Часть 10

*** Шулера решено было брать. Сообщник там, не сообщник, найдётся, не найдётся – вилами на воде писано. А этот – вот он, хватай, пока не сбежал. На задержание поехал Коробейников: Евграшин после забега с поиском свидетелей мог только сидеть на стуле, скрючившись от боли в спине, и, морщась, прихлёбывать чай. Ехать из управления домой до вечернего совещания он отказался наотрез, хотя Трегубов и предлагал: во-первых, в курсе дел быть хотелось, и во-вторых, Евграшин не был уверен, что в нынешнем своём состоянии сможет добраться до дома. Проще уж взять пару одеял и устроиться на ночь в пустующей камере… Действуя по стандартной схеме, Антон Андреевич выставил городовых у выходов из гостиницы, не забыл про проулок, в который теоретически можно выскочить через окно из некоторых номеров. У входа в гостиничный ресторанчик оставил двух дюжих ребят, подошёл к столику, за которым только что устроилась искомая персона. Подсел напротив, в ответ на вопросительный взгляд сутулого (вот уж правда здоровяк, натуральный медведь!) тихо, чтобы по возможности не побеспокоить начинавшую собираться к ужину публику, проговорил: - Полицейское управление города Затонска, старший следователь Коробейников. Господин Богородцев, прошу следовать за мной. Вы задержаны по подозрению в убийстве двух человек. Реакция его собеседника оказалась как минимум неожиданной. Тот хмыкнул, как-то по-собачьи мотнул головой, улыбнулся тёплой, будто бы заговорщицкой улыбкой, протянул руку: - Особый корпус, майор Хвостов. Ну надо же, не ожидал. И где я умудрился наследить? Мне казалось – чисто шёл. Кстати, насчёт убийства – это не я. Опоздал, зараза. Мне-то их нужно было живыми… *** Полчаса спустя в комнате, занимаемой следственным отделом управления полиции города Затонска, совещание началось в расширенном составе. Из общего зала был притащен ещё один стул и затребован пятый стакан с чаем. - Понимаете, господа, тут какой-то совершенный нонсенс, - густым баритоном вещал майор от жандармерии Ипполит Андреевич Хвостов, - у нас вся эта братия давно под колпаком, что петербуржская, что московская. Ну не планировали они ничего похожего! Да и не их почерк, честно говоря: ни одного видного политика, ни одного представителя императорской фамилии в этом поезде не ехало и ехать не собиралось, а они же любят, чтобы имена погромче. То есть мы имеем либо новую, совершенно нам неизвестную ячейку террористической организации, либо независимых подражателей, либо, - жандарм передёрнул широкими плечами, - и это, боюсь, наиболее вероятное – этим преступлением пытаются отвлечь внимание то ли публики, то ли полиции и отдельного корпуса от какого-то другого события. - Полагаю, полиции, - тяжело закашлявшись, проговорил крепкий, подтянутый, но в данный момент явно сильно нездоровый господин лет сорока с небольшим, местный судебный следователь. Как он там представился, Штольман? Об этой персоне Хвостов был наслышан. Более того, руководство ему настоятельно рекомендовало в случае необходимости контактов с местными властями обращаться именно к судебному следователю. Без прямого указания причин, но с намёком, что полномочия данного господина значительно превышают положенные по его должности и званию. С трудом откашлявшись и закинув в рот порцию какого-то порошка, следователь продолжил: - Публика скорей была бы отвлечена смертью, действительно, члена императорской семьи, политика или даже какой-нибудь известной актрисы. Последние зачастую охраны не имеют, подобраться к ним несложно, а убийство получило бы резонанс – куда там гибели двух десятков никому не известных пассажиров поезда. Пытаться отвлечь специальный корпус – тем более странно, ну какое тут отвлечь? Господин майор, насколько я понимаю, специальный корпус командировал единственного следователя в Вашем лице? – дождавшись кивка от Хвостова, Штольман продолжил, - Так что об отвлечении внимания жандармерии речи тоже быть не может. Кому-то очень нужно было отвлечь именно нас, господа. Теперь надо понять, кому и от чего, - он вновь глухо закашлялся. От Хвостова не укрылось, что полицмейстер и начальник следственного отдела полиции тревожно переглянулись. Следователь – совсем молодой, с явными следами многодневного недосыпа на лице, мотнул головой, подорвался из-за своего стола, скороговоркой бросил: - Похоже, но проверю у дежурного, вдруг что ещё! – и вышел из кабинета. Вернулся буквально через минуту, Хвостов не успел даже стребовать с оставшихся объяснений, на что, как они считают, всё «похоже». - Ничего нет, - растерянно, как-то даже обиженно проговорил следователь, запуская пятерню в растрёпанную шевелюру, - так неужели всё-таки… - Всё-таки! Он, голубчик! Решил паникой воспользоваться и вывезти! – рявкнул полицмейстер, - Надеялся, что всех поднимем на разбор аварии, снимем посты на заставах! – и уже тише, как-то ласково, как обычно говорят с больными или с малыми детьми, обращаясь к Штольману, - Значит, живая и скорей всего ещё в городе. Слышите, Яков Платонович? Живая! Здесь! Судебный следователь, побледневший, сидел, закусив губу, уставившись в одну точку. Моргнул, резко, сиплым голосом, старательно не глядя на полицмейстера, заговорил: - Я вижу ещё один вариант. Вероятность мала, но есть. Крутин – очевидно душевнобольной. Мотивы душевнобольных крайне нерациональны. Предположим, что Пелагея Ивановна не была его сообщником, действовала под гипнозом. Он организовал всё так, что у меня не было выбора. Потом – Анна Викторовна. Возможно, мы просто ещё не нашли тело. Коробейников, я… У Сергея Фёдоровича никого нет, а вот Вы, Николай Васильевич, - он поднял взгляд, - Вы давно видели Ольгу Матвеевну? - Сегодня днём у Голубцова обедали… - медленно проговорил Трегубов, рукавом вытирая со лба внезапно выступивший холодный пот, - так даже приставить некого, получается… - Езжайте сами, возьмите дежурный наряд. - А если вдруг что… - Всё равно тут сидим, будем думать, где, если всё-таки жива. Если вдруг что – разберёмся. Полицмейстер растерянно кивнул и, пробормотав что-то вроде «да-да», вышел из кабинета. Из коридора донёсся грозный рёв: «дежурный наряд, за мной!». Хвостов только попытался собраться с мыслями, чтобы потребовать объяснить ему происходящее, как Штольман повернулся к нему: - Господин майор, вчера в гостиничном ресторане Вы расспрашивали про троих. Двое убиты. Что за третий? Он пожал плечами: - Есть подозрение, что то ли связной, то ли, если принять версию с отвлечением внимания, наниматель. Террористы контактировали с ним некоторое время назад в Москве. Очевидцев допрашивали не по горячим следам, описание расплывчатое. Настораживает одна странность. Те, кто, по идее, должен был его отлично рассмотреть, не запомнили вообще ничего. Сведения только от тех, кто видел его мельком, случайно. - Высокий, крупный, плечи широкие, лет тридцати, темные волосы, тёмные глаза, нос прямой, борода короткая, окладистая? – подал голос молчавший до этого момента младший следователь. - Да. Всё-таки местный? Штольман медленно кивнул. - Сергей Фёдорович, со свидетелями работали Вы. Подумайте и скажите – подходит ли под описание человека, которого Вы сочли сообщником господина майора, доктор Скрябин?