4. Compressive
13 июля 2024, 10:21 Лололошка останавливает машину у дома Труманов и поворачивается к Ричарду, нетерпеливо ёрзавшему на месте.
Тот нервничал всю поездку, чуть ли не трясясь на месте от возбуждения. Зато он почти всё время молчал и лишь изредка говорил что-то тревожным тоном и немного дрожащим голосом. Очевидно, Ричард переживает по поводу встречи с родителями – Ло может его понять, потому что сам безумно переживает до сих пор. Люди в машинах, проезжающих мимо них во время неловких десяти минут, должны были заметить это.
Потому что, он, как минимум, чуть не врезается в них раза три за всё время, что, вообще-то, довольно много. Лололошка уже волнуется по поводу количества штрафов, готовящихся отправиться к своему получателю при следующей встрече с полицейскими. Он волнуется, но, к сожалению или счастью, его причина для тревоги отличима от Ричарда, – по крайней мере, мироходец так думает.
Итак пока Лололошка ехал сюда, периодически нервно сжимая руль и пару раз нечаянно нажимая на гудок, он не мог перестать думать о Дилане. Это, кажется, уже стало привычным для него, в конце концов, причина для волнения была и есть, но то, сколько раз он успел пожалеть о своём соглашении на поездку, превышает десяток, и Лололошке не нравится чувствовать себя нервным.
Ло нравится держать всё под контролем, а постоянные вопросы о том, безопасно ли это было вообще, с неимоверной скоростью крутятся у него в голове с тех пор, как они вышли из дома. Даже стоя перед Диланом и поправляя тому волосы во время пребывания в Печати, он нервничал и не мог перестать думать – вроде бы, такая черта скорее принадлежала как раз-таки автоматону, но, видимо, Лололошка либо заразился от него, либо наконец осознал весь ужас их ситуации.
Он ещё раз перебирает причины в голове:
Во-первых, сами родители. В словах Дилана был смысл – где гарантия, что это не ловушка? Решение ехать подобно игре с огнём, причём впритык, считай, в горящем здании; а где гарантия, что родители Ричарда не пытаются навести людей с острова на их след? Труман, может быть, и сам переживает по поводу встречи, но не кажется, что причина в подозрении. Ричард волнуется, что его не примут или не поймут, и Ло, может, хоть и не особо понимает, чем отношения с родителями могут отличаться от отношений с другими людьми, – хотя бы потому что мироходец и родителей своих то не помнит, как ему понять? – но осознаёт, что для друга это, вероятно, очень важно.
Во-вторых, Дилан. Лололошка не знает, сколько они пробудут здесь, и любые прогнозы ему не особо нравятся. Дилан уже оставался один, но мироходец не может выбросить из головы образы, мелькающие перед глазами каждый раз, когда он задумывается над этим – в их дом вламываются гопники с улицы, Дилан решает выйти на улицу и теряется без телефона или любого средства связи, Дилан забывает про включённую плиту и случайно поджигает дом, или Джоди находит их квартиру и...
Это параноидально, но Ло не может остановить себя. Иногда ему и вправду хочется отключить мозг и позволить себе побродить без посторонних мыслей, движимый лишь азартом и любопытством – но в нынешней ситуации это слишком опасно и глупо, поэтому Лололошка пытается собраться с собой и думать о том, что важно. Осторожность во всех действиях, сохранность имущества, бытиё "ниже травы, тише воды" и безопасность его обоих друзей.
Прямо сейчас они нарушают сразу два пункта, и Ло это не нравится.
В-третьих, Джоди. Она тут, где-то рядом, рыщет и пытается добить их – зачем? Может быть, это просто весело. У Лололошки в этом опыта нет, поэтому понять он не может. Да и не хочется понимать кого-то, как она, да и в принципе это до безумия глупо. Может быть, некоторые люди просто рождаются для того, чтобы приносить вред другим. Кто знает, может следующая атака оставит непоправимые последствия?
Лололошке не нравится мысль о том, что что-то исправить уже нельзя. Ему не нравится думать о Престоне, ему не нравится думать об острове в принципе, и ему не нравится думать о том, как долго Дилан провёл в заточении. Всё понесло перманент ущерб, и никто счастлив по итогу не остаётся и не останется – Ло не нравится думать о том, что даже он не сможет изменить хоть что-то. Он может выслушать, может сказать, но он никогда не сможет стереть то, что было сделано, и ему не нравится думать об этом.
Ему не нравится думать об ошибках, которые он совершил.
Поэтому он вносит это в список вещей, о которых думать не любит.
Возвращаясь к теме, Лололошка решает, что согласился только потому что Ричард казался ему воодушевлённым. С каждой секундой дороги мироходец осознаёт неверность этого утверждения всё больше, но в итоге приходит к выводу, что Труман не понимает его беспокойства, потому что когда Ло, один раз за весь путь, заикается о том, что волнуется, Ричард лишь не понимающе смотрит на него, а затем пожимает плечами. Это странно, но Лололошка не спешит его судить.
— Однажды отец вышел поиграть со мной в мяч во дворе нашего дома. — Говорит Ричард, когда они поднимаются вверх к квартире его родителей. Лололошка оттирает куски грязного снега от обуви об плитку, стараясь сделать это как можно скрытнее, опасаясь поймать на себе чужой озадаченный взгляд. Он поправляет костюм на себе, жалея о том, что не имеет при себе зеркала. Не то чтобы его когда-либо всерьёз волновала его внешность, но с учётом того, что родители Ричарда абсолютно точно должны были знать его по прошлым поступкам, Ло хочется выглядеть хорошо.
— Он пинал мне мяч, а я отпинывал обратно. — Продолжает Ричард, и Лололошка вскидывает голову, слушая его. Внезапная ностальгия по детству? — Так вот. Я пнул так сильно, что попал в соседское окно. Сначала я был так горд, ну, типа, мощный бросок или типа того, но затем отец стал кричать, и я понял, что что-то не так. Я запаниковал и заявил, что мяч пнул сам себя. — Тот закатывает глаза, и Ло чуть не спотыкается об ступеньку. — Мама пришла успокаивать меня, но за имущество пришлось заплатить... Я тогда ещё долго боялся мячей, сам себя убедил, что они и вправду сами по себе летают, прикинь?
Лололошка слегка склоняет голову и кивает, не чувствуя себя развеселённым этой историей. Он чувствует себя немного странно, когда думает о чужих родителях – в конце концов, у него их не было. По крайней мере, теперь. Наверное, они либо мертвы, либо далеко-далеко в другом мире. Ему почему-то грустно от этой мысли, но, справедливости ради, как можно скучать по тому, чего у тебя никогда не было? Никто не пинал с ним мяч, и он, вероятно, никогда не готовил вместе со своей матерью, о чём рассказывает на фоне Ричард, пока они медленно шагают по лестнице вверх. Конечно, Лололошке не откуда знать точно, но думая об этом, он чувствует неожиданную пустоту. Это как думать о том, что никогда не существовало и никогда существовать не будет. Он знает, что этого нет, но всё равно думает, и это странно.
На самом деле, ему даже немного завистно. На капельку, совсем крохотную.
— Ты чего притих? — Ричард останавливает себя посреди очередной короткой истории и смотрит на него с любопытством. Ло вздрагивает, не зная, что ответить.
— Я думаю. — Мироходец пожимает плечами. — Я просто... Не особо понимаю, может быть. У меня же родителей нет.
Прямота – его любимый способ выражать эмоции, но, кажется, Ричард так не считает. Он почти в ужасе пялит на него, как будто впервые про это слышит – а ведь точно слышал, про амнезию то рассказали, – но затем Ло понимает, что это скорее смущение, смешанное с небольшим шоком от чужих слов.
— Оу. — Выпаливает Труман и снова замолкает, в тишине уставившись на своего друга. Ему, очевидно, до безумия неловко, и, кажется, он сейчас начнёт нервничать по этому поводу, но Ло не успевает ничего сказать, когда тот продолжает. — Извини. Мне, наверное, не стоило это поднимать, э-э... Это нормально?
Лололошка с непониманием смотрит на него, прежде чем осознаёт, что речь про то, в порядке ли он с темой про родителей. Мироходец делает паузу, прежде чем пожимает плечами, а затем кивает. Ричард кажется ещё более сконфуженным его жестами.
— Всё нормально. Может быть, они есть, но я не помню.
— Ну-у-у... — Ричард мнётся на лестничной клетке, не смотря на него. — Ну, у тебя же есть кто-то, кто ждёт тебя в... Где они там тебя вообще ждут? Ну, эти... Которые... Ну, ты понял. — Труман жестикулирует, и Лололошка подавляет слабую улыбку, готовую показаться на его лице. — Типа, они же пытаются, значит, может быть, ты им важен... Семья это не только родители. — Он пожимает плечами, и Ло удивляется его словам. Это... Действительно хорошо звучит. Ему нравится мысль о том, чтобы считать своих близких семьёй. Это мило.
Они поднимаются по последней лестнице, когда Ричард останавливается перед нужной им дверью. Он мнётся, явно не торопясь позвонить в звонок, а затем вообще опускает руку и немного потерянно смотрит на Лололошку.
— Но, знаешь, это не значит, что... — Он сглатывает, пытаясь подобрать слова. — Это, типа, не значит, что они не могут хотеть просто использовать тебя. Откуда тебе знать, что они не причинят тебе вреда, когда ты на самом деле окажешься с ними? Ты даже не помнишь их, и... Где гарантия, что они, ну, не кинут тебя?
Лололошка замирает, обрабатывая чужие слова. Немного странно слышать такое от человека, который сам упрашивался на потенциально опасную встречу, и ему почти хочется сказать об этом, но Ло молчит и чувствует себя немного растерянным.
Конечно, слова Ричарда не обязательно должны быть реальны, но каков шанс, что он прав? Он и вправду ничего реального не знает ни о Джодахе, ни о JDH. Может быть, первый и внушал чуток доверия, но вот второй... Джон кажется ему кем угодно, но точно не хорошим человеком.
Поэтому Лололошка вносит это в список мыслей, о которых он не хочет думать, но подумать надо.
Ричард, видимо, чувствует его растерянность, и немного неловко смотрит на него.
— Я, это, ну, говорю это не для того, чтобы принудить тебя остаться или типа того, нет, я хочу, но... — Он не успевает договорить, как дверь перед ними открывается, и они оба видят женщину, очевидно похожую на Ричарда. Лололошке хватает секунды, чтобы понять, что это его мать – хотя бы потому что оба носят зелёный. Это так глупо, но мироходцу почему-то нравится этот факт. Он почти глупо улыбается, мгновенно забывая о разговоре.
— А вы чего тут на пороге стоите и не звоните? — Спрашивает мать Ричарда, улыбаясь и исследуя взглядом Ло. Тот смотрит в ответ, и женщина улыбается сильнее. — Проходите!
Она отходит назад, выглядя искренне счастливой, и Ричард быстро кидает на Ло взгляд, будто проверяя, в порядке ли он, – мироходец не смотрит на него в ответ, пытаясь разглядеть интерьер, видимый сквозь дверной проём. Он слышит, как Ричард вздыхает и тянет его за руку внутрь.
— Я так рада, что ты в порядке! — Его мать обнимает Трумана, и тот, явно смущаясь, отворачивается и ворчит что-то, пока Лололошка выглядывает вперёд. — Я так волновалась, так волновалась!
— Ну мам. — Ричард вылезает из чужой хватки и неловко мнётся на месте, прежде чем снова повернуться к Ло, рассматривающему помещение. Ему... Нравится атмосфера здесь. Квартира кажется очень уютной и ухоженной, и Лололошка мельком завидует этому. Ему безумно хочется жить с Ричардом и Диланом в такой же. Он нервно морщится от этой мысли – вряд ли они с этой суматохой успеют накопить и переехать. Может быть, Труман с автоматоном и смогут, а сам Ло...
Он качает головой и снова наблюдает за Ричардом.
— А где отец? — Тот вешает куртку и, не отрывая рук от вешалки, смотрит на мать. Миссис Труман продолжает улыбаться, явно радуясь гостям. Лололошка снова бегает по ней взглядом, пытаясь понять, притворство или нет, но в итоге не находит ничего, что может всерьёз зацепить его внимание – она выглядит совершенно обыденной и искренне счастливой, и Ло не может этого отрицать.
— На работе, конечно же! Ты же не думал, что мы тут будем без работы сидеть? — Ричард двигается в гостиную, перед этим легонько задевая Лололошку плечом. Тот непонимающе склоняет голову, прежде чем понимает, что друг, вероятно, думает, что он снова отвлёкся. Ло ещё раз осматривает прихожую, а затем шагает за ними.
Ему не может быть не уютно от атмосферы в квартире. Ему нравятся растения в горшках, стоящих по углам, ему нравится стол у окна и вид из него, ему нравится цвет штор и ему нравится чистота и порядок, окружающие его в этом месте. Лололошке даже немного хочется попытаться устроить что-то подобное в их собственной квартире, но в итоге он быстро приходит к выводу о том, что у него просто не хватит времени на это. Ричард и, возможно, даже Дилан, видимо, пытались отмыть это место, потому что в последний раз, когда Лололошка сидит на полу, он не замечает старых отметин, оставшихся на поверхности – не то чтобы ему грустно от этого, но это немного странно. Как он сможет привести место их обитания в порядок, если начинает волноваться из-за таких мелочей?
В совершенно, точно-точно, конечном итоге, Лололошка приходит к выводу, что ему, кажется, совсем не нравятся перемены.
Он вносит это в список вещей, о которых думать нужно, но он не собирается.
— Не думал, но правда не ожидал, что вы так быстро устроитесь. — Ричард садится на стул и шаркает ногой по полу. Его колено начинает дёргаться, но он игнорирует это, наблюдая за матерью. Миссис Труман, кажется, либо привыкла к такому, либо тоже решает проигнорировать.
— Эта квартира твоей бабушки досталась мне по наследству. — Она скрещивает руки на груди, и Ричард едва заметно хмурится. — А отец твой, между прочим, имеет два высших образования, так что его с руками оторвали. — Её тон немного строгий, и Лололошка невольно слушает, хотя активно пытается сосредоточиться на цвете стен и узоре на плинтусе. Почему он не может сосредоточиться на чем-нибудь глупом именно сейчас?
— И где он сейчас работает? — Спрашивает Ричард, сам скрестив руки на груди, но только после того, как это делает его мать – это немного смешно, но Ло отдёргивает себя и смотрит на большое зелёное растение в углу.
— В университете, конечно! — Миссис Труман снова улыбается, будто её прошлого тона совсем не было всего несколько секунд назад. — Читает лекции по искусственному интеллекту.
Ричард закатывает глаза.
— Действительно, где же ещё.
Наступает тишина, длящаяся ровно 20 секунд, – Лололошка считает! – а затем Миссис Труман снова говорит, на этот раз обращаясь не к сыну.
— Прости, Лололошка, мы даже не были представлены друг другу. — Ему требуется время на то, чтобы обработать информацию, прежде чем до него доходит, что обращаются к нему. Как он может быть таким сосредоточенным и рассеянным одновременно?
Лололошка медленно кивает ей, не чувствуя себя способным говорить сейчас.
— Мы так и не приучили Ричарда к нормальным манерам. — Она кидает взгляд на младшего Трумана, выглядя недовольно и разочарованно. Тот морщится.
— Мам...
Женщина не обращает на него никакого внимания, переключаясь на Лололошку.
— Элеонора Труман, можешь звать меня просто Миссис Труман. — Она почти кажется гордой, и Лололошка моргает, прежде чем снова кивает. — Твоё имя я уже знаю... Вот только ты молчун какой-то, да, Ричи? — Элеонора снова поворачивается к Ричарду, и тот немного нервно закатывает глаза.
— Не волнуйся, он редко говорит с незнакомцами. Просто подходит и смотрит. — По нему видно, насколько неловко он себя чувствует – Ло лишь открывает рот, пытаясь что-то сказать, но затем закрывает его.
— В любом случае, твоё имя я знаю... Как и все сотрудники острова. — Её глаза весело блестят. Лололошка неуверенно улыбается в ответ. Неужели случай с окном был настолько особенным? Ему трудно поверить, что с такими особенностями он был совершенно один. — Что ж ты стоишь-то, садись! — Элеонора обрывает его мысли, кивая на стул, и Лололошка рефлекторно двигается на указанное место. — Сейчас принесу чай, подождите!
Она исчезает в дверях сбоку от мироходца, и он наблюдает за ней, а затем поворачивается к Ричарду. Тот всё ещё сидит в той же позе, очевидно показывающей его беспокойство, и продолжает недовольно хмурится.
— Вот в этом и вся моя мать, лишь бы принизить меня перед кем-то. — Он расстроенно фыркает, смотря в стол. Лололошка пожимает плечами – это и вправду было немного неприятно. Ричард упирается рукой в лоб и выдыхает. — Может быть, тебе даже повезло, что родителей у тебя нет. — Добавляет он, бормоча, и Ло не может понять, шутит он или правда так считает. В любом случае, он решает, что не может его осуждать.
Они слышат звуки, доносящиеся, судя по всему, с кухни, и Ричард вскидывает голову.
— Я в любом случае рад, что они в порядке. — Он делает паузу, прежде чем продолжить. — И я рад, что отца сейчас нет. И что я не упоминал Дилана в своих видео. Он не считает, что искусственный интеллект может быть разумен, а тебя он вообще нена... Не любит. — Быстро поправляет себя Ричард, и Лололошка непонимающе моргает. Что он такого сделал, чтобы настолько разозлить родителя друга? Ну, может быть, стал причиной разрушения глобального проекта, где они работали, но откуда им об этом было знать?
— Иногда мне кажется, что он всех не любит. Вообще! — Ричард хмурится сильнее и прикусывает губу, обдумывая что-то. — Это так глупо, вроде взрослый человек, а ведёт себя как...
— Мальчики, чувствуйте себя как дома! — Младший Труман дёргается, когда они оба слышат голос Элеоноры из-за дверей. Он снова вздыхает и трёт переносицу, бормоча что-то. — Ричи, я, кстати, захватила старый фотоальбом с твоими детскими фотографиями, когда мы уезжали с острова! Не стесняйся, покажи своему другу, каким милым ты был!
Ричард тихо стонет, бормоча что-то про то, почему "был", а затем кидает на Ло один из самых убийственных взглядом, на который он только способен, когда тот открывает рот.
— Я не буду показывать. — Заявляет он, продолжая говорить тихо, явно опасаясь, что Миссис Труман может услышать их.
— Почему? — Тем же шёпотом отвечает Ло, чувствуя себя странно от того, что впервые говорит с тех пор, пока они зашли внутрь. На самом деле, столько мыслей успело пронестись в его голове, что он уже совсем забыл, что молчал всё время до этого. Он быстро надеется на то, что в будущем не потеряет ощущение времени вокруг себя.
— Потому что это глупо, и странно, и неловко, и...
— Почему? Это нормальный биологический процесс, все когда-то были детьми. — Ло делает паузу, а затем пожимает плечами. — Я думаю, что все.
— Ты будешь смеяться.
— Почему? — Снова спрашивает он, и Ричард умоляюще смотрит на него. Может быть, он слишком давит? В любом случае, мироходец не особо понимает чужое беспокойство по этому поводу. — Детство это нормальный этап развития любого биологического организма, это время, когда развиваются физические, психологические и эмоциональные стороны человека. Тут нечего стыдиться.
Ричард полностью поднимает голову и смотрит на него. Проходит пару секунд, прежде чем он снова стонет и прикрывает глаза.
— Ты такой странный.
— Я просто не понимаю. — Ло стучит пальцами по столу и оборачивается к дверям, пытаясь прислушаться к звукам, исходящим из помещения за ними. — Я не особо лажу с детьми, но...
— Да ты сам большой ребёнок. — Ричард щурится, снова смотря на него. Мироходец избегает его взгляда. Затем Труман начинает хихикать, и Лололошка чувствует, как расслабляется.
Двери рядом с ними открываются, и оба переключают внимания на Элеонору, выходящую оттуда с подносом с чашками чая. Лололошка вертит головой, наблюдая за тем, как она ставит их перед Ричардом и самим мироходцем, прежде чем останавливается перед пустым стулом и оставляет чашку для себя. Женщина откладывает круглый поднос в сторону и садится перед Ло, улыбаясь Ричарду.
— Итак, рассказывайте! — Весело говорит она.
— Не-не-не-не, ты первая. — Ричард скрещивает руки на груди, смотря на мать. — Ты обещала, что расскажешь про рану отца, когда мы приедем...
— Там ничего серьёзного, я же сказала.
— ... И про автоматонов. — Ричард склоняет голову вперёд. Лололошка вздрагивает и бегает взглядом между ними – причём тут автоматоны? Неужели Ричард знал что-то, но не рассказывал ему? Он почти хочет спросить, но обрывает сам себе, лишь молча наблюдая.
Миссис Труман вздыхает.
— Хорошо, раз уже я обещала. — Она быстро смотрит на Ло краем глаза, прежде чем кивает. — В конце концов, вы оба были вовлечены в это всё хотя бы тем, что жили там. В общем. — Элеонора делает паузу, и Лололошка с нетерпением смотрит на неё, пока Ричард, кажется, сходит с ума от волнения. — После того, как начались взрывы, некоторые автоматоны, видимо, поняли, чем являются и начали кидаться на всех! Всё ещё горя, представляете? Начался настоящий хаос. Всё горит, да ещё и теперь весь персонал, кажется, стал мишенью для них. Мы с твоим отцом, Ричард, смогли выбраться из лаборатории, когда открыли запасной выход. Конечно, мы были в ужасе, потому что это значило, что все труды на смарку, весь проект потонул. И мы даже не знаем, почему. — Лололошка нервно ёрзает на месте. — Мы, вместе с остальным младшим персоналом, отправились прочь с острова через безопасный, по словам других, путь, но и там всё кишело ими. Они попытались... Не буду скрывать, убить нас, но друг отца Ричарда защитил нас.
Элеонора вздыхает.
— ... И пожертвовал жизнью ради нас. Стекло от машины рядом с нами не выдержало напряжения и лопнуло, порезало отцу голову. Но оно уже почти зажило, вон, уже здоровый ходит. — Она хмыкает. — Представить не могу, как это всё вообще случилось. Просто... Бум, и вся твоя работа канула в бездну. Эти машины просто... Опасны.
— Ты в порядке? — Ричард, перевозбуждённый рассказанной историей, слегка подскакивает со своего места и смотрит на неё в шоке. Лололошка не может его винить. Он чувствует себя немного... Неловко от услышанного. И от того, что его мысли не направлены на сожаление к Элеоноре или её мужу. Или к их другу. Или к кому-либо из уборщиков.
— Да, конечно. Нам всем уже намного лучше. — А безопасно ли Дилану в Хэнфорте? Очевидно, уже нет из-за Джоди, но а был ли он в безопасности до? Был ли он вообще когда-нибудь в безопасности? Единственное, что спасло его в тот день, когда начались взрывы, это отсутствие телефона.
— Правда? Мам, мне так жаль, серьёзно... — А что, если всплывание таких подробностей в новостях повлечёт за собой утилизацию автоматонов? Что они будут делать? Скрывать вечно не получится, Дилан не может проживать свою дальнейшую жизнь, не способный даже поистине быть собой. Это несправедливо, Дилан не был опасен, Дилан был жертвой.
— Всё хорошо. — Ничего не хорошо. Ло смотрит рассеянным взглядом на лицо Ричарда, и пытается понять, что он чувствует. Шок? Ужас? Сожаление? Страх?
Всё в одном. Но одна мысль, яркая и напуганная, отчётливо видна в глазах Ричарда, когда он замечает чужой взгляд и смотрит в ответ.
Лололошка почти чувствует, как его маленький мир, состоящий из надежды на то, что всё наладится, рушится у него перед глазами.
Ему страшно.
Почему ему так страшно?
— Извините, мне надо в туалет. — Выпаливает Лололошка, внезапно выскакивая из-за стола. На него сразу обращены два удивлённых взгляда, и Ло чувствует, как ёжится от неловкости.
— Ой, конечно... — Миссис Труман кажется потерянной, изучая его взглядом, а затем кивает. — Иди, конечно.
Ричард хочет что-то сказать, но не говорит, лишь прикусывает нижнюю губу и смотрит за ним, когда Ло рывком ищет ванную, наугад торкаясь в первую же дверь. К его счастью, удача на его стороне, и он почти падает на пол когда оказывается внутри.
Какого чёрта.
Ло вскакивает на ноги и оказывается у зеркала за считанные секунды, пялясь в собственное отражение. Его брови нахмурены – шрам, пересекающий левую, некрасиво сморщивается.
Почему он так напуган?
Нет, причина есть, конечно, но...
Это на него не похоже.
Какого чёрта.
Ему это не нравится, и Лололошка сосредотачивается на том, чтобы отчаянно попытаться поправить свой скомканный костюм. Он разглаживает пиджак, а затем замирает, опустив взгляд и смотря на собственные руки. Не то чтобы он не видел их раньше, но...
Он и вправду весь в шрамах, да? С ног до головы. Интересно, у JDH такие же?
Лололошка поднимает руку перед собой и тупо бегает взглядом по извилистым рубцам, проходящим вдоль внешней стороны его ладони. Вау. Если не знать, то можно подумать, что он засунул её в пасть медведю или типа того. Хотя, может быть, всё так и было. Кто знает? Точно не он.
Мироходец прикусывает губу и чувствует, как его рука мелко дрожит от напряжения, пока он держит её перед собой следующую минуту, просто смотря. Почему-то он обращает внимание на шрамы только сейчас, и пытается понять, откуда они вообще взялись. Лололошка наконец позволяет затёкшей руке упасть вниз и снова пялится в собственное лицо в отражении зеркала.
Одна полоса на брови, ещё одна пересекает губу, ещё две идут по носу. И один большой рубец, идущий от его скулы немного вверх, едва ли не доходя до глаза.
Он даже представить себе не может, что могло оставить такое на его лице и коже.
Лололошка невольно вспоминает о JDH и Джодахе – а если слова Ричарда верны? А если они сделали это? Кто знает? Только они сами. Он морщится. Вроде как вносил это в список вещей, о которых думать не хочется. Но, в конце концов, список также и именовался тем, о чём подумать неизбежно надо.
Конечно, он видел Джодаха один раз во время прибывания в университете, но это воспоминание не дало ему ничего, абсолютно ничего о его характере и мотивах.
Может быть, Ричард прав.
Возможно, ему стоит и прислушаться к...
Нет.
Ло моргает.
А зачем он вообще пришёл сюда? Он так отвлёкся на собственное отражение, что почти забыл, чего так испугался. Точно. Так и есть.
Он отталкивается от раковины и в последний раз смотрит в зеркало.
В итоге он быстро осознаёт, что ему не нравится то, как он выглядит. Так странно и так выделяющееся. Может быть, люди поэтому его не любят?
Лололошка вносит это в список вещей, о которых думать можно и которые исправить вполне возможно.
Затем нервно поправляет волосы и выходит из ванной.
Ничего важного.
У Ричарда и его матери, кажется, оживлённый разговор, и Лололошка пытается слушать его, но внезапно понимает, насколько устал. Он садится за стол на своё прежнее место и кивает на обеспокоенный вопрос про то, всё ли хорошо.
Всё хорошо. По крайней мере, с ним.
По крайней мере, он на это надеется.
Он молчит, разглядывая падающий снег через окно, пока Ричард о чём-то возбуждённо болтает.
— Ох, мальчики, извините. — Элеонора обрывает его, и Лололошка слегка поворачивает голову в их сторону. — Отец скоро вернётся домой. И он не в хорошем настроении. Было бы хорошо познакомить его с Лололошкой, но не думаю, что это хорошее время. — Она кидает обеспокоенный взгляд на Ло, и тот смотрит в ответ, прежде чем пожимает плечами.
Ричард кивает ей и неловко улыбается, а затем встаёт из-за стола и поворачивается к Лололошке. Мироходец почти уверен, что он хочет предложить помощь в том, чтобы подняться, но он и сам может это сделать.
Тем не менее, он чувствует себя так, будто его тело наполнено ватой, когда поднимается со стула. Может быть, отсидел.
Нужно забыть тот факт, что двигался он всего минут пять назад.
Ричард надевает куртку, застёгивается и активно смущается, поглядывая на Ло, когда мать кладёт обе руки ему на плечи и с гордостью смотрит в глаза. Что успело произойти, пока Лололошка был в ванной?
Он лишь устало наблюдает за ними.
— Ты уже такой большой мальчик у меня. — Вздыхает Элеонора, и Ричард улыбается, продолжая мяться на месте. — Как же я рада, что вы оба в порядке. А теперь бегите, давайте, Ричи, я тебе напишу.
Ричард кивает и на секунду мешкается, прежде чем обнимает её. Лололошка молча кивает на прощание и выходит вместе с другом на лестничную клетку.
Как только они оказываются на одну лестницу внизу, тот начинает обеспокоенно смотреть на него, склонив голову.
— Всё в порядке? — Спрашивает он, и Лололошка делает паузу, прежде чем снова кивает. Всё в порядке.
— Всё в порядке. — Вслух повторяет Лололошка, и Ричард неуверенно пожимает плечами.
— Тогда, ну... Каршеринг. Заказывай машину. — Они молчат, когда спускаются вниз и стоят на парковке.
Во время поездки домой Ричард рассказывает о предложении матери о переезде в так называемый БлогерХаус, и Лололошка, подумав, соглашается, что это хорошая идея.
Если у него есть шанс дать своим друзьям лучшую жизнь, он возьмёт его.
***
Лололошка напуган. На этот раз причину он может произнести вслух – Дилан ведёт себя странно. Не по своему, Дилановскому, смыслу, проваливаясь в собственные мысли каждые десять минут, нет. Лололошке страшно настолько, что он не знает, хочет ли подойди и говорить, или в молчании забиться в угол. Это... Жалко. Не похоже на него. Видимо, перемены всё-таки успели добраться и до них? Для начала – Дилан отстраняется каждый раз, когда кто-то подходит к нему слишком близко. Обычно это незнакомцы, которых они встречают на улице, или животные, обитающие у них во дворе. Но теперь это также касается и самих Ричарда и Ло – когда Лололошка всё-таки решается заговорить, подходя ближе, осторожно и тихо, но всё равно отчётливо давая знать о своём присутствии, будто крадясь к дикой кошке, Дилан дёргается и отходит назад. Ладно, может быть, он испугался, бывает, он всегда был тревожным. Но он продолжает отворачиваться, избегать взглядов на соседа и пытаться съёжиться на месте. Он выглядит до ужаса некомфортным, и Ло мельком замечает несколько быстрых взглядом, брошенных на него искоса. Что происходит? Дилан щёлкает что-то в ноутбуке, устроенном на его коленях, и, судя по его виду, отчаянно пытается сосредоточиться на экране, подставив руку под подбородок. Лололошка не понимает, и он напуган этим. — Какую квартиру ты хотел бы? — Мироходец склоняет голову, задавая внезапный вопрос, и Дилан легонько вздрагивает от чужого голоса, но не смотрит в ответ. Он снова щёлкает по клавиатуре и едва заметно хмурится – всего одна морщинка у его бровей. — ... Что? — Мы с Ричардом многое узнали у его родителей. — Дилан хмурится сильнее, но затем выражение его лица пустеет, и он легонько облокачивается на спинку дивана. Лололошка наблюдает за ним, надеясь, что не выглядит опасно так, не сводя с друга взгляда ни на секунду. — И... Я просто подумал. Мы же переедем куда-нибудь в будущем. Какую квартиру ты бы хотел? Дилан поворачивается к нему, смотрит несколько секунд, а затем пожимает плечами и отворачивается. Лололошка тратит каждую секунду на то, чтобы разглядеть хоть что-то в чужом лице – малейшую тень страха или тревоги, может быть, Дилан на грани срыва, а он этого даже не замечает? Ло не нравится мысль о том, что он может пропустить что-то такое. Диалог, кажется, окончен, но мироходец не уходит, настороженно уставившись на автоматона. Тот полностью игнорирует его, но спустя долгие 34 секунды шумно выдыхает и наконец обращает внимание на Лололошку. — Что? — Его голос ровный, будто роботизированный, и Ло не нравится это. Он будто пропустил какую-то часть их собственной жизни, перелистнул страницу и потерял что-то очень важное. В какой момент Дилан снова стал таким холодным? — Ты в порядке? — Искренний вопрос, и Лололошка старается вложить столько тревоги и осторожности в него, сколько может. Дилан моргает пару раз, а затем снова пожимает плечами. — Я в порядке. — Он отворачивается и снова смотрит в ноутбук. Ло хмурится. — Знаешь, на самом деле, в последнее время я чувствую себя лучше. Спасибо. Дилан хороший актёр. Всегда был. До и после того, как всё рухнуло. Возможно, он просто привык врать, или, может быть, имел в себе какие-то черты театрального мастерства, аккуратно вписанные в его код – это не имело значения. Дилан любил скрывать вещи о себе, о которых ему стыдно сказать вслух. Дилан любил умалчивать вещи, которые беспокоят его. Дилан умолчал о том, как справлялся с информацией о своём существе после того, как правда скрылась. Дилан впервые рассказал ему в тот вечер, после которого всё пошло под откос. Старый Дилан любил показывать себя машиной даже до того, как узнал о том, кем является. Перед тем, как исчезнуть навсегда, старый Дилан поделился тем, чем поделиться не мог ни с кем, кроме Ло – никто другой не понял бы. Новый Дилан снова молчал. Молчал до тех пор, пока лёд не треснул. А теперь что-то случилось, снова, и Лололошки снова не было рядом. Дилан снова исчез, оставив за собой только след того, что когда-то было относительно, может быть, и не полностью, счастливой личностью. Может быть, его Дилана уже и не вернуть. ...Неправильно делить его на старое и новое. Дилан не был вещью. Дилан не вещь. Дилан был Диланом, несмотря ни на что. Тот же сарказм, дерзость, мягкость, которую он проявлял в своём особом способе. Это его тело, его личность, он был собой. То, что произошло, не убило Дилана, может быть, подавило его и заставило снова спрятаться, но это никогда не ставило на нём крест. Дилан всё ещё здесь, а теперь Лололошка, единственный, кому он по настоящему доверял, пытается похоронить его в собственных мыслях. Ему стыдно за то, что он вообще об этом подумал. Какой он после этого друг? Ему не стоит скучать по тому, что было, когда перед ними стоит суровая реальность – проблема есть, её нельзя игнорировать или закапывать вместе с самим Диланом. Он помнит, как впервые встретил его после того, как это случилось. Это сюрреалистично. Неправильно. Плохо. Отвратительно. Страшно. Всё в одном, и даже больше. Пустое выражение лица, чересчур ровный голос и вся эта опрятность вместе с прилизанными волосами – это Дилан, никто иной, но он далеко. Глубоко в собственной голове, в клетке из собственных мыслей. Потерянный, но не подающий виду. Потому что Дилан, в конце концов, хороший актёр. Ему надо действовать. Почему Ло просто не может сосредоточиться хоть раз? — ... Хорошо. — Медленно говорит он, и Дилан тихо выдыхает. — Как прошёл твой поход в магазин? В продолжении – Дилан был ужасно напряжён почти всё время, что они вернулись назад. Постоянные вздрагивания, выглядывания в окно при каждом громком звуке, исходящем снаружи – всё точно показывает то, что что-то не так. Да, он был, опять же, ужасно тревожен, не без причины, но не настолько, чтобы постоянно сидеть на иголках. Ему будто некомфортно в собственной коже. Он натирал место на ладони несколько раз, почти маниакально сосредоточившись на собственных движениях, а затем громко клацал по клавиатуре, чем-то занимаясь в ноутбуке. Он несколько раз поправляет волосы, немного разлохмаченные без использования нужных инструментов, и пытается расчесать их пальцами. Возможно, Ло просто надо купить ему расчёску. Кто знает. Дилан немного агрессивен в своих действиях, карябает ногтями обивку дивана, когда раздражается от чего-то, или нервно сжимает руками края стола. На самом деле, это плюс, потому что так Лололошка хотя бы понимает, что ничего воистину страшного не произошло – Дилан не ведёт себя как безэмоциональная кукла, а значит, всё ещё в себе, выливая своё негодование каждый раз, когда Ричард проходит мимо. Это хотя бы что-то. Он задаёт вопрос, и Дилан заметно напрягается. Его плечи, до этого расслабленные, вздрагивают, а затем замирают на месте, слегка приподнявшись, будто автоматон пытается съёжиться. Его взгляд останавливается на экране ноутбука, а затем, не смотря на Ло, он пытается выдавить из себя хоть что-то дельное. И Лололошке страшно. Ничего, кроме бормотания, из него не выходит. — Люди. — Заявляет он тихим голосом и кликает по клавиатуре без какого-либо смысла. Судя по тому, что текст, который он писал всё это время, медленно превращается в кашу по мере того, как Лололошка всё больше вливается в разговор, он только делает вид, что не слушает. Последние несколько строк состоят из бессмысленного набора букв. — Люди. — Лололошка кивает, будто это утверждение имеет хоть какой-то смысл. — Много людей. — Бормочет автоматон, а затем одним нажатием клавиши стирает всё то, что написал после того, как Ло присел к нему. — Очень много. Ненормальное количество. Его плечи всё ещё напряжены, а руки немного трясутся. Это неправильно. Лололошка хочет спросить прямо и даже успевает открыть рот, но с громким стуком зубов об зубы закрывает его. Затем всё-таки говорит, но не то, что хотел. — Может быть, пойдём вместе на сеанс к Линде в четверг? Я свободен. Я мог бы подождать тебя в коридоре. — Лололошка немного ёрзает на месте, пытаясь разглядеть чужое выражение лица через чёлку, падающую на глаза Дилана из-за того, как он опускает голову. Тот вздрагивает. — Зачем? — Он опять избегает зрительно контакта, и Лололошка слегка отстраняется назад, надеясь дать ему больше пространства. — Просто так. Чтобы ты не волновался слишком сильно. — Дилан громко сглатывает и бегает взглядом между ноутбуком и соседним углом. Он не отвечает, и Лололошка вздрагивает, когда Ричард роняет тарелку на кухне. Заканчивая – Дилан необъяснимо агрессивен в сторону Трумана. К счастью, его всплески раздражения заканчивались только на язвительности и едких комментариев, и до ссор это пока что не доходило. К счастью. Лололошка не справился бы с конфликтом между ними. Они сцепляются почти каждый раз, когда Труман хоть как-то пытается взаимодействовать с автоматоном, и это смешно только в первый раз. Затем Ло становится до ужаса некомфортно от того, как они ведут себя друг с другом, и он не понимает, почему это происходит. У них... У них происходит регресс? У всех троих? Как они вообще пришли к этому? Лололошка в ужасе. Дилан дёргается и вскидывает голову, резко поворачиваясь в сторону Ричарда. — Ты не можешь быть аккуратней? — Гаркает он, и вся тревожность будто испаряется из него за считанные секунды – Лололошка прикусывает губу, стараясь не влезать. — Да я... — Труман подбирает осколки с пола голыми руками, отчаянно пытаясь не порезаться, и сильно хмурится, не смотря на Дилана. — Прекращай, я случайно. — Твоё случайно повторяется из раза в раз. — Автоматон тоже не смотрит на Ричарда, сильно нажимая на клавиатуру. Лололошка нервно ёрзает на месте. — Может быть, вместо того, чтобы ворчать каждый раз, когда я хоть что-то делаю, ты поможешь мне? — Ричард огрызается и выкидывает осколки в мусорку, а затем смотрит на свою руку, будто пытаясь понять, порезался или нет. — Я не обязан отвечать за твои ошибки. — Дилан снова поворачивается к нему и сильно стискивает зубы. Лололошка съёживается. Ричард вскидывает голову и пялится на автоматона в ответ. — Ты можешь помолчать хотя бы пару минут? — Ты... — Ричард, тебе помочь? — Громко говорит Лололошка, и оба парня замолкают, уставившись на него. Дилан слегка хмурится, и Ричард фыркает. — Я в порядке. — Бормочет он, и Ло ощущает, как волны тревоги с силой отдаются по всему его телу. Он чувствует, как Дилан смотрит ему в затылок. Лололошка съёживается сильнее и опускает взгляд вниз. Почему всё просто не может быть хорошо?-
Они ужинают в тишине. Ричард, кажется, либо не решается заговорить, либо просто до сих пор злится – его брови нахмурены, а взгляд сосредоточен на собственных пальцах, стучащих по столу в тревожном ритме. Лололошка в молчании пялится в собственную тарелку с так и недоеденными макаронами. Внезапно его почему-то тошнит от них. Дилан ворчит на это, когда забирает посуду и выкидывает остатки в мусорку. — Ты забил себе желудок газировками и конфетами. — Почти шёпотом жалуется он, и Лололошка не уверен, хочет ли Дилан вообще, чтобы мироходец это услышал. — Конечно тебя будет тошнить с нормальной еды. Ло прикусывает губу и стыдливо смотрит в стол. Конечно, Дилан не пытается его как-то оскорбить, но от его тона ему искренне становится неловко. Возможно от непонимания, почему это всё в принципе происходит. Он бегает взглядом по деревянной поверхности, прежде чем решается заговорить. — Миссис Труман предложила Ричарду переехать в БлогерХаус. — Как можно мягче начинает он, и упомянутый Ричард, сидящий рядом с ним, вскидывает голову, поворачиваясь к тому. Лололошка косо смотрит на него, прежде чем вздыхает. — И я хочу переехать вместе с ним. — И? — Напряжённым голос говорит Дилан, и мироходец почти видит, как тот стискивает зубы. — И ты идёшь с нами. — Продолжает Ло, пытаясь подобрать слова. В этой новости нет ничего такого, что могло принести какой-то вред, но ему всё равно страшно, будто каким-то образом он может завалить её подачу. — Я не блогер. — Дилан не смотрит на него, равнодушно складывая посуду в раковину и собираясь мыть её за всех троих. Изначально Лололошка очень против этой идеи, боясь, что это заставит автоматона снова чувствовать себя слугой, но тот резко отказывается и говорит о том, что ему комфортно делать это. Мироходец мгновенно оставляет его в покое, но продолжает чувствовать себя плохим человеком. Ну, или не человеком, какая разница. Ричард рядом с ним громко фыркает. Дилан прикусывает губу. — Я тоже не блогер. — Говорит Ло быстрее, чем Труман может съязвить что-нибудь. Мироходцу, очевидно, не нравится, что они кидаются друг на друга, шипя и рыча друг на друга как кошка с собакой. — Но мы придумаем что-нибудь. — Что? — Ричард закатывает глаза. — Ладно ты ещё, Ло, могу сболтнуть, что ты монтажёр, но Дилан кто? — Он недовольно ковыряет ногтем неровную поверхность стола. — Мой оператор? Или, может быть, мой супер секретный бойфренд, пожалуйста-не-рассказывайте-о-нём-арендодателю? — Следи за языком. — Дилан смотрит на него, отвлекаясь от посуды, и Ричард закатывает глаза. — Я никак не оскорбил тебя, прекращай. — Для меня это звучит как... — Мне нравится идея про оператора. — Встревает Ло, и Дилан шумно выдыхает. Он знает, что мироходец пытается сделать, но Лололошка изо всех сил старается делать вид, что не понимает. — Это может сработать. — Серьёзно? — Ричард поднимает бровь. — У меня все видео сняты с телефона мной же. — Попытка не пытка. — Лололошка смотрит на него. — Мы не можем оставить Дилана здесь. Труман слегка виновато морщится, а затем стонет. — Да я и не подразумевал, что... — Вы узнали что-нибудь важное? — Перебивает его Дилан, и Ричард издаёт недовольный звук. — Ничего, кроме того, что твой вид разнёс половину острова и людей оттуда. — Цедит он, и автоматон на секунду замирает, прежде чем снова возвращается к мытью посуду. Лололошка замечает, как тот, будто специально, делает это медленно, но не говорит ничего. — Что ты имеешь ввиду? — То, что сказал. — Ричард цокает языком, хмурясь. — Автоматоны взбесились, разнесли всё и всех. Куча жертв и бла-бла-бла... Дилан мычит в ответ, и на пару минут они погружаются в тишину, нарушающейся только движениями автоматона у раковины. Прежде чем Ричард снова решает заговорить. — Чем больше я думаю об этом, тем сильнее мне становится стрёмно. — Бормочет он, и Лололошка скребёт пальцем по столу. — Просто... Все эти автоматоны с острова стольких людей убили. А сколько людей из младшего персонала погибло я даже представить не могу. И не хочу. А у них же семья там, ну, родственники... А учёные из лаборатории, наверное, вообще там остались весь этот беспорядок убирать. Дилан периодически останавливается в своих движениях, явно слушая его. Лололошке не нравится то, насколько его поза напряжена. — Я имею ввиду... Это так страшно. Э-э, конечно, те автоматоны были напуганы, наверное, и всё такое, но... Где гарантия, что другие не взбесятся так же? — Ричард смотрит в стол, сосредоточившись на своей речи. — Типа... Мне просто жалко тех людей. Они ничего такого не сделали, и... — Может быть, они заслужили это. Ричард резко вскидывает голову и смотрит на Дилана, пытаясь обработать его слова. Лололошка ёжится на стуле, начиная понимать, к чему всё идёт. — Что? — Труман пялится на автоматона, пока тот продолжает стоять спиной у раковины, но на этот раз не пытается делать вид, что занят – он облокачивается руками на кухонную тумбочку, устремив взгляд в грязную воду. — Может быть, они заслужили это. — Громче повторяет он, и Лололошка отчётливо видит, как язык тела Ричарда за пару мгновений переходит из непонимания в дичайшее напряжение. — Дилан... — Ло неуклюже пытается заговорить, но тот полностью игнорирует его. — Какого чёрта, ты... — Труман сжимает ладони в кулаки, пытаясь собрать слова воедино. — Ты не можешь такое говорить. — Почему? — Дилан продолжает смотреть вниз, и Лололошка предпринимает попытку позвать его снова, но ни единый звук не выходит из него, когда он пытается – мироходец лишь открывает рот, а затем молча закрывает его. — Неужели после всего ты не можешь поверить, что персонал острова и твои родители в том числе не белые и пушистые? — Да с чего ты взял вообще, что... Какого чёрта? О чём ты говоришь вообще? — Ричард вскидывает руками, возмущённо смотря Дилану в спину. Тот наконец выпрямляется и медленно поворачивается к нему. — Я говорю о том, сколько они пытали нас в своей сраной лаборатории. — Автоматон резко огрызается, и даже Ричард пугается внезапной смене пугающего равнодушия на тон, который Лололошка может охарактеризовать только как жгучую, бесконечную ненависть. — Пытали, истязали, использовали, зная, что автоматоны на той стадии создания уже чувствовали боль. И ты был там. Ты видел всё, не пытайся мне врать! — Ой, что мы вспомнили! — Ричард разводит руками, тоже начиная злиться. — Да откуда тебе знать? Ты ни черта не помнишь! Лололошка беспомощно открывает рот, бегая взглядом между двумя своими лучшими друзьями. — Нет, Ричард, я помню намного больше, чем ты можешь себе представить! — Дилан цепляется руками за тумбочку позади себя и склоняет голову вперёд. — Я... — Он внезапно запинается, моргает, а затем хмурится. — ... Не помню много вещей, но я помню, что думал тогда. После того, как увидел. Неужели к Дилану всё-таки возвращается память? Почему он молчал? Лололошка нервно сглатывает, захлопывая рот. Его друг снова повышает голос, не давая Ричарду заговорить. — Они использовали нас для удовлетворения своих извращённых желаний. — Ричард морщится, и Дилан закатывает глаза. — Не смей притворяться, что ты не знал об этом. Ведь весело издеваться, пытать того, кто выглядит совсем как человек, но им не является, да, Ричард? Весело, когда они всё равно всё чувствуют? Лололошка не уверен, что Дилан помнит про пранки Ричарда – но, как Труман вздрагивает заставляет его думать, что именно про них автоматон и говорит. Ему нужно вмешаться... — Но на простых "испытаниях" никогда ничего не заканчивалось, нет, Ричард, нет! — Дилан не сводит с того взгляда. — Им было всё равно. И они поплатились за это. И они... — Да с какого хрена ты вообще решил, что все такие?! — Кричит Ричард, и Лололошка отдёргивается от него. Почему это происходит. — Ты ведёшь себя как последний кусок дерьма в последнее время, зачем?! — Ричард вскакивает со стула и рывком направляется к Дилану. Тот напрягается, но не двигается с места. — Ты просто кидаешься на меня каждый раз, п... Провоцируешь, пытаешься поссориться со мной, для чего?! Ты не можешь говорить таких вещей, ты ничего не знаешь! — Ричард пыхтит, смотря на Дилана. Они смотрят друг на друга, не отводя взгляда, словно готовые кинуться друг на друга животные. — Мои родители ничего не сделали! Где именно он оступился? — Потому что если ты продолжишь жить в мире, наполненном одними радугами и бабочками, то в итоге ужасно разочаруешься, Ричард! — Дилан издаёт истеричный смешок. — Может быть, если ты послушаешь меня хоть раз... — Да с какого хрена ты взял это! — Снова кричит Труман, и Дилан сжимает края тумбочки до белых костяшек. — Нет никаких доказательств, что они делали это! — Нет никаких доказательств, что они не делали. — Медленно отвечает автоматон. — Но ты, видимо, и мне не веришь, да, Ричард? — Он склоняет голову. Труман трясётся, уставившись на него. Как он мог такое пропустить? Его друзья начали ненавидеть друг друга, а он даже не заметил. — Ты настаивал на поездке, зная, как это опасно... — Продолжает Дилан. — ... И пошёл на митинг против автоматонов, зная, что я автоматон. Прекрасно, да, Ричард? Это очень заставляет меня доверять тебе! Нет. Он видел. Он заметил. — Знаешь что? — Ричард в упор смотрит на Дилана. — Может быть, ты прав. — Он разводит руками, криво улыбаясь. Это не счастливая или злорадостная улыбка, нет, – это улыбка, сквозь и полностью наполненная ужасом и тревогой. Ничего хорошего в жесте, который должен был излучать только свет. — Я тебе не верю! Он просто ничего не сделал. Дилан замолкает, уставившись на него широко раскрытыми глазами. Ричард тоже резко обрывает себя и пялит на него в ответ, будто сам и не ожидал, что скажет что-то такое. Он открывает рот, но затем лишь снова закрывает его. — Что. — Чересчур ровным тоном говорит Дилан, с пустым выражением лица смотря прямо в Ричарда. Тот тяжело дышит, а затем, видимо, решает продолжать действовать раз уж начал. Лололошка чувствует, как его внутренности сжимаются. — У тебя тоже нет никаких доказательств, верно же? — Ричард явно жалеет, но продолжает говорить. Дилан в молчании смотрит на него. — Никаких, кроме твоих слов. С чего... С чего я должен тебе верить? И то, как ты себя ведёшь... Тишина повисает между ними тяжёлым грузом, и Лололошка почти трясётся вместе с ними от того, насколько соседи перед ним напряжены, не сводя друг с друга взгляда. Он надеется, что они сдадутся. Даже если то, что они сказали друг другу было тем, что они явно ещё долго не забудут. Ему нужно вмешаться. Почему он не может заставить себя сказать хоть слово? Дилан резко двигается вперёд на шаг к Ричарду, и тот от неожиданности отступает назад. — Да. Знаешь, Ричард, да. — Его взгляд кажется абсолютно пустым, но Ло с ужасом осознаёт, что что-то не так. Труман тоже. — Ты прав. Молодец. Раскусил меня. — Чего? — Неловко бормочет Ричард, съёжившись от чужого наступления. — Ты... Дилан взрывается, и, к счастью, не в буквальном смысле. Но это не делает ситуацию лучше. Автоматон резко вскидывает руками, почти ударяя Ричарда ими. Тот отступает назад и едва ли не падает на пол от неожиданности. — Да, Ричард! — Дилан кричит, снова делая шаг к соседу. — Именно так, Ричард! Конечно, я соврал! Мне же нравится это, да, Ричард? — Труман не двигается, замерев на месте как олень в свете фар – даже не трясясь и не пытаясь сказать что-то, просто уставившись на надвигающегося автоматона. — Мне нравится чувствовать себя как дерьмо большую часть времени! — Дилан толкает его в грудь, не сильно, поэтому Ричард лишь вздрагивает и кусает нижнюю губу. — Мне нравится теряться в собственной башке, нравится думать об этом, нравится бояться каждого шороха, да, Ричард, мне очень нравится это. Лололошка пытается встать со своего стула, но не находит на это сил. — Знаешь, да, ты прав. Ты можешь мне не верить. — Он понижает голос и разводит руками, а затем резко шагает впритык к Труману, заставляя того почти отмереть и дёрнуться в сторону. Но он не делает это, тяжело дыша и хмурясь. — Но ты не можешь не указывать, как мне реагировать! — Дилан снова повышает голос, а затем, судя по всему, больно тыкает Ричарду в грудь. Тот наконец двигается и отпрыгивает назад, но больше не пятится, с опаской уставившись на автоматона. Лололошка может точно сказать, насколько Труман жалеет о своих словах. Боже, ему нужно двигаться. — И ты не можешь решать, что мне чувствовать по этому поводу. — Он снова делает шаг к Ричарду. — И ты не можешь указывать, как мне вести себя. — Ещё один. Ричард напряжённо пялится на Дилана, будто ожидая атаки. Может быть, его опасения не особо бредовы. Дилан резко двигается вперёд. — И ты, чёрт возьми, не можешь указывать, как мне справляться с тем, чего ты не понимаешь! — Он склоняется над Ричардом, крича, и тот пытается что-то сказать, но запинается и молчит, пока автоматон смотрит на него с раскрытыми глазами. — Я страдаю изо дня в день ради того, чтобы не распасться на части, потому моя голова отказывается слушать меня, потому что она снова хочет слушать её, потому что я не знаю, что такое быть хозяином собственного тела. Я пытаюсь держать себя в руках, я пытаюсь, правда, но с какого хрена я должен терпеть такое отношение к себе? Почему я должен, а, Ричард? — Труман вытягивает руки перед собой, чтобы оттолкнуть автоматона от себя, но Дилан резко хватает его запястья, крепко держа. Ричард запинается, пыхтя. — И тебе! Хватает наглости! Говорить это дерьмо мне! — Он сильно сжимает чужие руки. Ричард поднимает голову и смотрит на него в ужасе. — Отпусти меня, ты... — Прекратите! Оба парня поворачиваются к Ло, и ему приходится потратить несколько секунд, чтобы понять, что крик исходил из него. Он смотрит на них в ответ, не понимая, что делать теперь, когда внимание переключилось на него. — Прекратите. — Снова повторяет мироходец, уже не так уверенно. — Пожалуйста. Дилан двигается первым, опустив взгляд на собственные руки, держащие чужие в крепкой хватке. Будто только сейчас осознавая свои действия, он отдёргивается назад, пятясь. Его взгляд напряжён, а брови нахмурены. Ричард дёргается в противоположную от него сторону, потирая руки и бормоча что-то под нос. Они стоят так несколько секунд, прежде чем Дилан резко двигается в другую сторону квартиры, одновременно с этим подбирая ноутбук с дивана. Он садится на их кровать, и Лололошка напугано наблюдает за ним, прежде чем повернуться к Ричарду. Тот неуверенно садится на диван и хватается за голову, тяжело выдыхая. Это ужасно. Как они это теперь исправят? Лололошка замечает то, насколько сильно его трясёт, и пытается отряхнуть свой костюм, хотя никакой грязи на нём не видит – он останавливает взгляд на своих руках, удивляясь тому, как его пальцы дрожат, отчаянно пытаясь держаться за ткань и почувствовать её материал. Ему нужно успокоиться. Он хотя бы остановил их. Они хотя бы не подрались прямо у них на кухне. Они хотя бы не причинили друг другу реальный вред. ... Наверное. Лололошка пытается разглядеть запястья Ричарда, но те кажутся нормальными. Мироходец выдыхает и изо всех сил старается не рвать на себе волосы. Дилан бы не причинил Ричарду вред. Ему не стоит об этом думать. Да, может быть, он просто взбесился и... Угрожал. Вот и всё. Дилан не плохой человек, ему просто... Нужна помощь. Вот и всё. Лололошка садится на пол у стены и съёживается, обнимая себя за колени. Никто не смотрит на него, и он не пытается поднимать взгляда. Возможно... Возможно им просто надо побыть наедине со своими мыслями. Настолько долго, насколько это возможно. Он не знает, сколько времени подходит, но Ричард встаёт и выходит на улицу. Лололошка смотрит за ним и мельком замечает, как Дилан слегка приподнимает голову. Наблюдает, точно также, как и Ло. Ричард даже не оделся. Куда он идёт так поздно? На улице уже темно, а их район, как уже известно, небезопасен. Им... Им на самом деле нигде не было безопасно. Лололошка чувствует, как начинает волноваться. Он осторожно встаёт и, чувствуя на себе взгляд Дилана, двигается к окну. Ричард не ушёл. Он сидит буквально напротив их дома, уставившись в асфальт. Лололошка отходит назад и надеется, что дальше Труман сегодня не зайдёт. Он выдыхает и наконец поворачивается к Дилану, всё ещё сидящему на кровати. Автоматон слегка напрягается, когда Ло садится рядом, и закрывает ноутбук так резко, что мироходец пугается, что Дилан случайно сломает его. — Дилан? — Лололошка склоняет голову, смотря на него, и Дилан тихо мычит в ответ. Ло неловко шаркает ногой по полу. — Ты... — Он хочет спросить, в порядке ли он, но итак знает ответ. Кто из них сейчас в порядке в принципе? — ... Ты подумал над моим предложением? Дилан моргает и косо смотрит на него. — ... Каким? — Тихо спрашивает он, и Лололошка медленно кивает. — Про Линду. Мы могли бы пойти туда вместе. Я подожду тебя в коридоре. Чтобы ты не нервничал. — Дилан смотрит на него, а затем фыркает. — Почему тебе так хочется отправить меня к мозгоправу? Мозгоправу? Лололошка впервые слышит это слово, и оно ему не нравится. Возможно, оно ассоциируется у него с чем-то плохим, но он не может вспомнить. Поэтому он только не понимающе смотрит на Дилана, когда тот снова отворачивается, и смотрит на закрытый ноутбук на своих коленях. — ... Я просто хочу быть хорошим другом. — Моляще бормочет Ло, и Дилан недобро хмыкает. Лололошка ёжится и опускает взгляд. Ладно, Дилану определённо понадобится больше времени, чтобы успокоиться. Он подождёт. Он всегда ждал, и дождётся его теперь. — Прости. — Выдыхает Лололошка, прикрыв глаза. — Просто... Можешь пообещать мне одну вещь? Дилан смотрит на него, лишь слегка повернув голову. — Отдохни. — Тихо продолжает мироходец. — Пожалуйста? Ляг сегодня пораньше. Автоматон наблюдает за ним, а затем снова отворачивается. Лололошка инстинктивно решает, что разговор окончен, и встаёт с кровати, собираясь проверить Ричарда на улице. — ... Ладно. Он слышит чужое бормотание позади себя и чувствует, как сердце, кажется, пропускает пару ударов – он даже не знает, хорошо это или плохо, но позволяет себе почувствовать облегчение. Лололошка, не одеваясь, выглядывает к Ричарду на улицу. Тот сидит на ступеньке у противоположного здания, держа что-то. Кого-то. Ло с интересом склоняет голову и, закрыв дверь, идёт к нему. Ричард замечает его, но ничего не говорит. На коленях у него щенок, которого он осторожно гладит и почёсывает за ухом. Лололошка не помнит, чтобы был так близко к собакам раньше, поэтому слегка склоняется вперёд, когда подходит ближе. Ричард кивает ему в знак приветствия, и Лололошка садится рядом с ним. Он неуверенно кивает в ответ, хотя не особо понимает этого жеста в данной ситуации. Труман протягивает ему щенка, и Ло осторожно трогает его, неуверенно и нежно, боясь случайно причинить вред. Но в итоге он постепенно расслабляется и прикрывает глаза, сосредоточившись на глаженье. Мироходец отвлекается только тогда, когда Ричард вздыхает и наполовину отдаёт щенка в ему в руки. — ... Знаешь, я очень люблю собак. — Со слабой улыбкой говорит он, и Лололошка кивает сам себе. — У тебя есть собака. — Не вопрос, а утверждение, но Ричард всё равно отвечает ему. — Ага, Чарли. Ты помнишь, наверное. — Труман чешет затылок, а затем пожимает плечами. — Он чёрный такой, среднего размера. Старенький. — Ричард делает паузу, снова вздыхает. — Я когда мелким был, всегда хотел собаку. Очень сильно. Начитался о том, какие они преданные и какие хорошие друзья. Мне хотелось... Кого-нибудь рядом. Ну, ты знаешь. Все эти автоматоны вокруг, и я... Ричард снова забирает щенка к себе на руки, и Лололошка позволяет ему. — ... И я чувствовал себя таким одиноким. А после случая с, ну... Когда мой детский друг просто взял и забыл меня, я... Я был так зол. — Он хмурится. — Так зол, что пнул его. Типа. Сильно. Очень сильно. — Ричард смотрит на щенка, а затем хмыкает. — Мне потом, знаешь, стало так... Стыдно что ли. Не прям уж, но... Просто... У нас была такая связь, и я думал, что наша дружба это что-то особенное, важное, а потом происходит это. В тот же день я нашёл Чарли. Лололошка чувствует, как у его ног что-то крутится и громко тявкает, и опускает взгляд. Ещё один щенок. Они видели их обоих раньше. Мироходец слабо улыбается и осторожно берёт его на руки. В конце концов, это немного расслабляет его. — Тогда я ещё сбежал от родителей, потому что они злились, типа, порча имущества и так далее... И я нашёл его в одном из переулков, истощённым и едва живым. Серьёзно, он едва ли вообще... Вообще существовал. Маленький такой, на ладошке помещался. — Ричард хихикает. — Я выкармливал его всеми силами. Вернулся с ним домой весь в слезах, родители даже ругаться не стали, но ворчали. Я не спал ночами, пытаясь его спасти, прогуливал школу... Мне было так плохо от осознания того, что все автоматоны на острове действуют по сценарию. Что никто на самом деле не хотел со мной дружить, просто... Следовал коду. И, тем не менее, мне было так стыдно за тот свой поступок. Я подумал, если Чарли справится, то я тоже справлюсь. — И ты... Справился? — Неуверенно спрашивает Лололошка, и Ричард снова хихикает. — Ну-у... Мне всё ещё было одиноко, но зато... Зато у меня появилась классная собака. Пёс. Классный пёс. — Он фыркает со смехом. Лололошка улыбается ему и гладит щенка. Кажется, Ричарду лучше. Наверное. Может быть, он просто скрывает это. Ло жмурится и выдыхает. Он отпускает щенка со своих коленей и наблюдает за тем, как тот тявкает на Ричарда. Труман светится от счастья, всё ещё выглядя уставшим, но затем смотрит на Ло и хмурится. — Всё... Всё нормально? — Неловко спрашивает он, и мироходец вздрагивает. Он думает пару мгновений, прежде чем качает головой. — Ричард, мы друзья? — Вопрос звучит довольно... Внезапно, но Лололошка не чувствует стыда даже при виде удивлённых глаз Ричарда. — Да? Я имею ввиду... На данный момент ты достаточно близкий мне человек? Ты классный. — Он пожимает плечами. — Как думаешь, я бесполезен? Ричард открывает рот, непонимающе смотря на него. — Почему ты спрашиваешь? — Он склоняет голову, хмурясь. Он не кажется обеспокоенным, скорее потерянным. — Просто ответь, пожалуйста. Труман молчит, поглаживая развалившегося на его коленях щенка, а затем пожимает плечами. — Нет? Я не считаю тебя бесполезным. Ты хороший друг. Лололошка вздрагивает, но затем лишь качает головой. — Я имею ввиду не это. Ричард не отвечает ему, хмуро смотря вниз в асфальт. Ло ёжится, но не от холода. Затем его друг откидывается назад на стену и выдыхает через рот, выпуская наружу пар. Мироходец нервно думает о том, что тот может заболеть. — ... Знаешь, я... Ну... Всю жизнь... По крайней мере, тут... Чувствовал, что я должен помогать людям. — Медленно продолжает он, и Ричард легонько вздрагивает и смотрит на него. — Это как инстинкт. Я вижу человека в беде и... Хочу помочь. Пожертвовать всем, но помочь. Не знаю. Это... Трудно объяснить. Делая это, я чувствую себя нужным. Будто я на своём месте. — Ло делает паузу, а затем опускает взгляд вниз, стараясь не смотреть на Ричарда. — Будто я нужен. Он слышит, как Труман резко выдыхает рядом с ним, но не смотрит на него, сосредоточившись на том, чтобы говорить. — И я... Мне так страшно. — Лололошка чувствует, как его руки снова дрожат, и он не уверен, что это от холода. — Мне страшно. — Увереннее повторяет он. — То, что я ничего не помню, все эти лица, галлюцинации, воспоминания, иллюзии, без разницы, как это называть, оно... Пугает меня. Я боюсь. Я... — Мироходец съёживается. — Я не хочу уходить отсюда. Он чувствует, как чужая рука осторожно касается его спины в поддерживающем жесте. Лололошка позволяет себе расслабиться на мгновение, прежде чем продолжить. — Но я должен уйти. Я... Я должен. Я должен продолжить. Понимаешь? — Он наконец поворачивается к Ричарду. Тот смотрит на него с безумно грустным взглядом, и Ло почти становится стыдно за свою тираду жалоб. — Это чувствуется правильным. Но что-то внутри меня... Не хочет. Я боюсь. Я не знаю, что будет, когда я уйду. И я не хочу знать. — Он смотрит на Ричарда и чувствует себя так, будто вот-вот разрыдается. Он чувствует себя... Жалким. Поэтому снова съёживается и хмыкает. — ... Это глупо. — Нет? — Осторожно говорит Ричард, и Лололошка опускает взгляд в асфальт. — Ты не должен идти, если не хочешь? Ты... Знаешь, ты больше, чем просто синдром спасателя. — Он не понимает, что это значит, но всё равно слушает. — Ты не обязан истязать себя... Ради других. Есть и другие вещи, которые могут заставить тебя почувствовать себя нужным. — Ричард делает паузу, а затем вздыхает. — ... Друзья, к примеру. Будто и это не развалилось на части у него на глазах. — Я не понимаю, что не так. — Лололошка с мольбой смотрит на Ричарда. — Я... Что случилось? Мы... Мы... Почему происходит... Регресс? Я не знаю? Он ведёт себя по другому, и я не знаю почему, и я не знаю, что пропустил, и я не знаю, почему ничего не сделал, даже когда заметил, и я... — ... И ты испугался. — Продолжает Ричард, и Ло кивает. Труман отводит взгляд в сторону, выглядя немного виноватым. — Слушай, я всё ещё ужасно злюсь на него, но я понимаю, что тут есть... Мой... Ну... Как бы сказать... Моя вина, но просто... — Он вздыхает. — Прости. Я, наверное, очень дерьмовый друг для тебя. — Нет! — Быстро говорит Ло, и Ричард фыркает. — Просто я так... Напуган тем, что происходит, и я не понимаю, почему он начал просто... Сторониться меня, будто обижен, а потом вести себя так, будто у вас с ним какая-то давняя вражда. Ричард снова смотрит на него, и Лололошка слегка щурится от того, что замечает то, насколько Труман выглядит виноватым после того, как мироходец упомянул эту часть. — ... Ты знаешь что-то. — Ло хмурится. Ричард неловко хихикает. — Ну, я, возможно, может быть, случайно проболтался ему о твоём предстоящем уходе... Лололошка чувствует, как что-то в его груди с грохотом падает. — Рича-а-ард... — Он стонет и жмурится. Конечно Дилан будет злиться после такого открытия! Ему нужно было об этом сказать, зачем он скрыл? Для чего? Он бы всё равно рано или поздно узнал! — Слушай, справедливости ради, я думал, что он знает. — Труман легонько пихает его в бок, но затем прикусывает губу. — ... Извини. Мне в любом случае не стоило это тогда поднимать, я так невпопад это ляпнул. — Всё нормально. — Лололошка выдыхает и закрывает лицо руками. Ладонь Ричарда всё ещё на его спине, и он позволяет себе немного расслабиться от этого ощущения. Ричард встаёт спустя пять минут и осторожно суёт ему щенка в руки. — На, щенячья терапия. — Немного неловко шутит он, а потом судорожно выдыхает. — Я пойду в дом. Тут просто ужасно холодно, и я правда не хочу заболеть. Лололошка кивает, улыбается ему и наблюдает за тем, как его друг возвращается в дом. Затем переводит взгляд на окно и замечает тёмную фигуру в нём, сразу дёргающуюся в сторону, когда Ричард открывает дверь. А затем осознаёт, что это Дилан. Чёрт. О нет. Он следил за ними? Зачем? Он пытался подслушать их? Может, просто проверял, в порядке ли они? Сколько он стоял там, просто наблюдая? Он больше не доверяет им. Они вернулись в начало. Лололошка провалился, с грохотом упав на самое дно. А затем с него же и постучал. Лололошка скручивается пополам, прогоняя щенка с колен. Он чувствует, как его дыхание срывается на долю секунды, и он пытается понять, как смог так небрежно отнестись к этому всему. Он не пропускал ничего. Он был там, как в тот день, когда Дилана забрали. Он был там, видел и слышал, но ничего не сделал. Испугался сделать. Он провалился, разрушил его жизнь из-за собственного страха, и сейчас сделал тоже самое. Тот, кому он обещал защиту, теперь думает, что защищаться нужно от него. Лололошка съёживается и впервые за много недель чувствует, как что-то мокрое катится вниз по его щекам. Ему не нравится это.-
— Ты скоро? — Ричард высовывается из дома через некоторое время, и Лололошка вскидывает голову и нервно улыбается ему. — На улице ночь почти уже. И ты без куртки. — Всё хорошо. — Отвечает Ло. — Я скоро приду. Я хочу освежиться. — Не засиживайся. — Ричард обеспокоенно смотрит на него, а затем снова скрывается внутри. Лололошка провожает его взглядом, а затем замечает, что во дворе щенков уже нет – вероятно, спрятались от холода. Он опускает взгляд на свои колени, не зная, как себя чувствовать. Он закрывает глаза и выдыхает, позволяя пару выйти наружу.-
Лололошка крепко держится за руль, когда Ричард впервые за последние несколько минут начинает говорить. — Думаешь... — Его голос тихий и осторожный, и Ло прислушивается к нему. — Думаешь, мама права? Лололошка молчит, вопросительно смотря в стекло заднего вида. Он видит, как Ричард пожимает плечами. — О том, что автоматоны опасны. — Продолжает Труман, а затем делает долгую паузу. — Как думаешь, Дилан опасен? Ло чувствует, как немного раздражается от этого вопроса. Конечно нет. Нет. — Нет. — Вслух повторяет он, и Ричард слабо кивает. — Ага. Они едут в молчании оставшуюся дорогу, и Лололошка думает слишком много. Он не вносит это ни в какие списки.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!