбора у Эфрена не было, — письмо он собирался отдать вечером после работы, а пока ему было необходимо спешить в кабинет Неэля со спрятанным в кармане пальто конвертом.                     В ночь с прошлого дня на этот, впрочем, как и во все предыдущие, художник мучался и просыпался от очередных кошмаров. Они становились весьма изощрёнными, хотя каждый раз в них были и Серафим, и Люцифер, и всякие странности тревожного характера. Нереалистичные образы, так сильно пытающиеся походить на реализм. Эфрен переживал очередную волну мыслей по этому поводу, подходя к кабинету, и обдумывал, как и когда это можно будет нарисовать (ему не терпелось успокоить нервы за холстом и красками). Пусть на время рисования открытки ему и удалось отвлечься, но сейчас воспоминания о сне вновь нахлынули на него.       Эфрен пришёл не рано, но достаточно заранее, чтобы встретить Антелуканеэля у дверей. Утром здесь было мрачно, как и всегда, хотя свечи уже освещали тёмные стены.       — Доброе утро, синьор Антелуканеэле, — поприветствовал советника Эфрен.       — Доброе утро, Эфрен, — ответил тем же советник. — Рад вам сообщить, что со второго дня стажировки вы ни разу не приходили позже половины восьмого. Должен вам сказать, что пока вы можете не приходить столь рано, как делали это вчера и позавчера. Полчаса вполне достаточно, — судя по тону, речь должна была быть ободряющей. Отчасти она такой и стала, но у Эфрена это не вызывало особой радости. Разве что, по крайней мере, Антелуканеэль доволен им в этом аспекте.       Советник отворил двери кабинета и прошёл внутрь, Эфрен направился за ним. Шторы были завешаны, а свечи не зажжены, отчего вся мебель покрывалась мраком. Стажёр собирался закрыть дверь, но что-то вдруг заставило его вздрогнуть от неожиданности!.. Эфрен замер. В левом углу под небольшим столиком он увидел два маленьких светящихся глаза! Он опешил, но тут же понял, что это простой лишь...       — Тут кот! — внезапно для себя, и даже немного напугавшись, Эфрен обнаружил кота в тени их кабинета.       Неэль обернулся на восклик стажёра с лёгким непониманием, а потом опустил взгляд на кота в тени стола, точно зная, что он там.       — Да. Это Люцифера, не беспокойтесь, — успокоил он и развешал шторы.       — Люцифера?.. — спросил Эфрен тихо, беспомощно подняв брови. Глянув на советника, стажёр уставился на кота, постепенно меняющего свой окрас с чёрного на серый по мере проникновения в помещение света. «Ну конечно. Это кот Люцифера. Это не должно быть удивительно...» — Люцифер любит котов? — спросил художник аккуратно, придавая таким вещам особое значение.       — Да. У него весь дворец в котах, вы ещё заметите. Им разрешено ходить по всей территории, и никому нельзя им вредить. Предупреждаю лишь из бдительности, надеюсь, всё же, что вы до такого не додумались бы, — поглядел Неэль на стажёра из-за плеча, а потом прошёл ко столу.       Эфрен впитывал всю информацию о Люцифере и его вкусах как губка, интересуясь абсолютно всем. Его голова сразу начинала рождать огромный поток мыслей из вопросов, и ему, в общем, становилось всё равно на всё остальное, кроме этого жгучего, мучающего, спасительного интереса.       «И кто может решиться навредить такому милому, беззащитному существу? Конечно, Люцифер любит кошек... Мог ли он их не любить?»       — А собак Люцифер любит? — бессознательно спросил Эфрен, разглядывая серого кота. Он сделал небольшой шаг в его направлении. «Серый. Люциферу нравятся такие? Или ему любые нравятся? А чёрные?» — интерес позволял молодому секретарю отвлечься от плохих мыслей и усталости.       Антелуканеэль тяжело вздохнул.       — Спросите его сами, если вам так интересно. Сейчас мне, и, кстати говоря, вам тоже, нужно сосредоточиться на работе. Оставьте это на ваш личный диалог с Люцифером, если вы, конечно, считаете это достаточно важным, — Неэль достал кипу бумаг и писем из ящика и сложил их на столе. Одно из писем попыталось соскользнуть со стопки, но советник в один счёт предотвратил его попытку суицида, подхватив за край.       «Ещё как считаю», — подумал Эфрен, уверенный, что не может быть ничего неважного в том, что связано с Люцифером. Воодушевление росло в его груди, когда он думал об этом. Когда он думал о Лидере. О всём том, что может нравиться ему и нравиться им обоим!       «Интересно, что коты так свободно разгуливают по его дворцу... На них не действуют энергетические замки? Или он успел прошмыгнуть, пока Антелуканеэль открывал дверь? У животных ведь не такие души, как у грешников. Может, для них есть какое-то исключение? Конкретно для этих?»              Антелуканеэль прошёл в архив, а стажёр закрыл дверь. Кот мирно лежал под столиком и не сдвинулся ни на сантиметр с того момента, как они вошли, глазея своими желтыми глазами прямо на Эфрена.       — Муш-муш-муш, — попытался подозвать котика Эфрен, направляясь к нему. Он улыбнулся умилённо, опустившись рядом на корточки. — Кто такой хороший? — зашептал молодой секретарь, совсем забыв про деловой стиль и про то, что рядом с ним есть в округе кто-то ещё. Кот дёрнул лапой и сонно зевнул, открывая свою клыкастую кошачью пасть, а Эфрен протянул к нему ладонь. — Муш-муш, — протянул он и аккуратно коснулся пушистой головы.       — Это она, — послышался из архива голос Неэля.       Эфрен благодарно улыбнулся кошке: та даже не попыталась его поцарапать, — она заурчала.       — Как её зовут? — спросил стажёр, обернувшись к двери, откуда вышел советник.       — Это Венефика.       — Венефика, — протянул Эфрен, аккуратно поглаживая спинку кошки. «Ну конечно, как можно не любить кошек!.. Я тоже люблю кошек... Вы очень хорошие и милые».       Неэль чему-то усмехнулся, достав пару журналов из шкафа за столом.       — Слишком не увлекайтесь, она не просто так получила своё имя.       — А что значит её имя? — полюбопытствовал стажёр, проникаясь добрым, нежным чувством.       — «Venefica» — волшебница или ведьма. Люцифер несколько раз опаздывал на личные встречи благодаря этой особе, — заключил он, положив журналы на столе справа от стопки и слева от телефона.       Эфрен негромко усмехнулся, представив это: его прекрасный Люцифер гладит Венефику, забывает о времени, а потом смотрит на часы, видит, что пора бежать. Он отводит ладонь от кошки и говорит ей что-нибудь вроде ласкового: «Ах, Venefica, из-за тебя я совсем забыл о времени», — и спешит на встречу.       — Ты очень милая, Венефика. Совсем не похожа на ведьму, — прошептал Эфрен и отвёл ладонь. Кошка обхватила его запястье лапами, заставив стажёра посмеяться — тот погладил её ещё раз, но потом всё-таки поднялся с места и прошёл ко столу, провожая кошку взглядом. — Она останется здесь? — спросил он у Неэля с надеждой.       — Обычно она не мешает, я её не прогоняю.       — Хорошо, — согласился Эфрен, но улыбка долго на его лице не продержалась.              Эфрен уселся у стены и ещё какое-то время смотрел на кошку. Та смотрела на него с недоумением поначалу, но потом, кажется, решила вернуться ко сну. Неэль, шурша некими бумажками, занял своё место слева, пока Эфрена не донимая. Молодой секретарь невольно придался приятным представлениям о том, как они с Люцифером вместе сидят на диване, их окружают и серые, и чёрные, и белые котики и кошки. Они могли бы гладить их вместе, в умиротворённой атмосфере, Эфрен бы что-нибудь шутил, а Люцифер смеялся бы; Люцифер бы что-нибудь рассказывал, а Эфрен с интересом слушал бы.       Сложно было сказать, насколько теперь что-то такое вообще было возможно. Чем дольше Эфрен думал об этом, тем хуже ему становилось. Приятная картина размазывалась в голове грязными красками.       «Этого всего не сможет быть, если я ничего не сделаю», — встала посреди горла горькая мысль.              Подготавливаясь к работе, Эфрен, под влиянием собственного настроения, снова предался воспоминаниям о сне. По меркам всех последних снов в нём не было ничего особенного: снова Серафим сжигает его город, образ того преследует Эфрена почти повсеместно; снова никому ненужные воспоминания о прошлом; снова Люцифер, и опять не с ним. Секретарь тяжело вздохнул, прикрываясь рукой, повесил пальто поверх кресла и стал разбирать бумажки по стопкам, взял себе один журнал. Весьма неожиданно было услышать следующее:       — У вас усталый вид, — заметил Неэль, не отводя при этом взора от бумажек. — Что-нибудь случилось?       Эфрена немного удивил вопрос, но он скромно ответил:       — Нет, ничего... Сегодня не очень хорошо спалось, а в общем, всё в порядке, — стажёр открыл журнал на нужной странице, взял перо, а потом, не поворачивая головы, взглянул на Неэля.       — Тёмная энергия ещё не лишила вас возможности видеть сны? — с искренним удивлением спросил Антелуканеэль, подняв взор с бумажек на молодого секретаря. Эфрен отвёл взгляд.       — Нет?.. — стажёр не очень-то понимал, что имеет ввиду Советник.       — Наслаждайтесь. В скором времени вам придется попрощаться с такими человеческими особенностями, если вы хотите быть защищённее и исполнять свою работу лучше.       Эфрена немного расстроили слова Неэля, тот это заметил.       — Вас все ещё мучают кошмары о том событии? — понял советник. — Прошёл месяц.       — Да. Никак не могу отпустить, — опустил голову Эфрен, скользя взглядом по надписям в журнале.       — Вас это знатно травмировало. Не хотите поговорить об этом?       — Поговорить с вами?.. — удивился стажёр и поднял голову.       — Если после этого вы сможете приступить к работе со спокойной душой, то так будет лучше для нас обоих. Работать, когда ваши мысли заняты тревогой и совсем другими вещами — весьма вредное занятие, — проговорил Антелуканеэль, немного отодвинувшись от стола и потупив взор на манжетах, которые он стал поправлять.       «Тогда мне совсем вредно работать», — подумал Эфрен.       — Вы знаете, что Люцифер — тоже бывший Серафим? — начал Антелуканеэль, внимательно поглядев на молодого секретаря. Он сложил руки вместе.       — Конечно, — ответил Эфрен скорее рефлекторно, ведь в моменте слова советника поразили его, но после он решил: «Конечно Люцифер падший Серафим, ведь это высший чин, иначе быть не может...»       — Совсем не похож на тех, кого вы видели, да?       — ...Они очень красивы, но только на первый взгляд. Стоит им только начать петь молитвы и достать меч, как они сразу становятся ничем больше, кроме как жестокими истребителями. Я знаю демонов, с которыми жил! Может, мы и не общались близко, но я уверен, что никто из них не сделал ничего такого, за что их можно было бы просто так жестоко уничтожить... Люцифер совсем не такой, нет, — заговорил Эфрен пылко, но в скором поник, посмотрев себе под ноги и сложив руки на столе, а хвостом обняв свой торс.       — Соглашусь с вами. Люцифер на самом деле не жесток, что бы об этом не говорили далёкие от истины слухи. Этого даже не было в его изначальной природе.       — Изначальной природе?.. — поднял глаза Эфрен.       — Я не могу говорить об этом много с вами, пусть и вижу, что вы демон не бестолковый. Скажу лишь, что Люцифер был первым созданием Бога. Тогда Господь ещё не задумывался о том, что ему может пригодиться какая-то армия. Даже такого понятия быть не могло. К тому же, Люцифера уже не было на небесах в тот момент, когда Бог создал людей. Конечно, только после их грехопадения и того, как они начали плодиться, такая функция Серафимов как кара стала применяться в полную свою силу. Ранее это скорее было просто внутреннее созданное Богом желание всех ангелов направлять сомневающихся на «путь истинный».       Эфрен слушал Антелуканеэля с большим интересом. Он и представить никогда не смог бы Люцифера, карающего кого-то. «Конечно, это все объясняет! Люцифер совсем не такой, как они, и никогда не был на их месте».       — Спасибо, что рассказываете, — поблагодарил стажёр, кивнув головой и взмахнув хвостом. Эта информация пусть и не поможет ему с привлечением внимания, но тем не менее является очень важной.       — Можете не благодарить меня, — ответил Антелуканеэль. — Вы уже были в городе?       — Конечно?.. Пусть я и провел большую часть в шахтах, я ведь и у Нгломерари учился. Он иногда спускался со мной с гор и мы гуляли у их подножия по улицам. Да и, если я сейчас здесь...       — Вы поднимались по ступеням или пользовались подъёмной комнатой?       — Подъёмной комнатой, именно ей, но мне довелось немного пройти со стражем по наземному городу перед подъёмом. Он очень красив с высоты, но когда идёшь по нему — даже лучше! Не говоря уже про надземный город...       Неэль понимающе хмыкнул.       — А почему вы меня спросили? — вдруг поинтересовался Эфрен.       — Думаю, вам будут полезны прогулки перед сном. В городе, или, если не далеко ходить, то в саду. Уверен, это может вам помочь с кошмарами.       Эфрен кивнул.       — Спасибо. Я попробую этим заняться, — согласился он. И после же они начали рабочий день.              Как и в прошлые дни, Антелуканеэль взял Эфрена на встречи с герцогами, графами и баронами. Чтобы избавить Лидера от лишней суеты, Советник по вопросам внутренней и внешней политики сам встречался с некоторыми персонами, если их дела не требовали личного присутствия Люцифера, или же требовали не так сильно, как тем того хотелось бы. Изначально всё шло как обычно: Эфрену, записывающему всё, приходилось выслушивать «очень важные» причины для встречи с Люцифером, Неэль начинал их обсуждение, а после же оказывалось, что причины не такие уж и «важные». В конце концов, между прочим, молодой секретарь тоже был бы не прочь попасть на аудиенцию к Лидеру! Поначалу его это злило, но в процессе он стал привыкать и научился абстрагироваться от всего этого.       Эфрена начала угнетать повседневность ещё пару дней назад, а ныне он и вовсе выносить не мог того, что на него свалилось. Непривычная, тянущаяся рутина. Радовало, что секретарь успел уже порядком привыкнуть к Антелуканеэлю и его компания даже скрашивала эти рабочие будни, но Эфрена всё ещё скорее тянуло рисовать, нежели записывать диалоги. Кстати говоря, с этого дня Неэль уже доверил молодому секретарю записи важных встреч. Только под его наблюдением, но это было прогрессом.       Эфрена удивляло то, сколько информации помещается в голове у Главного советника Люцифера. Тот и без записи помнил каждое слово и время любой из встреч Лидера, варианты для записей и то, когда кто занят, кому и для чего нужна была аудиенция и важно ли это. Иногда Эфрен не понимал, зачем что-то записывать, если всё это было в голове у Неэля.       В прошлые разы Эфрен чувствовал себя несколько неловко рядом с герцогами, графами и баронами, но в этот раз он держался статно. Неэль посоветовал ему тренироваться сейчас, пока он ещё не ходит на собрания, а потому молодой секретарь весьма усердно записывал все его разговоры с придворными и прибывающими из дальних земель. Однако, очень часто Эфрен оглядывался, почему-то каждый раз надеясь увидеть где-нибудь поблизости Люцифера, из-за чего иногда пропускал часть речей. Ему с одной стороны было интересно: граф с гор рассказывал о недостатке жилых домов, барон с севера жаловался на количество чертей, которые развелись на его землях, ещё один барон с востока негодовал из-за границ с другими империями. Но гораздо более Эфрену была интересна, особенно в свободную минуту, только одна мысль: «Что же там сейчас делает Люцифер?»              Однако сегодня ему вдруг показался интересным один диалог Неэля с местным графом. Особо вникать в него Эфрен стал только с определенного момента:       — Я настаиваю на личной аудиенции, — говорил граф А́дуло, а Эфрен записывал, пока ещё не отвлекаясь от журнала. «Я тоже настаиваю на личной аудиенции», — подумал он ворчливо.       — Вы не сообщили мне в вашем письме, в чём причина вашего визита, граф Адуло. Может раскроете эту тайну? — спросил Антелуканеэль дворцового гостя, заглядывая в какие-то журнальные записи. Встречали они графа в чёрной зале, чуть поодаль от основного массива демонов, но, очевидно, собираясь вести того в кабинет.       — Да, потому что это можно обсудить только с глаза на глаз, — подозрительно произнёс граф, оглядываясь по сторонам и, то и дело, кидая взгляды на молодого секретаря. Признаться, увлеченный своим чувством и процессом написания Эфрен практически не поднимал головы, совершенно пока не стараясь разглядывать графа — он итак уже столько раз оглянулся, что объяснять Неэлю такие пропуски в записях будет весьма неприятно.       — Хорошо. Так чего же вы ждёте?       «Хорошо. Так чего же вы ждёте», — записал Эфрен, ощущая, что пора заново заколоть заколку — волосы стали лезть на лицо.       — Пройдёмте куда-нибудь в более тихое место. С вами тут... Кто это? Ваш помощник? — эти вопросы наконец побудили Эфрена поднять голову и взглянуть на графа чуть внимательнее, нежели в прошлый раз (а до того он взглянул на гостя только мимолётно, на пару секунд). Вдруг по стажёру прошла дрожь. Он присмотрелся, и точно узнал в графе того самого демона, которого видел в чёрной зале в тот день, когда Люцифер вёл его к лоджии. Того самого «льстеца»: широкоплечий демон, на вид деловой и престижный, предположительно бывший человек, ведь слишком мужественен в лице, хотя рога при этом ровные, да и черты лица не искажены энергетическими недугами. Более того: Эфрен внимательно прислушался к голосу, низкому и глухому, после чего с ужасом понял, что этот же голос он уже слышал — он же отвечал хвастуну Фасетии в диалоге!       Эфрен сглотнул, сжав карандаш и невольно поморщив губы. «Это действительно один и тот же демон? Голос очень похож, вряд ли я ошибаюсь. Наверняка я не видел, но... Надо прислушаться получше!» — решил молодой секретарь, заставив себя опустить взгляд на бумагу и продолжить писать, но в голове его теперь крутилось всё: «Неужели это он? Что ему надо?»       — Это мой ученик, граф Адуло. В будущем он заменит меня на моей должности. Не переживайте насчёт него, он лишь будет записывать наш с вами диалог, как это положено будущему личному помощнику Люцифера. И да, конечно же, прошу вас пройти со мной в кабинет для обсуждения вашего вопроса, — Неэль умел общаться с важными персонами учтиво, Эфрен это уже заметил. Было странно записывать все эти комментарии о себе, но тем не менее стажёр не пропустил ни слова.       Антелуканеэль сделал шаг в сторону, намекая собеседнику на то, что они могут идти, но граф словно забыл обо всём после сказанного советником:       — Ах, вот как? — он сразу изменился в лице, и Эфрен не понял, порадовался ли тот или же наоборот был озадачен сказанными словами, но точно решил для себя, что это именно тот самый голос похабного говорящего. Демон помолчал мгновение, всматриваясь в молодого секретаря с прищуром, и Эфрен понял, что граф, кажется, и сам узнал его. Он поднял брови в каком-то удивлении и только через мгновение вновь вернулся во взгляде к Неэлю. — Вы уходите с должности? С чего же это?       — Не совсем. Не могу пока объясниться пред вами, но видеться мы будем намного реже. Будет не в моей компетенции заниматься аудиенциями и секретарскими делами, — пояснил Неэль, ожидая гостя.       Это явно не обрадовало графа, он посмотрел на Эфрена высокомерно. Ранее это задело бы молодого секретаря, но сейчас, привыкнув к монотонной работе и исчерпав интерес и эмоциональную реакцию почти ко всему, он вообще не обратил на это внимания. Молодой секретарь был скептичен и смотрел в ответ строго и безэмоционально.       — Мы можем провести разговор без вашего ученика, Антелуканеэль? — явно дав понять стажёру, что тот рядом с ним лишь пустое место, граф посмотрел на советника просяще, но с долей снисходительности.       Вот здесь Эфрену даже стало неприятно. «Зачем я вообще здесь нахожусь?» Вспоминая о том, как он согласился на всё это, молодой секретарь не мог соотнести это с тем, что происходило сейчас в его жизни. Если бы он тогда мог это предвидеть... Он бы всё равно пошёл на эту работу. «Может, это и не для меня, изматывающая работа, но... Ради Люцифера, просто чтобы видеться с ним — это совсем небольшая цена... Сегодняшний день закончится, и я снова смогу приступить к своему плану. Решить всё, понять... Я слишком много трачу времени здесь на это, но нужно только лишь быть внимательнее. Узнать, что ему нравится, кто его окружает и почему. Чем больше я узнаю о них, тем больше у меня будет возможности переиграть их, оказаться рядом...»       — Если вы того желаете, то мы можем обсудить это и без моего ученика, — слова Антелуканеэля выбили Эфрена из размышлений. «Вы это серьёзно?» — проплыло в его голове.       — Я был бы вам очень благодарен, Антелуканеэль. Понимаете, моё дело государственной важности, мне не хотелось бы, чтобы ваш ученик слышал моих размышлений, ведь он пока ещё ученик, а вы сами понимаете, что обычно с такими новичками случается...       Эфрен сжал карандаш и скрипнул зубами. Нет уж, поймите! Пару дней назад этот чёртов демон трепался в окружении неких бесов о любовниках, чреслах и Люцифере, а теперь говорит о деле «государственной важности»! «Наверняка, после того раза, как Люцифер не стал вас слушать, вы так утратили в самооценке, что теперь пытаетесь её восполнить, прося аудиенции у Главного советника Лидера и смотря на меня, как на грязь под ногами! Тоже узнали меня, небось...» Что бы не думал себе этот высокомерный граф, Эфрен не собирался узнавать, что же такого с «такими новичками» случается — ведь с ним точно ничего не собиралось случаться!              К удивлению Эфрена, когда они втроём дошли до кабинета, Неэль в действительности попросил его обождать в приёмном коридоре. Молодого секретаря это задело! Неужели сам советник не доверял ему? Или, может быть, тут какая-то хитрая тайна, которая на самом деле Неэлю известна? Может быть тут что-то сокрыто?.. Конечно, может дело в простой лишь учтивости, но молодому секретарю всё это не понравилось, и он точно решился всё это запомнить на тот случай, если с этим графом приключится какое-то странное дело. Сидя на каменной скамье среди редких демонов и резных колонн, Эфрен поначалу пребывал там с красным лицом, весьма раздражённый и недовольный, но по прошествии минут двадцати он скорее приуныл, опустив руки и став разглядывать плитки пола.       «Действительно, зачем я тут, если на меня смотрят, как на пустое место... Какой из меня секретарь, если же все будут так на меня смотреть? Ведь я вовсе не Неэль, я даже не падший ангел... Ах, Люцифер, и зачем Вы взяли меня на такую должность? Неужели Вы думаете, что я действительно смогу заменить на ней Антелуканеэля?.. Ах, Люцифер... Были бы Вы сейчас со мной, и этот день стал бы сразу в разы лучше. Вы бы нашлись, что сказать мне. Вы всегда знаете, что сказать. Как тогда в Аппосите... Вы меня утешили, Вы точно знали, как это сделать, и сейчас, если бы мы сидели с Вами вместе, о Люцифер! Вы, конечно, мне объяснили бы, почему взяли именно меня и какой от меня толк! Ах, как же я скучаю по Вам, о Люцифер!..»       Эфрен вспомнил то нежное чувство, что окутывало его при мыслях о Лидере, и поднял голову, чтобы взглянуть на колонны. А точнее, на ту одну, рядом с которой он сидел, что изображала падение Люцифера. Эфрен рассматривал перья крыл, так тонко проработанные, руки, отчаянно держащиеся за основание колонны, и выражение отчаяния на лице падающего ангела. На душе возросло мучающее чувство, художник вытянул ладонь перед собой к колонне, представляя, как он прикасается к щеке скульптуры, к щеке Лидера. «О Люцифер, для меня вы никогда не падёте...»              Спустя ещё какое-то время граф наконец-то вышел из кабинета. Эфрен это заметил только тогда, когда тот прошёл мимо, даже не взглянув на молодого секретаря. Стажёр проводил его взглядом и опустил голову, после чего нехотя поднялся и отправился к Антелуканеэлю. Он прошёл в небольшой коридорчик и, постучавшись, отворил дверь кабинета. Судя по свету из окна, уже вечерело.       — Антелуканеэле, вы закончили? — на всякий случай уточнил Эфрен, стоя в дверном проёме.       Неэль сидел в своём кресле, сожмурившись, и массировал переносицу. Пару мгновений советник молчал, но потом, наконец подняв голову и открыв глаза, произнёс:       — Да, Эфрен. Очень надеюсь, что вас не слишком утомило это ожидание, — советник выглядел устало. Он подобрал какие-то бумаги и что-то в них пометил.       — Немного, синьор, не переживайте за это, — Эфрен прошёл в кабинет, глядя на плывущие по столу и шкафам лучи вечернего солнца, затворил за собой дверь. Не успел он ничего спросить о графе, как Антелуканеэль вдруг проговорил:       — Эфрен, вы можете быть сегодня свободны. Можете оставить свои записи и идти.       Молодого секретаря знатно удивили эти слова. Он глянул на Неэля из-за плеча, но ничего не сказал, оставив дверь и повернувшись к советнику.       — Я останусь ещё на некоторое время. Не переживайте, кабинет я приберу в конце сам.       — Вы уверены, синьор Антелуканеэле?.. — это показалось молодому секретарю очень странным. Он сделал пару шагов ко столу, собираясь положить журнал с записями и перо на место. По столу ползла яркая линия света, пересекающая тень. Она же проходила по лицу Неэля, ярко выявляя его синяки под глазами и мутные лиловые глаза. Всё же, Главный советник Люцифера был очень похож на облака в тусклом солнечном свете.       — Да, — утвердил Антелуканеэль и тут поднял взор, сжав края некоего документа. К удивлению Эфрена, он улыбнулся. — Спасибо за вашу работу, вы хорошо справляетесь. Завтра встретимся как всегда здесь, в то же время. Дайте себе отдохнуть, не приходите так рано.       От изумления Эфрен забыл о всех своих подозрениях. Он молча кивнул, опустив взор и сложив на столе журнал с пером, но после всё-таки сказал:       — Я пропустил пару слов, пока записывал...       — Ничего, пока это не страшно. Главное не допускайте этого, пока будете на переговорах с Люцифером, — даже не стал поучать его Неэль. — Доброго вам вечера, Эфрен, — кивнул он, не спуская взгляда с молодого секретаря.       — И вам доброго вечера, синьор Антелуканеэле, — с какой-то благодарностью произнёс Эфрен. Проходя к двери, он пару раз обернулся на советника, но после, кивнув ему напоследок, вышел из кабинета.       «И почему он так подобрел этим вечером?» — подумалось Эфрену тогда. Изменение в настроении Неэля действительно показалось ему странным, но потом стажёр логически для себя заключил: дело в том, что диалог с этим графом Адуло так утомил советника, что он решил отпустить Эфрена пораньше, только бы не мучаться ещё и с ним. Разве что, было очень интересно, что такого было в этом разговоре, что так утомило Неэля, но, к сожалению, единственная догадка стажёра была таковой: граф просто долго и упрямо нёс какие-то небылицы, считая их очень важными, и никак не отставал от советника с ними. Или же, у графа проявилась какая-то проблема, действительно требующая решения — тогда Неэль наверняка решил заняться этим решением, отпуская Эфрена, чтобы не отвлекаться. В любом случае, это лишь догадки.                            Пользуясь моментом и тем фактом, что его отпустили за полчаса до окончания рабочего дня, Эфрен направился к стражу со своей открыткой. Ему пришлось хорошенько подумать, прежде чем вспомнить, где должен был быть этот страж по собственным же словам... «У ворот. Он должен быть у каких-то ворот».       Эфрен уверенно предположил, что страж говорил про главные врата дворца, куда и направился.              Открытый сад вызывал у него приятные воспоминания о первом впечатлении от дворца, о первом появлении здесь, о Люцифере и о перемещении при помощи переходной формы. В этой части сада деревья строились ровными подстриженными рядами, цветы занимали свои строгие, но живописные места. Цветущие плющи придавали аркам и древам природного вида, но не создавали неухоженности. Ближе к колоннадам деревья сгущались, как и цветочные клумбы, газоны занимали обширное место и пройти по ним можно было только при помощи мощёных дорожек.       До ворот оставалось недалеко, но тут Эфрена застало неожиданное, совершенно непредвиденное событие. Он и не заметил, как со стороны к нему направлялся некий демон. Тот шёл из сада, как раз по этим мощёным дорожкам, проходя под лимонными деревьями и яблонями. Демон этот, заметив художника, отчего-то очень спешил и в какой-то момент практически перешёл на бег. Он понял, что хмурый и задумчивый Эфрен его не замечает, оттого крикнул ему вслед:       — Эфрен! Это ты?!       Увлечённый своими мыслями Эфрен вздрогнул, услышав своё имя. Он поднял вдруг голову, остановился и стал оглядываться, ища взглядом говорящего.       — Эфрен, как я рад тебя тут видеть! — воскликнул голос, и художник повернулся в сторону древ: тогда он наконец заметил под их тенями демона... Нет. Не просто демона... Это ведь Бенигни! Страж из Версориола! Тот самый, что помогал демонам эвакуироваться после нападения Серафима из города, тот, которому помогал и сам Эфрен. И бежал художник с его картой!       — Бенигни!.. — с удивлением воскликнул Эфрен, чуть опешив, когда страж настиг его. Судя по виду, демон был очень рад его видеть. Художник, конечно, тоже ощутил эту радость, ведь они были знакомы, и знакомы неплохо (к тому же с происшествия Эфрен ни разу не встречал никого из своего родного города, только слышал неутешительные слухи и сочувствующие вздохи), но такая нежданная встреча заставила его растеряться. Он округлил глаза, потом осмотрелся, и тут же всмотрелся в стража. Тот выглядит практически так же, как и в последнюю их встречу: слава Люциферу, живой, бледный демон с короткой стрижкой и стройными плечами; его волосы были похожи цветом на снопы сена, встречающиеся на полях, карие глаза сияли какой-то уверенностью, точным знанием дела и глубокой добротой. — Вы живы! Но что вы тут делаете? — мгновенно свалился с губ Эфрена вопрос.       Бенигни вдруг добродушно засмеялся, хлопнув себя по запястью, а потом утвердил:       — Конечно я жив, Эфрен! Неужели ты обо мне не слышал?!       — Я... — запнулся художник, и вдруг вспомнил: ну конечно он слышал! От самого Люцифера! Ведь Лидер говорил Эфрену ещё в самом начале, что не просто слышал слух о нём, а слышал от некоего стража о том, как он довёл целую группу демонов живыми до Аппосита! Кто это мог быть, если не Бенигни? — Конечно! Конечно слышал! — вдруг воскликнул Эфрен и заулыбался. — Это ведь вы сказали Лидеру, что я вёл демонов?! — радостно вопросил художник, ярко взмахивая руками, то кладя ладони на грудь, то вновь их отстраняя. В его глазах заблестел огонёк, впервые за долгое время.       — Ну да, я, — ответно заулыбался Бенигни. — И что? Теперь ты...       — Спасибо вам! У меня не будет никаких слов, чтобы отблагодарить вас так, как вы этого заслуживаете! — эмоционально заговорил Эфрен, необычно для себя схватив Бенигни за плечи, смотря на него с высшей своей степенью признательности. — Если бы не вы, меня сейчас не было бы здесь! — «И ничего не было бы! Ни дворца! Ни Люцифера! Ни наших отношений!»       — Правда что-ли? Так ты тут... Что же, неужели ты теперь тут работаешь?! — удивлённо спросил страж, немного подуспокоившись и глянув на Эфрена внимательно. — И не называй меня на «вы»! Всё-таки, я тебе так обязан!       — Обязаны? Вы? Чем? — не понял Эфрен, отстранившись и отшагнув.       — На «ты», пожалуйста, — попросил Бенигни.       — Конечно, да... Прости меня, но... Чем вы... Ты мне обязан? Это ведь благодаря тебе я выжил, и благодаря тебе я теперь работаю на самого Люцифера и у меня есть всё, что мне только ну...       — Ты работаешь на самого Люцифера?! — вопросил с восхищением страж, по ощущениям, просто не в силах стоять на одном месте.       — Ну, конечно, да, после того, как ты рассказал ему про меня, он, ну, мы... — вспоминая своё знакомство с Лидером, Эфрен сам в него почти не верил. К тому же, это было так давно — будто то был сон, незаслуженный художником, нежели реальность. — ...Познакомились в Аппосите, и Люцифер пригласил меня у него работать. Теперь я живу здесь.       — Серьёзно? Это же превосходная новость! Знал, что твои картины стоят большего! Жаль, конечно, что они почти все... — запнулся страж, поняв, что он задел больную тему. Эфрен потупил взор, и Бенигни тут же добавил встревоженно: — Извини, я не хотел... Забыл, что всё так вышло, — он неловко огляделся, не зная, как теперь извиниться.       — Ничего, это в прошлом, в любом случае, — попытался ободрить себя и собеседника Эфрен, хотя, конечно, этой ране не суждено было зажить, по-видимому, никогда. Бенигни, наверняка, решил, что того взяли во дворец художником — было бы просто замечательно! — но Эфрен не стал его переубеждать. — Лучше скажи мне наконец, что ты имел ввиду... Про обязательство...       — Конечно, — вновь улыбнулся страж, отступив на пару шагов для рассказа и взмахнув руками. — Ты ведь смог довести почти всех, а отправлял тебя я! Я тебе очень благодарен! Эфрен, я у тебя в большом долгу, правда. Меня повысили в должности после той ситуации в сгоревшем Версориоле, и я теперь могу работать в столице. Это, конечно, ничто на фоне потерь города, но, по крайней мере, хоть какая-то радость для меня, — страж говорил искренне, сжимая ладонь в ладони и постоянно кивая.       — В столице?..       — Да, тут неподалёку, практически. Я потому и заходил во дворец, чтобы отдать отчёт о дежурствах в графстве Люсита. Решил прогуляться в саду. Теперь я и живу в столице, и всё благодаря таким, как ты, — уверял Бенигни.       — Да нет же, я ведь не смог привести всех... В этом нет моих заслуг, если бы не ваша карта... — отрицал Эфрен, опустив голову.       — Не говори такого! Дай бы я эту карту кому-нибудь ещё, и никто не знает, что сталось бы со всеми этими демонами! — строго заговорил Бенигни. — Не принижай своих заслуг! Раз тебя и во дворец взяли, то это значит, что сам Люцифер разглядел в тебе что-то. А поверь, я думаю, ты и сам заметил: Лидер наш — прекрасный демон! Я общался с ним всего несколько раз, мне очень повезло! Все эти разы, я клянусь, он являл собой исключительно умную, внимательную к деталям персону. Если в тебе что-то есть, то он это заметил сразу же: у него просто огромный опыт в этом.       — Конечно, ты прав, это точно... — постыдился Эфрен тому, что сам невольно поставил под сомнение авторитет своего Лидера. — Я не хотел сказать, словно наш Лидер не замечает сути вещей, просто я... — художник совсем растерялся, боясь, что он мог оскорбить своими словами Люцифера.       — Просто ты слишком скромный. Если бы не эта твоя заслуга, то и не заметили бы тебя — настолько ты тихим и незаметным пытаешься быть, — добро улыбнулся Бенигни. — К тому же, есть ещё кое-что. Кое-что ещё важнее моего повышения. Благодаря твоему напутствию я спас множество демонов, в том числе и себя самого, — а это совершенно бесценно, Эфрен.              Пусть Эфрен с Бенигни и были знакомы весьма недолго, тем не менее здесь есть, о чём рассказать: художник иногда встречал стража в Версориоле перед случившейся трагедией. Он знал, что Бенигни недавно занял свой пост в их городе, всегда мечтая помогать новым демонам после попадания в Лимб (подобно тем демонам, что когда-то помогли художнику); а тот в свою очередь хорошо знал о любви Эфрена к искусству и о его привязанности к собственным картинам. Так получалось, что когда они встречались, им было о чём поговорить — какое-то взаимное понимание позволяло им называть друг друга хорошими знакомыми. Вероятно, именно по этой причине тогда в Версориоле Эфрен всё же рассказал стражу о Серафиме, направляющемся за толпой в Айэдес.              — Ты говоришь про дорогу в Айэдес? — спросил Эфрен с сочувствием, подняв брови.       — Да. Не знаю, обратил ли бы я на это внимание... Ведь, Эфрен, о Люцифер! Я мог повести их тем же путём! Просто представь, что было бы с ними тогда! И что было бы со мной... До сих пор иногда в кошмарах я... Вижу это лицо. Беспощадные глаза неземной красоты, — сжав губы, Бенигни опустил голову и нахмурился.       — Я понимаю тебя, — спустя некоторое промедление ответил Эфрен. — Мне тоже до сих пор снятся кошмары. Не знаю, почему: или это так на меня повлияло само по себе, или дело в ангельской энергии... Но знаешь, когда тот пел свои молитвы, мне было так плохо! Всё плыло, не как при простом страхе, словно было что-то ещё во всём этом, — художник стал говорить тише, поднеся ладонь к подбородку и сильно задумавшись над всеми этими ощущениями. Странно, но сейчас словно, в компании Бенигни, было не так страшно вспоминать об этом всём; хотя мороз пробежался по его коже от этих мыслей.       — Да, да! Вот именно. Особенно эти молитвы... Не описать словами, словно... Они пытались меня «растворить», — порывисто заговорил Бенигни, осознав, что Эфрен его хорошо понимает.              — ...А что насчёт Версориола? Что с ним сейчас? — с некоторым беспокойством спросил Эфрен, подняв взгляд на стража. Он давно хотел что-нибудь об этом услышать, но страх узнать правду заставлял его всюду избегать этих знаний до нынешнего момента...       — Ты слышал отчёты о своем городе?       — Нет...       — Всё сожжено до пепла. Всё. До пепла, полностью. И окружающие деревья. Душ животных рядом вообще не нашли... Никаких душ. Это просто пустыня пепла, — по мере того, как говорил Бенигни, у обоих холодело в груди. Эфрен почувствовал, как у него трясутся руки. Внутри него всё переменилось. Резко из спокойствия он впал в ступор и почувствовал такой знакомый страх. Художник представил эти пустые земли, где не было видно ничего на горизонте, только пепел, пепел, пепел! Небо пустое, белое, и в воздухе витает запах исчезнувших душ.       — А здесь?.. — вдруг произнёс Эфрен тихо, его губы дрожали.       — Что «здесь»? — в недоумении уточнил Бенигни.       — Если кто-то из них захочет сжечь Белую Лилию? Он сделает это?..       Бенигни затаил дыхание, но твёрдо произнёс:       — Ангел никогда не переступит законы бога. А если переступит — падёт.       — А если сожжёт и падёт? — тихо спросил Эфрен.       — Останется никому не нужным самодуром, — заключил Бенигни. Мысль о вероятности чего-то подобного его самого явно не радовала. Он переминался с ноги на ногу. Эфрен ничего не ответил, поглощённый тревогой, и тогда страж добавил: — Не бойся, что это произойдет. Даже если бы кто-то додумался до такого, Люцифер бы не дал ему этого сделать, — без какого-либо сомнения в голосе утвердил он.       Тогда Эфрен начал думать о Люцифере.              Спустя мгновение Бенигни поманил рукой Эфрена в сторону деревьев, и они прошли под ивы к скамьям, но остались стоять. В саду было весьма тихо, демонов было практически не видно, а у их местечка с ивами тем более. Художник, несомненно, ещё помнил о своём деле с письмом (он и не забывал), но не думал, что они решат задержаться в саду надолго. Он занырнул под косы древа вслед за Бенигни, и полоски тени дрожащими волнами прошлись по его коже.       — Не хочу больше думать о Серафиме, думаю, тебе тоже одних кошмаров хватает, — помахал головой Бенигни, пройдя к иве и проведя ладонью по её коре. Он облокотился о дерево и с новой улыбкой вопросил: — Расскажи мне вот что, Эфрен: как Люциферу твои картины?       Тогда пришлось рассказать:       — Признаться, я не художником на него работаю.       — А кем же тогда? — удивился страж.       — Я пока только прохожу стажировку. Буду... — внутри Эфрена что-то щёлкнуло, и он умолк. — Извини, Бенигни, я не могу пока об этом сказать.       Страж очень понимающе кивнул и расспрашивать не стал. Тогда Эфрен обратился к нему с вопросом:       — Ты сказал, что тебя повысили. А как же твое желание помогать новоприбывшим демонам?       Ива практически накрывала своей кроной дорожку, а вместе с ней и Эфрена, не отходящего далеко от её кос.       — Ну-у, что ж! — развел руками и стукнул ими по бёдрам Бенигни. — Теперь это очень неактуально, к сожалению... Не знаю только, как в такой ситуации мы будем вообще пытаться им помочь. Теперь ведь ангелы и черти будут уничтожать их массово... Скорее всего, они на это и рассчитывали, выдвигая свой ультиматум, но лично мне... Вот, например, ты! Если бы не другие демоны, тебя ведь просто убили бы эти... Черти. А я ведь знаю тебя, знаю, насколько ты хороший человек, то есть... Ты понял меня. И вот я теперь думаю о том, сколько таких хороших демонов погибнет из-за этого ультиматума? Ведь это просто жестоко, не оставлять им совершенно никакого шанса. Ангелам не видно этого с их небес, но мы то ведь с тобой знаем, что среди демонов порою оказываются совершенно неплохие люди! Не знаю теперь, что с ними будет, — Бенигни опустил голову и потёр ладонью плечо.       Эфрен постыдился тому, что спросил. Ситуация оставляла надеяться на лучшее, а сделать тут они ничего не могли. Пока что. Может быть, если Эфрен преуспеет в своей работе и сможет помочь Лидеру, то что-нибудь изменится? Может быть Люцифер что-нибудь придумает, а он поможет ему воплотить это в жизнь?..       — Прости, что спросил. Конечно, если города забросят, то укрывать демонов будет просто негде... — Эфрен посмотрел на вьющиеся на лёгком ветру ветви ивы, поблёскивающие в свете заходящего солнца. Они были подобны неспокойным волнам вечернего моря.       — Давай не будем о плохом, — вдруг вывел его из раздумий голос Бенигни. — Лучше скажи, куда ты так торопился? Куда-то идёшь? Или просто решил прогуляться вечером после работы?       — Можно сказать, что прогуляться. Хочу отнести письмо стражу одному... Чтобы передал... — ладонь сама сползла в карман пальто.       — На почту? Давай я передам, — отстранившись от дерева, Бенигни энергично прошёл к Эфрену.       — Нет, всё немного сложнее... Самому Лидеру передать, понимаешь?.. — поглядел стражу в глаза художник.       — О-о, ну да, тогда сложнее. Пусть я хорошо общался с ним пару раз, даже говорил о тебе, всё же я не такого статуса демон, — развёл руками Бенигни, подняв брови. — Разве стражи передают письма Люциферу? Я думал, что они проходят через его секретаря, разве нет?       — Так и есть, но... — Эфрен отвёл глаза. — Люцифер просил меня передавать письма одному стражу, если мне что-нибудь понадобится, — полуправда звучала весьма подозрительно, но Бенигни лишних вопросов задавать не стал.       — Как скажешь. Могу пройтись с тобой, если ты не против моей компании, — предложил страж, вынырнув из-под кроны, Эфрен последовал за ним, предплечьем поднимая гибкие ветви.       — Я не против. Спасибо, Бенигни. В последнее время мне правда не хватает чьей-нибудь компании, — Эфрен поспешил за другом, листья ивы зашелестели, и они вышли на каменную дорожку. Направились к воротам.       — Не можешь привыкнуть ко дворцу? — внимательно оглядел его Бенигни.       — Можно и так сказать, но... Понимаешь... Не могу рассказать, в чём именно дело, но есть одно «кое-что», из-за которого я не могу успокоиться или расслабиться. Оно меня сильно волнует, и я даже не знаю, в силах ли я что-нибудь с этим сделать. Иногда мне кажется, что я погрязну в своих чувствах, так ничего и не добившись, и тогда мне придётся либо попытаться всплыть, либо... — художник потупил взгляд в каменных плитках дорожки, говоря неторопливо, постепенно начиная делать это всё мрачнее и мрачнее.       — Эфрен, я не знаю, о чём именно ты говоришь, — вдруг подхватил паузу Бенигни, не спуская взора с художника, — но я уверен, что если это «кое-что» хоть как-то может от тебя зависеть, то рано или поздно тебе удастся с этим совладать! И не нужно думать об этом так... Всё точно наладится, я уверен, — Бенигни положил ладонь на плечо Эфрена. — Конечно, после такой трагедии невозможно прийти в себя так скоро, прошёл всего месяц, к тому же ты как художник очень ранимый! Твоя ситуация не проста, но пожалуйста, не позволяй этим чувствам заставить тебя забыть о тех вещах, что тебя когда-то радовали! Посмотри на то, что у тебя есть сейчас: ты живёшь в самом красивом месте во всей империи; ты можешь рисовать здесь что пожелаешь! Разве тебя это не радует? — спросил он внимательно, с сочувствием разглядывая так резко помрачневшего Эфрена.       — Пожалуй... Да. Ты прав. Не всем повезло так, как мне.              Эфрен был очень благодарен словам Бенигни. Может, он и прав. Может, художник действительно в силах что-то изменить, как и думал изначально. Он периодически колебался, но решил просто действовать по своему плану. Сначала: отнести письмо, — потом всё остальное.       Часть пути Эфрен раздумывал о демонах, что так и останутся в Лесах Душ на растерзание чертям и Серафимам, отчего его то и дело бросало в дрожь. Сразу захотелось спросить об этом у Люцифера, услышать что-нибудь обнадёживающее, ведь он, несомненно, точно уже придумал что-нибудь с этим связанное. А если не придумал, то придумает. Эфрен надеялся на это: по каким-то внутренним ощущениям судьба других демонов, таких же, как и он, была ему не безразлична.       Листва успокаивающе шелестела на ветру: поначалу Эфрена это только настораживало, — он представлял, что было бы сейчас со всеми ними, вылети бы из-за колонн Серафим. Сияющее, чудовищное огненное нечто с шестью огромными крылами и ослепляющим нимбом, из-за которого невозможно разглядеть лицо. Это огромное нечто срывается вниз и в полёте воздымает свой горящий огнём Божьей кары меч, ярчайший свет разрезает вечерний мрак!.. Но потом Эфрен утешал себя словами Бенигни, решал, что «это просто невозможно» в том месте, где он сейчас находится, — и успокаивался.       Так они с Бенигни, периодически что-то обсуждая, добрались до ворот. Врата, представляя собой невероятно искусные узоры из гибкого металла, были распахнуты. Там Эфрен благополучно нашёл нужного стража у стены (из разговора с Лидером он вспомнил, что того звали Сэрмон) и они с Бенигни направились к нему.              Страж заметил их сразу же, ещё издалека: только они вышли из-за стен и появились в его поле зрения, как он уже во всю махал им своей крупной ладонью. Он был чуть поодаль выхода из дворца, поэтому поспешил к Эфрену с Бенигни навстречу.       — Хэй, это же вы! Я думал, вы уже не подойдёте! Надо письмо передать? Как ваши дела? О, а кто это с вами? — с безудержной радостью заговорил Сэрмон, ничуть не удивляя Эфрена своим поведением. Однако, в этот раз художника оно почему-то не так сильно раздражало.       — Добрый вечер, синьор, — поздоровался Эфрен учтиво, первые пару мгновений не зная, на какой вопрос ему отвечать. — Неплохо.       — Добрый вечер, я Бенигни, сэр. Мы с вами одной профессии, — так же поздоровался Бенигни.       — Добрый! — воскликнул Сэрмон. Они с Бенигни пожали друг другу руки.       — Мне надо передать письмо Лидеру... — начал Эфрен скромно.       — Что-то по работе? — вопросил Сэрмон.       — Да-да, конечно!.. — воскликнул Эфрен поспешно и, порыскав в своих карманах, вручил письмо стражу. — Только очень аккуратно! Содержимое не должно помяться! И ни в коем случае не читайте, иначе...       — Конечно я не буду читать! Вы что! — изумлённо воскликнул страж, вскинув руки. Его лицо тут же переменилось, сделалось серьёзным. — Я предан Лидеру, он мне доверяет! Я уважаю его доверие. А что же ж будет, если ж я загляну в письмо, вы же ж сами понимаете-то!.. Никакого доверия — всё! А я очень ценю доверие Люцифера! — очень взволнованно говорил Сэрмон.       — Ну конечно! — воскликнул Эфрен отчего-то скептично, но потом смягчился, вспомнив о вежливости: — Конечно, тогда я не сомневаюсь. Буду премного благодарен вам.       — Да не за что! Очень рад, что сегодня вы в лучшем настроении, нежели в прошлый раз! Лидер, кстати, спрашивал о вас!       — Спрашивал?! — встрепенулся вдруг Эфрен и невольно шагнул ближе. Сердце забилось с новой силой. — Что он спрашивал?!       Бенигни стоял в стороне и внимательно слушал.       — Спрашивал, не оставляли ли вы ему письма. Ну-у, я пожал плечами, ведь вы не оставляли и... — и сейчас пожал плечами и развёл руками Сэрмон.       — И что?!       — Ну что, я сказал, что вы были не в духе, и что вы передадите письмо потом. Так и оказалось!       — ...Понятно, — немного поник Эфрен, но с другой стороны его порадовали слова о том, что Лидер спрашивал о нём. «Какой я дурак! И как я мог ничего не написать?! Дурак! Дурак!» — Спасибо. Передайте сегодня же, если увидите его! И, ещё... — Эфрен растерялся, но тут же достал блокнот и карандаш из кармана и, пристав к стене ворот, стал быстро, на удивление Бенигни и Сэрмона, записывать, закрывая рукой содержимое:       «О, Люцифер! Я так по Вам скучаю! Прошу, если у Вас будет хоть одна свободная минута, загляните ко мне! Мы ведь совсем с Вами так и не обсудили... Ничего не обсудили! А я буду рад обсудить с Вами что угодно! Хоть какую-нибудь травиночку, цветочек хоть, или солнышко, что так сильно в последнее время напоминает мне о Вас! Пожалуйста, только не проходите мимо! Мне так от этого больно! Я так хочу поговорить с Вами хоть о чём-либо! Спасибо Вам! Люблю Вас,       ваш Эфрен».              — Теперь всё, — проговорил художник, усердно подписывая письмо, которое скоро вложил в конверт (пришлось его распечатать). Тут же Эфрен передал это письмо Сэрмону, Бенигни сосредоточенно смотрел на конверт.       — Передам сразу же, как встречу Лидера, — пообещал страж и спрятал письмо в наплечную сумку.              Эфрен поблагодарил Сэрмона за обещание, распрощались, и они с Бенигни двинулись обратно во дворец. Страж-посыльный так же махал им рукой в знак прощания, на что Бенигни всё оглядывался с улыбкой. Он даже сказал художнику о том, что страж этот вполне себе «славный малый», с чем Эфрен пусть и не сразу, но был вынужден согласиться. Сейчас художник даже не понимал, за что так в прошлый раз прикрикнул на Сэрмона. Да, может «язык» его Эфрену не совсем понятен, и кажется ему местами несуразным (после знакомства с Люцифером это ощущалось намного сильнее, нежели могло бы быть), но ведь в остальном он беззлобен и ничего Эфрену плохого не сделал. «Я был расстроен».       Бенигни сообщил, что будет иногда приходить во дворец, и что работать он будет в районе «лепестка советов», под чем имел ввиду тот лепесток, что противолежал дворцу Люцифера. Просил заходить, если будет желание и необходимость, и передал свой адрес: улица Касус, восьмой дом, четвертая квартира на третьем этаже. После же они разошлись, и Эфрен шёл до дворца один.       Сегодня художнику удалось добиться немногого, но он не унывал. Завтра должен был быть ещё день... Может, пред окончанием стажировки что-нибудь случится!              Диалог с Бенигни побудил Эфрена потратить себя на рисование этим вечером, кроме того, Эфрен задумался о том, чтобы посетить Версориол когда-нибудь снова... Пусть он и сожжён дотла.       Эфрен занимался своей новой картиной, сегодняшним фиолетовым закатом, что позволило ему немного расслабиться; отнёс вещи в прачечную, после чего лег спать. На следующий день он поспешил забрать свою одежду, точно так же, как и в прошлый, и вот тогда удача по-настоящему улыбнулась Эфрену!                            2              Утром же Эфрен направился забирать одежду. И здесь никак иначе, как сама удача благоволила ему! Словно та поцеловала его в лоб, даруя невиданное за все эти дни везение и укрепляя надежду на встречу!       Эфрен недолго пребывал в покоях, он спозаранку вышел забрать свою одежду. Казалось бы, всё как и в прошлый раз, но именно привычка художника вставать рано сыграла ему на руку!              Всё должно было пройти быстро и без лишних задержек. Эфрен пришёл за одеждой в хозяйственный блок, не желая лишний раз обременять дворцовых горничных. Это место было весьма запутанным и попасть в него случайно было сложно: Эфрен убедился в этом лично, первый раз ошибаясь дверью раза два. У прислуги была некая собственная сеть внутри дворца: небольшие коридорчики, ведущие туда и сюда... Это всё было интересно, но пока Эфрен не решался делать лишних шагов, дабы не наткнуться на неприятности. Он так же предполагал, что дойти до хозяйственной зоны можно было и другими путями, но сам прошёл через низенькую неприметную дверь недалеко от дворцовой кухни. По его визуальным представлениям, — как несложно было заподозрить, мыслил Эфрен картинками, — кухня, прачечные, гардеробные и прочие «подсобные» помещения находились под покоями с левой стороны, если заходить с главного коридора второго этажа.       Эфрен добрался до известной ему прачечной, но, к его удивлению, там было пусто, лишь клубы горячего пара, заполняющие собой всё помещение. Быть может, он просто не разглядел никого в тумане? Нет, он закрыл глаза и прислушался к энергии: здесь действительно никого не было. Однако, Эфрен ощутил большое скопление энергии там, где не так давно горничные предлагали ему чая. В действительности ему было известно тут лишь три помещения: собственно прачечная, примыкающая к ней гардеробная, служащая скорее для нужд самой прислуги, нежели для секретаря Лидера империи, и подсобная комната. Последняя была на вид не менее приличной, нежели остальной дворец: там было всё, что полагалось комнате отдыха, — и диванчики, и книжные шкафы, и столики. Стены украшали картины, и в общем всё было довольно уютно. Кроме того, комната выходила окнами на улицу — разве что во время прошлого визита все витражи были завешаны плотными шторами.       Судя по ощущениям, все горничные собрались именно в той самой комнате. Эфрен затворил дверь прачечной, его лицо чуть вспотело от пара, и вынужденно вернулся немного назад по коридорчику, чтобы попасть в комнату прислуги. Он был уже довольно близко, собирался постучаться и открыть дверь, но его несколько опередили.              Дверца комнаты неожиданно приотворилась, и Эфрен замер, ожидая, пока из-за неё кто-нибудь выглянет. И выглянула: это оказалась уже знакомая Эфрену Вентра, что проводила его сюда впервые в прошлый четверг. Её имя он уточнил сразу же, как та вошла в его покои. Невысокая девушка с пушистыми русыми волосами, немного полненькая, но милая персона. Эфрен заметил, что её рога были несколько несимметричны, но то не подавало ему причин относиться к Вентре неуважительно.       Заметив Эфрена, девушка приятно улыбнулась.       — Сэр, доброе утро! — поздоровалась она тихонько, держась за ручку двери. — Вы пришли за своей одеждой, верно?       Не успел Эфрен ответить, как из комнаты вдруг послышался знакомый голос:       — Энтра, кто там пришёл? Что-то срочное?       Все мышцы тела художника в мгновение напряглись. В высоком голосе он узнал Советника Люцифера по вопросам санитарного благополучия империи. Тут же раздался ещё один озорной женский голос, весьма громко:       — Точно, мы же так и не рассказали! К нам вчера вечером заходил сам молодой секретарь Люцифера! Такой хорошенький! Это, наверное, он!       Эфрен почувствовал себя как-то неуместно, не зная, как реагировать на услышанное. Он только тревожно опустил взор, вздохнув и напрягшись, и тут же от осознания в голове опасно загудело: «Откуда она знает?! Кто ей сказал?! Я ведь никому не говорил...»       Кулаки невольно сжались.       — Пи́грит, он здесь вообще-то, — чуть недовольно, негромко подала голос Вентра, наклонив голову в сторону помещения, а потом вдруг стыдливо посмотрела на Эфрена. — Так, ну...       — Молодой секретарь? — непонятливо вопросил советник за дверьми, судя по негромкому скрипу кресла, поднявшийся с места.       — А, ну да, так Люцифер сказал ведь, что та одежда для «нового секретаря». Которую он забирал в прошлый раз. Вы только никому не говорите же... — спокойнее пояснила голосистая горничная, озадаченно закончив свою речь.              «Люцифер?.. Сказал?» — Эфрена самого озадачило услышанное, но тревога в тот же миг улетучилась. Он разжал кулаки, разглядывая пылинки в воздухе и прогоняя из головы все пришедшие на этот счёт мысли. Эфрен поднял взор, не зная, что ему делать с этим разоблачением и бояться ли теперь его: ведь очевидно, Люцифер бы не стал давать намёков, если бы не хотел, чтобы другие знали, а значит, он сделал это намеренно или, по крайней мере, без страха того, что лишние уши услышат.       Вентра разинула рот, и тут же из-за двери выглянул ещё кое-кто: прямо над головой девушки показался Леворэль, удивлённо округливший глаза и смотрящий прямо на Эфрена. Горничная подняла на него взгляд, а потом отвела в сторону, кажется, чувствуя неловкость в сложившейся ситуации. Собственно, Эфрен прекрасно разделял её чувства, смотря сейчас прямо в глаза советнику, стоя посреди пустого неширокого коридора без единого движения.       — Ох, это ведь вы, — проговорил Леворэль и вышел из-за двери, а Вентра, улучив момент, скрылась за ней.       Эфрен растерялся, не зная, что сказать. Получается ведь, что он соврал советнику о своей должности тогда, когда даже горничная знала, хотя сам художник был об этом, как говорится, «ни бе ни ме». Оттого Эфрен чуть раскраснелся, но оказалось, что переживать не было из-за чего:       — Так вы стажируетесь на должность секретаря, вот почему Антелуканеэль вчера после перерыва говорил про вас... Прошу простить меня и моих подчинённых за этот беспорядок, — виновато произнёс Леворэль, поклонившись головой.       «Антелуканеэль?» — Эфрен совсем запутался во всём происходящем. Видимо, пока он один был зациклен на единой мысли и крутился весь день вокруг неё, подобно луне вокруг земли, у всех остальных жизнь кипела.       — А, кхм, — Леворэль отвёл взор в сторону, а потом вдруг снова глянул на Эфрена, будто желая загладить вину, и сделал шаг в сторону от двери. — Если вы не слишком торопитесь, прошу, проходите. У нас есть чай для вас. Расскажете, зачем пришли, — улыбнулся он доброжелательно, кивая.       До того пребывающий в растерянности Эфрен невольно кашлянул, закрыл рот запястьем, а потом тихо, вежливо ответил:       — Благодарю, синьор... — он прошёл ближе, а после, повинуясь протянутой руке советника, глянул за открытую дверь и сделал шаг туда, поясняя сразу же: — Я пришёл за одеждой, что относил сюда вчера... — у него было не слишком много времени, но объясниться теперь как-то ему было просто необходимо.              Эфрен прошёл внутрь и аккуратно поглядел на Леворэля, застывшего в коридоре и пристально глядящего во мрак.       — Конечно, месье, её вам принесут, — ответил советник будто бы рефлекторно, после же быстро, живее проговорив в сторону одной из горничных: — Ох, Пигрита, прибери немного в коридоре, прошу тебя. Уже так пыльно... — прошёл он наконец в комнату за Эфреном, а указанная горничная без промедления поднялась с места, аккуратно отставила свою чашку чая, что была уже допита, и выскочила в коридор, затворив за собой дверь.              Комнатка была небольшой, но приятной на вид. Свет в небольших остроконечных цветных витражах сверкал бледными фигурами. Слева стояли шкафы, справа столик с двумя диванчиками и четверкой стульев. Несмотря на скромность помещения — очень чисто. Там Эфрен увидел и Нерту, и ту светловолосую девушку, что подавала им с Люцифером чай и вино, и всех встреченных в прошлый раз художником персон, включая редких камердинеров.       Тогда Леворэль обратился к Эфрену:       — Прошу вас, месье, присаживайтесь, где вам угодно, кхм... — взгляд советника несколько тревожно пробежался по всем присутствующим. Он один раз кивнул и легонько помахал в воздухе ладонью в перчатке, после чего проговорил: — Прошу нас оставить. Конец чаепития, все по местам, — он хлопнул пару раз в ладоши и тогда горничные с камердинерами засуетились. Они подняли свои чашки с блюдцами и прочие чайные принадлежности, а после поспешили к двери. Эфрен отшагнул в сторону, прижав к себе ладони, чтобы не мешать всей этой толпе. Недовольства на их лицах не виднелось: по всей видимости, чаепитие началось довольно-таки давно.       — Ацелот, оставь чайник и пирожные, пожалуйста, — попросил Леворэль одного из камердинеров, уже подхватившего чайник, и, когда тот удалился вслед за остальными, прошел к одному из диванчиков. — Прошу прощения, месье Эфрен, тут не слишком притязательно, но, по крайней мере, чисто, — проговорил Леворэль будто всё ещё виновато, глядя вниз. — Перед работой я иногда заглядываю к подчинённым, чтобы обсудить с ними насущные проблемы и выпить чаю. Не думал, что кому-то понадобится что-то так рано...       — Нет же, что вы, я просто пришёл за одеждой. Мне не пришлось долго ждать, дело в том, что вчера я говорил, что сам приду за ней пораньше, потому я и пришёл, — объяснялся Эфрен, не сдвинувшись с места.       — Ох, что вы! Вы ведь могли просто попросить кого-нибудь из горничных или камердинеров принести её вам, — обернулся Леворэль.       — Да, но я решил зайти сам, когда мне будет удобно, чтобы никого не тревожить... Мне только надо знать, где она лежит, и... — покивал головой Эфрен и поправил лацканы жилета (сегодня с утра художник решил, что в пальто ему будет жарко, а потому остался в рубашке и жилете, — пришлось носить блокнот в кармане брюк).       Леворэль вдруг улыбнулся, облегчённо выдохнув и усевшись на диванчике.       — Хорошо, раз вы сами того пожелали. У вас будет пара свободных минут, или вы все же сейчас предпочтёте вернуться к себе?       — Думаю, я могу остаться ненадолго, — не хотел быть невежливым Эфрен, к тому же время позволяло. Всё же, Неэль говорил ему, что «полчаса вполне достаточно».       — Очень хорошо! Тогда присаживайтесь, не стесняйтесь! Как раз ещё осталась пара пирожных. Вода немного остыла, но если вы желаете чаю, я изволю сбегать на кухню... — засуетился Леворэль. Когда Эфрен приблизился ко столу, тот уже собирался подняться, чтобы отправиться за горячей водой.       — Что вы, не стоит! Я обойдусь и пирожными... — проговорил Эфрен успокаивающе. Держась ладонями за край стола, присел на один из обшитых стульев напротив советника.       — Нет-нет! Я не могу оставить дорогого гостя без чая! — всё-таки поднялся Леворэль. — Прошу вас, подождите пару минут, и всё будет готово! — целеустремлённо направился советник с чайником к двери, а Эфрен не нашёлся, как возразить:       — Конечно, я подожду.              И Эфрен остался ждать. Было необычайно странно быть на месте гостя пред советником Самого Люцифера, ожидая, пока тот лично заварит художнику чашечку чая. Эфрен не считал себя столь важной фигурой, чтобы ради него такой занятый демон так старался, но в этом было и что-то бодрящее. «Неужели я действительно буду секретарём Люцифера?.. Ведь это не то же самое, что быть художником или камердинером... Это важная должность, может даже наравне с его советниками. Неужели я способен быть с ними наравне? Быть таким же, как Леворэль, или таким же, как Антелуканеэле?.. Люцифер правда считает, что я способен на это? Ах, Люцифер, знать бы мне, почему вы выбрали меня на место вашего личного помощника...»       В скором после этих размышлений и осмысления происходящего вернулся Леворэль с чайничком на узорчатом подносе, полным некоего пурпурного чая. Своей лёгкой рукой, точно занимаясь этим всю жизнь, советник ловко расставил чашки и разлил по ним чаю. Руки советника все ещё были покрыты перчатками, но это не мешало художнику обратить внимание на то, какие у Леворэля тонкие руки и изящные пальцы, — наверняка, это было одной из особенностей падших ангелов. Эфрен сразу же вспомнил о Люцифере: о его белой протянутой к художнику ладони в развивающемся чёрном рукаве; о том, как эта же великолепная ладонь протягивала ему бокал изысканного вина; о холодных пальцах на его щеке...       Теперь Эфрен уплетал пирожные вместо завтрака, запивая их цветочным чаем. Антелуканеэль как-то подсказал ему, что тот имеет полное право обращаться к кухаркам за тем, чтобы они подавали ему и завтрак, и обед, и ужин, но художник просто решился спросить у них о возможности заимствовать ингредиенты, — и стал готовить себе сам. Этим утром он уже предполагал, что останется голодным, но по воле случая этого не произошло. Леворэль не притрагивался к пирожным, только попивал чай, давая художнику вдоволь насладиться дворцовой выпечкой.              Заговорили они только после того, как закончились пирожные:       — Так значит, вы будущий личный помощник Люцифера? — аккуратно поинтересовался Леворэль, отставив чашку с недопитым чаем.       — Да, это так. Прошу простить меня за то, что я не сказал об этом при нашей первой встрече. Я не хотел разглашать такой информации... Не думал, что об этом кто-то знает, — рассказал Эфрен, держа руки в карманах и не примыкая к спинке стула.       — Ну же! Не переживайте об этом, месье, я всё понимаю!       — Я рад, спасибо, — кивнул Эфрен.       — И как вам это даётся? — с любопытством спросил Леворэль, продвинувшись ко столу, но потом вдруг воскликнул: — Ах, простите меня за моё любопытство! Я надеюсь, что не отягощаю вас этим? — положил он ладонь на щёку, сделавшись взволнованным.       — Конечно нет, синьор, — возразил художник. — Даётся мне это... Пока весьма неплохо, но я всё никак не могу поверить в то, что действительно буду секретарем здесь, — начал рассказывать Эфрен, отведя взгляд вниз. Он достал руки из карманов и поглядел на них.       Леворэль внимательно смотрел на Эфрена, положил голову на ладонь и два раза угукнул, при этом кивая.       — Меня это немного волнует. Я долгое время не осознавал, насколько это важная должность, а в последнее время меня тревожит мысль о том, что это дело мне не по силе, — продолжал художник, подняв взор куда-то вверх, в сторону, чуть махнув левой рукой.       Леворэль понимающе кивал, не сводя с Эфрена глаз.       — Я не хочу подвести нашего Лидера, для меня это очень важно, ведь он меня зачем-то выбрал на эту роль, но я не совсем понимаю, почему, и... — Эфрен вновь глянул вниз, а когда поднял глаза, внезапно наткнулся на внимательный взор Леворэля. Это заставило художника опомниться, вздрогнуть и замолчать. Спустя секунду Эфрен закончил поспешно: — В общем, вот... — тревожно забегали его глаза.       Леворэль вдруг выпрямился, в его взоре читалось сопереживание, он заговорил:       — Ох, я вас, конечно, понимаю. Такая смена обстановки и такая должность... Это всё просто не может обойтись без переживаний, — Леворэль говорил добро и мягко, машинально поправляя края своих перчаток. Эти слова почему-то побудили Эфрена внезапно продолжить:       — Да, и Люцифер, он... Всегда так занят. Я хотел бы помочь ему, но переживаю, что из-за своей неопытности могу принести ему только больше проблем, — искренне проговорил художник, сам себе удивляясь.       Леворэля зацепила тема о занятости Люцифера, и он почти мгновенно вмешался:       — О, да, Люцифер! И не представляю, как он устаёт! Ведь работает в десять раз больше всех нас вместе взятых! — проговорил Леворэль драматично, с искренним сочувствием: он положил ладони на грудь и вытянулся, прикрыв веки и кивая в такт своим словам. — Такой труд, такой труд!.. Меня всегда восхищало его стремление к цели, если бы не его энтузиазм, все бы мы уже давно уподобились бы этим жалким бесам из Эфодии! Благо, хоть сегодня он решил немного отдохнуть! И действительно, ведь для чего-то же он выращивал этот сад, нужно хоть изредка позволять себе отдыхать в его пределах!       Эфрена передёрнуло.       — Отдохнуть? — вдруг повторил художник, наклонившись к советнику и заглянув ему в лицо. Всё остальное тут же прошло мимо него.       — Да-да! Ведь для чего-то же ему нужен этот «обеденный перерыв»! — отходя от своей театрально-изысканной драматичности, открыл глаза Леворэль, взглянув на Эфрена. — Ох! — вдруг он поднёс ладонь к губам и глаза его напугано округлились. — Что же я говорю!.. Вы ведь только не говорите никому! Прошу прощения, я не должен был распространяться об этом... Пообещайте мне, что вы никому об этом не скажите! Сами ведь понимаете, если кто-нибудь из придворных узнает, то все сразу полезут в сад! — встревоженно махал головой Леворэль, коснувшись ладонью лба, а в Эфрене вдруг загорелась надежда.       «Он свободен?.. Он свободен. Он свободен! Он свободен сегодня в обед, конечно! О, Люцифер! — по телу художника пробежались мурашки, энергия вдруг проснулась в нём и зарядила его руки, его голову, его мозг и душу! — Значит, я смогу увидеть вас, о мой Люцифер!! Как я рад! Я не верю! Вы просто не представляете, как я счастлив!» Внутри вспыхнуло что-то, что-то сильное и тёплое. Художник невольно схватился за грудь ладонью, на мгновение забыв, как дышать, но потом вдруг проговорил:       — О, синьор, даже не беспокойтесь об этом! Конечно я никому не скажу этого! — его лицо сделалось внимательным и даже тревожным. — Я тоже немного заговорился, вы не виноваты.       — Конечно-конечно, — махал перед лицом ладонью Леворэль, успокаиваясь. — Дело в том, что вы очень хороший собеседник, месье.       Эфрен немного удивился этому утверждению, но понимающе кивнул.       — Это взаимно, спасибо, — на лице художника засветилась улыбка. Тут же Леворэль выдохнул и отвёл ладонь в сторону, после же ответно улыбнувшись собеседнику.       — Очень обнадеживающе понимать, что мы смогли найти с вами общий язык, — советник посмотрел куда-то в сторону, будто размышляя, продолжать ему или нет. — Радует, когда новые демоны при дворце обучены вежливым манерам.       — Мне думается, что для вас вовсе не проблема находить общий язык с другими демонами, — добродушно проговорил Эфрен с еле заметной вопросительной ноткой. Было сложно сосредоточиться на диалоге, художника увлекали мысли о возможной встрече, не давая никаким другим прорваться сквозь себя.       — Ах, если бы так! — всплеснул руками Леворэль, посмотрев в глаза Эфрену. — Я, конечно же, легко могу сходиться с демонами, — это не проблема для меня, — поднёс он ладонь к груди, подняв подбородок. — Но есть личности, с которыми просто невозможно поладить, — сощурился советник, потупив взор в пустой миске с крошками от пирожных.       — Правда? — интересовался Эфрен. Новая возможность встретиться с Лидером подзуживала его поскорее вскочить и направиться в сад, чтобы прождать там полдня до обеда, но здравый смысл усмирял это желание. Тем более, что сейчас художник мог узнать что-то важное. «Главное, не опоздать к Антелуканеэлю. Если буду работать усерднее сегодня, то он должен разрешить мне отлучиться в обед. Если же нет, то я что-нибудь придумаю».       — Не правда — истина, — кивнул Леворэль, ещё немного придвинувшись ко столу. — С вами ведь можно быть откровенным, я не ошибаюсь? — наклонился он чуть ближе, закрывая лицо ладонью от падающего из окон света.       Эфрен помедлил, но вовремя спохватился:       — Вы не ошибаетесь, — чуть придвинулся ко столу, сложив на нём руки.       — Ну, конечно-конечно! Прошу прощения за мои сомнения! — помахал головой советник и спустя недолгую паузу перешёл на полушёпот: — ...Вы видели уже при дворце этих мух?       — Мух?.. — удивился художник.       — Да, мух, — Леворэль опустил ладонь к губам. — Понимаете ли, не так давно Люцифер нанял нового Советника по вопросам Земного мира. И я никогда не сомневаюсь в выборе нашего Лидера: в своем деле, к несчастью, этот демон хорош, да только терпеть его во дворце просто невыносимо! — очень плавно с шёпота Леворэль перешёл на восклицание. — Он просто ужасен! Я так чувствую, что вы мне уже как друг, только потому я советую вам держаться от него подальше. Это, я прошу прощения за моё красноречие, мерзкая, гнилая личность, с которой лучше не связываться, если нет точной уверенности в собственной победе, — заключил Леворэль. Однако, он кое о чём забыл:       — Но о ком вы говорите? — Эфрен не знал, стоит ли ему прислушиваться к этим словам, но он взял их на заметку. Выдастся свободная минутка, и он точно всё это запишет, только нужно имя.       — Ах, совсем забылся с этим, — Леворэль раздражённо повёл подбородком, и ответил: — Вельзевул. Я говорю о нём. И, кстати говоря, к вашему сведению, если вы увидите рядом с собой муху — знайте, что этот демон может следить за вами, — опустил взор на ладони и вновь стал поправлять перчатки, глядя на них с долей пренебрежения.       Эфрен не нашелся, что сказать, ошарашенный услышанным. «Обычная муха?.. Вельзевул? Тот, чей храм стоит на Меридии? Надо же... Ведь я знаком с его личным помощником».       — А он часто этим занимается? — недоумённо спросил художник.       — Слежкой? — глянул советник на Эфрена.       — Да.       — Постоянно! Поэтому я и считаю своим долгом предупредить вас. Тем более, что вы личный помощник Люцифера... Хотя, конечно, наверняка он позаботился о том, чтобы огородить вас от подобного рода неприятностей.       — Буду иметь это ввиду, спасибо вам, — поблагодарил Эфрен и, пока советник не успел завести новой темы, поинтересовался: — Прошу прощения, синьор Леворэль, не могли бы вы подсказать мне, какой сейчас час? Беседа с вами мне очень интересна, но, к сожалению, мне в скором нужно будет отправиться на рабочее место.       — Ох, несомненно! Я всё понимаю, у самого дела... Часы за вами, — указал Леворэль ладонью за спину Эфрена. — Сейчас пятнадцать минут восьмого. Вам уже пора? Я принесу вам одежду...       — О! Да, мне уже пора, — обернулся Эфрен на часы. — Если вас не затруднит...       — Совершенно не затруднит, — заулыбался Леворэль и поднялся с места. — Прошу вас подождать одну минутку.              И Леворэль отлучился за одеждой. Действительно, не прошло больше одной минуты, — он вернулся с аккуратно сложенной стопкой одежды, дополнительно обернутой хлопковой тканью. Эфрен, торопящийся на работу, поблагодарил советника и отпросился к кабинету. Леворэль был весьма учтив и задерживать секретаря не стал.       Несомненно, вежливости советнику было не занимать. Эфрен записал о нём и о разговоре пару слов в блокноте и, хорошо подумав, решил, что Леворэлю можно доверять. Художник не заметил никаких странностей в его поведении, более того: казалось, что советник весьма эмпатичен, — и что-то в его поведении располагало Эфрена к себе.                     Этим же утром молодой секретарь пытался убедить Неэля отпустить себя на время обеда.       — Антелуканеэль, пожалуйста, я прошу вас! — Эфрен стоял перед столом, упёршись в него левой рукой, а правой активно жестикулируя в процессе речи.       Советник Люцифера по политическим вопросам стоял перед ним, разбирая стопки по папкам.       — Может вы объясните, в чём дело? Если вас столь утомляют встречи, то вам стоило сказать об этом в первый же день, — наконец поднял голову Неэль, устремив взор на настойчивого секретаря.       — Нет, вы неправильно меня поняли. Меня они не утомляют, но сегодня я не смогу присутствовать во время обеденного перерыва, — объяснял Эфрен, запыхавшись от волнения.       — Эфрен, вы ведь помните, что завтра последний день вашей стажировки? К тому же, так сложились обстоятельства, что завтра я не смогу присутствовать в кабинете во время обеда и после. Вы уверены, что хотите отсутствовать именно сегодня? — Антелуканеэль обернулся к шкафам, чтобы втиснуть папки на полку меж многих прочих. — Я могу отпустить вас, ведь это ваш законный перерыв, но уверены ли вы, что набранного опыта в записи аудиенций вам достаточно? Помните, помогать вам после окончания стажировки с моей стороны будет проблематично, а с этим видом работы вам придётся сталкиваться постоянно, — советник говорил абсолютно спокойно, но его аргументы заставляли стажёра хорошенько попотеть, чтобы смочь ответить хоть что-то вразумительное.       Эфрену представлялся выбор: добиться большего опыта в аудиенциях, чтобы не разочаровать Лидера, или пренебречь возможной пользой сегодняшней практики, чтобы встретиться с Ним?.. Но этот выбор был сделан ещё в первую секунду сложившегося диалога.       — Я понимаю, Антелуканеэле. Я смогу справиться с записями аудиенций, я занимался этим ещё на обучении у Вингулата, — не понятно, откуда взялась такая уверенность в Эфрене, но отступать он даже и не думал.       — Вы помните, что вчера пропустили «пару» слов в записях? В будущем это недопустимо, — парировал советник, пронзительно глянув на секретаря из-за плеча.       — Я больше не пропущу ни одного слова, — твёрдо установил Эфрен.       — Вы так уверены?       — Если вы позволите мне сегодня отлучиться на обед, — то да, я уверен, — Эфрен смотрел советнику прямо в глаза.       — Вы помните, что вам надо будет присутствовать на всех аудиенциях вместе с Люцифером? — использовал последний козырь советник, ожидающе уставившись на молодого секретаря. — Вам просто нельзя подвести его. У вас нет такого права.       В воздухе повисла напряжённая пауза, но Эфрен был слишком упрям, а его желание увидеть Лидера было слишком пылким.       — И я не подведу. Я не посмею, а иначе поплачусь.              Это было последнее предупреждение Антелуканеэля, и большего Эфрену говорить не пришлось.       — Хорошо. Раз вы считаете, что осознаёте всю серьёзность своей работы, и что опыта в записях вам было предоставлено достаточно, то я позволю вам отлучиться сегодня, Эфрен. Завтра же мне придется оставить вас: приходить никто не будет, а со звонками и бумагами вы должны справиться. Не так ли? — строго вопросил советник, развернувшись к секретарю лицом.       — Вы правы, синьор Антелуканеэле. Для меня это не станет проблемой, — выпрямился Эфрен, чувствуя в своей груди лёгкое покалывание.       — Замечательно. Тогда приступайте к работе, вам ещё многое нужно успеть сегодня. Если будете задерживаться, вам придётся остаться на обед.              Каждую секунду до обеда без перерывов Эфрен уделил работе, чтобы в двенадцать часов вскочить с кресла и ринуться, стукнув дверью, в сад. Новая надежда горела в груди Эфрена! Может быть, он и не интересен Люциферу, но это был шанс. Вероятно, Лидер совсем не ожидает увидеть художника сегодня, но, быть может, Эфрену удастся напомнить ему о том, как интересно было им в первый день их знакомства? Не всё сразу, конечно, но может быть им удастся немного поговорить? О чём угодно, это даже не обязательно должен быть разговор о чувствах Эфрена или любовниках...       Может быть, Люцифер уже получил его письмо и сжалится над бедным художником, подарив ему хоть несколько мгновений своего внимания? Может быть, он скажет Эфрену о том, как любит его? И художнику удастся хоть на несколько секунд забыть об этих чёртовых любовниках и почувствовать себя так, словно ничего такого от Люцифера он не слышал?..       «Ах, Люцифер, только пожалуйста, не отвергаете меня, дайте мне хоть пару минут, позвольте мне взглянуть на вас, позвольте мне услышать ваш прекрасный голос, уловить ваш взгляд, увидеть в ваших глазах этот невероятный блеск и почувствовать вашу любовь!»                            Эфрен вышел на открытую галерею и сошёл на дорожку. Яркое солнце озаряло садовые цветы, листья шелестели на лёгком ветру и блестели в тёплых лучах. Художник не знал, где именно мог находиться Лидер, но внутреннее чутьё повело его вперёд, за фасад Белой залы. Здесь по сторонам от дорожки расстилались виноградники с крупными доспевающими гроздьями.       Мощёная дорожка привела Эфрена к фонтану, окружённому кустами красных роз, дорожкой с каменными скамьями и огненно-рыжими лилиями. На пьедестале стояла скульптура очаровательной женщины в хитоне, повязанным лентой на поясе. Поза её была устойчивой, кудри пышными прядями опадали на её плечи. На голове красовались три пары закрученных рогов, а ладони были подняты к небу — с них струилась сверкающая на солнце вода. Кроме того, тонкую талию женщины роковой красоты овивала рогатая змея. В фонтане цвели белые и жёлтые кувшинки, а скульптура поросла живописным плющом с рыжими цветками.       Тут художник что-то почувствовал. Душа его ёкнула и задрожала, окружение пошло энергетическими волнами. Эфрену даже не пришлось закрывать глаз, чтобы это почувствовать. Его обдала волна радости, а затем тревоги. «Как мне с ним заговорить?..» Пара шагов вперёд, за розовые кусты, и вокруг души словно стало что-то сгущаться, Эфрен ощутил, как его начал окружать плотный воздух — энергия зашлась высокими колебаниями. Руки художника задрожали от волнения, но он сжал их в кулаки и прошёл вперёд. Здесь дорожка огибала цветочные кусты и высокие древа. Эфрен, не сомневаясь, повернул налево и уверенно направился вперёд. Пред ним выросла стена из роз и косы ив. Художник свернул направо, чтобы их обойти, потом налево: стена роз разомкнулась, Эфрен завернул за неё, и! Вдруг замер, затаив дыхание. Сердце забилось в скором ритме.              ...По саду медленно прогуливался Люцифер. Он неторопливо проходил вдоль кустов, касаясь пальцами цветов, и иногда наклонялся, чтобы вдохнуть их аромат... Цветы вздрагивали под его касаниями, а природа вокруг застывала, чтобы насладиться его неземной красотой. Весь в чёрном, снова, в траурном цвете белый Люцифер наклонился к белой розе, легонько задевая её лепестки своим прекрасным кончиком носа!       Эфрен наблюдал за этим тихо, с дрожащей душой, с трепетом. Неужели они наконец смогут поговорить?.. Неужели никто не будет им мешать? В саду, вдали от всех, о чём художник мог лишь мечтать!..       Аккуратно и тихо Эфрен сделал шаг по направлению к Люциферу. Всё вокруг стало неважно, цветы колыхнулись от лёгкого дуновения ветра. В груди образовался ком, точно Эфрен был не уверен в том, будет ли рад Люцифер его видеть... Но тут вдруг Лидер отстранился от розы и замер. Художник почувствовал, словно его души что-то коснулось, и он не сомневался, — Люцифер его заметил.