XVI - Башня

      Мир за дверью - лишь винтовая лестница внутри каменного шпиля из серого кирпича. Выглянув в маленькое окошко, я не вижу ни земли, ни чего-то еще, кроме безликого серо-голубого грозового неба со всех сторон. Интуиция подсказывает мне, что башня так же бесконечна и что попытка покинуть ее пешком или даже прыжком не принесет никакого результата. Я никогда не видел этого места, но узнал его по описаниям магических царств, в которых побывал Азра. Я знаю, где нахожусь: это царство Башни.       — Эй? — громко зову я, пытаясь отыскать кого-нибудь еще во всем королевстве. Единственный ответ - эхо, хотя повторяется первый слог, а не последний. — Слишком банально просто повторять "ад", не кажется? — кричу я в ответ, расстроенный всей этой ситуацией и ее бесполезностью.       Мне отвечает далекий жужжащий звук, который становится все громче. Постепенно он становится похож на смех, жестокий и гортанный андрогинный голос издевается надо мной. Красные жуки роятся в окне и выползают из расщелины в центре винтовой лестницы. Жуки начинают группироваться, кружась и клубясь, пока не образуют человекоподобную фигуру, полностью состоящую из красного панциря. Фигура нечеловеческая, но я узнаю ее.       — Понтифик Вульгора. — приветствую я, надеясь, что страх не прозвучит в моем голосе.       — У тебя хватает наглости называть мое царство банальным, сопляк. — говорит он из невидимого рта, а из его впалых глазниц на меня смотрит золотая сфера.       — Ты захватил царство Башни. — замечаю я.       — Прежняя Башня была слаба. Ты должен понимать, как работает престолонаследие: слабых раздавливают под пятой сильных. — рычат они. Хотя у него нет рта, я слышу этот звук.       Глубоко вздохнув, я решаю перейти в наступление, зная, что никакие другие методы их не проймут. — Знаешь, вполне логично, что ты захватил Башню. Разрушения, потрясения, хаос. Следствие жизни, построенной на неустойчивом фундаменте самообмана. Потребность в глубоких переменах-       — Прекрати, крысеныш! Ты ничего обо мне не знаешь! Ниче      го! Я разорву тебя в клочья! Я-       — Как обычно, прибегаешь к угрозам насилия. Все твое чувство самосознания и цели построены на том, чтобы быть самым сильным, самым лучшим воином, победителем. Но за твоим мужественным обликом скрывается страх, что ты проиграешь, что однажды перестанешь быть самым сильным на поле боя. Поэтому ты заключил сделку, чтобы никогда не меняться. Но тебе это и не нужно было.       — Ты думаешь, что знаешь меня! Думаешь, что знаешь мои жизненные мотивы! Ха! Это просто смешно. Хватит болтать, я размозжу твой жалкий череп.       — Я не думаю, что знаю твои мотивы; я знаю, что так оно и есть. Когда-то демоны были людьми. Людьми со страхами, целями и чувствами. Раньше я этого не знал, но теперь знаю, и понимаю, что в глубине души ты боишься. И ты тоже это знаешь. Вот почему ты до сих пор не убил меня - ты знаешь, что тебе нужна моя помощь.       — Мне? Нужна помощь? Глупости. Я просто жду, чем ты закончишь свой идиотский монолог.       — Я могу разорвать твои цепи, освободить тебя от сделок с Дьяволом. Я уже освободил Вольту и Валериуса.       — Они слабаки! К тому же, я чувствую в тебе Дьявола. Ты тоже заключил сделку, не так ли? Ради чего? От чего ты отказался?       — Я помог близкому мне человеку в обмен на сочувствие. Это все, что тебе нужно знать. Но это не мешает мне освободить тебя. Одна цепь на мне не означает, что я не могу разорвать десятки, которые я чувствую вокруг тебя. — я концентрирую свою энергию, и их цепи становятся видимыми. — Видишь, как их много? Как они тебя отягощают?       — Я состарюсь без своих сделок. — возражают они. — Я состарюсь и стану беззащитным. Я отказываюсь умирать на поле боя.       — Тогда присоединяйся к армии Везувии, если тебе это так необходимо. Но именно твои цепи мешают тебе принять тот факт, что стать слабым - это нормально. — мягко говорю я. — Позволь мне помочь тебе.       — Битва - это моя суть. Без этого я ничто. Ну же, хватит слов. Сражайся со мной, если ты не трус!       Я протянул руку и осторожно взял одну из их цепей в руку. — Ты не просто любитель войн. Ты построил свое чувство собственного достоинства на неустойчивом фундаменте, который, как ты боишься, рухнет, но единственный способ восстановить фундамент собственного "я" - позволить ему развалиться, чтобы потом отстроить его на прочном основании. — говорю я, почти прямо цитируя Азру, когда он рассказывал мне о значении Башни. Я чувствую, как рушится их воля, как слабеет их привязанность к Дьяволу. В этот момент я направляю свою магию через ладонь и разрушаю их цепи. Затем все, что я вижу, - тьма.       Когда я прихожу в себя, то оказываюсь в коридоре замка Везувии. Глубоко внутри я чувствую, что это реальный мир, а не какая-то магическая иллюзия. В поле зрения проплывает смутная фигура, и я чувствую сильный, но несильный удар по ребрам. Моргнув, я сажусь, когда Вульгора отступает назад и перестает меня пинать. Исчезла их жуткая внешность, вместо них появился крепкий человек с огненно-рыжими волосами, красными щеками и большими янтарными глазами.       Когда я встречаюсь с ним взглядом, он тут же отворачивается и идет прочь из комнаты, его шаги громкие и целеустремленные. Мне интересно, куда он направляется.       Вытащенная карта говорит со мной, но не о Вальдемаре. Справедливость. Под тем углом, под которым я ее держу, я не могу точно сказать, в какую сторону она должна быть обращена, но, судя по положению моей руки, я догадываюсь, что в обратную. Тебе предстоит освободить еще одну заблудшую душу, еще одно царство, прежде чем ты сможешь спасти последнюю из падших пятерых, - шепчет вкрадчивый голос с карты. Верно, мне еще нужно найти Властомила до начала Маскарада. За окном видна луна, уже высоко в небе. Завтра будет уже поздно.       Внезапно я начинаю вставать и идти. Странное ощущение - двигаться, не приказывая своему телу, но я не чувствую никакой вредоносной энергии от карты, направляющей меня. Я прохожу через дверь и выхожу во двор, где обнаруживаю Властомила и пугающе большого червяка, сидящего на скамейке в парке. Зрелище в равной степени комичное и жуткое, особенно если учесть ряды зубов, которые, похоже, есть у червя. Он странно извивается, прежде чем опуститься в лежачее положение, а конец, который кажется головой, лежит на коленях Властомила, как диковинная собака. Он гладит его длинными паучьими пальцами.       Не знаю, сколько времени я простоял, глядя на эту странную сцену, прежде чем подошел к тому месту, где они сидят, стараясь ступать не слишком тихо, чтобы не напугать ни одного из них. Я не хочу увидеть зубы этого червя в действии, если по ошибке застигну его врасплох.       Не поворачиваясь ко мне, Властомил произносит. — Моих коллег здесь нет. Мы должны были встретиться. И у меня такое чувство, что ты, маг, имеешь к этому какое-то отношение. Да, я определенно считаю тебя виновным.       — Если освобождение трех человек от власти Дьявола - это преступление, то, возможно, я виновен. Не то чтобы это имело какое-то значение, когда речь заходит о справедливости. — отвечаю я.       — Не предлагай изменить мою совершенную форму. — шипит он, и его тело медленно превращается в гротескную фигуру - смертельно бледное червеобразное существо со слишком большим количеством рук и без ног, мясистые усики торчат из его широкого и безгубого, но странного, похожего на человеческий, рта. — Мне не нужны кости, в отличие от тебя. Я красивый, гладкий и мягкий, прямо как Вигглер. — он ухмыляется, острые зубы шатаются в мясистых впадинах, вялая и бескостная рука поглаживает червяка, все еще лежащего у него на коленях.       Я изо всех сил стараюсь скрыть свое отвращение, напоминая себе, что видел Вальдемара по локоть в свином трупе, и меня это не беспокоило. — Ты обманываешь себя. — говорю я с фальшивой жалостью. — Ты ужасен, ты из тех, кто снится детям темными ночами под их кроватями. Ты больше не человек, но и не червь. — он качает головой в ответ на мое заявление. Возможно, мне удастся достучаться до него с помощью деловой беседы, думаю я. Решив попробовать этот подход, я продолжаю: — Червь не может думать. Это трубка с ртом на одном конце, цель которой - разлагать гниющие вещества, чтобы обогащать почву. Червь не может быть злым, потому что у него нет эмоциональной способности постичь мораль, поэтому он никогда не решит нарушить этические нормы, которые даже не может понять. А вот ты можешь думать, и ты активно делаешь выбор в пользу зла.       Властомил сопит, находясь, похоже, на грани слез. Судя по всему, он не очень хорошо переваривает полученную информацию.       — Однако я могу освободить тебя. Тебе не нужно продолжать причинять им боль из поколения в поколение. Все может закончиться сейчас. — мягко предлагаю я.       — Я просто... Просто заметил, что старею слишком быстро, и не хотел оставлять своих червей. Возможно, ты прав, юный маг. У меня нет желания снова становиться человеком, но я буду делать то, что лучше для моих червей. — говорит он дрожащим голосом.       Мне неприятно обманывать его, но я не знаю, как еще освободить царство Справедливости. Направляя свою энергию в нужное русло, я разбиваю его цепи, а затем теряю сознание.