VIV - Умеренность

      Я должен найти других Придворных. Вопрос в том, где они могут быть? Ну, с одной, по крайней мере, все просто. Раз уж начались приготовления к Маскараду, Вольта, скорее всего, во дворце. Остается только найти ее.       Запах специй наполняет воздух, и я следую за ним на кухню. Там десятки поваров и слуг несут подносы с едой из кухни в другую часть замка. Я подумываю зайти на кухню, но решаю, что Вольта, скорее всего, будет там, куда принесут еду. Я следую за вереницей поваров, каждый из которых несет экстравагантные блюда, многие из которых я никогда раньше не видел.       Слуги и повара останавливаются, когда входят в большой бальный зал с длинными накрытыми столами, и каждый ставит свое блюдо на стол, а затем поворачивается, чтобы вернуться на кухню. Я оглядываю комнату, прежде чем повернуться к ее единственному обитателю, не считая вереницы поваров.       Вольта сидит на крошечном табурете возле стола, заваленного хлебом замысловатой формы. В руках у нее большая круглая буханка с цветочным узором на верхушке и сыром и травами, запеченными в тесте.       — Добрый день, Вольта. — приветствую я.       Она подпрыгивает, явно испугавшись, но затем улыбается мне. — О, чудесный день со всей этой прекрасной едой!       Я делаю паузу. Я не подумал о том, что буду делать, когда найду ее. Магическое прикосновение из кармана отвечает на мою неуверенность. Я вытаскиваю карту и обнаруживаю, что держу в руках перевернутую карту Умеренности. Дисгармония. Избыток. Дисбаланс. Отсутствие меры. Что-то не так. Наряду со значением, которое я уже связываю с этой картой, от Вольты исходит ощущение пустоты, ощущение бесчеловечности и страдания. Я возвращаю карту в карман.       — Вы, кажется, всегда голодны. — замечаю я. — Вы когда-нибудь были сыты?       Несмотря на шутливый тон, я прекрасно понимаю, что задаю правильный вопрос. Она на секунду отстраняется, словно погружаясь в воспоминания. — Нет, уже очень, очень давно. Вольте никогда не хватает еды.       — В городских трущобах голодают люди, у которых вообще нет еды. — замечаю я.       — У Вольты есть вся еда, о которой только можно мечтать, но Вольта голодает. — печально говорит она.       — Я вижу твою душу. Я могу помочь тебе разорвать цепи, сбежать от дьявола. — предлагаю я.       На мгновение она удивленно смотрит на меня, а затем прячет лицо в своих маленьких костлявых руках. — Вольта не хотела быть демоном. Я умирала от голода. Еды не было уже несколько недель. Вольта ела кожу собственных ботинок и кости на кладбище. Дьявол явился к Вольте и сказал, что может дать Вольте еду и власть, где еды никогда не будет в избытке, и все это в обмен на душу Вольты. Вольта согласилась, но Дьявол оказался хитрым. Он сказал, что может дать Вольте еду, и не сказал, что Вольта не будет сыта. — плачет она.       Я оглядываю ее крошечную фигурку, поглощенную развевающимися одеждами. То, как она говорила, и ее крошечная фигурка напоминают мне тех, кто живет в трущобах Везувии, - и тела, и умы, отупевшие от недостатка пищи на протяжении всей своей ранней жизни. — Ты все еще голодаешь. — соглашаюсь я, — Но я могу тебе помочь. Позволь мне разорвать твои цепи.       Затем человеческая форма Вольты исчезает. На ее месте стоит маленькое пушистое существо с крыльями вместо ушей и носом в форме сердца. Когда она открывает рот, он раздвигается до самой груди, обнажая десятки острых зубов. Возможно, это должно меня пугать, но все, что я чувствую к этому существу, - жалость. — Пожалуйста, пожалуйста, разорви цепи Вольты! — умоляет она.       Я сосредоточиваюсь, и передо мной появляется светящийся контур цепей, сковывающих ее маленькую фигуру. Я протягиваю руку и обхватываю прочную цепь. Сосредоточив энергию, я легко разрываю ее в руках. Вспышка ослепительного света, и на месте существа стоит Вольта, кожа больше не серая и не мертвенно-бледная, а зрачок ее доброго глаза больше не прорезан. — Вольта... Свободна? — говорит она, словно не в силах поверить в это. Затем она бросается ко мне, обхватывая костлявыми руками, которые не достают мне до плеч.       Она откусывает от буханки хлеба, которую держит в руках, и ее лицо озаряется. Она смотрит на меня с кривозубой улыбкой и восклицает: — У него есть вкус! О, Вольта думает, что от такой еды можно наесться! Большое спасибо, Маг!       Я улыбаюсь ей, но тут мне в голову приходит мысль. — Ты знаешь, где остальные Придворные? — спрашиваю я.       — Они все во дворце, поскольку Маскарад состоится завтра. — отвечает она. — Кроме Вальдемара. Я не видела их уже несколько дней.       Я киваю. Маскарад завтра? Сколько же времени я провел в царстве Смерти? — Спасибо, Прокуратор. — говорю я и выхожу из комнаты в поисках ее коллег.       Полчаса я блуждаю по коридорам, прежде чем нахожу комнату, уставленную алкоголем для Маскарада. Перед полкой с вином консул Валериус указывает слуге, какие вина использовать для данного мероприятия. — Эти люди не разбираются в винах, поэтому не трогай те, что стоят на верхних полках. Но на празднике будут и дворяне, так что ничего слишком плебейского нельзя. Возможно, третье слева на четвертой полке. — инструктирует он. Слуга достает темную бутылку со слегка декоративной этикеткой и вытирает с нее пыль, после чего ставит ее рядом с несколькими другими бутылками на стол.       — Простите, но могу я поговорить с Консулом? — спрашиваю я.       Слуга кивает и выходит из комнаты. Валериус скрестил руки. — Что тебе нужно, волшебник? Не видишь, что я занят?       — Я знаю о сделке, которую вы заключили. — прямо заявляю я. Вольта была маленькой и робкой, и я не хотел быть с ней слишком агрессивным. Однако с Валериусом решил сразу перейти к делу.       — И что вас беспокоит? — спрашивает он, хотя выглядит немного неловко. Я снова достаю из кармана карту. Изображение Иерофанта, безусловно, напоминает мне Валериуса, но карта не говорит со мной. Я возвращаю ее в карман.       — У вас связь с Иерофантом. — говорю я.       — Да...       Я иду через комнату к большой чаше с каким-то пуншем. Поверхность прозрачная и отражающая, и я вижу призрачные очертания головы истощенного барана. — Подойди. — командую я. Валериус закатывает глаза, но подчиняется. Когда я беру его за руку, он заметно вздрагивает и отшатывается, но позволяет мне прикоснуться обеими руками к поверхности жидкости.       Ослепительная вспышка света заливает мое зрение, заставляя закрыть глаза. Когда я снова открываю их, мы стоим в царстве Иерофанта.       — Зачем ты привел меня сюда, волшебник? — потребовал Валериус, вырывая свою руку из моей. Я просто смотрю на него. Он изменился: на его висках закрутились рога, похожие на бараньи, а из пальцев выросли длинные когти. В ответ он смотрит на меня желтыми глазами. — Чего таращишься? — требует он.       — Иерофант отсутствует в своем царстве. Я видел его лик в чаше для пунша. Он увял, уменьшился. Ты истощил его силу. — начинаю я.       — И какое мне до этого дело? Это не мое царство. — говорит он, хотя я вижу в его глазах печаль.       — Он был твоим другом, не так ли? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.       — Это было много лет назад. С тех пор я изменился. — неуверенно отвечает он.       — Да, и кем же ты стал?       — Могущественным! Я обладаю влиянием, превосходящим все, что мог себе представить прежде.       — Ты действительно не знаешь, да? — с жалостью спрашиваю я.       Он просто смотрит на меня с немым вопросом на лице. Я грустно улыбаюсь и беру в руки зеркало. — Посмотри на себя. — говорю я.       Он берет зеркало и смотрит в него, расширив глаза от ужаса и растерянности. — Твое зеркало проклято. Ты лжешь мне. — обвиняет он.       — Посмотри на свои руки. — говорю я.       Словно впервые заметив свои когти, Валериус в ужасе смотрит на свои трясущиеся руки. — Я встречался с ним всего несколько раз, и только во сне. Когда меня назначили на пост исполняющего обязанности графа, я боялся, что меня не будут воспринимать всерьез. Я лишь позаботился о том, чтобы жители Везувии приняли меня. — тихо говорит он.       — Ты потерял свою человечность. Но я могу освободить тебя, еще не поздно. — предлагаю я.       — Как?       — Я могу разорвать цепи, связывающие тебя с Дьяволом, и освободить тебя от сделок с ним. — заметив настороженность на его лице, я добавляю: — Люди по-прежнему будут уважать тебя. И ты сможешь помочь Иерофанту вернуть власть. Кроме того, я вижу, что ты не хочешь помогать Дьяволу вернуть Люцио. Если я освобожу тебя, ты сможешь сам решить, на чьей ты стороне.       Он колеблется и медленно кивает. — Делай, что должен.       Я направляю на него свою магию, заставляя цепи, связывающие его, стать осязаемыми. Я хватаю конец цепи и направляю свою энергию на то, чтобы разбить ее. Это требует чуть больше усилий, чем разрыв связей Вольты с Дьяволом, но эффект мгновенный. Валериус снова становится человеком и лежит на земле, обмякнув от шока внезапной свободы. Он медленно садится и поправляет одежду, а затем шатко поднимается на ноги, полностью игнорируя мою протянутую руку и молчаливое предложение помочь подняться.       Со стороны одного из залов раздается приближение гулких шагов. Когда топот копыт становится все ближе, в поле зрения появляется Иерофант, снова обретший целостность. Заметив нового обитателя комнаты, Валериус невольно смущается.       Иерофант, похоже, не обращает на это внимания, просто встречает мой взгляд и кивает, а затем жестом указывает на светящуюся дверь, которая, кажется, материализовалась в нескольких футах от него. Она излучает опасность, и взгляд Иерофанта говорит мне, что он тоже не доверяет этой странной двери. Тем не менее, не имея другого выбора, я вхожу в нее.