XI - Справедливость

      На следующий день я снова вижу их при гораздо менее невинных обстоятельствах. Проведя исследование, я более или менее понял, что произошло и что пошло не так. Но, как и положено в этом расследовании, каждый найденный ответ оставлял мне еще больше вопросов. Вопросов, на которые, думаю, Вальдемар дал бы мне по крайней мере загадочные ответы. Поэтому, сняв с шеи ключ, подаренный мне Вальдемаром, я отпираю лифт и спускаюсь в подземелье.       До моего слуха доносятся звуки напева, смутно знакомая мелодия, та самая песня, которую я услышал, спустившись сюда в первый раз. Теперь, когда я вернул себе часть утраченных воспоминаний, я узнал в мелодии старую рабочую песню, которую пели врачи во время чумы. — Тогда вперед, ребята, вперед; они будут следить за каждым вашим вздохом. И каждый день, проведенный в этом месте, на два дня приближает вас к смерти. Но ты иди. — призрачные голоса воспоминаний затуманены в моем сознании, но это определенно мелодия, которую напевает Вальдемар.       Когда я приближаюсь к двери, в нос ударяет резкий металлический запах крови. Я внезапно осознаю, насколько опасен Вальдемар, о чем я почти забыл за последние несколько дней. С их (пусть и сверхъестественной) харизмой легко игнорировать тот факт, что в недавнем прошлом они открыто признавались в вивисекции людей. Приготовившись к худшему, я открываю деревянную дверь и вхожу в главную комнату подземелья.       Вальдемар, сгорбившись над центральным столом, ритмично постукивает тупым концом скальпеля о край стола, глядя на маленькое расчлененное тело чего-то. Когда я подхожу ближе, они прекращают постукивать скальпелем и поднимают на меня глаза.       — Поросенок. — объясняют они. — Фермерша дала его мне. Она просто хотела узнать, что его убило.       — Ты и с животными работаешь? — спрашиваю я. — Удалось установить причину смерти?       — Я обследую практически все. Труп есть труп, независимо от вида. Похоже на закупорку кишечника или геморрагический дисбактериоз, но я не уверен. Определенно энтеральная болезнь, судя по виду кишечника и тому, что полость тела раздута от не свернувшейся крови и газа. Обрати внимание, как большой сальник, или кишка, как бы ты его ни называл, сместился в тщетной попытке изолировать инфекцию в области кишечника. Воистину, единственное, что поражает больше, чем приспособляемость организма перед лицом болезни, - это то, насколько бесплодными оказываются попытки устранить проблему. Например, при лихорадке температура тела повышается, чтобы убить болезнь, совершенно не обращая внимания на то, что человеческие ткани не могут выжить при такой температуре! Один из самых забавных феноменов вашего вида. В любом случае, что бы ни случилось с этим поросенком, он не заразен, так что фермерше не придется беспокоиться об остальных свиньях.       Я подхожу ближе и осматриваю внутренности, которые когда-то были в поросенке. Кожные покровы были зашиты, а кусок кожи, жира и мышц, который когда-то был брюшной полностью поросенка, был полностью удален и положен рядом с маленьким трупом. Внутри брюшной полости я вижу вздутые и перекрученные кишки в супе из прогорклых жидкостей.       Я не совсем понимаю, как мне удалось так легко идентифицировать анатомические структуры, но головная боль, отдающаяся в висках, когда я пытаюсь вспомнить источник своих знаний, заставляет меня прекратить погоню за забытыми воспоминаниями.       Наряду с запахом крови здесь пахнет желчью и чем-то жгуче-кислым. — Это восхитительно. — честно говорю я, делая небольшой шаг назад. — Однако смесь крови и желудочной жидкости - поистине отвратительный запах.       Они почти беззвучно смеются. — Да, запах препарирования не для всех. Свиньи - одни из самых близких к человеку животных с анатомической точки зрения, не считая некоторых приматов, которых в наших краях достать гораздо сложнее. Но на самом деле все животные одинаковы - просто уязвимые мешки с мягким мясом.       — Что ж, полагаю, ты не ошибаешься. Кроме мозга, людей мало что отличает от животных. Но я пришел сюда не за этим. У меня есть несколько вопросов, на которые, как мне кажется, у тебя есть ответы. — говорю я.       — О, юный маг снова ищет ответы? Что ж, спрашивай. Со свиньей я уже определился, сейчас я просто обследую тушу. — отвечают они.       — Люцио заключил сделку не с Дьяволом напрямую, или, по крайней мере, не с ним одним. Я чувствовал Дьявола в его тайной комнате, где проходил ритуал по созданию нового тела, и Дьявол не стал бы способствовать тому, чтобы кто-то сбежал от сделки, заключенной с ним. Но другие Арканы, как известно, не заключают сделок, что оставляет возможность существования людей, связанных с Арканами, возможно, обладающих сверхъестественными и опасными способностями. Единственные, кого я могу назвать, кто не выглядит и не ведет себя как человек и кто имеет тесные связи с Луцио, - это ты и другие Придворные. Таким образом, у меня остается два вопроса: кто ты и с кем каждый из вас заключил сделку? — спрашиваю я.       Они слишком драматично хлопают в ладоши и широко улыбаются. — Я впечатлен. Отличные рассуждения. Это был Властомил, если хочешь знать, или, если быть более точным, вирм чумы. Но теперь у меня к тебе свой вопрос: знаешь, я не человек - демон, если отвечать на твой вопрос, - и все же ты спустился сюда, чтобы поговорить со мной. Я препарировал животное, и ты выглядел скорее любопытным, чем обеспокоенным. Почему? — спрашивает Вальдемар.       Я приостанавливаюсь, вновь пораженный осознанием того, что оно - убийца и что я действительно разговариваю с демоном. Демоном, который несколько минут назад по локоть был погружен в труп свиньи, а свернувшаяся кровь все еще капала с его рук. Я решаю ответить как можно проще, рассуждая больше для себя, чем для них: — Ну, я уже знал, что ты не человек. Не притворяйся, что удивлен. У тебя зеленая кожа и острые зубы, это не было секретом. Так что то, что ты демон, не стало для меня сюрпризом, скорее, это был последний кусочек головоломки, чтобы понять, кто ты такой. И ты уже знаешь, что меня не беспокоит кровь. Но ты меняешь тему. Теперь я знаю прошлое, но у меня все еще нет определенного плана действий на будущее. Как мне доказать, что Джулиан не виновен, не уличая тебя как демона? Если вникнуть во все нестыковки записей о событиях той ночи, неизбежно возникнут вопросы о суде. — сказал я, глядя прямо в их пунцовые глаза.       — Не понимаю, почему тебя должна волновать казнь доброго доктора или моя судьба. Ни то, ни другое тебя не касается. — ответили они, тон их был холоден, но в выражении лица читался намек на замешательство.       — Ну, я не могу позволить повесить невинного человека за преступление, которого он не совершал; я не самый лучший человек, но моя этика никогда бы не позволила мне наблюдать за тем, как происходит нечто подобное, не попытавшись хотя бы остановить это. И почему меня не должно волновать, что Придворные - демоны? Мне нравится разговаривать с тобой, а большинство Придворных относительно компетентны в своей работе по сравнению с другими правительственными чиновниками. Ну, в основном ты и Валериус. Остальные трое - под вопросом. Но все же мне бы не хотелось, чтобы на смену довольно сносному суду пришел худший. — рассуждаю я, решив, что логика - лучший способ достучаться до них, даже если я сам не до конца уверен, что верю некоторым своим словам.       — Тогда очень хорошо. Я всегда забываю о концепции моральных обязательств по отношению к людям, которых ты не знаешь. Для меня это всегда было жертвой во имя общего блага. — говорят они. — Но я полагаю, что смерть 069-го не принесет никакой пользы. Возможно, у него есть идеи, как спастись. У большинства людей инстинкт самосохранения довольно силен. Но помни, MC, что твоя забота обо мне излишня. Это не только нелогично, но и опасно. Ты знаешь, кто я.       — Я пойду поговорю с ним. — говорю я, не обращая внимания на их последние несколько фраз. В конце концов, та же мысль уже приходила мне в голову.       Однако, выйдя из подземелья, я сталкиваюсь с Порцией, бегущей по коридорам, по лицу которой текут слезы.       — Порция! Что случилось? — спрашиваю я обеспокоенно.       — Илья. Юлиан. Он... Он признался в убийстве графа!