Глава 2. Ночь и Тревога

Тихая, спокойная ночь. Василиса Камышова, высокая, стройная девушка девятнадцати лет, лежала на кровати, тупо глядя в потолок. Тяжелый день в колледже давал о себе знать — сил, чтобы встать, задернуть шторы и погрузить комнату во тьму, не хватало. Но не свет, льющийся из окна, мешал девушке уснуть. Тревога, гнетущая и неясная, заполняла разум, путала мысли, заставляла думать, перебирать варианты того, что может случиться. Обычно Василиса не обращала внимания на подобное беспокойство, ставшее привычной частью её жизни, но в этот раз оно было иным, ведь не боязнь неудачи или позора стала ему причиной. Страх, непрекращающийся страх катастрофы, которая, казалось, вот-вот разразится не с ней, а с кем-то из её родных или очень близких. Он, лишь он один мучал её, не давая погрузиться в сон. Во мраке комнаты засветился экран лежащего рядом с Василисой телефона, привлекая к себе внимание. Девушка вяло двинула рукой в попытке нащупать его, не отрывая взгляда от потолка, приблизила яркий экран к лицу и тут же села на кровати, увидев отправителя сообщения. Её лучшая подруга, Ангелина Сократова, съездившая сегодня к врачу, наконец сподобилась ответить на утреннюю СМС-ку. Подавив нахлынувшую волной обиду, Василиса открыла чат и уже собиралась написать все, что она думает о подруге, которая обещала написать ей, как только приедет домой, но не успела. Взгляд её наткнулся на текст сообщения. «Привет, Василиса. Прости, что не ответила на твоё утреннее сообщение, к врачу я телефон не брала и просто не успела тебе написать. Я хочу, чтобы ты кое-что знала. Ты — единственный человек, который все это время держал меня на плаву. Ты буквально несколько раз спасала мне жизнь, отговаривая делать то, что я собираюсь сделать сейчас. Да, ты правильно поняла, я собираюсь совершить самоубийство. Причин много, сама знаешь, поэтому скажу только повод. У меня почти нет шансов остаться здоровой. Повтор болезни ( а он, как выяснилось, неизбежен) будет неизлечимым. Я не хочу провести жизнь в инвалидной коляске. Это сообщение придет тебе в два часа, пять минут ночи. Это значит, что меня уже нет. Не грусти. Я знаю, у тебя всё будет хорошо. Искренне любящая тебя Ангелина». Василиса пробежалась взглядом по сообщению. Потом ещё раз, и ещё. Смысл не укладывался в голове, уставший мозг никак не хотел усваивать информацию. Прошло несколько минут, прежде чем разум начал постепенно воспринимать отдельные фразы. «Не успела написать перед поездкой к врачу»? Логично, это же не какая-то там районная поликлиника, а серьёзный ревматологический центр. Наверное они рано выехали, ехать-то далеко… «Ты — человек, держащий меня на плаву»? Лестно, но к чему это?… «Спасала мне жизнь»?… «Самоубийство»? «Повтор неизбежен и неизлечим»? «Жизнь в инвалидной коляске»? «Меня уже нет»? В каком смысле «Нет»? Она же не серьёзно? Все ещё не очень соображая, что происходит, девушка быстро напечатала: «Это шутка такая?», нажала на кнопку отправления, и тут её как ледяной водой окатило. Внезапное озарение, чистая, ясная мысль всё-таки пробилась в её сознание. Ангелина ей не ответит. Ангелины больше нет. Верить в это совсем не хотелось, поэтому после нескольких безуспешных попыток дозвониться подруге, Василиса решила написать её брату, который наверняка был в сети, ведь ложился обычно не раньше трех часов ночи. «— Ау. Ты тут?» Ответ пришёл незамедлительно: «— Да» «— А Лина спит?» «— Наверно да, не знаю. А что?» «— Мне от неё предсмертная записка пришла, проверь её пожалуйста». «— Чего? Она вроде не очень грустная была… — Ладно, сейчас проверю». Василиса, тяжело вздохнув, встала с кровати и, чтобы отвлечься, поставила греться чайник и сделала себе бутерброд, но вскоре, не выдержав, вновь зашла в чат. «— Эй, Слав, ну чего там?» Тот ответил лишь спустя пять минут: «— Василис, она с балкона спрыгнула. Родители вниз пошли, позже напишу». Девушка, до последнего говорившая себе, что это просто глупая шутка, не могла поверить, что все произошло взаправду. Но Святослав не стал бы ей врать, зная, как дорога Василисе его младшая сестра. Тогда, три года назад, когда он, воспользовавшись отъездом родителей, пригласил её вместе с её тогдашним парнем к себе в гости, Василиса впервые увидела Ангелину, и сразу же прониклась к ней симпатией. В тот день Лина поразила её до глубины души хладнокровием, с которым она собрала и выкинула осколки бутылок и выставила её пьяного парня за дверь. С тех пор Василиса его и не видела, а к маленькой бесстрашной девочке, прогнавшей шестнадцатилетнего, почти двухметрового дебошира, искренне привязалась. Воспоминания вызвали улыбку, но тут же по сердцу резануло болью. Её больше нет. Девушка села на кровать и обняла колени руками, по щекам её потекли слезы. Телефон завибрировал — это звонил Святослав. Кое-как утерев лицо рукавами пижамы, Василиса ответила: «— Алло? — Вась, она жива! Скорая уже приехала. У неё пульс есть!» Уже второй раз за ночь сомневаясь в работе своих органов чувств, она спросила: «— Как жива? Ты сейчас серьёзно? Вы ж на высоте живете, как это возможно вообще? — Сам не знаю. Фельдшер сказал, что ей неимоверно повезло, она на дерево упала. Мало того, что жива, так ещё и ни единого перелома, одни ушибы, представляешь? — Ни одного перелома? Она что, вообще не пострадала?» Василиса недоумевала. В жизни так не бывает! «— Лина в коме, Вась, её увезли. Тяжелое сотрясение мозга и кровопотеря, она о ветки поцарапалась», — ответил Святослав. «—Но серьезной опасности для жизни нет. Я тебе попозже напишу, ладно? Узнаю когда её можно будет навестить, вместе с тобой съездим. Только не переживай, хорошо? А то я тебя знаю. Ещё начнешь себя во всем винить». Он был прав. Девушка уже корила себя за то, что не написала первой, что не выяснила что да как и не отговорила подругу. «— Все, давай, до связи. Я тебе напишу. — Да, хорошо. Пока.» Завершив звонок, Василиса откинулась на подушку. «Жива. Ангелина жива. А остальное не столь важно».