7. Childish

      Часы тикают слишком громко. Лололошка не замечает их достаточное время, чтобы в конце концов почувствовать себя удивлённым из-за этого звука. Он быстро склоняет голову в сторону часов, в итоге замечая, что сам внимательно смотрел на них последние несколько секунд. Лололошка сглатывает и вздыхает, потирая рукой затылок и зарываясь пальцами в собственные пряди волос. Ему нужно помыть голову. Он зевает, потягиваясь на месте и приподнимаясь на носках, при этом вытянув руки перед собой. Вечер медленно скрывает солнечные лучи, проникающие в комнату из окна, осторожно заменяя их на свет фонарей, расположенных прямо перед зданием. Ему нравится стоять на полу, здесь покрытом коричневым линолеумом, имитирующим деревянные доски, в одних носках – в конце концов, это имеет смысл, потому что домашней обуви у него нет. Было бы грубо ходить по чужому дому в грязных ботинках. Лололошка собирается снова потянуться, когда вновь находит взглядом тикающие часы. Неужели они всегда были настолько громкими? Наверное, память снова изменяет ему. Мироходец хмурится, после чего встряхивает головой. Ему очень надо помыть волосы. В последний вечер их совместного сна в одной кровати Ричард активно жаловался на то, что Лололошка выглядит и пахнет так, будто не мылся неделями – это наглая ложь, потому что делал он это всего три дня назад. Тем более, у них даже не было ванны или душевой кабинки. Не то чтобы в Лаки Чармс он часто принимал душ, но... Лололошка облизывается, чувствуя себя голодным. Он опускает взгляд вниз на свои ноги, уставившись сквозь них так, будто мог увидеть то, что находится ниже пола. Это было бы хорошо. Возможно, ему стоит присесть и посидеть немного, но из под входной двери сильно дует холодный ветер, а у него есть дела. Например, поесть. И помыть голову. И подумать о телефоне для Дилана. И пойти на работу, удивляясь тому, что его до сих пор не уволили. И подумать, о... О чём? Кто вообще повесил в прихожую часы? Лололошка крутит головой, затем вздыхает и делает шаг в сторону гостиной, прежде чем опять останавливается, чувствуя то, как поверхность под ним больно натирает левую стопу. Он смотрит вниз, в непонимании замирая на месте. Вчера, выполняя приказы Марло, он наступил на гвозди. Это было довольно болезненно, но Лололошка не придал этому никакого значения. Вообще, он искренне считал, что оно заживёт так же, как все остальные ранения, оставленные в прошлые дни и месяцы. Это не казалось чем-то серьёзным. Почему-то оно не заживает. Лололошка не уверен, почему. Дилан рассказал своё предположение о регенерации всего несколько часов назад, но ему так понравилась это мысль, что теперь где-то в глубине души имелось сильное желание укусить её зубами. Наверное, это странно. Может быть, он просто хочет есть. Просто это объясняет многие вещи, а Лололошка внезапно осознаёт тот факт, что ему нравится знать. Возможно, это ещё один скрытый комплекс, развившийся из-за его амнезии. Наверное, ему стоит перевязать ногу, а не наклеить пластырей и понадеяться на магические свойства собственного тела. Лололошка наконец выходит из прихожей, обходит гостиную по кругу и, в конце концов, оказывается в ванной, прихрамывая на одной ноге. Это не так больно, как могло бы быть, но пол всё равно сильно и неприятно прижимается к его раненной конечности при каждом шаге. Мироходец быстро плюхается на край ванны, выдыхая и встряхивая чёлку с лица. Он тянется рукой вверх, чтобы убрать её в сторону, невольно, а после осторожно касаясь рубцов, оставленных на его коже. Лололошка шумно выдыхает, обводя пальцами шрам. Он останавливается, задумчиво уставившись в стену перед собой. Его кожа ощущается так странно и неприятно из-за резких шершавых полос. Ничего из этого нельзя вспомнить, осмыслить. После того дня, когда Брэндон погиб, у него не осталось ни единого полноценного шрама – всё сошло достаточно быстро, оставив только воспоминания о них или маленькие бледные следы. Может быть, было бы чуток легче, если бы Лололошка знал, откуда все эти раны взялись, потому что, на самом деле, ему немного трудно думать об этом как о чём-то естественном для его тела. Видеть собственное лицо, исполосованное чем-то, что невозможно вспомнить, не самое приятное ощущение. Лололошка соскальзывает с бортика ванны, больно наступив на раненную ногу, а затем останавливается перед зеркалом, облокачиваясь на раковину и щуря глаза. Вновь пересчитывает то, что находит у себя на лице – один длинный бледный шрам, идущий слева от скулы до нижнего века, твёрдый и неровный, правее меньший шрам, пересекающий середину и окружённый парочкой крохотных белых полос. Это всё, что он может найти такого, что сильно выделяется на фоне его лица, но, как бы то не было, этот вид равно вызывает лёгкое беспокойство. Лололошке всё равно на то, как он выглядит. Люди итак кличат его чудаком с самого прихода в этот мир, так какая разница? Тем более, причина его тревоги возникает не из-за наличия шрамов, а из-за того факта, что он ничего о них не помнит. В последнее время Лололошка всё больше и больше ловит себя на том, что волнуется по этому поводу. Возможно, эти сомнения в нём пробудили слова Ричарда, или, может быть, обида Дилана, кто знает, но ситуацию это, к сожалению, не меняет. Лололошка сильнее того, чтобы расстраиваться из-за таких вещей. Он пережил достаточно много вещей, большинство которых намного хуже, чем внезапная обеспокоенность собственной памятью. Он просто переживёт это ещё раз. Ло включает кран, наклоняясь и брызгая водой себе в лицо. После, медля, начинает неуверенно натирать свои щёки. Всё-таки, мыться ему надо. Чувствовать чистоту на коже кажется достаточно приятным, как и ощущение соприкосновения холодной воды с его лицом. Тем не менее, эту процедуру он не заканчивает, снова отстраняясь и смотря в зеркало, прежде чем отвернуться и запереть дверь в ванную. Своих прошлых ошибок он не повторит, поэтому Лололошка проверяет замок несколько раз, прежде чем попятиться назад, попутно вытирая рукавом толстовки мокрое лицо. Он чувствует себя необыкновенно тёплым из-за хорошего отопления в здании. В общежитии Лаки Чармса тоже, ближе к поздней осени, включили отопление, но здесь оно, кажется, было в несколько раз сильней. Несмотря на это, Лололошка почти чувствовал себя комфортно от этого. Дилан спал, свернувшись в позе эмбриона, когда Ло последний раз проверял его. Прямо на кровати мироходца, закутавшись в свою толстовку и свернув ладони к себе, явно замёрзнув даже в своей достаточно утеплённой одежде. Лололошка видит то, как Ричард по-быстрому выскальзывает из комнаты, почти врезавшись в него. Быстро жалуется на то, что мироходец стоит прямо перед дверью, после чего, видимо, понимает чужой интерес и пересказывает всё то, что произошло за то время, что Лололошка бесцельно пялился на часы. Наушники, Чарли, удобная кровать Ло, которая теперь, видимо, временно стала пристанищем Дилана. Он не против. На самом деле, Лололошка очень рад тому, что тот, кажется, спит спокойно и не видит никаких снов. Это чувство он вполне может понять, так как уже несколько месяцев сам не видел абсолютно ничего. Лололошка медлит, а затем стягивает толстовку через голову, оставаясь в чёрной футболке. Он расправляет её, смотря на собственные руки и едва успевая заметить мелкую тряску. Ло склоняет голову, не понимая, почему это происходит. Он спокоен. Его запястье ноет, когда Лололошка выворачивает его для того, чтобы лучше осмотреть руку и понять причину дрожи. Абсолютно ничего, кроме шершавой, расчёсанной, видимо, от нервов, кожи. Возможно, потянул, когда неудобно упал пару дней назад. Лололошка пожимает плечами сам себе, после снова садится на край ванны, сильно упираясь пальцами ног в кафельный пол. Он чувствует медленно подкрадывающуюся головную боль, постепенно набирающую обороты и заставляющую его на секунду зажмурится, когда включённый свет лампы неприятно бьёт в глаза. Лололошка опускает голову, после чего разворачивается, закидывая одну ногу в ванную, и включает кран, мгновенно обрызгивая свои штаны каплями. Ему, на самом деле, сейчас на это совершенно плевать. Он прикусывает губу и думает над тем, должен ли снимать верх полностью. В конце концов, решение приходит достаточно быстро, когда он склоняется вперёд и подставляет голову под кран, почти мгновенно задевая его затылком и заставляя воду распрыскаться на пол. Лололошка высовывается из-под крана, чувствуя то, как крупные капли начинают скатываться вниз по его шее. Намочился только затылок, из-за чего теперь его воротник и верхняя часть спины промокла. Хотя, наверное, и остальные части футболки достаточно быстро промокнут после того, как он намочится полностью, так какая разница? Он медлит, а затем перекидывает вторую ногу в ванну и поскальзывается, почти ударяясь головой об стену. Лололошка успевает предотвратить это, хватаясь рукой за бортик и пытаясь удержаться на месте. Когда движение, кажется, наконец останавливается, он выдыхает и садится на дно ванны, выставив ноги перед собой и наблюдая за тем, как вода мощным потоком бьёт меж его стоп. Теперь у него промокли штаны и носки. Это он, кажется, совершенно не продумал. Но, на самом деле, у Лололошки всё равно есть что-то на смену. Наверное. В любом случае, зато его толстовка цела и суха. Ло снова приподнимается, стараясь переставить ноги под себя так, чтобы сесть под кран. В итоге он ловит себя на мысли о том, что, возможно, стоит снять носки. В любом случае, для этого уже слишком поздно, потому что теперь он сменил позу и очень сильно надавливает на раненную стопу. Вода резко ударяет ему по голове, но Лололошка ожидает этого, поэтому просто упирается руками в дно ванной и смотрит вниз, пока с его волос быстро капает вода. Он сжимает ладони в кулаки, после чего прикрывает глаза и старается расслабиться, в итоге замечая несколько выпавших волос, стекающих вниз к сточному отверстию. Он лысеет? Не то чтобы Лололошке есть дело, но он выглядел бы глупо будучи лысым. О чём он думает вообще? Ло поднимается обратно, садясь и неуверенно касаясь пальцами мокрых волос. Они неприятные на ощупь. Наверняка ещё и очень грязные... Может быть, их стоит намылить. Лололошка приподнимается для того, чтобы взять бутылочку с жидким мылом с полки. Он возьмёт совсем немного, ничего плохого не случится. Одна маленькая капелька и всё. Ничего же не случится. Этим же можно мыть волосы? В итоге Лололошка выливает на руку немного больше одной капли, но всё равно чувствует себя удовлетворённым результатом. С учётом того, что он наконец снова сидит в удобной позе, наверное, стоит снять носки и посмотреть то, что вообще творится с его ногой. Он не сможет нормально функционировать без того, чтобы бегать туда-сюда и выполнять дела. Почему-то днём она совсем не болела, а теперь горела огнём от одного прикосновения. Может быть, Лололошка просто занёс инфекцию? Обычно просто сытно поесть помогало ему справиться с этим. Мироходец наклоняется вперёд чтобы снять носки, в итоге оставляя их прямо на дне ванны перед собой. Он просто надеется, что никто не будет злиться на него за использование воды. Она же именно для этого здесь, так ведь? Было бы глупо не использовать её. Его стопа... Выглядит плохо. Не настолько, чтобы Лололошка всерьёз начал волноваться, он вообще редко испытывал и испытывает беспокойство по поводу собственных ран, но, всё равно, проткнутая кожа не кажется ему чем-то весёлым. Гвозди даже не были такими большими, а его кроссовки должны были пережить их. Видимо, удача была не на его стороне. Почему оно вообще начало болеть сейчас? Может быть, он сам заметил только сегодня. Лололошка откидывается назад в ванной, прислоняясь к стене и смотря на то, как вода плещется прямо перед его ногами. Капли теперь стекают вниз по его шее, останавливаясь на воротнике футболки или закатываясь за неё. Это ощущается так странно, но он почти чувствует себя спокойно. Возможно, ему и вправду стоит мыться почаще. Не то чтобы Ло вообще не прикасался к воде или боялся её, но, в конце концов, он внезапно осознал, что совершенно не привык быть в ванне или душе. Почему-то привычней казалось залезть в реку или максимально по-быстрому ополоснуться в раковине, чтобы продолжить дела без людей, шарахающихся от него. Лололошка переводит руку на собственное бедро, прижимаясь спиной к бортику ванны позади и сгибая ноги в коленях перед собой. Материал его штанов уже мокрый на ощупь, и ему не очень это нравится. Тем не менее, Ло не чувствует ощущения, что хочет снять их. Рука скользит ниже почти без его желания, останавливаясь на резинке, а затем забираясь под его футболку, касаясь натянутой кожи живота. Лололошка знает, что сильнее обычного человека, но всё равно, трогая себя так, чувствует что-то неправильное под собственной кожей. Тепло, ощущающееся под ней – признак крови, текущей внутри по венам и наполняющей его органы. Слишком человечно, и Лололошка не уверен в том, что ему это нравится. Наверное, было бы легче, если бы он не чувствовал собственную слабость, бьющуюся пульсом под кожей. Мироходец склоняется вперёд, выгибая спину и слыша слабый хруст собственных позвонков, после чего задирает рукой футболку и с нажимом гладит себя по животу. Острый рубец, идущий с бока и продолжающийся чуть выше пупка, останавливаясь прямо над ним, ничего больше, но это всё равно ощущается странно. Лололошке хочется впиться в шрам ногтями и содрать его, в лучшем случае – просто разодрать до такой степени, что снова пойдёт кровь. А шла ли она вообще? Может быть, это случилось так быстро, будто должное, естественное. В любом случае, по итогу он всё равно впивается ногтями в рубец, но ничего не происходит. Наверное, это было очевидно с самого начала – ногти у Лололошки, вообще-то, не настолько длинные и острые, чтобы проткнуть кожу так легко. Тем не менее, это не останавливает его от того, чтобы попытаться, когда он в итоге слегка сильно царапает плоть. Всё ещё ничего. Лололошка тихо вздыхает, не понимая собственной эмоции, а затем оставляет свой живот в покое. Наверное, ему просто было бы легче понимать то, что он видит, если бы он был тем, кто нанёс эту рану. Как бы то не было, это всё равно глупо. Лололошка давится водой, когда расплёскивает жидкое мыло себе на волосы, всё таки побоявшись использовать чужой шампунь – поток воды, одновременно текущий на него сверху и совмещённый с горькой на вкус смесью, застревает у него в горле, прежде чем проскользнуть куда-то, куда не должна была. В итоге он кашляет, либо отчаянно глотая жидкость, либо пытаясь сплюнуть её вниз в ванную. Ло снова откидывается к стене, вытягивая больную ногу перед собой и пытаясь подставить её под воду. Она больно обжигает кожу, заставляя его слегка морщиться. Тем не менее, Лололошка был готов к этому: всё равно боли недостаточно для того, чтобы он реально волновался. Он тянется для того, чтобы намылить ногу в попытке обработать рану. Не особо рабочий способ, но ему нужен предлог для того, чтобы помыться, потому что уделять время таким вещам для Лололошки кажется слишком глупым. Для него. Это нормально, когда это делают другие. Дилан в своё время зависал в ванной общежития ровные полчаса, прежде чем спокойно выйти обратно и продолжить свои рутинные дела вместе с полотенцем на плечах. Лололошка не особо понимал и до сих пор не понимает этого, хотя с учётом того, сколько времени уже прошло с момента начала его попытки вымыть волосы, это ужасно лицемерно. Ло сглатывает ком в горле, смешавшийся с горечью мыла. Ему нужно побыстрее закончить. Лололошка выкручивает воду сильнее, подставляя голову и пытаясь смыть мыло, впиваясь ногтями в скальп. Он жмурится, прежде чем отодвинуться и полностью выключить кран, тяжело дыша и сжимая руками промокшие насквозь штаны. Ло почти чувствует себя уставшим от того, насколько напрягает руки. Всю прошлую уверенность в собственных действиях снимает как взмахом руки, заставляя его съёжиться от холода. Наверное, стоило сразу приготовить полотенце для того, чтобы поскорее укрыться от холодного воздуха. Тем не менее, Лололошка почти горд тем фактом, что с первого раза настроил воду. Он сидит так пару секунд, уставившись в стену перед собой, прежде чем приподнимается и неуклюже перелезает через бортик, ставя больную ногу на пол и опираясь на цыпочки. Мироходец почти падает, после чего крепко хватается за край ванны и хмурится, прикусывая губу. Он легко передвигается по улицам, а тут едва ли может устоять, неужели смягчается от комфорта? Хотя то, что происходит вокруг, вряд ли можно так назвать. Никаким комфортом от их ситуации и не пахло, наоборот, несло ужасом за несколько километров, если он, конечно, мог так выразиться – наверное, когда Лололошка думает об этом, он имеет в виду... Само окружение. Он не уверен в том, что происходило с его телом раньше, но, кажется, здесь никто пока что не пытается ударить его чем-то острым по лицу или обжечь живот. Это уже большой успех, а успех приносит чувство комфорта. Это плохо, потому что не может продолжаться вечно. Время идёт слишком быстро. Лололошка грубо вытирает волосы полотенцем, признанным как гостевое и, подобрав толстовку в руки, направляется к двери ванной. Открывает её и поднимает взгляд в сторону, быстро ища глазами часы. Идёт дальше, пока не натыкается на них, мирно висящих на стене и сонно тикающих в своём повторяющемся бормотании. Он пробыл там час. Лололошка сглатывает ком в горле, затрудняющий его сбившиеся дыхание, и оборачивается, в непонимании смотря вперёд, на лестницу, а затем на проходы дальше, ведущие к чужим комнатам. Пол под его ногами ощущается слишком мягким для того, чтобы быть реальным. Ло втягивает в себя воздух, расслабляясь, и шагает вперёд по тому, что ранее казалось твёрдой поверхностью под его истоптанными ногами.

-

Клео работает над ногтями Ричарда, когда Лололошка заглядывает внутрь, моргая и бегло осматривая чужую комнату взглядом. Она выглядит мило, он уже видел её, но всё равно, исследовать – интересно, а Ло любит интересное. Пожалуй, иногда слишком сильно. Его взгляд возвращается к девушке, медленно выводящей что-то прямо у кончиков ногтей Трумана, судя по всему, тёмным лаком, может быть, выделяя или подчёркивая зелёный цвет, уже впитавшийся на слое ниже. Дилан сидит рядом, облокотившись на правую руку и слегка склонив голову в сторону так, что его чёлка слегка падает на глаза, делая синий его радужек темнее. Его ноги сложены вместе, крепко прижаты коленкой к коленке, так, будто любой миллиметр между ними может стать возможной кончиной, – тем не менее, он расслаблен, плечи опущены, а глаза сосредоточены на движениях пальцев Клео. Лололошка не уверен, что Дилан находится в здравом уме, хотя бы потому что он скорее походит на что-то заворожённое и задумчивое, может быть, ожидающее чего-то. Ло не уверен, что ему комфортно думать о Дилане как о чём-то. Слишком больно отдаётся об стенки его черепа. Ричард вскидывает голову, когда Ло заглядывает внутрь, заставляя Дилана тоже поднять её и устало уставиться на мироходца. Клео помедлила, после чего вместе со всеми обернулась назад. Видимо, решив не нарушать тишину, образовавшуюся в комнате и нарушаемую лишь тихим гудением лампы, никто из них не говорит. Ричард слабо хлопает по месту рядом с собой на кровати, кивая в сторону Дилана, прикрывшего глаза и смотрящего теперь уже на Лололошку. Хотя, всматриваясь ближе, мироходец может достаточно легко заметить то, как он продолжает бегло опускать взгляд вниз туда, где Клео продолжает свою тихую работу. Ричард почти выглядит застенчиво, когда приветствует его ещё одним быстрым кивком, слегка отодвигаясь в сторону для того, чтобы Ло мог сесть рядом. Он возвращает взгляд на свои пальцы, неловко кусая губу и явно выражая желание сказать что-то про то, что происходит. Лололошка молча решает, что, возможно, Труман продолжает загоняться из-за того, что всё происходящее не особо по-мужски – ранее он в шутку показал это в словах, когда они впервые пришли сюда, к Клео, для того, чтобы накрасить ногти, но Ло было трудно воспринять это как что-то смешное или забавное. Ричард смущённо ёрзает на месте, затрудняя работу Клео. Дилан опускает взгляд вниз, на свои руки, и сильно стискивает в ладонях одеяло, на котором они сидят. Лололошка подавляет желание склонить голову.       — Что вы делаете? — Он специально нарушает тишину первым, заставляя остальных людей в комнате вздрогнуть и быстро взглянуть на него. Ричард неловко улыбается. Дилан теребит капюшон толстовки рукой. Лололошка слишком сосредоточен на них для того, чтобы обратить внимание на Клео.       — Красим... Эм, ногти? Наверное. — Ричард почти с паникой пожимает плечами, так, будто сам не сидел тут вместе с Ло пару часов назад. Или несколько? Он не уверен.       — Дилан захотел тоже, поэтому Ричард вернулся вместе с ним. — Клео улыбается мироходцу, после чего снова возвращается к своему делу, повторно проводя чёрным по окончанию ногтя Ричарда.       — Я, эм, подумал, что, может быть, стоит немного подчеркнуть цвет что ли? — Труман неуверенно съёживается, прежде чем, в явной попытке расслабиться, хихикает. — Я думаю, это забавно.       — Вообще, я считаю, что мужчины тоже должны ухаживать за ногтями. — Клео задумчиво прижимает кончик кисточки, покрытый лаком, к ногтю Ричарда, одновременно с этим, кажется, чересчур сжимая его пальцы в своих. Тот тревожно смотрит вниз, явно боясь того, что она может случайно нанести лак не там. — Это красиво. Стереотипы по поводу мужской внешности очень глупые, скажите, ну? Она делает паузу, переходя к среднему пальцу Ричарда. Труман что-то невнятно бормочет в ответ. Лололошка поджимает ноги, полноценно залезает на кровать. Места для троих не так много, но чудом они умещаются вместе.       — Например, посмотрите на ногти Дилана. Правда, не прими за оскорбление, но тебе стоит заняться ими. — Названный вздрагивает, поднимая голову к ней. Пару секунд он не двигается, будто обрабатывая её слова, а затем вяло кивает. Ло слегка двигается вперёд, стараясь как можно не заметнее вытянуть шею и взглянуть, но Дилан быстро улавливает его интерес и с силой сжимает ладони, впиваясь ногтями в кожу и пряча их от чужого взгляда. Лололошка ёжится и возвращается на место. — Но мы можем это изменить! За то время, что занимаешься косплеем, легко начать любить подобные вещи... Клео посмеивается. Лололошка старается не смотреть на Дилана.       — В любом случае. Раз ты тут, может быть, поможешь Дилану с этим? — Она отлепляет взгляд от руки Ричарда, оставляя её висеть в воздухе. Труман нервно смотрит на собственное запястье, продолжая держать его перед собой, явно страдая от того, как долго делал это. Лололошка мельком думает о том, сколько те уже просидели тут, быстро переговариваясь меж собой – или, может быть, они всё время молчали? Лололошка наконец позволяя себе склонить голову в сторону.       — Как?       — Всё просто. — Клео отодвигается назад, тянется к тумбочке, крепко прислонённой к кровати, и легко стучит бутылочками лака друг об друга, пока пытается, судя по всему, выбрать – после оборачивается к Дилану. — Какой цвет ты хочешь? Тот медлит, прежде чем садится ближе к Ричарду и скрещивает ноги, садясь в позу лотоса. Труман смотрит на него, продолжая держать дрожащую руку в воздухе, затем поворачивается к Клео и Ло.       — ... Чёрный. — Дилан пожимает плечами.       — Классика. — Клео слабо улыбается, затем подбирает бутылочку с чёрным лаком с тумбочки и возвращается на своё место. Она вручает её в руки Лололошки. — Конечно, это неполноценный уход, но... Я думаю, я преувеличила в том, насколько там всё плохо. Просто покрась ему ногти, пока я делаю то же самое с Ричардом. Это легко. Постарайся просто кожу не заляпать. — Она делает паузу. — Это тоже не страшно, если что. Лололошка сглатывает, несильно сжимая лак в руке, а затем поворачивает голову к Дилану, наблюдавшему за ним из другого угла кровати. Его взгляд расфокусирован, и Ло не может понять из-за чего именно. Он спал... Пару часов назад, наверное, может быть, уже три или четыре, может быть, просто всё ещё сонный. Тем не менее, он не выглядит так, будто полноценно участвует в происходящем. Слишком напряжён для того, чтобы уйти – да и разве Ричард не сказал о том, что он сам хотел прийти сюда? Лололошка медленно вздыхает и передвигается ближе к Дилану, садясь перед ним. Тот поднимает голову, моргает, а затем слабо кивает, неуверенно протягивая руку, всё ещё сжатую в кулак, к нему. Наверное, говорить о том, что у Ло абсолютный ноль в опыте маникюра, даже не стоит хотя бы потому что возможности подобного у него в принципе раньше и не было, но он должен хотя бы попытаться. Это не может быть так сложно. Мироходец смотрит на чужую ладонь перед собой, после чего неуверенно берёт Дилана за запястье, заставляя того слабо вздрогнуть. Наверняка он делает это неправильно, потому что Клео держит Ричарда совершенно по-другому, но Лололошке просто нужно удостовериться в том, что всё хорошо. Наверное, это странный способ. Плечи Дилана напрягаются, затем расслабляются, а после он вообще тихо выдыхает и прикрывает глаза. Выглядит так, будто безумно вымотан. Возможно, это достаточно близко к правде. Лололошка осторожно прикасается к сжатой ладони Дилана второй рукой, мягко прижимаясь пальцами к холодной коже, одновременно с этим пытаясь обработать будущий план – опять же, всё не может быть настолько сложно. Ло проходил через вещи намного сложнее нежели задание, состоящее только из покраски ногтей своему бывшему лучшему другу, поэтому всё должно быть хорошо, пройти почти как по маслу. Хотя, на самом деле, последние несколько недель достаточно заявили о том, что всё как раз и может быть внезапно ужасно трудно. Это почти жалко. Дилан поддаётся ему, разжимая ладонь и отворачиваясь для того, чтобы уставиться на Ричарда, а точнее на то, как Клео продолжает работу над его ногтями, – она почти закончила, поэтому Лололошка решает, что стоит действовать быстрее. Он держит Дилана за запястье, склоняя голову вперёд для того чтобы увидеть, насколько Клео была права в своих словах. Ногти его старого друга искусаны и подраны, и, на самом деле, Лололошка не помнит, чтобы всё было так плохо в последний раз, когда он прикасался к его рукам. Дилан, конечно, не был идеалом в гигиене, но очевидно в этом был лучше Ло, но... Даже у него не всё так плохо! Может быть, да, есть грязи чуток, но он... Лололошка встряхивает головой и щурится, открывая лак и ставя его на кровать рядом с собой. Он быстро надеется, что тот не упадёт при его малейшем движении в сторону, и возвращается взглядом к руке Дилана, мелко подрагивающей в хватке пальцев мироходца. Это не должно быть сложно. Клео, кажется, делает это очень быстро и легко, будто была рождена с этим умением – Лололошка молча надеется, что он тоже. Он неуверенно прижимает кисточку к ногтю Дилана, проводя медленно и пытаясь не попасть на кожу. Удивление быстро наполняет его разум и, кажется, ненадолго поселяется в его желудке, заставляя почувствовать неприятный трепет, когда заместо цвета он видит прозрачную, вязкую субстанцию, оставшуюся после прикосновения лака. Разве оно не должно быть чёрным? Лололошка неловко проверяет флакон, подтверждая тот факт, что лак определённо и точно чёрного цвета. Он снова смотрит на чужую руку. Дилан переводит внимание к нему, неуверенно смотря на собственный покрашенный ноготь, а затем вверх, на Ло.       — У вас что-то не так? — Клео откладывает руку Ричарда в сторону, заставляя того выдохнуть от облегчения и начать разминать запястье, максимально осторожно для того, чтобы случайно не размазать лак. Она придвигается совсем чуть-чуть ближе, высматривая проблему, возникнувшую в таком, казалось бы, простом деле. Лололошке пора бы привыкнуть к тому, что абсолютно всё здесь далеко от простого.       — Подожди-подожди, ты делаешь это неправильно. — Клео убирает руку Ло от запястья Дилана и сама обхватывает его пальцами, заставляя того почти дёрнуться в сторону от неожиданности. Дилан сильно кусает губу, и Лололошка виновато опускает взгляд. — Нужно делать это осторожнее. Смотри внимательно. Клео склоняется над ладонью Дилана, аккуратно нанося лак на его ноготь. Ло внимательно наблюдает за ней, стараясь понять, что именно сделал не так. В конце концов его взгляд снова начинает блуждать, и он ловит мгновение того, как рука Ричарда движется ближе к свободной руке Дилана. Его ногти всё ещё недостаточно высохли для того, чтобы он мог полноценно использовать пальцы, но ему всё равно удаётся устроить их поверх автоматона. Лололошка удивлённо моргает. Видимо, за то время, что он пытался выгрызть зубами путь к доверию Дилана, Ричард, кажется, решил не сидеть на месте. Это немного больно колит ему под сердцем, и Ло не особо понимает, почему. Это полностью его вина. Межличностные отношения всегда не были его стороной. Намного легче просто пойти и подраться с кем-то во время выполнения второстепенного задания. Например, как в мафии, может быть... Его ногу больно колит, и он пытается сесть удобнее, слабо морщась. Он рад, что у Ричарда, кажется, получается, может быть, не полностью, но найти подход к Дилану, потому что тот в конце концов чуть-чуть расслабляется, снова прикрыв глаза, а не держа их раскрытыми и заметно настороженными. Возможно, мироходцу стоит поучиться чему-нибудь от Трумана.       — Понял? — Клео отстраняется, довольная своей работой, хоть она и не была велика – наверное, странно так говорить с учётом того, что сам Лололошка не смог вообще ничего сделать, но, тем не менее, он чувствует эту слабую мысль где-то на краю своего сознания. — Легко. Ничего, научишься. Ло неуверенно переводит взгляд обратно на лак, прежде чем забрать его из чужих рук. Клео возвращается на своё место, садясь в позу лотоса и наблюдая за ним. Лололошка почти чувствует себя животным в зоопарке. Не особо приятное чувство. Он старается действовать так, как запомнил из её инструкций и из того, что увидел своими глазами. Как можно мягче пытается держать руку Дилана в воздухе, поддерживая у запястья, стараясь не давить и случайно не пережать, не сделать больно. Дилан не сводит с него взгляда. Лололошка слабо прикусывает губу и прижимает кисточку к чужому ногтю. Всё идёт намного лучше, чем он думает – цвет всё ещё... Странноватый, но зато он есть. Клео удовлетворительно кивает ему, будто гордая наставница, и Ло позволяет себе слегка расслабиться. Штрих за штрихом, если это можно так назвать, и в конце концов мироходец прикрывает глаза и опускает плечи, едва заметно касаясь пальцами ладони Дилана. Тот не вздрагивает и не шевелится. Явно напряжён, но всё ещё хорошо прикрывает это притворной сонливостью. Теперь, когда Лололошка так близко, он может разглядеть это куда лучше. Ему всё равно стоит начать лучше запоминать все те знаки, что Дилан даёт ему. И то, как он себя ведёт, и в каких ситуациях лучше стоит отступить. Если бы Лололошка уже знал это чуть-чуть пораньше, всё могло бы быть проще. Его нога снова ноет, и он неловко заваливается на бок, промазывая лаком мимо чужого ногтя и оставляя след на коже. Дилан моргает, а затем переводит взгляд со своей руки на Ло. Мироходец медлит, прежде чем пытается по быстрому смазать лак пальцем. У Дилана... Приятная кожа. Не то чтобы Лололошка раньше не трогал его, нет, просто теперь, так близко, он обращает на это больше внимания, чем должен. Ло, где-то на краю своего сознания, быстро думает о том, из чего у автоматонов в принципе может быть создана кожа. Раньше, когда он прикасался к другим на острове, он не чувствовал себя так. Может быть, ему кажется. И Лололошке почему-то по неприятному грустно от того, что руки Дилана кажутся всё более неухоженными, как и вся остальная внешность. Дело не в том, что Ло важен сам факт ухоженности, он сам-то не лучше! Пойди и поищи хоть один ноготь, не заполненный грязью. Тем не менее, видеть Дилана, пришедшего чистым и удивительно опрятным даже после переживания буквального однодневного апокалипсиса, было по началу странно, а теперь, наоборот, странно осознавать тот факт, что он, кажется, начинает терять силы поддерживать всё то, что принудительно должен был создать. Наверное, это хорошо. Лололошку всё равно волнует причина поломанных ногтей Дилана.       — Хорошо справляешься, Ло. — Ричард трясёт руками, пытаясь высушить их, а затем складывает к ногам, больше не пытаясь прикоснуться к Дилану. По нему прекрасно видно, насколько ему неловко, и Лололошке безумно хочется спросить. Но, кажется, сейчас совершенно не время. Мироходец слегка отстраняется назад и пытается довольствоваться своей кривой, но всё ещё работой.       — Не идеально, но для первого раза очень хорошо! — Клео забирает лак из его рук. Дилан отсаживается назад и слегка вытягивает ладони перед собой, разглядывая то, что Лололошка сделал. Тому почти нервно, так, будто он художник, представленный перед критиком. К счастью или сожалению, критик молчит и просто кивает, прежде чем растопырить пальцы и положить руки по бокам. Дилан прикрывает глаза и склоняет голову в сторону к столику, видимо, чтобы посмотреть время. Лололошка мнётся на месте. Ещё час. С ним что-то не так.

***

      — На самом деле, я думаю, мы сильно так продвинулись. — Заявляет Ричард в шесть часов утра, пихая Лололошку в плечо локтем. Давление не настолько сильное, чтобы причинить ему реальную боль. Дилан сидит рядом с ним на кровати, вцепившись руками в простынь. Третью кровать так и не привезли. Клео предупредила их о том, что в худшем случае Дилан может получить её только к следующей среде, и видеть его расстроенное лицо было невероятно жалко. К счастью, вновь всплыла гостевая комната, и автоматон быстро провёл там одну ночь, что, конечно же, сильно воспалило итак горящее беспокойство со стороны Лололошки. С учётом того, что произошло, ему стоит принять тот факт, что он давит слишком сильно, но... Он не может так быстро и легко переметнуться на другую сторону, потому что время давит на его голову с такой силой, что он невольно задумывается о возможности её подрыва с помощью бомб, наполненных тикающими часами – они все напоминают те самые, висящие в коридоре, и Лололошка ненавидит их все те несколько минут, что видит в течении утра.       — Я имею в виду, посмотрите на нас теперь! Мы не в однокомнатной квартирке в криминальном районе. У нас, считай, целый дом! Представляете? Целый дом! — Ричард разводит руками, улыбаясь. Затем он неловко складывает их на свои коленки и сжимает ладони в кулак. Его ногти всё ещё держат лак, и Лололошка ещё раз думает о том, что ему и вправду идёт. — Ладно, одна комната, но всё равно... Тут чистый пол. Очень чистый. Ло наконец может сидеть на нём без того, чтобы пачкать штаны каждый раз! Ричард весело смотрит на мироходца. Проходит пару мгновений, прежде чем он слегка киснет и изгибает бровь, переводя взгляд между ним и Диланом.       — ... Вы чего молчаливые такие? — Лололошка удивлённо моргает, прежде чем понимает, что это правда. Он... Он просто не хочет говорить сейчас. А Дилан, наверное, снова погружён в собственную голову. Два дня назад он проснулся с осознанием того, что всё рушится. Просто одна мысль, мгновенно мелькает в голове, и вот он здесь. Всё ужасно. Он не может ничего с этим сделать. Всё так сложно, что ему почти хочется спрятаться и больше не контактировать с этим. Он никогда не чувствовал себя так. Лололошка сильнее этого. Всегда был. Он чувствует это. Странно, что осознание бьёт в его мозг только сейчас. Это почти ощущается так, будто кто-то ударил остриём ему прямо в висок, но не убивая мгновенно, может быть, оставляя кровь интенсивно течь из раны. Но он просто не теряет сознание. Зато его голова продолжает болеть. Во рту Лололошки пересохло, и он быстро сглатывает, пытаясь смочить горло слюной.       — Извини. — Он пожимает плечами. — Я только проснулся.       — Не, не прими за оскорбление, правда. — Ричард отмахивается, фыркая. — Я привык, что вы оба самые не... Невер... — Он запнулся, хмурясь. Труман ждёт пару мгновений, прежде чем продолжить. — Невербальные? Самые невербальные люди на свете, да. Ричард кивает сам себе. Лололошка понятия не имеет, что это такое.       — Невербальные, да. — Дилан бормочет, слегка шатаясь на своём месте. Его взгляд кажется чуток отстранённым, и Ло молча подтверждает свою теорию про то, что тот снова блуждает в собственной голове. Мне нужно подумать. Он только и делает, что думает.       — Выкрутасные слова придумывают, конечно. — Ричард закатывает глаза, переложив свою подушку к себе на колени. — Нет бы просто сказать "молчуны" и всё.       — Ну, мне кажется, это намного больше, чем просто "молчуны и всё". — Дилан едва заметно встряхивает плечами. Он промаргивается, а затем хмыкает. — Просто кто-то предпочитает язык тела, нежели слова.       — Понятно, ходячая википедия. — Ричард бубнит, обхватывая руками подушку. Дилан громко фыркает. Лололошка наблюдает за ними, подгибая ноги и неуверенно смотря вниз на простынь собственной кровати. Он прикрывает глаза, а затем зевает. Ему безумно хочется продолжить спать, но у него... Чёрт, у него полно дел. Ло не может вспомнить причину, почему они вообще собрались здесь втроём. Может быть, Ричард просто хотел поболтать перед завтраком, а, может быть, Дилан просто заглянул с утра пораньше. У Трумана, похоже, какой-то талант в том, чтобы завоёвывать крошечное доверие у автоматона. Лололошка почти завидует ему.       — Тим мне уже все уши прожужжал про сегодняшний митинг. — Ричард расправляет свою подушку, прежде чем вернуть её на место. — Я не пойду, конечно, мне первый опыт не понравился. — Он косо смотрит на Дилана, после поворачивается к Ло. — То видео вообще не залетело.       — Не думал оригинальный контент делать, а? — Дилан слезает с его кровати, поправляя свою одежду. Он в чёрной футболке, и Лололошка узнаёт в ней свою. — Наживаешься на чужих действиях и словах. В его голосе нет злобы или насмешки, скорее безразличная усталость. Тем не менее, Ло всё равно может услышать что-то личное в его словах. Ричард вымучено стонет.       — На острове я буквально только это и делал. — Он делает паузу, наблюдая за реакцией Дилана, а затем продолжает. — Ни к чему адекватному не привело! Нет, типа, был актив, но... Люди любят скандалы. Пранки тут не особо вписываются, честно говоря. Им нужна драма, а не парочка обманутых автоматонов. Дилан хмыкает что-то себе под нос. Лололошка нервно переводит взгляд между ним и Труманом. Почему-то ему очень тревожно. Его бок сильно болит, и мироходец на секунду думает о том, что, вероятно, умирает. Не в буквальном смысле, но...       — В любо-о-м случае, — Тянет Ричард. — Я буду делать оригинальный контент! Вон, у меня теперь ещё и коллабы будут.       — Не думаю, что Тим может выдать что-то оригинальное. — Дилан недовольно щурится. — Всё, что ты мне показывал, выглядит как бред, придуманный во время горячки. Ричард уже успел показать аккаунт Тима? Лололошка поднимает взгляд к потолку. Точно. Он же вырубился рано вечером. Вот чёрт.       — Да ладно тебе. Это забавно. — Ричард отмахивается. — Уверен, Тим тебе понравится. Он, конечно, э-э, странный чуток, но всё равно...       — Я не думаю, что понравлюсь ему. — Дилан поднимает бровь. — В любом случае, это глупо. — Он делает паузу. — ... Ладно, на самом деле, мне без разницы. Пока он не ввозит свои бредни по поводу автоматонов ко мне, я в порядке. Удивительная щедрость.       — Ну вот и славно. — Ричард сдерживает хихиканье, заставляя Дилана закатить глаза.       — Всё. Я ухожу в ванную. Мне нужно умыться. — Он поправляет свои волосы руками. Лололошка смотрит на его пальцы, почти чувствуя удовольствие от лака, всё ещё покоившегося на его ногтях. Дилан отворачивается и следует к двери, прежде чем исчезает в коридоре. Ло наблюдает за ним, а затем переводит взгляд на Ричарда. Тот фыркает от смеха.       — Не смотри на меня так. Зато я разговорил его. Правда. Лололошка подавляет улыбку и встаёт, заправляя свою кровать. Ричард продолжает сидеть на своей, задумчиво уставившись в стену. Мироходец медлит, затем оборачивается к нему, вопросительно смотря. Труман, кажется, о чём-то усердно думает, слегка откинув голову назад. Ло вздыхает и неуверенно кивает в его сторону, надеясь, что Ричард заметит его без слов. К счастью, кажется, тот уже привык – он опускает взгляд вниз, пока не останавливает его на Лололошке и пару секунд молчит, видимо, пытаясь понять, что от него хотят.       — Ой, чёрт. Точно. Завтрак. — Ричард подскакивает с кровати, путаясь ногой в одеяле и почти падая на пол. Он громко ворчит под нос, после чего поправляет одежду, выпрямляя её и недовольно смотря в пол. — Извини, в облаках с утра витаю. Вы меня точно чем-то заразили. Лололошка не уверен, что этим можно заразиться, но всё равно кивает. Он продолжает смотреть, заставляя Ричарда неловко вцепиться пальцами в свой воротник.       — Всё думаю о Тиме, извиняй. С одной стороны, я же сам сказал, что не хочу идти на митинги всякие, а с другой, блин... Мне интересно. — Труман разводит руками, тяжко вздыхая. — Но, во-первых, это вряд-ли пойдёт на пользу в отношениях с Диланом, а во-вторых, бли-и-ин, я просто хочу поспать. Серьёзно, весь день. Лололошка кивает ему, молча соглашаясь. Он, наверное, то же бы хотел, но... Время слишком сильно бьёт ему в голову. Что-то не так, раньше такого не было. В любом случае, он не уверен в том, что вообще может сделать с этим хоть что-нибудь. По крайней мере, пока у него всё ещё есть время, нужно, наверное, действовать.       — У вас, кстати, как дела? Всё ещё грызётесь? — Ричард заправляет постель, фыркая. — Он такой напряжённый. Грустно смотреть. Ло не отвечает, неуверенно опустив взгляд вниз. Они не разговаривали полноценно с тех пор, как вернулись от Линды – тем не менее, ему хотелось надеяться, что они поняли друг друга тогда, ещё на улице. Слишком много времени на пустые разговоры... Лололошка удивлённо моргает. Ладно, может быть, он так ничего и не усвоил.       — Дилан, он... — Ричард медлит, вцепившись руками в подушку. — Я не уверен, как должен сказать это? С ним сложно. В плане... Не в плане того, что он плохой, просто он такой закрытый и все дела. — Он продолжает свои действия, встряхивая подушку и слегка небрежно плюхая её на место. — Не думаю, что могу винить его в этом. Он прикусывает губу.       — Мне всё ещё чуток стыдно за то, что я, ну... Думал... — Труман вздыхает, после чего качает головой. — Короче, забыли. Сейчас же всё лучше, да? Я извинился перед ним вчера. Представляешь? И он даже не съязвил! Лололошка снова кивает, опуская голову и задумчиво смотря себе в ноги. Кажется, это заставляет его тело вспомнить о пробитой стопе, и боль резко пронзает его тело, заставляя сильно вздрогнуть. Ричард, видимо, замечает это краем глаза, поворачиваясь к нему.       — Ты чего дёргаешься? — Он с любопытством склоняет голову. Ло медлит, не понимая, как должен ответить.       — Всё нормально. — Слабо уверяет мироходец, встряхивая плечами. — Холодно.       — Эт да. — Ричард вдумчиво кивает. Он скрещивает руки на груди. — Отопление едва едва работает в жилых комнатах, зато в ванной... Не то чтобы я жалуюсь! В той квартире вообще холодняк стоял, тут лучше, очевидно. Но, вот чёрт... Он кривится, заставляя Лололошку сдавленно фыркнуть от смеха. Это было приятно. За то время, что они успели провести вместе на корабле и в настоящем Хэнфорте, не привыкнуть к Труману было сложно. Это так глупо. Почему его голова просто не может отключить это, или что-то типа того? Это непрактично. Ему, наверное, не стоит портить счастливые воспоминания такими мыслями. Ричард и Лололошка вздрагивают, когда в их дверь стучатся. Они переглядываются между друг другом, прежде чем Труман отходит от кровати. Ло резко вытягивается вперёд и хватает его за край кофты, потянув назад так, что тот почти завалился на спину.       — Эй-       — Ричард. — Лололошка хмурится, уставившись ему в лицо. — Штаны. Тот замолкает, после чего опускает взгляд вниз на собственное тело и громко ойкает, натягивая кофту вниз. Ло почти закатывает глаза, потому что, чёрт возьми, Ричард спит без штанов в девяти случаях из десяти, с чего ему прятаться теперь? Мироходец подавляет желание фыркнуть, медленно осознавая тот факт, что, может быть, это с его пониманием некоторых вещей есть небольшие проблемы. Это просто тело, в конце концов.       — Ты прям спаситель. — Ричард очень неловко смеётся, поджимая губы и склоняясь к полу в попытке найти собственные штаны, брошенные туда где-то поздно вечером. Вероятно поздно вечером, потому что Лололошка заснул рано и пропустил абсолютно всё то, что успело произойти. Это всё ещё довольно обидно. Труман наконец подбирает штаны с пола и складывает их у себя на руках, поворачиваясь к двери.       — Кто там?       — Мальчики, доброе утро! — Судя по всему, Клео. У Лололошки хорошая память на голоса, но сейчас он чувствует себя слишком сонным. — Это я, Клео. Мы уже завтракаем. Вы выйдите?       — Да-да, сейчас! — Ричард неловко улыбается сам себе, после чего поворачивается к Ло, пожимая плечами. — Разговорились чуток, видимо. — Тише добавляет он. Лололошка встаёт с кровати, стараясь не опираться на больную ногу, и молча напоминает себе попытаться обработать её чем-нибудь чуть позже перед уходом. Так много всего нужно сделать, а он едва ли может ходить. Почему оно просто не может зажить также, как и всё остальное? Мироходец надевает на себя толстовку, расправляя её и добавляя в список дел стирку. За одеждой так сложно следить. Он просто не знает, когда точно сувать её в раковину или, например, уже имея такую возможность, в стиральную машину. Может быть, ему стоит начать вести заметки? Список дел, не находящийся в его голове? Лололошка неуверенно смотрит на свой телефон, а затем вздыхает и суёт его в карман толстовки. Ричард, наконец одевший штаны, потягивается и широко зевает. Его кофта задирается, открывая мелкий и быстрый вид на его живот, заставляя Ло на мгновение задуматься о том, что Труман явно питается лучше него. Это справедливо. Он не помнит того, чтобы ел хоть что-то здоровое с тех пор, как сбежал с острова.       — Ты не можешь меня винить. — Заявляет Ричард. Лололошке требуется несколько секунд для того, чтобы понять, что он продолжает разговор про штаны. — Я без понятия, как вы спите одетыми. Единственное, что держит эту кофту на мне – манеры, и всё. — Он фыркает, а затем давится смехом. — Извини, мне просто смешно с этого. Вы с Диланом странные. Это да. Ло не уверен, что может поспорить с этим. Они объективно... Другие. Совсем чуть-чуть. Ну, или, может быть, не чуть-чуть. На пол грамма.       — Ты же сказал, что здесь холодно. — Лололошка непонимающе хмурится.       — Это другое, ты не понимаешь. — Ричард отмахивается, поправляя ремень.       — Тогда почему ты смутился этого? Труман растерянно смотрит на него, быстро моргает, а затем нервно фыркает.       — Ну, потому что я, как бы, в трусах! Неловко. — Он мнётся на месте. — Слушай, я итак странно выгляжу с накрашенными ногтями и фактом того, что спал с тобой в одной кровати, прошу, не заставляй меня ещё и спокойно щеголять перед тобой в одном белье.       — Я не понимаю. — Лололошка бормочет, чувствуя себя рассеянно. — В этом нет ничего такого. Ты накрасил ногти потому что тебе захотелось, мы спали в одной кровати потому что не было альтернативы, а в белье ты спишь почти каждый раз, когда ты...       — Ты не понимаешь. — Ричард перебивает его. Его голос не звучит рассерженно, скорее очень... Смущённо. — Это странно.       — Это просто тело. — Лололошка пожимает плечами. Труман явно хочет сказать что-то ещё, но в итоге закрывает рот, потирая переносицу. Мироходец притихает, отводя взгляд. Он снова передавил? Вот чёрт. Ему хочется извиниться, но, видимо, воспоминание о ожидающей их снаружи Клео ударяет им обоим в голову почти одновременно, потому что, в конце концов, и Ло, и Ричард резко двигаются к двери, почти сталкиваясь плечами по пути. Труман недовольно жалуется сам себе под нос, затем неловко улыбается ему. Лололошка позволяет себе слабо улыбнуться в ответ.       — Я думала, Дилан с вами. — Клео обводит их взглядом. Ричард спешно поправляет рукой свои волосы, выпрямляясь.       — Наверное, в гостевой сидит. Нас ждёт. — Он пожимает плечами. Лололошка рефлекторно кидает взгляд на дверь указанной комнаты. — Он просто стеснительный, не волнуйся. Стеснительный. Ага. Наверное, ему так страшно. О, вот чёрт. Ло быстро кивает, когда Клео переводит взгляд на него. Ему надо поскорее проведать Дилана. Каково ему вообще тут, одному среди четырёх незнакомых людей? Конечно, он с Ричардом буквально за соседней дверью, но... Он же сказал, что спустится на завтрак! Вместо этого снова спрятался. Лололошка не может винить его в этом. Ему просто нужно посмотреть, всё ли хорошо.       — В таком случае, я пока спущусь вниз, хорошо? Позовите его. — Клео улыбается им обоим, а затем разворачивается и уходит, спускаясь вниз по лестнице. Ричард провожает её взглядом, после оборачивается к Ло.       — Ну? Пошли вытаскивать его. — Труман игриво ставит руки в боки, заставляя Ло фыркнуть от смеха. Это на мгновение позволяет ему расслабиться и вздохнуть полной грудью, прежде чем тревога снова поселится у него под сердцем, забравшись в лёгкие. Дилан сидит на кровати, когда они входят внутрь, задумчиво уставившись в стену. Он замечает их мгновенно, вздрогнув и обернувшись к ним с непонятным выражением лица. Его руки сложены у него на коленях, а волосы кажутся лохматее, чем прежде. Лололошке почти хочется его расчесать.       — Чего ты тут сидишь? — Ричард улыбается, бодро смотря на своего соседа. Дилан медлит, затем закатывает глаза и встаёт, топчась на месте. Он успел одеться – привычная чёрная толстовка висела на нём, будто на манекене, неподходящем для этого. Лололошка хочет сказать хоть что-нибудь, но слова застревают у него в горле. Видимо, сегодня не его день. Он в принципе никогда не был разговорчивым, но чтобы так? Лололошка не уверен в том, что вообще может говорить сейчас. Дилан встаёт и потягивается, делая это во второй раз за утро. Ло хочется рефлекторно потянуться в ответ. Может быть, даже зевнуть. Он чувствует себя слишком сонным, и ему не нравится тот факт, что это происходит именно тогда, когда делать много. Во-первых, ему нужно хоть как-нибудь разъяснить дела с мафией. Можно отложить на завтра. В последнее время на это уходит слишком много времени, за которое Лололошка мог бы сделать что-нибудь полезное не только Марло. Вчера он ушёл почти сразу после того, как вернулся с Диланом, а вечером пришёл полуживой с кровоточащей раной на голове – та, конечно, к утру зажила, но мироходец не мог перестать чувствовать себя так, будто тратит силы не туда. Вместо того, чтобы мутузить кого-нибудь за домами, он мог бы, например, провести время с Ричардом и Диланом. Он мог бы наконец потратить те деньги, которые у него остались, на телефон второму. Вообще-то, это уже есть в его плане дел. Просто он... Забыл. Вылетело из головы, когда он думал о том, что что-то так и не сделал. Из этого следует крохотное "во-вторых", которое он искренне надеется выполнить как можно скорее. Телефон, оформление, а потом с Диланом наконец можно связаться и не опасаться каждой глупости. Может быть, он стал бы звонить Ло каждый раз, когда что-то не так. Или писать. Лучше писать, потому что во время всех тех звонков, которые он получал во времена острова, Лололошка просто молчал, пытаясь понять, что должен сказать в ответ. В сообщениях у него было гораздо больше времени на то, чтобы подумать. Разве он виноват в том, что совершенно не умеет распоряжаться словами? Ноутбук стоит на прикроватной тумбочке, и, видимо, Дилан решил полностью пометить его как свой. Ло не против. Технически, это был ноутбук Дилана, они выкрали его вместе. В конце концов, с появлением телефона важность этого предмета в жизни Лололошки почти снизилась до нуля, так что он совершенно не претендовал на владение. Когда мироходец последний раз лазил в ноутбуке, теперь аккуратно сложенном в угол тумбы, поближе к стене, он обнаружил там парочку игр, видимо, скачанных Диланом недавно. Честно говоря, это обрадовало Ло настолько, что ему почти хотелось пойти и рассказать об этом Ричарду. Компьютерные игры были чем-то знакомым, родным, может быть, даже чем-то личным для Дилана до, поэтому он просто решил считать это прогрессом. А любое движение, даже если оно вылезает как две маловесящие стратегии, всё ещё является прогрессом! Если это то, что позволяет Дилану расслабиться, Лололошка всеми руками за.       — Я ждал вас. — Дилан пожимает плечами, затем скрещивает руки на груди. — Почему-то думал, что вы будете быстрее.       — Просто разговорились. — Ричард отмахивается, шутливо хмыкая себе под нос. — Клео вернула нас обратно в реальность. Ты же знаешь, ты мог спуститься сам. Нет, не мог. Лололошка быстро моргает, пытаясь согнать слабую тревогу, крутящуюся где-то в глубине низа его живота. Неужели Ричард не понимает? Дилан определённо был напряжён со всеми теми людьми, что внезапно прибавились в круг его обитания. Честно говоря, Лололошка тоже всё ещё с трудом привыкает. Очевидно, прошёл один день, но это всё равно неприятно резонирует у него в затылке. Дилан хмурится, но после лишь вздыхает и медленно кивает.       — Давайте просто поедим, пожалуйста. Ричард пожимает плечами, молча отмахиваясь от всего этого. Вместе они спускаются вниз – Лололошка на пару мгновений останавливается, приподняв ногу и пытаясь подавить острый прилив боли, ударивший прямо в раненный участок стопы. Наверное, надо найти аптечку и обработать... Он давно такого не делал. Конечно, его запинка не может быть не замеченной, потому что Дилан наблюдает за ним, а когда оба парня останавливаются посреди лестницы это провоцирует Ричарда тоже встать и обернуться для того, чтобы понять происходящее, придать этому смысл. Своеобразный код, который рефлекторно срабатывает у них троих в голове с мелкими паузами между каждым участвующим в нём человеком. Глаза Дилана слегка сощурены, и он мнётся у перил всего пару секунд, но за это время Ричард уже успевает обработать тот факт, что шаги прекратились, и оборачивается с любопытным выражением лица. Забавный механизм. Правда, было бы ещё веселее, если бы он не был про то, что Лололошка показывает слабину.       — Вы чего? — Ричард стоит в самом низу лестницы, задрав голову к ним. Он скрещивает руки на груди. — Я есть хочу, вообще-то! Его взгляд бегает по Дилану и мироходцу рядом с ним, прежде чем останавливается на втором, опуская глаза к причине его беспокойства – Лололошка пытается поставить ногу обратно, но в итоге только заметно шипит от боли. Ну почему именно сегодня?       — Ло? У тебя с ногой что-то что ли? — Ричард медлит, а затем быстро взбирается назад по ступенькам, останавливаясь на одну ниже Дилана. Лололошка прикусывает губу, затем вздыхает. Ну, его поймали! Есть ли вообще смысл врать? Наверное, он всё ещё может сделать это, ведь никаких конкретных видимых улик нет, но ведь теперь оба его соседа будут внимательно следить за ним! Дилан, по крайней мере, точно. Враньё принесёт только больше проблем. К сожалению, ему приходится учиться этому на собственной шкуре.       — Мафия. — Лололошка снова встряхивает плечами, пытаясь показаться равнодушным по этому поводу. Ну почему это так больно? — Я наступил на гвозди пару дней назад.       — Ауч. — Ричард морщится. Дилан не кажется смущённым этим. Он продолжает глазеть на Ло, затем слегка отстраняется в сторону и суёт руки в карманы.       — Разве ты не говорил, что твоя регенерация заживляет сильные раны? — Он изгибает бровь. Хороший вопрос. Говорил, но это ничего не меняет, потому что, кажется, его тело решило отказать ему в помощи. Жаль, Лололошка, вообще-то, собирался хорошенько пробежаться сегодня.       — У тебя есть регенерация? — Ричард удивлённо хлопает ресницами. Совсем как ребёнок, увидевший супергероя из геройских комиксов наяву. Это немного забавляет Ло. — Вау, почему ты не говорил? Это ты поэтому после аварии целёхенький был? Я думал...       — Почему оно не работает сейчас? Тем более, рана с гвоздей это возможная инфекция. По логике подобной анатомии, оно должно быстро превратиться в рубцы, а после сойти с кожи. — Дилан перебивает Трумана, заставляя того скрестить руки на груди в недовольном жесте. Но, кажется, спустя пару мгновений серьёзность ситуации наваливается на него, после чего Ричард медленно опускает их обратно и неловко сжимает ладони в кулаки. — Что не так?       — Я не знаю? — Лололошка неуверенно мнётся на месте. Ему стоит знать. Странно не понимать, что происходит с его телом. Это пугает. Хотя, наверное, он должен уже привыкнуть к тому, что каждый угол его кожи всё ещё является чёрным пятном в его памяти. — Оно должно было зажить. Ну, или не болеть так, хотя бы...       — Ты обрабатывал? — Ричард снова подаёт голос, поднимаясь на ступеньку выше, к Дилану. — Ну, типа, перекиси всякие, бинты. Йод. Ло отводит взгляд.       — Нет? Дилан вымученно стонет. Лололошка чувствует то, как сильное ощущение стыда поглощает его, заставляя съёжиться. Он становится слишком сентиментальным. Тем не менее, подобная реакция со стороны автоматона вполне понятна, но, справедливости ради, Ло и вправду думал, что пройдёт само, без последствий. Его вины в том, что тело внезапно решило предать собственную природу, совершенно нет.       — Ничего, мы можем забинтовать после завтрака. — Ричард быстро переминается с ноги на ногу, почти заставляя Лололошку позавидовать ему. — ... Я очень хочу есть. Дилан вздыхает.       — Можем после еды, если все согласны. Я умею обрабатывать раны. — Он качает головой, задумываясь о чём-то. Лололошка не решается спросить, радуясь тому, что Ричард, кажется, тоже.       — Ты же дойдёшь? Сильно больно? — Ричард переступает через две ступеньки сразу, оказываясь прямо перед Лололошкой. Его глаза блестят с надеждой, почти подходящие на щенячьи. Иногда Ло хочется узнать о том, что происходит в его голове. Лололошка качает головой, прекрасно зная, что это ложь. Было больно, ужасно больно, будто он снова стоял посреди чужого чердака с гвоздём, забитым внутрь его кожи прямо до шляпки. Вообще-то, он тогда даже почти внимание не обратил, пока не почувствовал, что его носок промок несмотря на то, что везде было сухо. Ричард снова отстраняется от своего друга, получив молчаливый отказ, и поворачивается к Дилану, обмениваясь взглядами. Лололошка почти уверен, что в них уже состоит какой-то быстрый диалог, который понятен только им двоим. Ему почти завидно, но это его вина. Ло дохрамывает до кухни и останавливается впереди Ричарда с Диланом, наблюдая за собранием, предстоящим перед ними за столом. Правда, наверное, это считается маленьким собранием, всего три человека, мирно болтающими меж собой за завтраком, и, будь всё проклято, запах свежей еды почти заставляет Лололошку начать пускать слюни. Он так давно не ел... Нормальной пищи. У этого, конечно, были свои причины, обусловленные тем, что ему постоянно надо куда-то бежать. Времени на то, чтобы позавтракать вместе с Ричардом почти не было, поэтому Ло мог лишь довольствоваться быстрым перекусом бутербродом, благородно оставленным Труманом специально для него. Два укуса – и ничего не осталось, но всё равно вкусно. Наверное. Он едва ли коснулся его языка! А потом он ел конфеты и обедал фастфудом. Иногда Лололошка удивляется тому, как способен сохранять своё здоровье в пределах шаткой, но нормы. Наверное, всё сгорает за то время, что он носится туда-сюда без полнейшего смысла. В любом случае, теперь перед ними сидело трое людей, обыденно болтающими между собой во время еды. Точнее, разговаривали только Клео и Брай, пока Тим, опустив взгляд в свою тарелку, скрежетал вилкой по белой поверхности. Лололошка точно помнит, что был четвёртый, но сейчас его не видно. Вообще-то, он наткнулся на Глена ещё вчера, когда пытался найти что-нибудь поесть на кухне. Честно говоря, он хотел сделать это скрытно, может быть, заменить украденное чем-то другим, купленным в ближайшем магазине. Наверное, у него и вправду была тяга к воровству. Но, в конце концов, с происходящим в жизни мироходца, это неотъемлемая часть. Он просто надеется, что это не навредит ему в будущем. Клео, насколько Лололошка помнит, уже упоминала распорядок дня Глена, поэтому мироходец быстро подавляет любопытство и крутится у стульев, пытаясь понять, куда сесть. Ричард смело садится прямо напротив сидящей с другой стороны Клео, пока Дилан молча присаживается на соседний с ним стул. Ло мнётся, размышляя о том, какой выбор должен сделать. Он же может сесть с Диланом, да? Он не уверен в том, что автоматон не обижен на него. Как бы Лололошке не хотелось заявлять о том, что всё, что он натворил, было сделано ради общего блага, он вполне мог понять, почему тот может злиться. Ло слабо хмурится и садится сбоку от Ричарда – напротив Дилана.       — Доброе утро. — Клео улыбается им, доедая свой завтрак. Лололошка позволяет себе ещё раз втянуть в нос приятный запах еды, почти желая закрыть глаза от удовольствия. Так мало для удовлетворения в жизни!        — Доброе! — Ричард счастливо улыбается, пододвигая к себе тарелку и выглядя так, будто только что выиграл джекпот. Лололошка почти чувствует себя также, но неприятное ощущение, мокрым комком свернувшееся у него в затылке, не позволяет ему показать это снаружи. Ему просто хотелось бы перестать чувствовать себя тревожно хотя бы на пять минут. Именно поэтому он, вообще-то, и забивает себе график делами. Так легче. Брай сидит перед пустой тарелкой, скучающе поглядывая в окно. Лололошка мельком думает о том, что, возможно, никто не хочет расходиться пока остальные не закончат свою трапезу – ему почти стыдно за то, как поздно они спустились вниз. Почти.       — Глен не выйдет? — Ричард набивает рот картофельным пюре, тщательно пережёвывая. Ему явно не терпится возобновить разговор. Сегодня он немного активнее. — Я вчера с ним столкнулся по пути к туалету. Было забавно поболтать.       — Он обычно встаёт к обеду. — Брай пожимает плечами. Ло переводит взгляд на Дилана – тот без аппетита смотрит вниз на свою порцию, воткнув вилку в котлету. — И то всегда сонный.       — Блин. — Ричард перестаёт улыбаться, растерянно бегая взглядом по комнате. Он медлит, затем встряхивает плечами и возвращается к еде. Проходит две минуты, прежде чем Клео снова подаёт голос. Лололошка быстро жуёт кусок котлеты, когда она подбирает рукой подбородок и смотрит на Дилана, продолжающего ковыряться в своей тарелке.       — Что-то не так с едой? — С любопытством спрашивает она, заставляя автоматона на секунду замереть, а затем неуверенно покачать головой. Лололошка чувствует, как его горло сжимается от беспокойства. Ничего такого не происходит, но он не может выбросить из головы то, что Дилан, вероятно, напуган, подобно дикому животному, внезапно пущенному в дом. Ему не нравится сравнивать его с чем-то, что не является человеком. Личностью. С животными или предметами, но это самое близкое, что он находит. Дилан и вправду наполнен чем-то походящим на животный страх, спрятанным под его тревожно-нейтральным поведением. Лололошка отводит взгляд. Он всё равно сейчас не может сделать ничего полезного.       — Не, у него просто проблемы с едой. — Легкомысленно заявляет Ричард, прикрыв глаза. Он кажется расслабленным и задумчивым. Не так открыто, ну... Клео делает паузу, кидая неоднозначный взгляд на Брай, мгновенно получая от неё в ответ хмурое выражение лица, и кивает.       — Ой. Извини, Дилан. — Она неловко улыбается. Тот пожимает плечами. — Может быть, ты хочешь что-нибудь другое? Мы тут заботимся о состоянии наших сожителей, будь оно физическим или ментальным. Дилан качает головой в ответ, проламывая котлету вилкой и засовывая отвалившийся кусок в рот. Он медленно пережёвывает. Когда никакой реакции с его стороны не следует, Дилан снова качает головой и слегка расслабляет ранее очень напряжённые плечи. Тим наблюдает за ним.

-

      — Дилан любит мясо. — Добавляет Лололошка, когда от котлеты автоматона ничего не остаётся. Он мнёт вилкой пюре, прежде чем наконец приступить к нему. Из них троих Ло закончил свой завтрак первым, обогнав пришедшего до них Тима. Было вкусно, но он не мог заставить себя пережёвывать так же медленно и вдумчиво, как делают это остальные. Возможно, он слишком зациклен на часах.       — Мы это запомним. — Клео улыбается ему, затем пытается повторить то же с Диланом, но не получает ответа. Тот, кажется, вообще не слушает то, что они говорят. Может быть, это к лучшему. Ричард сидит в телефоне рядом с Ло, съехав вниз на стуле. Звук едва ли прибавлен, но мироходец всё равно может разобрать чуть-чуть из того, что исходит из динамиков чужого телефона – какие-то крики, возгласы и другие звуки, неприятно режущие слух Лололошке. Он не сразу связывает эту информацию с митингом, упомянутым Труманом раньше. Ричард, по-видимому, замечает его любопытным взгляды и придвигается ближе, показывая мироходцу свой экран. На нём проигрывается видео, судя по темноте, записанное явно не сегодня – Лололошка неуверенно смотрит его, пытаясь понять, что Труман хочет от него.       — Это полный кошмар, Ло. — Ричард шепчет, поглядывая на Дилана искоса. — Я вообще не фанатик автоматонов, но они такие вещи тут говорят, аж мурашки по коже. Знаешь, неприятные такие. Будто меня холодной водой облили. Лололошка не хочет слушать. Тем не менее, большинство претензий, которые он слышит, состоят из бесконечных упоминаний постели и замены настоящих людей – он медленно осознаёт, что эта тема вызывает у него тошноту и без упоминания участия автоматонов. Возможно, ассоциации с тем, что он слышит сейчас. Трудно обрабатывать подобные высказывания, когда прямо перед тобой за столом сидит одна из их жертв. Ло быстро кивает, подавая знак, что соглашается.       — Я раньше такого не видел. В плане... Слушай. Я вообще не прошаренный в этом, в симуляции жил, все дела, там такое почти не встретишь. — Ричард делает паузу. — Наверное. Я не знаю? В любом случае, я, признаю, вообще тупой в этой теме. Но это, походу, волнует людей снаружи. — Он кивает на окно, привлекая к себе внимание всё ещё сидящий за столом остальных членов Хауса. Труман неловко улыбается им, затем снова смотрит на Ло.       — Не знаю, может быть, на меня так Дилан действует, но я теперь вообще не могу слушать такое. Не то чтобы я был согласен раньше, не пойми неправильно! Но теперь меня прям тошнить начинает. Неприятно. — Он морщится. — Я не знаю, что-то не так с тем, как они требует убрать плату за эти, как его... Ну для того самого автоматонов, понимаешь? — Ричард смущённо отводит взгляд. — Ну, для секса, короче. Просто, они ж прям как живые. В плане... Да, по сценарию, по программе, но они же реагируют, понимают, ну... В своём плане. И чтоб, ну, как вещь... Ему явно эти слова даются с трудом. Лицо Ричарда кажется слегка покрасневшим от неловкости.       — Это странно. Типа, я бы и раньше это таким нашёл, но теперь, эм... С Диланом... Лололошка снова кивает. Он почти уверен, что хотя бы раз сталкивался с этой темой раньше, не мог не сталкиваться, хотя он и не уверен, сколько ему вообще лет и сколько успел увидеть за все прожитые годы. Даже если и видел, то, наверное, не так близко. Не жил бок о бок с кем-то, столкнувшимся с этим напрямую. Он привязался, очень глубоко и сильно, потому что Дилан всё равно его друг. Будь он тем, кто был до, или тем, кто остался после. Это правда... Заставляет его чувствовать себя некомфортно. Неприятно. Тошнотворно. Весь спектр эмоций, собравшийся у него в голове и горечью в горле.       — Слава Богу, ты тоже это чувствуешь. — Ричард отстраняется, откидываясь назад на стул. Он держит телефон в одной руке, закрывая видео большим пальцем. — Я уж думал, что с ума схожу. Додумываю. Лололошка отводит взгляд в сторону, вздыхая. Теперь он чувствует себя подавленно. Он, честно говоря, не особо привык испытывать так много эмоций. Это сложно, заставляет его чувствовать дополнительный груз на спине. Тем не менее, он обязан нести его со всеми силами дальше – для других. И для себя. Возможно, было легче, если бы он мог просто найти время поговорить об этом.

-

Снег продолжает идти с самого утра, и Лололошка наблюдает за ним через окно достаточно долго для того, чтобы вспотеть. Он по-быстрому натянул на себя куртку, одел кроссовки и теперь стоял на пороге, прижавшись к стеклу и пытаясь вычислить, сколько у него времени перед тем, как его ноги начнут мёрзнуть и болеть. После завтрака Дилан проводит ему инструкцию по тому, как нужно правильно бинтовать, и Лололошка слушает очень внимательно, старательно повторяя услышанное на своей израненной ноге. А ещё Дилан говорит о том, что инфекции вряд ли нет, но Дилан не врач, поэтому после добавляет о том, что если будет болеть "по-плохому" дальше – прямая дорога в больницу. Он выглядит таким сосредоточенным и умным, что Лололошка не может перестать на него смотреть. Не хватает очков для дополнения образа – Ричард шутит об этом, снова называя Дилана живой википедией. Тот фыркает в ответ, но не кажется обиженным. На самом деле, Лололошка думает, что ему бы даже пошло. Для полного образа. Это забавно, и он смеётся вместе с хихикающим Ричардом, пока Дилан закатывает глаза, но слабо улыбается одновременно с этим. Ему нравится это. Чувствовать, что всё хорошо, ему не надо никуда торопиться и всё, что есть в планах на день – провести время со своими соседями. Друзьями. Это спокойно. Будто ничего не происходит и не происходило вовсе. Он почти может представить, что они сидят вместе в общежитии перед началом занятий – на самом деле, Лололошке даже грустно от этой мысли. В конце концов, наверное, было лишь делом времени, когда он привяжется к ним, верно? Они оба что-то близкое, почти родное, и ему хочется удивляться тому, как быстро это произошло. Сколько месяцев прошло с тех пор, как Ло попал сюда? Два? Три? Это кажется таким маленьким. В итоге всё ощущается как одна неделя. Вот он впервые заходит в корпус, а вот он уже сидит с Диланом и Ричардом на кровати в их собственной комнате в БлогерХаусе, хотя видео занимался только один из них. Жизнь странная штука, наверное, и Лололошке пора привыкнуть к этому. Это плохо, думает он тогда, когда Дилан продолжает рассказывать про, как правильно позаботиться о ране. Вообще-то, эти слова обращены к нему, но Ло слышит их в полголоса. Ему не нравится быть сентиментальным. Для него не было открытием тот факт, что он эмпатичен по отношению к вещам и людям, но в конце концов это всё равно приводит к тому, что Лололошка не имеет понятия, что делать. Ему хорошо сейчас. Он в безопасности. Он может втягивать в себя чистый воздух и выдыхать его, чувствовать мягкость кровати под собой, а ночью зарываться носом в подушку. Это не что-то особенное, наверное, не должно быть таковым, но всё равно является этим для него. Всё вокруг притягивает его, как магнитом, и почему-то Ло уверен в том, что это первый раз, когда он чувствует себя так, будто он дома. Не в физическом плане этого слова. В чём-то более духовном. Безопасном. Тихом. Спокойном. Комфортном. Всё вместе, собранное в мешок и засунутое в мозг Лололошке. Раньше он не замечал этого. Что-то в том, как бережно Ричард помогает ему дотянуться до бинтов, которые из-за неосторожности мироходца скатываются вниз на пол, – что-то доверительное в том, как Дилан объясняет ему то, как правильно сделать то, что он, вроде бы, должен был знать, просто не применял на практике. Они заботятся о нём. Лололошка знает об этом. Почему-то это причиняет ему больше боли, чем проколотая нога. Это так непривычно, и он не может понять комфорт, который чувствует от этого. Ло не любит перемены, пусть и не хватается отчаянной хваткой за шаткую стабильность, которую этот мир мог ему подарить. Тем не менее, теперь он был здесь. В окружении тех, кто заставляет его сомневаться в этом, что он и вправду хочет продолжить. Ему трудно сознаться в этом. Поэтому он просто думает о том, что Дилан красивый, а Ричард забавный. И тоже красивый. Они оба красивые, вообще-то, и это почему-то принимается в его голове гораздо быстрее чем то, что он теперь совершенно не уверен в том, что хочет вернуться.       — Уверен, что дойдёшь? — Дилан стоит позади него, скрестив руки на груди. Его голос заставляет Лололошку отлипнуть от стекла и обернуться, обрабатывая чужие слова. Он экспериментально наступает на больную ногу и ждёт, в итоге получая лишь всплеск тупой боли, идущей вверх по венам к его бедру и слегка сводя ногу. Мироходец морщится, но всё равно кивает.       — Он дойдёт, Ло просто так не останавливается. — Ричард весело улыбается. Дилан обводит его взгляд, а затем вздыхает.       — Куда тебе надо вообще? Лололошка медлит, пытаясь понять, стоит ли ему говорить прямо. С одной стороны, в том, что он собирается наконец получить телефон Дилану, нет ничего такого, это хорошо, но с другой – ему совершенно не хочется портить сюрприз. Вдруг Дилан подумает, что он делает это всё только для того, чтобы задобрить? Хотя, наверное, у него и так, и так будут основания для таких мыслей.       — Прогуляться. — Ло пожимает плечами. Дилан хмурится.       — ... Мафия, да? — Он кажется мрачнее, когда говорит это. Кажется, Дилану совершенно не нравится тот факт, что мироходец пропадает там большую часть дня в то время, когда они не вместе. Честно говоря, ему тоже.       — Нет, серьёзно. Мне много нужно сделать. — Это правда. В конце концов, нет смысла в том, чтобы уточнять! Он просто надеется, что Дилан и так поймёт его. Лололошке не хотелось бы ссориться опять. А ссорились ли они вообще? Это считалось за ссору? Они просто стояли и кричали друг на друга. Может быть, да. Ричард, кажется, совершенно не заинтересован происходящим – возможно, просто верит на слово и пытается сбавить напряжение своим равнодушным видом. Либо он просто думает о чём-то другом. Дилан потирает затылок, затем вздыхает и кивает, отводя взгляд. Не то чтобы поверил, скорее смирился, что ничего с этим сделать не может. Лололошке хочется сказать что-то ещё, но слова застревают где-то посередине горла, почти душа. Возможно, ему стоит просто уйти.       — Удачи! — Ричард вздрагивает, когда мироходец тянется к ручке двери, щёлкая ей и открывая, впуская внутрь слабый зимний ветер. Снег, немного подтаявший со вчерашнего дня после резкого потепления, ослепил ему глаза на пару мгновений, заставляя сощуриться и прикрыться рукой. С каких пор у него такое чувствительное зрение? Хотя, скорее всего, до сих пор не привык к зиме. Лололошка считал и считает, что переносимость холода у него значительно выше, чем у людей, и, хотя он продолжает таскать с собой мишку-грелку, это оказалось правдой в тот день, когда с неба внезапно быстро пошёл снег – ещё во время острова. Это было красиво, наверное, у него есть крохотное право считать это первым снегом, который он когда-либо видит. Может быть, у него просто кожа толще. Хотя, вообще-то, режется также, как человеческая. Ло встряхивает головой, приоткрывая глаза и двигаясь вниз по лестнице к снегу, осторожно наступая на него в попытке понять, есть ли лёд. Под подошвой чувствуется твёрдая поверхность асфальта, и мироходец мягко вздыхает, радуясь, что сегодня не придётся осторожничать при каждом шаге. День он назад он поскользнулся и упал, а потом его коленка, рассечённая до крови даже с учётом штанов и снега, болела пару часов после. Боль и рана почти полностью пропали спустя несколько часов, но зато стопа продолжает болеть уже третий день. Это тревожно. Лололошка движется вперёд, сворачивая к остановке и стараясь не смотреть по сторонам. Сосредоточиться на одном, чтобы потом не потеряться и не найти себя посреди центра города, занятым каким-то странным, ненужным делом – честно говоря, он уже устал от того, что снова и снова бегает туда-сюда из-за вещей, которые этого не стоят. Наверное, надо перестать думать о блокноте и завести его по настоящему. Записывать всё то, что надо сделать, а не держать где-то в запыленном уголке мозга. Телефон, работа, дом. Легко. Телефон легко, сходить купить, сходить зарегистрировать, работа тоже – три раза побегать из одного места в другое. Дом? Просто дойти до БлогерХауса и заняться чем-то. У него... Какие у него ещё дела? Он вернётся домой, а что дальше? Он вернётся домой. Разве его дом это не его Вселенная? Ло чувствует себя странно по этому поводу. Что-то не так, и это что-то скребёт ему горло и обвивается вокруг сердца. Это не особо неприятное чувство, скорее... Волнующее. Он не понимает. В конце концов, он старается торопиться и кидается в первый же автобус, которые встречает у остановки. Наверное, это глупое решение, потому что Лололошка совершенно не смотрит ни на номер, ни на маршрут, но всё равно садится на свободное место. Всё равно должен же приехать в город, куда денется? Все дороги ведут к одному. На улице тепло, но из-за количество людей в автобусе Ло чувствует себя душно. В итоге расстёгивает куртку до середины и скатывается вниз по сиденью, смотря в окно. До сих пор чувствует себя сонным и слабым, будто только проснулся после многочасового сна. Вообще-то, да, он много спал сегодня. Наверное, это плохо, потому что теперь ему хочется ещё и ещё. Может быть, ещё парочку часиков... Лололошка встряхивает головой и прикрывает глаза, чувствуя себя уставшим. Ему совершенно не на чём сосредоточить своё внимание, а улица перестала завлекать настолько, чтобы он мог не отрывать от окна взгляда. Тем более, когда он достаточно легко запоминает местность в округе. Среди домов было легче потеряться, даже в лесу и то было спокойно, но всё равно – зато улицы были подписаны. Может быть, пара трудностей есть, но они не настолько значительны, чтобы Ло обращал на них внимание. В итоге, вынужденный искать способы занять себя, Лололошка сонно моргает и чувствует то, как кожа, жёсткая там, где проходит рубец, идущий к его глазу,  неприятно морщится, будто к нему прижали высохшую бумагу, только побывавшую в воде и теперь ставшую твёрдой на ощупь. Странно, раньше он не чувствовал это. Это немного сбивает Ло с толку, заставляя поднести руку к лицу и провести пальцами вверх по шраму, впиваясь ногтями без задней мысли. Конечно, загрубевшая кожа не поддаётся, а лишь снова неприятно давит, будто на неё что-то натянули, что-то, что явно не подходило по размеру. Странно, но Лололошка иногда чувствует то же самое по поводу своего тела. Что-то, что не подходит. Когда он доезжает до магазина, снег останавливается, оставив за собой ещё больше сугробов даже с учётом того, что шло его не так уж и много. Лололошка перешагивает через них, засунув руки в карманы и задумчиво прикусывая нижнюю губу. Было бы хорошо купить перчатки, но в данный момент он планирует потратить все деньги на телефон Дилану – это, очевидно, пока что важнее. Его руки могут подождать. Грелка висит во внутреннем кармане его куртки, крепко прижавшись к груди прямо у сердца, но Ло не спешит её включать, не имея ни малейшего понятия о том, насколько она заряжена. Зачем использовать, когда погода терпима? Просто трата энергии. Лололошка не знает, как в принципе нужно делать всё это – выбирать телефон, покупать телефон. В конце концов, этот ему отдали в мафии, он не участвовал в процессе. Поэтому мироходец просто выбирает первый же магазин, который, судя по названию, указывает на приобретение техники. Именно то, что ему надо. Внутри оно оранжевое. Лололошка не уверен в том, что ему нравится этот цвет. Тем не менее, он буквально окружает его везде. Ему почти хочется закатить глаза от этой мысли, но он сдерживается – хотя, какая разница? Ло почти уверен, что никто этого и не заметил бы даже. Однажды Престон мельком упоминает тот факт, что Лололошка, вероятно, немного по-другому видит цвета, и это слегка сбивает его с толку. Может быть, он прав, хотя, откуда ему знать? Престон не мог залезть ему в голову и посмотреть. Может быть, он просто не умел настраивать цветокоррекцию на этих странных телефонах. Всё было слишком сложным именно тогда, когда попадало ему в руки. Поэтому Лололошка снова встряхивает головой и пытается не думать об этом. Нет никакого смысла, есть куча дел, которые намного важнее. За прилавком сидит черноволосая женщина с бледной кожей, и Ло может только по одному её виду сказать, что она определённо точно не хочет находиться здесь. Честно говоря, кажется, это настроение большинства в этом городе – это почему-то кажется Лололошке непонятным. Возможно, просто потому что у него есть те, из-за кого можно остаться. Всё проходит достаточно быстро, и Ло не может не удивляться этому. Ему быстро объясняют то, что лучше взять на его деньги, показывают множество вариантов, а затем он указывает на самый нейтральный, который только видит. Совершенно не уверенный в том, какая модель и цвет Дилану придётся по душе – Лололошка часто видел его с телефоном в руках на острове, но никогда не обращал внимание на то, как он выглядел. В любом случае, мироходец просто надеется, что всё пройдёт хорошо. Наверное, если Дилан захочет, он может как-нибудь кастомизировать его. Ло даже не прочь помочь. Это звучит интересно. Он мог бы и Ричарда попросить. Заодно и новая идея для их общего собрания в один из вечеров, сидеть на одной кровати и оформлять внешний вид телефона Дилана – приятная мысль, и Лололошка даже позволяет себя слабо заулыбаться от неё. Наверное, ему стоило бы сосредоточиться на других вещах. Но как он может отказать самому себе? Сейчас это, кажется, намного важнее. Ло почти чувствует себя гордым, хотя молчит всё время, что покупает телефон. Он чувствуется лёгким в его руке, холодный и немного непривычно лежащий на его ладони. Рассматривая его ближе, мироходец осознаёт, что, возможно, тот телефон, который ему выдали, немного постарее того, что он теперь держал в руке. Справедливо, потому что в этом магазине он оставляет большинство своих накопленных денег. Снег снова идёт, когда Лололошка выходит на улицу и опирается на перилу для того, чтобы осторожно спуститься вниз. Всего три ступеньки, но боль в его стопе с силой возвращается, кажется, магическим образом сразу после того, как он покидает теплое помещение. Это заставляет его сощурить глаза и почувствовать слабое раздражение, свёртывающееся в его груди клубочком, совсем как ожидающее дикое животное – чем больше Ло об этом думает, тем больше ему такое сравнение не нравится, но иные слова не приходят, оставляя его с тем, что в итоге всплыло в его голове. Мироходец суёт новоприобретённый телефон в карман, застёгивает и останавливается посреди улицы, рассеянно смотря вперёд. Из-за снега вернулся слабый, мутный туман, закрывающий вид на здания впереди. Не настолько плохо, чтобы совсем скрыть окрестность, но всё ещё достаточно неприятно. Лололошке нравится иметь весь мир перед глазами – легче ориентироваться и легче запоминать. Поэтому он стоит, сильно кусая нижнюю губу, и пытается сосредоточиться на том, что делать дальше. На самом деле, Ло даже чуток чувствует себя уставшим. И он вспотел. Возможно, это случилось именно после того, как он простоял десять минут у окна ещё в Хаусе, но теперь, кажется, стало хуже. Неужели ему снова придётся помыться, когда нужно будет вернуться? Честно говоря, Лололошка уже не уверен, что ему хватит на это сил, и не понимает, почему. Может быть, резкое отсутствие регенерации подкосило его стойкость. Следующим по списку идёт регистрация телефона, и Ло почти не терпится сделать это. Поскорее вернуться домой и вручить подарок. Он надеется, что это не будет выглядеть эгоистично. Лололошка вертит головой из стороны в сторону, прежде чем осознать, что понятия не имеет, куда идти. Эту улицу он видит впервые даже с учётом того, что искренне верил, что уже побывал везде. Но ведь те маленькие помещения для регистрации, названные именем его злого двойника, должны быть везде, верно же? Бренд, в конце концов. По крайней мере, он искренне надеется на это. Ло крутится на месте, прежде чем достать телефон для того, чтобы по-быстрому посмотреть время. На его удивление, оказывается, на улице он уже чуть больше двух часов – когда успел? Неужели так долго ехал? Ему холодно, поэтому Лололошка обхватывает себя свободной рукой за плечо и ёжится, через приложение карт пытаясь найти то, что ему нужно. Глупейшая попытка, потому что на них никогда не было отмечено ничего толкового. Просто снимок города сверху, но это всё равно даёт ему краткое, но направление о том, куда идти. Он может зайти в тот же, в котором регистрировал свой телефон, а может найти по пути другой. Лололошка не отводит взгляда от телефона, когда движется вперёд, фокусируясь на маленькой белой точке, показывающей, где он находится сейчас. На самом деле, даже это приложение казалось ему сложноватым, но, возможно, на это влиял тот факт, что его пальцы замёрзли и двигать экран было очень неудобно. Его нога пульсирует от боли. Он старается не наступать слишком сильно, но в итоге всё равно резко осознаёт тот факт, что его носок, кажется, снова промок. И он не наступал на лужи или сугробы, значит, не мог промочить его водой! Это не хорошо, поэтому Ло снова прикусывает губу и приваливается к стене, нерешительно стаскивая с раненной ноги обувь. Та неуклюже падает в снег не так, как он планировал – валится с подошвы и падает боком на землю. Наверное, придётся наступить носком прямо в снег при попытке одеть обувь обратно. Лололошка недовольно хмурится, затем вздыхает и задирает ногу так, чтобы рассмотреть стопу. Носок не окровавлен, наверное, просто бинты намокли. Скорее всего, придётся сменить, когда он вернётся домой... Ой. Он опять назвал это так? Лололошка вздыхает, а затем наклоняется вниз, чтобы вернуть обувь обратно на ногу. Зачем он вообще сделал это? Никакого смысла, он просто тратит время, столько ещё надо... Возмущённый возглас прямо сбоку от него заставляет Ло дёрнуться в сторону от неожиданности и почти неуклюже плюхнуться на землю. Он хватается рукой в кирпичную стену здания, напрягая пальцы для того, чтобы удержаться на одной ноге. Дверь в стене прямо перед ним резко открывается и оттуда вылетает человек, явно принудительно и с недовольными криками. Лололошка удивлённо склоняет голову, а затем поворачивается в сторону, пытаясь прочитать вывеску над дверью. Ах. Районная библиотека. Вау. Он даже не заметил её. Кажется, никто особо и не пытался афишировать.       — Вымётывайся! — Из-за двери выглядывает мужчина средних лет с достаточно обросшей щетиной – его брови резко нахмурены, глаза сощурены. Очевидно зол, сжимает руки, едва видные за открытой дверью, в кулаки. — Мне тут такие черти не нужны!       — Вы даже не выслушали! — Парень старается удержаться на ногах, выглядя очень всторможенным и разлохмаченным. Тим. Лололошка моргает, чувствуя себя растерянным. Как он добрался так далеко в город за пару часов? Что он вообще тут делает?       — Уходи, давай! — Мужчина резко хлопает дверью, почти ударяя сгорбившегося вперёд Тима по носу. Тот дёргается назад от неожиданности, на секунду выглядя испуганным. Затем вся встревоженность сходит с его лица, заменяясь раздражением и досадой.       — Да ухожу я! Вот чёрт же... — Он бормочет, после чего встряхивает упавшие волосы с лица. Взгляд Тима пару секунду бродят по двери, прежде чем он бегло смотрит на Ло – затем вздрагивает и поворачивается к нему полностью, выглядя сконфуженным. Наверное, Лололошка так глупо выглядит. Прислонившийся боком к спине так, будто не имеет опоры; одна нога согнута для того, чтобы не касаться ей снега, а ботинок валяется где-то рядом. Да и сам мироходец выглядит не лучше – большие заинтересованные голубые глаза и любопытное выражение лица. Внешний вид беспокоит его меньше всего, поэтому Ло остаётся стоять так, прижавшись плечом к кирпичам. Уверенности Тиму это зрелище, очевидно, не придаёт.       — Какого... Лололошка? — Он хмурится, после чего пару раз моргает и слегка отдёргивает себя назад. — Ты что тут делаешь? Тот медлит, затем пожимает плечами. Что именно он тут делает Ло сам понятия не имеет. Прямо сейчас, наверное, пытается засунуть свою ногу обратно в тепло обуви. А тут ему и делать-то нечего, просто идти вперёд до тех пор, пока не найдёт что-то оранжевое.       — Подожди... Ты следишь за мной что ли? — Тим возмущённо пялит на Лололошку. Его глаза блестят острой комбинацией тревоги и непонимания.       — Нет. — Мироходец снова пожимает плечами, затем не торопясь переводит взгляд вниз, на свою брошенную обувь. — Я обуваюсь.       — Посреди улицы? — Тим щурится.       — ... Да? Тим пялится на него ещё пару мгновений, прежде чем резко втянуть в себя воздух и отдёрнуть себя назад, яростно качая головой. Лололошка заинтересовано наблюдает за ним, положив голову на стену. Воспоминания о том, что он должен был сделать ещё пару десятков секунд назад нахлынывают на него, заставляя вздрогнуть и неуклюже подхватить ботинок с земли.       — Я ухожу. — Тим раздражённо бормочет, разворачиваясь в противоположную сторону. — Не иди за мной.       — ... Я не следил за тобой, правда. — Лололошка наконец возвращает обувь на место и на пробу прижимает стопу к земле. Это больно, но терпимо – скорее как тупая боль, нежели острая и режущая. — Я проколол ногу пару дней назад. Гвоздями. Хотел посмотреть, как там. Больно. Он пожимает плечами. Тим медлит, затем поворачивается к нему и изгибает бровь.       — А ты тут что делаешь? — Он всё ещё кажется подозрительным. Честно говоря, Ло же не должен ему ничего объяснять. Он же и вправду не следил, какая разница? У него вот, вообще, есть цель, и он не хочет с неё сбиваться. Тем не менее, портить отношения с новыми соседями тоже не хотелось.       — Телефон. — Лололошка выхватывает из кармана новоприобретённых гаджет, прижимаясь замёрзшими пальцами к гладкому, идеально чистому стеклу. Возможно, ему стоит протереть своё на собственном телефоне когда он вернётся в Хаус. — Я купил. Другу. Хотел зарегистрировать, но сел на первый автобус и не знаю, где я. Тим моргает, обрабатывая его слова. Исследуя его лицо, Ло всё ещё может сказать, что ему не слишком-то и доверяют. Он не удивлён. Тим не кажется наивным или легко доверяющим, – на самом деле, он скорее тревожен и наполнен чем-то, что напоминает Лололошке инстинктивную животную панику.       — Я не хотел тебя пугать. — Добавляет мироходец спустя пару мгновений, стараясь смягчить голос. — Просто так вышло. Тим молчит, снова щуря глаза, а затем резко отмахивается, скрещивая руки на груди и помещая книгу под мышку.       — Ладно. Поверю. — Он отводит взгляд, хмурясь. Затем вздыхает и снова смотрит на него. — ... Зарегистрировать, говоришь? Не думаю, что мы далеки от места назначения. — Тим трёт переносицу между пальцев, задевая очки. — Наверное, я могу тебе указать. Мне всё равно тут уже нечего делать. Лололошка медленно кивает, отходя от стены и направляясь к нему. Его стопа стреляет болью вверх по его ноге и с силой ударяет по бедру, но он игнорирует это. Тим стоит на месте, задумчиво наблюдая за его хромотой, а затем кивает, будто подтверждая что-то для себя. Он ждёт его, после чего снова разворачивается и быстрым шагом идёт вперёд, по пути стараясь одной рукой поправлять спавшую с головы шапку. Ло пытается успеть за ним, неуверенно останавливаясь каждый раз, когда должен переступить со здоровой ноги на больную. Он раздражённо вздыхает. Может быть, ему стоит перестать обращать внимание на это, и оно само потеряется среди всех других ощущений, которые он сейчас испытывает.       — Что ты тут делал? — Лололошка догоняет Тима и старается идти ровно в шаг рядом с ним. Тот хмурится, упорно смотря вперёд и, кажется, даже не позволяя себе взглянуть в бок, на Ло.       — Какая разница? — Он снова сощуривает глаза, и Лололошка начинает рассматривает вариант того, что это может происходить из-за его очков. Хотя, кто знает. У Тима пока что нет причин ему доверять.  — ... Работал. Тем не менее, он добавляет это спустя пару секунд, понизив голос. Ло вздрагивает и медленно кивает, с небольшой хромотой шагая за ним. Они молчат какое-то время, пока Тим ведёт его вниз по улице, постоянно мелко оглядываясь то на самого мироходца, то куда-то назад, в сторону.       — Зачем? — Наконец подаёт голос Лололошка, заставляя Тима тревожно встрепенуться. Он замирает на месте, видимо, пытаясь сообразить, о чём идёт речь. Затем прикусывает губу, неуверенно потирая плечо. — Я думал, вы зарабатываете с помощью видео. Разве нет? Тим фыркает.       — Да, но иногда этого недостаточно. — Он прикрывает глаза, хмыкая. — Тем более, в библиотеке много чего интересного найти можно. По крайней мере, для меня. — Тим делает паузу, затем возобновляет своё движение. Ло осторожно идёт за ним, чувствуя то, как боль в ноге постепенно ослабевает. Правда, теперь у него болит запястье, но это не так уж и плохо.       — Да? — Мироходец оборачивается назад, но библиотеки уже не видно – скрыта в зимнем тумане, собравшимся за то время, что они шли. — Чего тебя выгнали тогда? Тим хмурится.       — Слушай... — Он резко выдыхает, затем нервно трёт переносицу. — Какая тебе разница вообще? Я просто провожаю тебя, необязательно разговаривать со мной. В Хаусе ты не такой разговорчивый был. Он снимает с себя очки, протирая рукой запотевшее стекло. Лололошка моргает, чувствуя себя растерянно. Ну, это правда. Но он просто пытается быть дружелюбным, разве нет? Может быть, ему вообще нужно молчать, чтобы люди не злились на него. Ло встряхивает головой, после пожимает плечами.       — Извини. Тим поворачивается к нему и пристально смотрит, явно пытаясь разобрать чужую эмоцию. Он не останавливается так, как в прошлый раз, заместо этого упрямо продолжает идти, лишь искоса поглядывая на мироходца.       — ... Я отвлёкся и случайно разозлил этим всех. — Тим невесело усмехается, сильно хмуря брови. Он наконец отводит взгляд. — Не понимаю, почему всем не всё равно. Это было... Буквально пару минут. Наверное. Лололошка кивает ему, молча призывая продолжить. На самом деле, ему даже интересно слушать. Он опускает взгляд вниз и разминает своё запястье, пока Тим продолжает говорить.       — Мне нужно было, эм, работать, разобрать книги по алфавиту. Библиотека работает сейчас, но меня всё равно поставили делать это. — Он встряхивает плечами, скидывая со своей куртки упавшие снежинки. Это скорее рефлекторно действие, нежели обдуманное. Поэтому Лололошка повторяет за ним. — Я не знаю, наверное, я слегка фиксирован на этом всём. То есть... Я имею в виду, я просто отвлёкся на книгу, не такая уж и проблема. Наверное. Не уверен, насколько я там засел. Владелец разозлился и вот мы тут. Тим запинается. Ло склоняет голову. Возможно, он просто чувствует себя неловко.       — Бывает. — Мироходец пожимает плечами, стараясь звучать понимающе. Вообще-то, на самом деле, он понимает о чём Тим говорит, просто пока что это слишком странно отдаётся от стен его черепа. — Иногда я теряюсь во времени.       — Ты не понимаешь, я даже не сел за работу. — Тим пару мгновений яростно жестикулирует, а затем резко опускает руки, позволяя им удариться об его бока. Лололошка вздрагивает. Тим молчит ровные три секунды, а затем раздражённо вздыхает, стуча ногой по заснеженному асфальту. — Но я собирался. Правда. Просто не пошло дело. Я увлёкся, а потом хотел показать то, что нашёл. И вот теперь мы здесь! — Он разводит руками. — Ладно, может быть, у него были причины меня выгнать, но чтобы так грубо... Тим шмыгает носом. Ло кивает ему, неуверенный в том, что должен сказать или сделать. Он останавливается на пол пути, пока его тело внезапно предпринимает попытку хлопнуть собеседника по плечу в знаке поддержки, и отдёргивается назад, засовывая руки в карманы. Внезапный холод охватывает его с ног до головы. Лололошка медлит, прежде чем щёлкает грелкой у себя под курткой и торопится за Тимом, когда тот возобновляет движение.       — Мне иногда трудно усидеть на месте, знаешь. — Тот продолжает, угрюмо смотря себе в ноги. Ло делает то же самое, случайно резко наступая на больную стопу и корчась от боли. Он делает перерыв в пару секунд, замерев на месте, а затем продолжает идти за Тимом. — Но тут я прям, ну... Будто меня подменили, понимаешь? Не то чтобы такого не случалось раньше, но...       — Наверное, это нормально. — Лололошка тихо подаёт голос, снова пожимая плечами, на этот раз самому себе. Тот факт, что, кажется, слова Тима начинаются откликаться в его голове, слегка сбивает его с толку, но всё равно начинает маячить перед глазами. Что-то похожее, но не совсем. На самом деле, Ло часто находил себя в состоянии либо чрезмерной рассеянности, совмещённой с раздумьями о чём-то, кажется, не особо важным на данный момент, либо в отчаянных попытках заставить свою тело успокоить энергию, бурлящую внутри. На самом деле, обычно он скидывал это на влияние Искры. Кто знает, может быть, нечеловеческий орган внутри его груди мог посылать импульсы активности по всем его конечностям, пока наконец не достигнет мозга и не превратит все его мысли в бессмысленную кашицу? От этого нет никакого смысла, но в последнее время мало что в жизни Лололошки его имеет.       — Не думаю. — Тим резко отзывается в ответ на его слова, прежде чем осекается и слабо гримасничает, сжимая руками в перчатках ткань своей куртки. Она достаточно громко шуршит в его пальцах. — Вообще, э-э. Ты не рассказывай никому, но мне несколько лет назад кое-что ставили. Эм. Врач. Кажется, ему неловко. На самом деле, Лололошке тоже. Немножко. Разговоры о врачах напоминают ему либо об обмороке Шэрон, либо о запахе антисептика в палате, когда он только проснулся после аварии. Ничего из этого не выходит как хорошая ассоциация.       — Я мало верю врачам, знаешь ли. Представляешь, сколько среди них может быть автоматонов? У них, считай, полный доступ к нашим телам, те же анестезии всякие, и, ну... — Тим кашляет, прикрывая кулаком рот. — В общем. Несколько лет назад меня для учёбы затаскали по всем врачам. — Он бросает краткий взгляд на Ло, изучая его несколько мгновений так, будто пытается понять, можно ли произнести следующие слова вслух. — Я болезненный был. Пришлось пройти почти всё то, что этот город может предоставить. Лололошка кивает, оглядываясь по сторонам и вглядываясь в туман, заметив вдалеке слабый оранжевый блеск. Может быть, это оно.       — Короче. Мне просто в какой-то момент поставили этот, э-э, как его... — Тим останавливается, заставляя Ло почти врезаться ему в спину. Мироходец вовремя останавливается, но при этом переносит всю опору на раненную ногу и тихо шипит, хватаясь за собственное бедро в попытке успокоить стреляющую боль. Тим, кажется, не замечает этого, немного нервно и задумчиво смотря вперёд. — Синдром дефицита внимания и.. Слушай, я не помню, хорошо? Он резко отдёргивает себе, снова хмурясь и полностью стирая с лица рассеянность, внезапно овладевшую им пару секунд назад. Ло моргает в ответ, затем кивает.       — Мне поставил это психиатр, представляешь? Будто я псих какой-то. — Тим отводит взгляд в сторону, фыркая. — Конечно, это бред какой-то. Я нормальный. Им просто надо заглушить меня, потому что они знают, что я представляю для них опасность. Лололошка вздыхает от боли и потирает собственное бедро так, будто это могло хоть как-то усмирить пульсацию в его ране. Он вскидывает голову к Тиму и задумчиво смотрит на него, – тот не смотрит в ответ, лишь скрещивает руки на груди и выглядит так, будто ему только что прилетело несколько снежков прямо в лицо. Честно говоря, Ло понятия не имеет, о чём Тим говорит. Подобные слова он слышит впервые, да и не настолько просвещён в теме психологии для того, чтобы понимать их. Дилан ходит к психологу, а не к психиатру в конце концов.       — Ты же, эм... — Тим медлит, потирая подошвой снег. Он тянется рукой к лицу для того, чтобы снять и протереть свои очки. — ... Ты же не считаешь меня ненормальным теперь, да? Мы оба пониманием, что это просто отвлечение внимание от главных вещей. Понимаем же? В его глазах горит такая сильная и не скрытая надежда, что Лололошке стыдно не согласиться с ним. На самом деле, его голова начинает кипеть от всего происходящего, и он мельком думает о том, сколько времени уже успело пройти с того момента, как они ушли от магазина. Кажется, их разговоры длились вечность. Не то чтобы он против, но у него есть дела. И Дилан с Ричардом дома. Опять.       — Не думаю, что это делает тебя странным. — Лололошка качает головой. Он пытается выглядеть равнодушно, отводя взгляд в сторону и сосредотачиваясь на недалёком оранжевом свечении.       — Вообще, делает. — Внезапно отрицает Тим. Ло снова смотрит на него, не понимая, что от него требуется теперь. Тем не менее, он стоит на месте и продолжает наблюдать. Тим рассеянно трёт рукой свой локоть, продолжая держать руки скрещенными у груди. — Я же не слепой. Вижу, как все смотрят на меня. И ты тоже. На самом деле, Лололошка вообще на него никак не смотрит, но ему всё равно становится стыдно. Может быть, он слишком отвлечён и зациклен на собственной цели сейчас. Или, может быть, пытается отвлечься от того, что его мозг отчаянно кивает в ответ на все описания со стороны Тима. Может быть, просто его голова работает по другому из-за того, что он, технически, не человек. Просто ещё одна забавная мироходческая штука. Давние слова Дилана слабо режут ему рассудок, и Лололошка жмурит глаза. У него нет времени на это.       — Ну, знаешь ли, я не думаю, что выбирал родиться таким. — Тим разворачивается и внезапно ускоряется в своём движении, заставляя Лололошку дёрнуться и заторопиться за ним. — Просто не думай об этом. Ло вздыхает и хмурится, пытаясь вернуть мысли обратно к своему заданию. Тим, вероятно, всё равно сейчас уйдёт, и ему не придётся снова размышлять над его словами.

-

Они подходят к JDPHONES через две минуты и тридцать секунд. Простояли они, без толку разговаривая у дороги, очевидно, намного больше этого времени. Лололошка морщится и с вялым отвращением смотрит вверх, на бледную, светящуюся оранжевую вывеску. Она слегка подбешивает его. У того места, где он регистрировал собственный телефон, такой не было. Просто безвкусная надпись чуть сбоку. Хотя, как Ло может судить о вкусе? Он вздыхает и неуверенно мнётся на месте, затем всё-таки заходит внутрь, слыша слабый звон над головой. Оборачивается и пару секунд наблюдает за тем, как подвешенные над дверью колокольчики тихо звенят, ударяясь друг об друга. Забавно. На его удивление, Тим заходит вслед за ним. Внутри оно немного другое, не такое, как Лололошка запомнил с прошлого раза. Справедливо – магазин другой, оформление другое, в этом нет ничего странного. Тем не менее, стеклянные витрины, открывающие вид на разнообразие телефонов, остались прямо напротив стойки с консультантами. На самом деле, то, что он видит теперь, больше подходит на что-то современное. Наверное, только недавно провели ремонт, кто знает. И, ну, телефоны. Внезапно его с силой ударяет осознание того, что он мог бы и не бегать туда сюда с одного края на другой. Тут итак продавались смартфоны – как Ло мог забыть?       — Подожди. — Тим встаёт рядом с ним и скрещивает руки на груди, перед этим стянув шапку с головы и явно наслаждаясь отоплением внутри помещения. — Я только сейчас понял. Ты телефон в другом месте купил что ли? Лололошка молчит, нервно сжимая в кармане упомянутый гаджет. Неприятно, но какая разница? Сглупил, бывает. В последнее время он слегка рассеянный. Или, может быть, всегда был таким, просто не придавал значения.       — Я забыл. — Ло наконец говорит, неуверенно вытаскивая смартфон из куртки и осматривая его, вертя в руке. — Это же не проблема?       — Без понятия, я тут телефоны не покупал. — Тим фыркает. — Глупо доверять вещам, названным в честь кого-то. Особенно когда этот кто-то почти везде упомянут. — Он пожимает плечами и осекает. — Серьёзно, не знаю. Наверное, нет? У нас в городе все телефоны одной фирмы. Лололошка хмурится, поглаживая большим пальцем гладкий экран смартфона в своей руке. Он задумчиво смотрит на собственный накрашенный ноготь, а затем слабо кивает головой. Можно попробовать.

-

Тим стоит позади него с заинтересованным выражением лица, расстегнув куртку до середины и слегка развязав свой шарф, оставив его болтаться на шее. На самом деле, процедура занимает достаточно много времени. Дольше, чем в первый раз. Никто не объясняет причину – поэтому Лололошка молча решает, что это связано с тем, что он пришёл сюда с совершенно другим телефоном. Тем не менее, кажется даже и так всё работает, поэтому он стоит перед консультантом, отвечая на вопросы и со слабым нетерпением обводя взглядом помещение. Длинная оранжевая полоса идёт вдоль всех стен чуть ниже середины, неидеально и немного небрежно нарисованная, но Лололошке всё равно хочется её потрогать. Наверное, белая краска оставит отпечаток на пальцах, но это было бы забавно.       — Почему ты всё ещё тут? — Ло оборачивается к Тиму, стараясь понизить голос до шёпота, но всё равно говоря это слишком громко. Тот дёргается и неловко оглядывается по сторонам, хотя кроме них, консультантов и парочки людей никого в помещении больше нет.       — Потому что, э-э... — Тим замолкает, явно сам не осознавая, что делает здесь. Он нервно скрещивает руки на груди, затем отводит взгляд в сторону и обводит им бело-оранжевую стену. — ... Мне всё равно некуда идти. Постоим вместе. Лололошка медлит, после кивает ему и облокачивается на прилавок, задумчиво поднимая взгляд к потолку. Половина вещей из его мысленного списка уже сделаны. Совсем скоро он сможет пойти домой и, может быть, поспать ещё. Свернуться клубком в кровати под тонким одеялом и думать о чём-нибудь хорошем. Может быть, ему даже станет тепло и он быстро заснёт. Эти мысли почти заставляют его зевнуть. Заместо этого он потягивается, слыша хруст собственного позвоночника. Ричард, наверное, то же бы уже вернулся в свою постель и валялся бы с телефоном в руках. Между ними расстояние, но обычно Лололошка всё равно чувствует тепло, исходящее от него за все те десятки сантиметров, разделяющих их кровати. Труман почти всегда издаёт звуки во сне, что было особенно заметно тогда, когда они спали вместе – Ло слишком часто просыпался с сопением Ричарда в своём ухе. Не то чтобы он против, но это было немного щекотно. Наверное, это странно, что он обычно тянулся руками в ответ и обнимал его, пытаясь прижаться ближе. Люди вокруг казались необъяснимо тёплыми, и это именно то, что Лололошке нужно было. Даже несмотря на то, что он всегда прекрасно переживал холод. По крайней мере, он думает, что всегда мог так. За одну ночь Ло успел соскучиться по ночному присутствию Дилана рядом настолько, что этот факт почти заставлял его ныть от боли. Не вслух конечно, он пока что не настолько открыт в собственных эмоциях, но факт оставался фактом – он так сильно привык и это так ужасно плохо. Судя по их вчерашнему разговору – ссоре? – Дилан прекрасно знал и знает о том, что Лололошка смотрел за ним по ночам. Наверное, это и вправду было очень странно, но ему достаточно трудно осознать это. Он не имел в виду ничего плохого. Просто наблюдение, ничего больше. Потому что это единственные моменты, когда Дилан, казалось бы, в спокойствии с самим собой. Как на такое не посмотреть? Лололошка просто убеждался, что всё хорошо. Он не делал это всю ночь. Ему просто трудно заснуть, вот и всё. И вообще, он...       — Лололошка. — Тим дёргает его за плечо, заставляя сильно вздрогнуть и обернуться, на мгновение вновь теряясь в собственных мыслях. Ой. Его зрение кажется немного мутным и туманным из-за рассеянности, внезапно нахлынувшей на него в момент мысленной слабости. Он снова позволил собственной голове уплыть куда-то в совершенно не нужное сейчас направление. Ло сильно встряхивает головой, пугая Тима внезапной резкостью своих движений.       — Они готовы уже, всё. — Тот неуверенно кивает на консультанта, терпеливо держащего в руках телефон, купленный Лололошкой. Мироходец поворачивается к ним, растерянно смотря, а затем почти с силой вырывает смартфон из чужой руки – после мгновенно осекается и виновато кивает, благодаря сотрудника полу-шёпотом. — Телефон. Я имею в виду, он готов. Телефон. Ты понял. Тим бормочет. Он вздыхает и с плохо скрытой нервозностью в который раз трёт меж пальцев собственную переносицу. Лололошка смотрит на него пару секунд, прежде чем медленно кивнуть и выдохнуть. Тим кажется уставшим, и, честно говоря, сам Ло чувствует себя не лучше. Вроде бы спал хорошо, но... Хватит об этом.       — Тогда всё. — Мироходец снова смотрит на Тима, слегка склонив голову в сторону. Чёлка неприятно падает ему на глаза, и Лололошка молча вносит в список стрижку. — Мне надо на работу.       — Где ты работаешь? — Тим вздрагивает, когда Ло придерживает ему дверь у выхода – тем не менее, медля, но выходит наружу, попутно натягивая шапку на уши. Она слегка криво висит у него на голове, но Лололошка решает промолчать.       — Доставка. — Кратко отвечает он и пожимает плечами. Осторожно спускается по ступенькам вниз и сильной сжимает одной рукой запястье другой, слабо крутя им и пытаясь ослабить ноющую боль. Тот факт, что его тело, кажется, решило замедлить его сегодня через внезапно открывшиеся раны, медленно начинает его бесить. Он подавляет раздражение и ступает на снег. Погода не изменилась, лишь стало чуть-чуть светлей, а туман наконец соизволил проявить очертания зданий вдали. Лололошка разглядывает их несколько мгновений, затем суёт руки в карманы и вытаскивает свой телефон.       — Хм. — Тим бормочет себе под. Ло поднимает взгляд с экрана смартфона и косо наблюдает за ним. Кажется, тот не собирается уходить. — Такое ощущение, будто в этом городе нет нормальной работы. Он пожимает плечами. Лололошка наблюдает за ним, а затем снова кивает.       — Не то чтобы я против работать тем же библиотекарем, но это же всего лишь подработка. Серьёзная работа здесь это что-то безумно странное. — Тим задумчиво смотрит на мироходца рядом с собой, после тяжело вздыхает. — Я не против видео снимать, это интересно, но не так уж и деньги приносит. По крайней мере, в моём случае. — Он делает паузу. — Честно говоря, думаю, единственное, что искренне интересно в Хэнфорте – это остров, и всё. И то, всё самое интересное происходит за пределами этого города. Лололошка удивлённо моргает, прежде чем наконец понимает о чём он говорит. Наверное, про персонал из людей в фальшивом Хэнфорте. Ну, наверное, им и вправду было интересно наблюдать за всем этим спектаклем. Может быть, даже чересчур. Ло хмурится.       — Поэтому, да, не считается. Но истории с аккаунта Ричарда были... Любопытными. — Тим медленно поднимает взгляд вверх – на Лололошку. — Мне было интересно, знаешь ли ты ещё. Ах, точно. Ричард же обещал опустить только факт существование Дилана. Сам мироходец же из сценария никогда не вырезался. Возможно, он только что влип во что-то плохое.       — Ты в принципе достаточно интересный человек. — Тим щурит глаза. Ага. Точно. Он влип. —  Или, знаешь, не человек. Хотя, вообще, выглядишь достаточно человечным для автоматона. — Он осторожно обходит Лололошку по кругу. Тот на мгновение чувствует себя, может быть, музейным экспонатом, прежде чем Тим останавливается прямо перед ним и с осторожностью тыкает пальцем в грудь. — Хотя руки у тебя ужасно холодные. Когда он... Успел потрогать его? Ло удивлённо уставился на него. Ладно, может быть, он слишком отвлёкся во время того, как ждал окончании регистрации телефона Дилана.       — У меня плохая циркуляции крови. — Буквально первое, что приходит ему на ум. Технически, это правда. Ричард однажды рассказывает ему об этом ещё в общежитии, и это почему-то сильно врезается Лололошке в голову. — Не доходит до рук. Просто растереть надо. Тим молчит, затем фыркает и кивает.       — Ага.       — Ага?       — Ты странный. Ло непонимающе смотрит на своего собеседника, чувствуя сильную неуверенность в том, что вообще сейчас происходит. Кажется, он потерял нить их собственного диалога, потому что теперь совершенно не может понять, как Тим пришёл к такому выводу. Не то чтобы он не прав, просто...       — Почему?       — Видишь? Ты вообще не злишься и не пытаешься выставить меня глупым. Ладно, он начинает чуток понимать. На самом деле, он всё ещё чувствует себя невероятно глупо. Всё ещё слишком трудно собрать цепочку событий воедино, поэтому Ло лишь продолжает неуверенно пялится на Тима, одновременно с этим стараясь придумать хоть какой-то ответ.       — ... Я имею в виду, — Кажется, тот тоже начинает чувствовать себя неловко, явно не ожидая непонимания своих слов с чужой стороны. —  Я знаю, как люди ко мне относятся. Я же не глупый, всё-таки. Когда впервые с Ричардом встретился в реальности, то сам своими глазами и увидел это. Он мнётся на месте. Лололошка без понятия, о чём он говорит, но всё равно кивает.       — И ты просто... Ведёшь себя так, будто тебе нормально со всем этим. — Тим щурит глаза. — К тебе каждый день что ли такие как я подходят?       — Я просто пытаюсь быть дружелюбным. — Ло пожимает плечами. В конце концов, это правда. У него нет никаких намерений в сторону Тима, просто желание поддержать положительные отношения. Тем более, пока что он не кажется мироходцу кем-то плохим. Скорее... Наверное, в чём-то похожим на него самого. Лололошка не уверен в чём именно.       — Ты кажешься искренним. Меня сбивает это с толку, хорошо? — Тим мнётся, затем опускает голову. Его взгляд слегка нервозно бегает по снегу, покрывающему асфальт под его ногами. — Не то чтобы меня в Хаусе обижают или типа того, но подкалывают же. И тут ты сваливаешься на голову не пойми откуда. — Он делает паузу. — И из всех троих ты, почему-то, кажешься мне особенно... Похожим. Странным. Лололошка открывает рот, но мгновенно закрывает его. Он не знает, что сказать, просто пытаясь переварить чужие слова. Ну, Тим, кажется, чуток открывается ему, достаточно быстро и легко, и это, наверное, хорошо. Но Ло всё равно чувствует слабое напряжение в воздухе, и это немного давит ему на черепушку. Не хотелось бы ссориться с кем-то опять.       — Я знаю, что, наверное, люди вокруг меня в каком-то смысле правы насчёт меня. — Тим хмурится, не смотря на Ло. — Возможно, я слишком зависим от этих мыслей. Ну, ты знаешь каких. Но я уверен в них, понимаешь? Постоянно в моей голове, я не могу заснуть без того, чтобы думать о них. Жужжат, не прекращая. Мне нужно знать больше. Иначе у меня так и останется ощущение, что произойдёт что-то страшное. Он поднимает руки к своему воротнику для того, чтобы начать нервно щупать собственный капюшон.       — Я не могу понять, что со мной не так. Я не знаю. Может быть, я просто родился таким. Сломанным, что ли. Тут есть только два варианта – либо я просвещён, либо сломан. И я без понятия, какой из этих вариантов мог бы нести хоть что-то хорошее. Он замолкает, шумно выдыхая и снова хватаясь за очки для того, чтобы протереть запотевшие стёкла. Ло наблюдает за ним, чувствуя себя слегка подавленным.       — Как бы то не было, я не осуждаю тебя. — Он пожимает плечами, стараясь звучать убедительно. Он не врёт, но всё равно совсем немного нервничает.       — Я знаю. — Тим резко замолкает, обрывая себя, закрывает лицо руками и шумно выдыхает. — Я без понятия, зачем тебе это всё рассказываю. Я едва ли знаю тебя, и ты меня. Но, знаешь, наверное так даже легче.       — Рассказывать тому, кто не так хорошо знаком? — Мироходец с любопытством смотрит на него. Он не совсем может понять эту логику, возможно, потому что сам редко делился с кем-то, кому не доверял – в конце концов, те секреты, которые он мог хранить, не совсем вписывались в человеческую среду этого места.       — Да. — Тим кивает. — Наверное, я имею в виду это. Он снова молчит, и Лололошка не двигается с места, ожидая возможного продолжения диалога. Когда этого не происходит, он медленно возвращается к своему телефону и быстро заходит в приложение доставки. Смартфон слегка подлагивает, но он упрямо игнорирует это, пока Тим, кажется, очень задумчиво стоит прямо перед ним. У Ло нет с собой формы – он надеется, что это не проблема. Он не собирается работать полную смену сегодня, поэтому старается не заморачиваться, принимая первый заказ, который видит. Читает адрес и оглядывается по сторонам для того, чтобы увидеть табличку с названием улицы, на которой они находятся сейчас. Тим, кажется, отмирает со своего места из-за поворотов головы со стороны Ло, и молчит несколько долгих секунд, прежде чем снова заговорить.       — Извини за всё это, окей? Я оставлю тебя в покое. — Он пятится назад, засовывая руки в карманы и неловко кивая в знак прощания. Лололошка чувствует что-то тяжелое глубоко в своей груди.       — Возможно, в том, чтобы быть странным, нет ничего плохого. — Резко говорит он, слова звучат слишком внезапно, настолько, что Ло на мгновение хочется забрать их обратно. Но они уже сказаны, висят в воздухе между ним и удивлённо моргающим Тимом. — Я имею в виду... Будь ты просвещённым или сломанным, это не делает тебя плохим человеком, думаю. Только ты можешь решать за себя. — Мироходец сглатывает ком в горле. — Если я правильно понял, о чём ты.       — ... Ага. Ладно, ты и вправду странный. — Тим неловко смеётся. Он отворачивается, собираясь отправиться в противоположную от мироходца сторону, но внезапно снова останавливается и медлит.  Лололошка слышит, как он тихо вздыхает. — Знаешь, тоже странный. Ло остаётся стоять позади него, наблюдая за тем, как Тим уходит, до тех пор, пока не вспоминает об ограниченном времени доставки. Это заставляет его вздрогнуть и резко метнуться в сторону названного адреса, искренне надеясь, что он не опоздает. В конце концов, именно это и происходит, но Лололошка не может сосредоточиться на том, чтобы полноценно осознать этот факт. Мысли отчаянно крутятся внутри его головы, теряясь и путаясь в какофонии звуков и образов, всплывающий прямо перед его глазами. В один момент он замечает, что нога и запястье больше не болят.

-

Лололошка прислушивается к разговору в коридоре, но всё равно не может разобрать слов. Он сдаётся спустя десять минут и ложится на кровать прямо в одежде, закрывая глаза и вздыхая. Усталость медленно берёт верх над его телом, заставляя чувствовать тягучую, словно карамель, слабость во всех конечностях. Ему безумно хочется спать, провалиться в полную тьму и встретить завтрашний день как можно скорее для того, чтобы снова заняться чем-то. Он мог бы и сейчас, но уже поздно. На улице темнеет, а ещё ему нужно вручить подарок Дилану. Тот, кажется, был занят весь вечер, возможно, даже чувствовал себя слегка нервно. На самом деле, он скорее спрятался ото всех после того, как Ло ступил за порог этого дома и принялся раздеваться. Дилан шмыгнул мимо него на кухню, а потом обратно наверх, перед этим тихо поздоровавшись. Он почти сбивает спускающегося вниз по лестнице Ричарда, извиняется и скрывается наверху. С ним всё в порядке, просто снова ведёт себя как Дилан, – то, что Труман говорит тогда, замечая растерянное выражение лица Лололошки. Он хлопает его по плечу в попытке успокоить, заставляя мироходца неуверенно кивнуть в ответ. Его голова слегка болит, когда он думает об этом, поэтому Ло старается раздеться как можно быстрее и вернуться на верх, суя новый телефон в карман толстовки. Что-то слабо подсказывает ему то, что, возможно, подарок сейчас не особо хорошее действие. Дилан кажется встревоженным, настороженным, как заяц посреди чистого поля в инстинктивном ожидании опасности, навострив уши и готовясь к тому, чтобы броситься вперёд. Но Дилан, в конце концов, не животное, и каждое его действие обычно имеет смысл. На самом деле, голова Лололошки болит сильнее каждый раз, когда он старается не думать об этом. Простыни кажутся почти бархатными при соприкосновении с шершавой кожей его рук, и Ло думает о том, что ему и вправду стоит лучше заботиться о них. Опускает взгляд вниз до своего запястья, затем к ладоням, а после к покрашенным ногтям – слабое напоминание о его человечности. По крайней мере это то, как голова воспринимает это сейчас. Что-то дикое, скрытое под нежно-голубым цветом. Это почти заставляет его выглядеть более домашним. Но Лололошка тоже не животное. У него нет и не должно быть инстинктов, заставляющих действовать более глубоким, древним мозгом. Скорее принципы и рефлексы, оставленные чем-то, что он не помнит. Тихая второстепенная мысль, гуляющая по краю его разума под музыку, состоящую из трескающегося белого шума, – осознают ли животные внутренности внутри себя? Кровь, текущую по венам и заставляющую их продолжать двигаться? Сердце, стучащее в груди, поддерживающее жизнь, считается ли оно как простой бессмысленный тупой стук где-то в глубине под рёбрами? Может быть, у них нет времени на это. Может быть, у него просто не было времени для того, чтобы осознать это раньше. Но теперь оно есть. Больно режет слух слишком резкими тиками, идущими от тёмно-зелёных часов, которых, Ло клянётся, не было у тумбочки Ричарда ещё утром. Как будто на зло, грубое напоминание о том, что время не бесконечно. Уходит из под его пальцев, будто песок, сыплется на пол, а потом больно колит ноги, попадает в носки и обувь. Доставляет дискомфорт, прячется, при этом являясь чем-то естественным. Естественное не должно причинять боль. Тем не менее, почему-то органы под слоями его кожи ощущаются слишком тяжёлыми. Может быть, Лололошка не слишком-то и отличается от животного – просто то же самое животное внезапно обрело сознание, ощутило горечь желудка и сжатия лёгких. Он больше не понимает, от чего болит голова.       — Тим сегодня вернулся какой-то задумчивый. — Ричард бормочет, смотря в потолок и подложив руки под голову. Он лежит на своей кровати сбоку от Лололошки, уставший и слегка сонный. — Слышишь разговор за дверью? Это они с ним болтают. Лололошка пожимает плечами в ответ, не чувствуя себя особо способным на диалог. Он ненавидит чувствовать себя таким. Слабым, апатичным и вымотанным. Это не идёт ему, первая мысль и теперь главная, помещённая перед глазами, – это не то, к чему он привык. Совершенно не то.       — Наверное, это хорошо. — Ричард зевает. — Это хорошая задумчивость, думаю. — Он хихикает над своим подбором слов. — Мама сегодня писала про Чарли. Наверное, стоит съездить к нему в больницу на неделе. Лололошка кивает. Ему стыдно от того, что он не может сосредоточить мозг на его словах. В ушах что-то звенит, но не так, как раньше, – будто звон бьющихся друг об друга крохотных колоколов. Он закрывает глаза и переворачивается на бок.       — Как думаешь, ты там уже был? Она достаточно далеко. Больница? Наверное, нет. Честно говоря, он начинает забывать, где был, а где нет.       — Ты любишь исследовать всё. — Ричард не смотрит на него, но улыбается. Лололошка прикрывает глаза и смотрит на его губы сквозь расстояние между ними. — Не удивлюсь, если уже был. Ты же сейчас работаешь, да? Наверное выматываешься ужасно. Блин, тебе стоит просто снимать со мной видео, серьёзно. Может быть. Он мог бы? У него столько дел.       — Тебе не обязательно прям что-то делать. У тебя забавная внешность, думаю, людям понравилось бы. Причесать бы только. — Ричард кидает на него любопытный взгляд. Ло вздрагивает и смотрит в сторону. — Хе. Не воспринимай всерьёз, я прикалываюсь. Но идея про видео классная же, да? Он поворачивает голову к мироходцу, улыбаясь, совсем слабо от усталости, но всё ещё искренне счастливо. Милый. Лололошка пожимает плечами в ответ, возвращаясь на спину и перенимая позу Ричарда с глазами, уставленными в потолок. Труман ничего не говорит, но Ло продолжает чувствовать его взгляд на себе.       — ... Ты в порядке? — Он слышит, как Ричард садится на своей кровати. Она мягко скрипит под его весом. Лололошка гадает, сколько ей лет. — Ты молчаливее обычного. Устал?       — Наверное. — Ло приподнимается и подтягивает себя вверх, тоже садясь и скрещивая ноги. Он вздыхает, тихо и едва слышно, но Ричард, кажется, всё равно улавливает это.       — Да ладно тебе. Совсем замотали? — Труман добродушно делает шутливый тон, продолжая улыбаться. Но, спустя жалкие пять секунд, уголки его губ слегка опускаются, когда он не слышит ответа. Лололошке хочется сказать что-то, уверить, что это не так и всё в порядке, но он не может заставить себя. Голова не болит, но что-то сильно сжимается внутри его груди. Мышцы, наполненные кровью и желающие поддержать его жизнь любой ценой. В последнее время это работает плохо. Лололошка с намерением давит больной ногой на матрас, заставляя крохотные искорки боли взлететь вверх к бедру, царапая кости.       — Ладно, окей, тебе реально стоит поспать. — Ричард слезает с кровати и подходит к нему, присаживаясь на край рядом с Ло. Он кажется искренне обеспокоенным, немного нервно сжимая простыни в руке. — Всё нормально, сейчас уже итак поздно.       — Мне надо сделать много вещей. — Лололошка вяло качает головой. Его конечности ноют от слабости, но это не главная причина его рассеянности. Что-то страдает от слабости где-то под рёбрами, сияющее и умирающее от чего-то, что он не может понять. Слишком сложно. Ло закрывает глаза и вздыхает.       — Я купил Дилану телефон. — Он вытаскивает его из кармана и вытягивает руку к Ричарду, показывая. Труман склоняется вперёд, с любопытством разглядывая. Его глаза блестят.       — Вау. Блин, серьёзно, это круто. Уверен, он оценит. — Ричард многократно кивает. Лололошка сгибает колени, обнимая их руками и прижимая к себе. Труман смотрит за ним, затем наклоняет голову вперёд. — Не думаю, что он сейчас в настроении на это, честно говоря. Но я не спец в Диланологии, ты его всё-таки намного дольше знаешь. Ричард хихикает. Лололошка сдерживает смешок.       — Я хочу всё исправить. — Мягко говорит он, ткнувшись носом в собственные колени. Он знает, как жалко выглядит, но сейчас это ощущается как что-то второстепенное. — Сделать всё правильно. Иначе я просто развалюсь на части. Он не слышит никакого ответа со стороны Ричарда, поэтому снова позволяет глазам закрыться. Наслаждается тишиной несколько долгих секунд, прежде чем чувствует мягкое прикосновение чужой руки к своей, крепко вцепившийся в его собственные ноги. Лололошка приоткрывает глаза и смотрит на Ричарда – на блестящие в тёмной радужке огоньки тонкой неуверенности.       — Утро вечера всё равно мудренее, Ло. — Осторожно говорит он. Его голос почти опускается до шёпота, стараясь успокоить и принести ощущение комфорта. Безопасности. Но ему и не надо стараться. Единственные разы, когда Лололошка чувствовал себя в безопасности были только с ними. С ним и Диланом.       — Мне мама постоянно так говорила. Я немного нервным был, ребёнком ещё. — Ричард чешет затылок, отводя взгляд, а затем возвращая его к лицу Лололошки. — Сон лечит, правда. Всё будет хорошо. Уверен, ты всё исправишь. — Он замолчал. — Ты всегда это делаешь. Его рука покидает ладонь Ло, и мироходец скучает по прикосновению чужих пальцев.       — Я, эм... Ты знаешь меня. Я не мастер слов и я ужасен в чувствах. Такой уж. — Ричард горбится, оперевшись локтями в свои бёдра, повернувшись к Ло спиной и смотря вниз. — Я не знаю, что творится у тебя на душе сейчас, но... Зато я знаю, что ты искренне стараешься. Это уже имеет значение. Я бы... Чёрт, да я бы не смог сделать ничего из того, что сделал ты. Он снова оборачивается.       — Я имею в виду... Не всё всегда должно получаться сразу. Иногда нужно попробовать несколько раз. Ошибки в экспериментах не показатель провала, а просто часть пути к прогрессу. — Ричард неловко фыркает. — Отец так говорил. Там не особо весёлый контекст был, но, я, э-э... Думаю, это первый раз, когда он прав в чём-то. Его рука скользит по простыне ближе к Ло, но останавливается на пол пути, снова захватывая в кулак мягкую ткань.       — Нужно просто... Осознать ошибку и принять её как должное. Наверное, так. Все мы ошибаемся. — Труман медлит, затем всё таки разворачивается полностью и твёрдо кладёт ладонь на сгорбленное плечо Ло. Тот не вздрагивает. — Я думаю, что тебе стоит привести свою голову в порядок, а потом уже думать. Раньше я всегда спал для того, чтобы сбросить что-то неприятное с мыслей. Попробуй. И не вини себя за это потом, хорошо? Лололошка смотрит на него несколько секунд, а затем выдыхает и слабо кивает. Он выпрямляет ноги и нервно сжимает телефон в руке. Ричард ловит его взглядом и быстро кивает на тумбочку.       — Засунь туда. Дилан опять ночует в гостевой, не волнуйся. Как видишь, кровати только две. — Ричард убирает руку и встаёт. Ло кивает в ответ и неуверенно засовывает смартфон в первый ящик прикроватной тумбочки. Он медлит, а затем достаёт свой собственный телефон и засовывает его туда же. — Обещаю не проболтаться до завтра. Вообще, я тоже, наверное, лягу. Он потягивается, широко зевая. Лололошка медлит, а затем стягивает с себя толстовку и комкает её, оставляя лежать где-то в углу кровати у ног. У него нет сил подняться и положить её в шкаф. Подушка под его головой внезапно ощущается как благословение. Мягкая и холодная. Ло прижимается к ней щекой так. Часы тикают прямо у него над ухом. Боль, словно огненная стрела, пронзает его голову насквозь.       — У меня так болит голова. — Лололошка слышит то, как жалобно его голос звучит, слишком тихо и сипло. Ему хотелось бы наплевать на это, но он уже итак побил свой рекорд по слабости на сегодня. Ричард уже склонился у своей кровати, расправляя её и готовясь ко сну. Всё ещё одетый в домашнюю футболку и штаны. Он оборачивается к мироходцу, когда слышит его слова, и медлит, прежде чем снова вернуться к чужой постели.       — У тебя мигрени что ли? — Труман заинтересованно смотрит на него, слегка склонившись вперёд. Лололошка переворачивается на бок и свешивает руку вниз с кровати, касаясь пальцами пола. Он не знает, честно говоря. Его собственное здоровье для него всё ещё сильная и большая загадка. — Вот блин. Не думаю, что у меня есть лекарства от такого. — Ричард хмурится. — Ладно, у меня в принципе вообще нет лекарств с собой, но... Он кажется виноватым.       — Всё хорошо. — Лололошка качает головой. Его тело зудит, но так, будто зуд исходит из под кожи, умоляя разорвать мускулы и добраться до костей. — Я потерплю.       — ... Хочешь, э-э, поглажу тебя по голове? Ричард выглядит смущённым от собственных слов, заводя руки за спину и при этом явно нервно сжимая собственные ладони. Ло непонимающе смотрит на него.       — Я имею в виду, эм, моя мама так делала со мной, когда я был маленьким. У меня не часто болела голова, но, наверное, это могло бы хотя бы успокоить тебя. Если ты хочешь, конечно. Извини, это странно. На самом деле, не очень. Они делали вещи и постраннее. Спали в одной кровати, к примеру. Лололошка слабо кивает Ричарду, и тот сразу вздрагивает и садится на то же место на краю кровати мироходца, только немного ближе, чтобы достать до головы. Ло чувствует слабое предвкушение и закрывает глаза, прежде чем пальцы Трумана осторожно касаются его волос. Он явно всё ещё медлит и стесняется, осторожно поглаживая лохматые пряди, но затем, видимо, начиная чувствовать уверенность от отсутствия возражений со стороны друга, начинает зарываться пальцами к корням, всё ещё мягко и аккуратно. Это... Слегка снимает боль, делает зуд скорее приятным, нежели дискомфортным. Лололошка рефлекторно трётся щекой об подушку. Удивительный эффект, на самом деле, он вообще не верил в то, что это принесёт хоть что-то. Слишком кажущийся обыденным жест. Он чувствует, как Ричард слегка склоняется ближе, останавливая движение руки. Ему почти хочется возразить.       — Спокойной ночи, Ло. — Слова звучат скорее как выдох, едва ли шёпот. Лололошка делает всё для того, чтобы не ответить. Тьма медленно поглощает белые пятна, играющие на его веках, и он больше не слышит тиканье часов те несколько часов, что спит.

-

Его тело горит, а сердце бьётся в груди так сильно, что ему кажется, что оно вот-вот сбежит. Лололошка подскакивает на кровати и резко садится, хватаясь за свою футболку и с силой стискивая её в руке. Тяжёлый стук отдаётся от кожи, заставляя его задыхаться ещё сильнее. Холодный пот одной каплей стекает вниз по его виску, а затем падает вниз, на белую простынь постели. Он не понимает, что происходит. Лололошка поворачивает голову и пытается разглядеть стрелки часов в кромешной тьме. Два часа ночи? Два с половиной? Он щурит глаза, пытаясь сосредоточиться на цифрах и слившейся с фоном стрелкой, но затем сдаётся и падает обратно на кровать. Дыхание не успокаивается, голова трещит громким белым шумом, а сердце пытается пробить себе путь на волю через удары об его грудь. Ло осматривает комнату взглядом, но нет абсолютно ничего, что могло бы вызвать у него такую тревогу. Он осознаёт всё слишком чётко. Что-то не так. Ричард спит на своей кровати, на том же месте, почти свернувшись в клубок и крепко вцепившись руками в подушку. Тем не менее, он явно расслаблен, бок медленно поднимается и опускается вниз, и на мгновение это почти успокаивает Лололошку. Но что-то всё ещё тихо шепчет что-то на ухо, ноет и скулит, заставляет нервно подняться и сесть, свесив ноги с кровати. Он обдумывает варианты того, что мог забыть. Он сделал всё, что хотел сегодня, может быть, за исключением только одной вещи, но всему своё время. Ему нужно проведать Дилана. Ло вздрагивает от этой мысли. Дилан в порядке, вероятно, спит. Он всегда крепко спит. В большинстве случаев, точнее. Иногда бормочет и издаёт тихие звуки во сне, но он всё равно спокоен. У него нет причин беспокоиться. Его мысли кружатся только вокруг этой идеи, уже неосознанно поставленной на первый план, при этом слабо мигающей бледным цветом завядшей голубой гортензии, вывеска, расположенная ровно посередине его затуменного тревогой рассудка. Ему хочется дотянуться до неё рукой, дотронуться и ощутить железо под кожей, но вместо этого просто встаёт и босиком ступает на холодный линолеум. Лололошка в носках, но всё равно чувствует холод, исходящий из пола, будто что-то медленно леденело под досками. Может быть, тихий скрип был лишь треском незамеченного никем ранее льда. Он медлит, а затем тянется к тумбочке и в тьме нащупывает свой телефон в первом ящике. Лололошка встряхивает головой и выходит из комнаты, стараясь не шуметь и очень медленно закрывая дверь. Его руки слегка дрожат, и Ло втягивает в себя воздух, задерживает дыхание на одно мгновение, а затем тихо выдыхает, жмуря глаза. Всё слишком странное и сложное. Ему нужно просто поспать. Но перед этим... Лололошка тянется к дверной ручке гостевой и замирает, не решаясь открыть проход в комнату. Никаких звуков нет, лишь его собственное сбитое дыхание и шум, застрявший в ушах и явно не собирающийся уходить ещё долгое время. Ему надо сосредоточиться. Он ведёт себя как ненормальный. Но что-то в Лололошке ноет, воет и царапает череп изнутри. Поэтому он жмурит глаза и слегка засовывает голову внутрь комнаты, едва ли переступая порог. Его нет. Ло давится воздухом, который сам же резко втягивает внутрь собственных лёгких, и резко захлопывает дверь прямо перед своим носом, создавая шум, но больше не беспокоясь об этом. Он часто моргает, пытаясь прийти в себя, и нервно смотрит на дверь. Пятится назад и натыкается больной стопой на выпирающий из пола гвоздь. Лололошка сгибается пополам, шипя себе под нос и хватаясь за икру свою ноги, сильно сжимая пальцами от боли. Сейчас нет на это времени. Где... Он надумывает. Ло выпрямляется, всё ещё чувствуя режущую боль, отдающеюся пульсацией вверх к тазу, и нервно сглатывает ком в горле. Дилан мог выйти в туалет. Вот и всё. Это не значит, что он просто решил уйти или типа того. Тем более, куда ему идти? Ему в любом случае надо проверить. Лололошка чувствует себя отвратительно, когда доходит до ванной и снова замирает у двери, пытаясь услышать хоть что-то. В конце концов он понимает, что чувство отвращения испытывает от себя же. Ему хочется развернуться и уйти обратно в комнату, но голоса завывают снова, оставляя царапины внутри его головы. У него нет повода беспокоиться. В ванной никого нет. Чёрт возьми. Почему Лололошка вообще проснулся? Он отходит назад от двери и смотрит на неё с пустым выражением лица. Что он делает? У него всё ещё нет никаких оснований полагать, что... Ло бродит по первому этажу, опираясь на стену и стараясь удержаться на ногах. Его голова кружится, угрожая заставить его рухнуть вниз, но он держится, пытаясь увлажнить пересохшие губы, облизываясь и сразу после этого вытирая рот рукой. Он не включает свет, лишь обходит все открытые комнаты и останавливается у порога, уставившись в окно. Это глупо. Чёртово безумие, и Дилан определённо был прав насчёт него. Тем не менее, Лололошка всё равно находит себя едва стоящим на ногах, но всё равно одетым в свою куртку поверх домашней футболки. Ему будет холодно, но сейчас совершенно всё равно. Натягивает обувь на ноющие ноги. Единственное, что держит его ото сна – рыдающая тревога, теперь имеющая хоть какой-то смысл. Может быть, он слишком привык чувствовать Дилана рядом. Поэтому взбесился, когда тот внезапно пропал. Может быть, поэтому его тело решило устроить полноценный саботаж против него же с целью ткнуть на это пальцем. Возможно, это Ло просто глупый. Он вылетает на улицу, ударяясь лицом в ледяной воздух. Чувствует армию мурашек, рывком идущих вниз по его позвоночнику, и капельку пота, стекающую вниз вместе с ним. Сосредоточься и иди. Снег идёт так сильно, что почти граничит с метелью. Завтра сугробов будет так много, что никто не сможет пройти по ним без того, чтобы застрять ногой, будто в цементе. Лололошка прикрывает лицо рукой и идёт вперёд, не имея ни малейшего понятия, что делать. Куда он вообще собрался? Обойти весь Хэнфорт в поисках одного пропавшего автоматона? Сколько вообще времени прошло с тех пор, как Дилан ушёл? Как точно паника Лололошки разбудила его, вовремя ли? Ло щурит глаза от холода и продолжает двигаться вперёд, переступая через снег и оставляя за собой следы. Он пытается сосредоточиться на своих мыслях, всё ещё ноющих и скулящих, но сбивается и задыхается от резкого порыва ветра, попавшего ему в рот. Он должен найти его. А если что-то случилось? Он не может... Снова оставить его одного. Только не так. Только не сейчас. Никогда. Ноги приводят его к остановке. Снег обволок внешнюю часть купола над старой ярко-коричневой лавкой, недавно окрашенной и теперь снова имеющей презентабельный вид. Кто-то сидит на ней, слегка сгорбившись и склонив голову вниз. Руки сложены на коленях, цепляясь пальцами друг в друга. Волосы неуклюже разбросаны по голове, покрыты замершими от мороза снежинками. Лололошка кидается к нему.       — Дилан! — Он запыхается, почти поскальзываясь на месте и хватаясь за столб рукой, остановившись и уставившись вниз на сидящего соседа. Склоняет голову вперёд и пытается понять, что вообще происходит. Дилан не кажется раненным или напуганным. Скорее спокойным, глаза полузакрыты и наполнены чем-то, что Лололошка не способен понять. — Ты... Что происходит? Дилан медлит, затем вскидывает голову и смотрит на вверх, на Ло.       — Что ты тут делаешь? — Его голос сухой, не заинтересованный. Будто Лололошка был чем-то очевидным в своём присутствии.       — Что я..? — Ветер шумит у него в ушах. — Что ты тут делаешь? Сейчас ночь, я думал...       — Ты думал, что я ушёл. — Дилан склоняет голову. Волосы падают ему на глаза, и он не торопится смахнуть их. Лололошка сглатывает. — Куда? Мне некуда идти. Ло прижимается боком к столбу, пытаясь устоять на ногах. Почему-то ему кажется, что его вот-вот сдует ветром, поэтому он крепко обхватывает железо рукой, почти обнимая столб.       — Что я ещё должен был думать? — Лололошка едва ли слышит себя из-за ветра. — Почему ты тут? Дилан пожимает плечами.       — Какая разница? — Он отворачивается. — Мне нужно было подумать. Лололошка открывает рот, а затем громко захлопывает его, уставившись на своего бывшего друга. Что-то с силой скручивается внутри его груди, угрожая разорваться на части. Он почти слышит треск рвущейся плоти. Ему стоит уйти. Если Дилан так хочет побыть один, что аж уходит посреди... Оно лопается. ... Ночи. Он портит весь прогресс. Кровь заливает его внутренности. Ло разворачивается и смотрит назад, в туман, поглотивший город в который раз, после чего делает шаг обратно в него.       — Завтра ничего из этого не останется. Голос Дилана звучит сдавленно, будто что-то тоже с силой давило ему на грудь. Лололошка замирает на месте, но не решается обернуться. Он стоит с открытым ртом, на этот раз игнорируя ветер и летящий вниз снег. Ло нервно суёт руки в карманы.       — Что? — Его голос не выше шёпота, и он думает о том, что Дилан, вероятно, даже и не услышит его.       — Посмотри. — Но он слышит. Лололошка наконец разворачивается к нему лицом и мгновенное встречается взглядами. Кадык Дилана дёргается вверх и вниз, когда тот сглатывает, и Ло пробегает по этому виду взглядом. Он медлит, затем движется вперёд и оказывается под куполом, нависшим над одинокой лавкой. Дилан смотрит на него снизу вверх, ожидая чего-то, и, спустя несколько секунд, Лололошка садится рядом с ним. Он переводит взгляд вперёд, наблюдая за начинающейся метелью в свете фонарей, склонившимися над ними будто светящиеся ангелы-хранители. Было бы хорошо иметь таких, мельком думает Ло, сжимая руки в кулаки. Ему стоит купить перчатки.       — Ничего из этого не останется. — Мягко повторяет Дилан, а затем кивает вперёд, именно туда, куда Лололошка и смотрел ранее. Быстрые, летящие вниз снежинки, туман, погрузивший горизонт в густую тьму, чёрное небо, блестящее парочкой бледных звёзд. Ло смотрит на них, прежде чем опустить взгляд вниз, а затем вбок – на Дилана.       — Я не понимаю. — Осторожно говорит он, чувствуя себя растерянным. Дилан смотрит на него краем глаза, затем вздыхает.       — Всё то, что мы видим сейчас, исчезнет к утру. — Объясняет он, слегка поднимая руки вверх, будто намереваясь начать жестикулировать, а затем опуская их обратно на колени. — Ничего из этого не останется. Лишь последствия. Напоминание о том, что было, но не сам вид. Опыт, который уже никогда не повторится в точности как сейчас. — Он переводит взгляд вперёд. — Будут ещё метели и туманные вечера, но они будут другими. Ничего не будет как прежде, даже если будет казаться таковым. Новый опыт. Новая форма снежинок, немного по-другому скрюченный туман. Дилан запинается, шумно выдыхая. Пар его горячего дыхания зависает в воздухе на долю мгновения, прежде чем исчезнуть.       — Мы застаём что-то особенное сейчас. Один из миллионов случаев, но теперь он наш. — Он смотрит вниз. — Нам повезло оказаться здесь в одно время и увидеть это. Сохранить в памяти, может быть, не считая чем-то важным, хотя оно является таковым. Просто мы ещё не поняли. Лололошка опускает взгляд на свои сжатые руки. Он замечает мелкую дрожь от холода и трёт свой указательный палец большим, пытаясь согреться. Ло кивает.       — Но ты понял?       — Нет. — Дилан резко качает головой. — Я не думаю, что это возможно понять. Нужно пережить. Но правда ли нам нужно это? — Он замолкает, закрывая глаза. — Может быть, да, а, может быть, и нет. Мир работает от случая к случаю. Что-то маленькое заставляет что-то большое начать свою работу. Один большой механизм, любящий выходить из строя. Сколько плохих вещей произойдёт из-за этой метели, а сколько хороших? Мы никогда не узнаем. Дилан поворачивается голову к Лололошке.       — Но, может быть, это не так уж и плохо. Ло смотрит на него, поддерживая зрительный контакт до тех пор, пока Дилан не разрывает его, но на этот раз не отворачивает голову полностью. Его взгляд бродит по плечам Лололошки, по волосам, но только не по глазам.       — Я... Наверное, я понимаю, о чём ты. — Ло прикрывает глаза, чувствуя то, как его дыхание медленно выравнивается. — Я не знаю, Дилан. Я правда не знаю. Он чувствует жалкую ломоту в собственном голосе и отворачивает голову, пытаясь сосредоточиться. Ло не может снова расклеиться.       — Но завтра в любом случае наступит.       — А что, если нет? Лололошка молчит, сильно прикусывая нижнюю губу. Он смотрит вниз, на основание столба, за который держался пару минут назад, утонувшее в собравшемся там снеге.       — Там всегда было тихо. — Дилан делает паузу, затем продолжает. — Иногда играла музыка, что-то классическое, но я никогда не был уверен, что именно. Редко я слушал, но чаще всего утопал в собственных мыслях. Захлёбывался, пытаясь выбраться, но иногда позволял себе опуститься на дно. — Его голос переходит на полу-шёпот. — В такие моменты я сталкивался с ощущением, будто что-то перекрыло мне доступ к кислороду. Застряло посреди горла, как кость, и не проходило. Ноющее ощущение в голове, конечностях, слабость, не физическая, а в мозге, будто он внезапно обрёл разум и решил уйти со своей работы. Дилан посмеивается.       — Я ловил себя на мыслях о том, чтобы просто закончить всё это. — Лололошка выдыхает, чувствуя кровь на языке. Дилан не останавливается. — Стоял с ножом в руке и выбирал между своей смертью и её. Никогда не мог понять, какой вариант звучал соблазнительней. До сих пор не могу.       — Дилан, я...       — Дай мне договорить. — Дилан фыркает. Ло съёживается. — Это не всегда были моменты, когда я получал оружие в руки. У меня было слишком много времени на то, чтобы думать. Мало времени на то, чтобы говорить вслух. Сначала это казалось благословением, прежде чем я осознал, что теперь просто остался на личном разговоре с собственным мозгом. Не думаю, что он был особо рад нашим беседам. Он издаёт сдавленный смешок. Лололошка молчит.       — Как видишь, — Дилан пожимает плечами, — Ничего так и не случилось. А потом пришли вы. Побитый чудак с видом настоящего ребёнка природы и напуганный щенок немецкой овчарки. Ло удивлённо моргает в ответ на его клички. Дилан успевает заметить это и тихо смеётся.       — Ты не можешь отрицать этого. Он и вправду так выглядит. — Уголки его губ приподнимаются в слабой улыбке, прежде чем опуститься обратно. — Я думал над тем, чтобы убить себя, ещё до того, как вы нашли меня, но не смог. Я хотел ждать до последнего, чего-нибудь. Кого-нибудь. — Его взгляд мрачнеет. — Когда мы были на корабле, я всё ещё думал над этим. Что-то внутри меня... Было сломано, помещено неправильно, а теперь ныло и пыталось вырваться наружу из моей груди. Ненужная деталь, вышедшая из строя шестерёнка, называй как хочешь. Мне нужно было вытащить её.       — Я никогда не замечал. — Лололошка стыдливо опускает голову вниз. Дилан смотрит на него.       — Ты был взволнован и тревожен. К чему мне тебя винить? Даже если бы ты и заметил, то ничего не смог бы сделать. — Дилан продолжает смотреть на него, и Ло приподнимает голову, встречаясь с ним взглядом. — Тогда никакого доверия не было.       — А сейчас? — Мироходец выпрямляется и продолжает смотреть в лицо своего соседа, пытаясь найти хоть какой-то ответ прежде чем слова выйдут наружу из чужого рта. Дилан медлит.       — Я знаю, что ты не плохой, Ло. Я думаю, все это понимают. — Его взгляд смягчается. — Я просто хочу, чтобы ты понял меня.       — Я слушаю. — Лололошка встревоженно уставился на него. Затем мысленно отдёрнул себя, ругаясь за собственную торопливость. — Я слушаю. Правда. Не буду перебивать тебя, хорошо? Дилан молчит, смотря на него, после чего тяжело вздыхает и кивает.       — Прекрасно. Так и сделай. — Он хмурится, уставившись вперёд. Его плечи на мгновение приподнимаются, а затем снова расслабленно опускаются. Лололошка ждёт, в молчании смотря сначала на своего старого друга, а затем обратно на улицу перед ними. Холод ощущается немного меньше, чем раньше. Дилан рядом с ним внезапно вздрагивает.       — Я хочу, чтобы ты понял, что я не могу быть тем Диланом, которого ты знал до всего этого. — Его голос напряжён. Ло кидает на него косой взгляд, после чего медленно кивает. — Я знаю, что ты хочешь. Это то, к чему ты привык. Я не могу винить тебя. Всё то, что происходит... Сложно. Ты не виноват в том, что не понимаешь, что делать. Но он мог бы хотя бы постараться лучше. Лололошка сдерживает собственные слова, сглатывая их вниз по горлу.       — Я бы тоже хотел. Ты не представляешь, насколько. Я пытался какое-то время после того, как осознал, что вы говорите правду. Что ты говоришь правду. — Руки Дилана тянутся вверх, к воротнику его куртки. Он обхватывает руками выглядывающий из под неё капюшон. — Столько вещей сломалось после того, как вы пришли за мной. И всё то, что раскололось, оказалось на вашей стороне. Мне жаль. Лололошка открывает рот, но Дилан кидает на него серьёзный взгляд, заставляя закрыть его.       — Есть разница между "до" и "после", и я уверен, что ты понимаешь её. Сколько бы воспоминаний я не хранил внутри себя, они больше не принадлежат мне. — Его голос становится хриплым, прежде чем Дилан откашливается в кулак, продолжая теребить второй рукой капюшон толстовки. — Я не новый человек. Не думаю, что являюсь таковым. Но я не могу быть таким же. Не после всего. И это сбивает меня с толку так сильно, что я начинаю забывать, кем являюсь. Дилан бросает быстрый взгляд на Лололошку, призывая начать говорить, и тот мгновенное хватается за эту возможность.       — Не извиняйся. — Мироходец отчаянно пытается подобрать слова, облизывая пересохшие губы. — Это не твоя вина. Я давлю слишком сильно, пытаюсь сбросить с себя ответственность за то, что...       — Ты вообще не понял, о чём я. — Дилан хмурится. Лололошка обрывает себя, виновато уставившись на него. — Господи, Ло, клянусь, тебе стоит перестать слушать только своим комплексом спасателя. Дело не в том, что ты плохой и передавил на меня, я имею в виду то, что ты отказываешься воспринимать идею того, что невозможно отмотать всё к нулевой точке. Невозможно исправить то, что уже случилось и причинило вред.       — Я знаю. — Ло горбится, закрывая лицо руками и шумно выдыхая. Он убирает свои ладони подальше, оперевшись ими в лавочку.       — Но не готов принять. — Дилан замолкает. — ... Я знаю, что вспылил. Я постоянно делаю это. Когда я узнал, что ты уйдёшь, я просто... Без понятия, что делать. Лололошка сглатывать ком в горле. Вот оно.       — У тебя вся вселенная считай прямо на ладони. Ты уйдёшь, и что дальше? Я останусь один. Сколько Ричард продержится тут, со мной? Я... Чёрт, Ло, я не хочу оставаться один. Не опять. — Его глаза блестят отчаянием, открытой эмоцией, которую мироходец так давно не видел в нём. Тщательно скрытая под слоями притворной равнодушности и грубости. Страх, боль и осознание неизбежного. Как Лололошка мог быть таким слепым? — ... Но я понимаю, что это необходимость. Я был ужасно эгоистичен, злясь на тот факт, что есть люди, которые тоже нуждаются в тебе. У тебя есть другие друзья, и это нормально. Другие друзья. Почему-то сейчас Лололошка может думать только о том, что Дилан вновь назвал себя его другом.       — Завтра всё это может исчезнуть, но это нормально. — Что-то мокрое отражается желтоватым светом в глазах Дилана, и он почти сразу же поднимает руку для того, чтобы стереть влажность. — Завтра вообще может не наступить, но всё хорошо. Для того, чтобы двигаться вперёд, нужно оставить что-то позади. Это естественная цена. Природа прекрасна в своём умении забирать, отдавая что-то новое. Дилан замолкает, расслабляется и откидывается на спинку лавочки, прикрыв глаза. Лололошка смотрит на него, чувствуя горечь, подступившую к горлу. Это неправильно. Почему-то оно ощущается неправильно. Что-то в его груди горит, сжимается и отдаётся пульсацией в голове. Что-то ускользает прямо из его рук, пока он просто наблюдает.       — Я больше не понимаю, в какую сторону иду. — Слова звучат горько на его языке, но внезапно слишком честно для того, чтобы Лололошка мог пожалеть о них. — Каждый раз, когда я пытаюсь идти вперёд, то просто возвращаюсь к тебе. Он опускает голову вниз, стукаясь лбом об свои колени и зарываясь пальцами в собственные волосы, сдерживаясь от того, чтобы схватиться и потянуть. Мир вертится у него перед глазами, игнорируя тот факт, что они плотно закрыты, а лицо стыдливо спрятано в ногах, боясь встретиться с правдой даже несмотря на то, что он произнёс её вслух.       — Я больше не понимаю, чего хочу. Это неправильно, но ощущается так, будто это самое лучшее решение, которое я ещё даже не принял. — Рекорд по количеству жалких вещей, совершенных им за один день, медленно пополняется. — Я даже не понимаю, о чём сейчас говорю. У меня так мало времени. Я чувствую, что оно уходит. Медленно, но я ощущаю каждую секунду, будто под своей кожей. Я так запутался, Дилан, я... Его плечо мягко обхватывает чужая рука, и Лололошка неуверенно поворачивает голову в сторону своего собеседника. Глаза Дилана с осторожным интересом исследуют его лицо. Ло сглатывает, чувствуя сжатие в животе.       — Тогда останься здесь со мной. Хотя бы на одну ночь. — Он вздыхает, а затем его рука покидает чужое плечо. Лололошка ненавидит то, как мгновенно начинает скучать по его прикосновению. — Я не могу заставить тебя принимать решения. Это не то, на что можно в принципе претендовать. Только ты можешь знать, чего хочешь.       — Но я не знаю...       — Поэтому, — Дилан перебивает его, — Давай просто представим, что ничего не происходит. Будто мы оба в порядке. Лололошка смотрит на него, чувствуя резкую пустоту внутри своей груди. Будто что-то, собравшееся там в огненный комок, внезапно перегорело, смягчилось и стало мягким пеплом. Он всё ещё чувствует привкус крови на языке, но это больше не важно. Змея, поселившиеся внутри его груди, сворачивается вокруг сердца не в попытке разорвать на части, а в осторожном объятии всем телом в знак защиты. Ло чувствует себя почти благодарным, хотя до сих пор не понимает, что происходит. Он наблюдает за тем, как взгляд Дилана покидает его лицо, переходя обратно на дальний туман, и следует его примеру. Снег продолжает идти. Немного успокоившись, сбавив темп своего падения, позволяя себе слегка парить в воздухе, прежде чем опустится на землю и останется там до тех пор, пока не растает или не сольётся в одно целое с остальными падающими вниз собратьями. Не единого идентичного, но, может быть, это и есть то, что определяет красоту. Раньше Лололошка не особо задумывался над этим. Что-то истинное в несовершенстве, будь оно любым. Тепло собирается в его груди, обволакивая змею перьями и согревая внутренности. Возможно, в этом и есть смысл. Может быть, поэтому животные и не задумываются о том, что стучит у них в под рёбрами. Им не нужно это. Слишком свободные в своём крохотном мире для того, чтобы задуматься о том, зачем оно нужно. Может быть, смысл в том, что его нет. Возник не сам, с чужой помощью, подпитанный страхом и инстинктивным желанием сбежать. Что-то животное, спрятанное под обёрткой попытки объяснить собственную природу. И это не плохо. Возможно, это просто не его метод. Лололошке нравится ощущать жизнь в себе. Его голова почти автоматически склоняется к плечу Дилана, оказываясь на нём. Тот не вздрагивает, и когда Ло осознаёт то, что делает, уже поздно. Он не двигается, боясь сделать хуже. Но когда проходит секунда, две, три, десяток, но ничего не происходит, Ло позволяет себе расслабиться и закрыть глаза. Ветер кажется не таким болезненным, и он гадает, может ли это быть эффект от теплоты, исходящей от тела Дилана.       — Мир странный. — Внезапно говорит тот, заставляя и себя, и Лололошку вздрогнуть. — Чем больше я смотрю на это, тем больше понимаю это. Я не могу найти объяснение слишком большому количеству вещей.       — Быть странным не плохо. — Ло пожимает плечами, инстинктивно потираясь щекой об плечо Дилана. — Мы производное от этого мира, а, значит, тоже такие. Просто по-разному, думаю. Дилан слабо кивает, и они снова погружаются в тишину. Тем не менее, она не длится долго.       — Сегодня прогулялся с Тимом чуток. Дилан мычит в ответ.       — Мы разговорились по поводу этого. Думаю, он тоже странный.       — Очевидно.       — Думаю, он такой же странный, как и я. Дилан бросает на него непонимающий взгляд.       — Точнее... Думаю, я такой же странный, как и он.       — Я не понимаю. Что ты имеешь в виду? Лололошка приподнимается, опираясь на руки, но всё равно оставляет свою голову лежать на плече Дилана. Это комфортно, хотя чужие кости слегка давят в щёку.       — Помнишь ты спрашивал про то, диагностировано ли у меня что-то? Дилан щурит глаза. Доли понимания начинают всплывать в его взгляде.       — И-и..?       — У Тима есть что-то. — Лололошка царапает ногтем свои штаны. — Я подумал о том, что у меня тоже может быть что-то.       — И почему ты так решил?       — Его слова показались мне знакомыми. — Ло хмыкнул, закрыв глаза от усталости. Ему очень хочется спать, но он терпит. Дилан молчит, какое-то время, слегка сжав свои руки. Затем он выпрямляется, почти сбрасывая Лололошку с плеча, но затем сразу же поправляясь и явно давая понять, что он не против присутствия чужой головы на себе. Ло с полной благодарностью принимает молчаливое приглашение обратно.       — Говоря честно, я предполагал такой вариант. Поэтому и спросил тогда. — Дилан откидывает голову назад. — Это бы объяснило многое с твоей стороны. Но я не врач, поэтому, извини, диагноз не поставлю.       — На самом деле, думаю, ты тоже можешь быть странным.       — О Боже. Лололошка сдерживает хихиканье.       — Я думаю над тем, чтобы тоже пойти к психологу.       — Этим занимается психиатр, но тут я с тобой, честно говоря, согласен. — Дилан косо смотрит на него. — Тебе стоит сходить.       — Эй...       — Ты не можешь обижаться на правду. Я слышал все твои дилеммы буквально несколько минут назад. — Тон Дилана становится немного серьёзнее. — Тебе стоит поговорить с тем, кто не причастен к нашей драме. Лололошка морщится от его выбора слов, но ничего не говорит.       — Откуда ты вообще знаешь это всё? Не видел, чтобы ты читал раньше.       — У неё была, типа. Целая полка книг по психологии. — Дилан делает длинную паузу, прежде подавиться смехом. — Огромная, Ло. Я провёл часы, просто читая их. Сделал из ванной свой личный безопасный храм, где прятался и зачитывался до тех пор, пока не надоедало. Это честно так иронично и смешно, что я больше не могу воспринимать эти эпизоды как что-то серьёзное. Он смеётся, и Лололошка невольно улыбается. Дилан выглядит очень красивым, когда, кажется, по настоящему счастлив. Глаза закрыты, расслабленный не в равнодушном и холодном плане, а в чём-то тёплом. Будто лёд оттаял. Совсем чуть-чуть, но наконец показал воду под.       — Храм? Ты когда-нибудь был в храме?       — Не-а.       — Думаю, я был. Дилан смотрит на него.       — Серьёзно?       — Не тут. Но я примерно на восемьдесят процентов уверен, что был. Дилан громко фыркает, улыбаясь ему и задерживая свой взгляд на Лололошке. Улыбка медленно сползает с его лица, но он не выглядит так, будто снова погрузился в мысли или помрачнел. Нет. Он выглядит так, будто, наоборот, чувствует что-то, а не пытается скрыться в бессмысленной пустоте. В третий раз за ночь встречается с Ло взглядом, а затем тяжело сглатывает и отворачивается, пряча глаза. Змея скручивается у Лололошки где-то около желудка, но на этот раз это приятное чувство.       — Можешь посмотреть сколько сейчас времени? — Дилан отмахивается от него. Ло сдерживает весёлое фырканье от его жеста и тянется в карман за телефоном. Он достаёт его, но что-то ощущается неправильно. Смартфон не так лежит в его руке, и Лололошка опускает взгляд вниз, на него. Ой.       — Ты чего? — Дилан поворачивается к нему, а затем хмурится, уставившись на телефон в чужих руках. — ... Это чей? Ой.       — Э-э, я... — Сюрприз испорчен. Вот чёрт. — ... Твой?.. Дилан хмурится, уставившись на него. Он, кажется, пытается понять, что именно Лололошка имеет в виду под этим. Мироходцу почти хочется провалиться под землю. Он совсем забыл, что положил свой телефон к подарку. Молодец, четыре-ноль в сторону вселенной за сегодняшний день. Рекорд побит.       — ... Ты украл телефон? — Дилан изгибает бровь, продолжая прожигать Ло взглядом насквозь. Лололошка резко качает головой. — Ты купил телефон?       — Да. — Мироходец убедительно кивает ему.       — Мне?       — Конечно. Дилан замолкает, продолжая смотреть на него.       — Ты купил мне телефон.       — Да? Что-то не так? — Ло встревоженно смотрит на него. Дилан снова делает длинную паузу, на этот раз уставившись в телефон, который Лололошка аккуратно вручил ему в руки.       — Чёрт подери, Ло. Ты нормальный вообще? — Мироходец непонимающе смотрит на него, пытаясь понять чужую реакцию. Он искренне не понимает, что мог сделать не так, но затем Дилан поднимает голову к нему и всё встаёт на своих места. Ой. Он счастлив. Дилан улыбается, хотя его улыбка неуверенная и слегка смущённая. Лололошке почти хочется погладить его по голове. Вместо этого он ещё раз кивает, улыбаясь в ответ.       — Нравится? Я не уверен, какой бы ты хотел, так что...       — Ло. — Дилан останавливает его. — Это идеально. Серьёзно. Я не думал, что ты серьёзно по поводу телефона, я... Чёрт, он стоит наверное дорого совсем, да? Я возмещу.       — Не надо. — Лололошка качает головой. — Это подарок. Моё извинение за то, что оставил тебя. Дилан перестаёт улыбаться, смотря на него с нечитаемым выражением лица.       — Ты не оставил. — Бормочет он, а затем снова откидывается назад на лавочку. Лололошка автоматически возвращает голову на его плечо.       — Нет, я... Он не успевает договорить. Внезапно чужие руки обхватывают его плечи с обоих сторон, и Ло не успевает осознать происходящее, как вдруг понимает, что его обнимают. Тепло чужой груди и нос Дилана, ткнувшийся ему в макушку. В самой неудобной позе из всех возможных, но внезапно это так приятно, что Лололошке хочется пополнить рекорд ещё одним разом. Он закрывает глаза и неумело обнимает Дилана в ответ, стараясь извернуться так, чтобы его спина не треснула от их разворота. В итоге он просто хватается за руку автоматона и неуверенно прижимается к ней лицом, пряча глаза. Тепло. Так правильно. Именно то, что нужно, вяло думает Лололошка. Он мог заснуть так. Мог бы, но Дилан внезапно отцепляется от него и отстраняется, неловко пялясь на Ло. Явно ищет признаки дискомфорта, но даже тогда, когда не находит их, всё равно выглядит виноватым.       — Извини за это. Мне, наверное, не стоило обнимать тебя так без разрешения.       — Нет, всё нормально. — Честно говоря, Лололошка вообще не против того, чтобы Дилан обнимал его так. — Просто... Неожиданно. Я растерялся. Но это было приятно.       — Мне просто показалось, что действия сейчас сработают куда лучше слов. — Дилан слабо кивнул ему. — Я имел в виду, что... Я не виню тебя, правда. Искренне. Ни за что из того, что случилось. Мы знали риск.       — Но не такой.       — Я жив, а это значит, что я всё ещё могу двигаться вперёд. — Дилан вздыхает. — Обычно по этому пути я всё-таки тоже возвращаюсь к тебе. Почему-то это согревает его ещё сильнее. Они молчат. Это приятно. Больше ничего не нужно, и Лололошка чувствует хорошую пустоту внутри и на душе. Она тёплая и мягкая, почти невесомая. Он надеется, что Дилан чувствует себя также. Тот продолжает прижиматься к нему боком, позволяя Ло почти лечь на него со стороны. Лучшее, что случалось с ним за последнюю неделю, если говорить честно. Он и вправду начинает думать, что вот-вот заснёт.       — Нужно возвращаться. — Дилан резко вздыхает, заставляя Лололошку вздрогнуть. — Иначе мы реально тут примёрзнем. Я вряд ли заболею, но ты...       — Я не человек, моё здоровье другое. — Мягко возражает Ло. Дилан одаривает его скептическим взглядом.       — В последнее время оно тебя подводит. Лололошка морщится от его подкола. Несмотря на свои слова, Дилан не пытается встать, вместе этого находя руку Ло и нервно сжимая её в своей в попытке согреть. Его кожа приятная на ощупь. Лололошке хотелось бы прикасаться к ней больше.       — Ты правда вышел сюда для того, чтобы подумать? — В конце концов спрашивает он. Дилан думает перед ответом.       — Нет. Искал старого знакомого. Лололошка не спрашивает.

-

Когда они возвращаются обратно, он не слышит тиканье часов. Смотрит на них долго в коридоре, пока разувается, но всё равно не слышит. Ло смотрит за тем, как Дилан вешает куртку и сонно потягивается, и понимает, что не чувствует никакой боли. У него всё ещё есть время.