IX - Отшельник

      Наутро я просыпаюсь в скрюченной позе, а бумаги из подземелья все еще лежат у меня на коленях. Должно быть, я заснул, читая их. Протерев глаза от сна, я подхожу к умывальнику, чтобы умыться. Переодевшись и взяв сумку, я начинаю путь в столовую, чтобы позавтракать.       Когда я прихожу, то первым человеком, которого я вижу, оказывается Надя, царственно восседающая во главе стола с тарелкой фруктов, йогуртом и гранолой с тыквенными семечками. Рядом с ней Порция с ломтиком хлеба с семечками и джемом, а Азра - с рогаликом с локсом и большой кружкой чая странного цвета. При дальнейшем осмотре комнаты выясняется, что Вольта сидит в углу, как будто прячется. В одной руке она держит большую миску клубники, а в другой - буханку тыквенного хлеба, поглощая и то и другое с откровенно угрожающей скоростью. К своему удивлению, я вижу Вальдемара, сидящего с книгой в тенистом алькове комнаты. Тарелки с едой у них нет, но в руках - черная с серебром кружка с каким-то чаем.       Я сажусь за стол так, чтобы одновременно перекрыть обзор на Вольту, которая к этому моменту разжала челюсти, как змея, и находиться как можно ближе к темному уголку, где сидит Вальдемар. Я принимаю кружку с кипятком от слуги-повара, который подходит ко мне, и выбираю смесь черного чая со специями, привезенный из Праки. Не так уж часто у меня бывает доступ к иностранным чаям, и я сполна использую эту возможность. С тарелок, стоящих в центре стола, я беру клубничный кекс и ложечку яичницы с приправой, которую я никогда раньше не видел.       Вокруг меня смутно слышны разговоры Нади, Порции и Азры, но я не особо прислушиваюсь. Нет, я слишком занят обдумыванием того, что прочитал вчера вечером в этих медицинских записях. У меня есть вопросы к Вальдемару, но я чувствую, что не должен задавать их в такой переполненной комнате. В конце концов, нет смысла сеять семена сомнений в умах других, если мои вопросы получат обыденные ответы.       Когда люди начинают покидать зал, я жду минуту после ухода Вальдемара, чтобы уйти самому. Я направляюсь в библиотеку, где, как я и надеялся, нахожу Вальдемара. Они стоят со сложенными за спиной руками, слегка наклонив голову, чтобы прочитать корешки нескольких книг на узкой книжной полке перед ними. Услышав, что я вошел, они выпрямляются и поворачиваются, чтобы посмотреть мне в глаза.       — Так скоро вернулся, маг? — усмехаются они за маской.       — У меня есть несколько вопросов после вчерашнего прочтения тех записей. — признаюсь я. Они не похожи на тех, кто любит светские беседы, поэтому я решил, что лучше сразу сказать о своей цели.       — И какие же это вопросы? — спрашивают они.       — Доктор Джулиан Деворак. 069, кажется, его так называли. Записи в дневнике, которые я прочитал, говорят о том, что он не только находился в своей камере в подземельях в ночь маскарада, но и был болен красной чумой и думал, что вот-вот умрет. Это не очень вяжется с утверждениями о том, что он убил Графа. — заявляю я.       На мгновение они выглядят слегка впечатленными, прежде чем ответить: — Хорошая детективная работа для простого юноши. Если хочешь знать, в ту ночь он был в своей камере, но в какой-то момент исчез из нее. Был ли его побег до или после убийства Графа - никто не знает.       Я чувствую, что они говорят правду, но, возможно, что-то умалчивают. Тем не менее я продолжаю, задавая следующий вопрос: — Я слышал, что Деворак сжег Люцио, но я видел комнату, и там нет никаких следов пожара, кроме пепла и слегка обгоревших простыней. К тому же люди не очень легко воспламеняются. Это указывает на магическую природу пожара, но Деворак не владеет магией. Что ты знаешь о самовозгорании человека?       — Ты сомневаешься в правильности этой истории, но задаешь ли ты правильные вопросы? — говорят они, ухмылка заметно растет под маской. — Спонтанное возгорание человека не очень хорошо задокументировано. За столетие своей медицинской практики я ни разу не сталкивался с ним воочию, хотя встречал других врачей, которые утверждали, что были свидетелями этого. Одни утверждают, что с медицинской точки зрения это невозможно, другие клянутся, что такое случается. У меня самого нет твердого мнения по этому вопросу. Чаще всего это случается с алкоголиками и пожилыми людьми, причем руки и ноги часто отказывают раньше времени и остаются необожженными. Эти пожары часто наносят минимальный ущерб окружающим жертву предметам, но после них часто остается сизый пепел. Многие также отмечают сильный запах разложения и жженой плоти и волос. Спонтанное возгорание легче происходит на тканевых поверхностях, потому что растопленный жир находится в непосредственной близости от тела и служит источником топлива, хотя при этом часто разрушается и тканевая поверхность. — они сыплют фактами, как энциклопедия, говорят быстро и так, что снова напоминают мне взволнованного ребенка. Возможно, это было бы забавно, если бы тема была не такой жуткой.       Однако детали кажутся странными. Минимальный ущерб, нанесенный окружающей обстановке, соответствует действительности, как и пепел, но в комнате не осталось ни следов жирных веществ, ни обугленных фрагментов костей, и не было никакого запаха. К тому же Люцио не был ни пожилым, ни алкоголиком, так что он не принадлежал к тем группам, у которых, по словам Вальдемара, наблюдалось самовозгорание. В общем, не похоже, что это подходит.       — Ты знаешь о каких-либо магических явлениях, которые могли произойти той ночью? — осторожно спрашиваю я.       — У жителей этого замка есть свои секреты, но не стоит забывать, что и у самого замка они тоже есть. И, как и его обитатели, это место не так легко выдает свои секреты. — говорят они, после чего берут с полки три книги и исчезают в темном коридоре за потайной дверью. Их жутко тихие шаги быстро стихают, и потайная дверь захлопывается. Я не следую за ними - мне нужно найти секреты, которые они имели в виду, и комната Люцио кажется подходящим местом для поисков.       По пути в крыло Луцио меня не побеспокоили ни Мерсéдес, ни Мельхиóр. Борзые внимательно следят за мной, и в конце концов я решаю дать им по полоске вяленого мяса из своей сумки: похоже, они не часто получали лакомства и вообще не получали внимания. Они хорошие собаки, особенно Мельхиóр. Возможно, буйные и не обученные, но достаточно дружелюбные к большинству людей и почти никогда не устраивают беспорядков и не причиняют вреда во дворце. Интересно, не потому ли у людей возникла к ним неприязнь, что они были питомцами Луцио? Не очень-то правильно относиться к ним с пренебрежением, когда единственным их преступлением было то, что раньше они принадлежали человеку, которого все недолюбливали.       Когда я вхожу в спальню Луцио, Мельхиóр скулит и смотрит на большой портрет Люцио, висящий неподалеку от кровати. Если многие его портреты вызывали у меня отвращение своей экстравагантностью, то этот выводит ее на совершенно новый уровень. Почему он надел такой костюм на поле боя? Да еще и с расстегнутой верхней пуговицей в снежную погоду? Я почти смеюсь. Настолько очевидно, что Люцио был не из богатых; его представление о роскоши было карикатурой на реальность.       Однако Мельхиóру кажется, что картина достаточно близка к реальному Люцио: он бьет лапой по холсту, словно приглашая хозяина поиграть. Грустно наблюдать, как собаки, не понимающие, куда делся Люцио, воспринимаются дворцовым персоналом как вредители. От размышлений меня отрывает удивленный собачий визг: обе борзые разбегаются от картины, которую Мельхиóр случайно сбил со стены. И собаки, и картина, кажется, не пострадали, но сейчас я обращаю внимание не на это.       На месте картины находится коридор. Неужели это и есть тот самый секрет, о котором так загадочно говорил Вальдемар? Вызвав шар света, я прохожу по короткому проходу и попадаю в комнату на другой стороне.       Кажется, я нахожусь в столовой, немного маленькой по меркам дворца, но все же достаточно большой, чтобы вместить стол с двадцатью двумя стульями. На всех поверхностях собралась нетронутая пыль, словно здесь не убирали годами, но стол завален яствами, которые выглядят свежими и, возможно, даже еще теплыми. Движимый какой-то странной тягой, я сажусь на ближайший стул и подношу к губам кусок ростбифа.       Только когда в ноздри ударяет отвратительный запах, я выхожу из транса и наконец вижу, что вся еда на столе высохла и давно сгнила до полной несъедобности. Я встаю на ноги и начинаю внимательнее осматривать комнату. Разрушив иллюзию, я вижу, как клубящийся красный туман вьется по комнате длинными, вытянутыми, словно языки голодного зверя, нитями.       В воздухе витает энергия, словно здесь произошло нечто магическое и темное. Я чувствую магические отпечатки многих людей, но есть несколько, которые всплыли на поверхность моего сознания. Азра, Надя, Джулиан, Дьявол, Вальдемар... Я чувствую и других, но их магические сигнатуры либо слишком блеклые, либо слишком слабые, чтобы я мог их разобрать. Или слишком незнакомы. Что здесь произошло? И как это связано с тем, что происходит сейчас? Почувствовав, что комната выдала все, что хотела, на данный момент, я ухожу.