Глава 4

От усталости Дима отключился. Снов ему не снилось, он абсолютно ничего не чувствовал и никак не воспринимал реальность, воспоминания короткими и яркими вспышками проносились в карличьем мозгу. Образы встреченных людей…похмелье…сражение со свиньей…боль на месте обрубков откушенных пальцев… яркий свет… холодная вода… Все это напоминало приступ белой горячки, а Дима, порой, допивался и до такого состояния. Где-то на задворках своего затуманенного алкоголем сознания карлик думал, что, быть может, все это ему причудилось, привиделось…Да, возможно так и есть, и он просто пьяный споткнулся дома, упал, рассек себе голову, ушиб лоб, где-то потерял два пальца…мало ли, может рыжая, уважаемая всем подъездом соседка постаралась, правда, Дима еще не придумал, как…Но, к сожалению, реальность постепенно вступала в свои права и беспощадно врывалась в карличью жизнь, принося ему новые страдания и головную боль. Он очухался уже в каком-то заведении, его разбудила тихая, ненавязчивая музыка, но что конкретно Дима пока расслышать не мог, да и не хотел. Удивительно, но на себе он обнаружил большую серую футболку – явно не по размеру, карлик в ней чувствовал себя, словно поп в рясе, рукава футболки доходили ему до кончиков пальцев, а подол волочился бы по полу. Остальная его одежда осталась неизменной – обгрызенные покойной свиньей черные спортивные брюки и зеленые тапочки-сланцы, в которых он вышел из своей квартиры на встречу этому пугающе бесконечному, но безумно увлекательному приключению. Напротив него, словно по волшебству, возник слегка запотевший высокий пивной бокал. Светлого цвета напиток благородно переливался в полумраке освещения заведения, а аппетитная пенная шапка своим ярким белым цветом навевала карлику приятные мысли и успокаивающе покачивалась. Искренне обрадовавшись, и жадно облизнув губы, Дима от восторга хлопнул в ладоши, оглядевшись вокруг, за столом напротив себя видел улыбающегося мужчину с голосом учителя. - Спасибо, уважаемый! – Пропищал Дима, и не дождавшись ответа, засучив рукава своей не карличьей футболки бережно, но цепко взялся за бокал и с нескрываемым наслаждением осушил его примерно на половину. Сидящий напротив мужчина одобрительно хмыкнул и тоже приложился к своему бокалу. В нем было нечто не похожее на пиво, а скорее на какой-то томатный суп, что очень заинтересовало карлика. Тот любил эксперименты в части алкогольных возлияний, и иногда мог себе позволить что-нибудь эдакое. Отпив своего пива, и отставив бокал в сторону, Дима довольно утерся рукавом футболки, и сытно рыгнул. Сидящий напротив него мужчина еще раз хмыкнул и приложился к своему бокалу. К столу стали подтягиваться остальные участники посиделки, и располагаться кто где. Дима сидел на длинной скамье, и по бокам от него расселись двое молодых парней, что несли его на битву со свиньей, все остальные расселись полукругом, так, чтоб было видно импровизированную танцевальную площадку бара, которая располагалась буквально в паре метров от стола. Пока что, никто не танцевал. Дима обратил внимание, что никто не обращается друг к другу по имени, но со стороны казалось, будто все участники встречи понимают друг друга как-бы без слов. В обычных разговорах о работе, развлечениях, обсуждении сегодняшнего дня и эпичного противостояния Димы со свиньей, не прозвучало не то что имен, но даже прозвищ. Мужчины и женщины носили одинаковые черного цвета футболки с тем же символом, который Дима видел в спортивном зале – человек и два медведя, только аппликация на ткани была белого цвета. Была еще надпись на русском и неизвестном карлику языке, но Дима плохо видел и еще хуже читал. Впервые за долгое время, слегка задумавшись, и отхлебнув еще пивка, Дима, хоть и не любил этого, но все же решил подумать. А мысль была одна – как же ему заговорить хоть с кем-то из них? В его мозгу произошел сложнейший нейронный обмен, электрический импульс отразился от черепной коробки прямо в мозг, и карлик понял. Он сам даст всем имена! Мужчину с голосом учителя карлик решил звать Дедушкой. Ну, или Дедом. Он слышал, как тот отзывался сам о себе в таком ключе, так что, вроде должен понять, что Дима обращается к нему. Дед был широкоплеч и могуч, его толстые предплечья, казалось, невозможно было бы обхватить, тяжелая ладонь, покоящаяся на столе, казалось неподъемной, широкое и круглое лицо обрамляла короткая бородка, а волосы на голове были русые и коротко стриженые. В левом ухе была серьга необычной формы, а руки покрывали татуировки с символикой футбольных болельщиков. Кажется, Дима разглядел большую красную букву «Л», и какой-то непонятный ему символ, похожий на солнце. Дед казался карлику самым добрым из всех, на него карлик смотрел с нескрываемым восхищением и чувствовал исходящее от него тепло и добродушие. Рядом с Дедом сидела худая спортивного вида девушка, с темно-русыми волосами, зачесанными назад и собранными в длинную, до поясницы косу. Взгляд ее был острым и очень внимательным, она что-то тихо говорила Деду, одной рукой так же удерживая в руке бокал с пивом, свободной же, слегка жестикулировала, сложив пальцы так, будто удерживала в них что-то острое и тонкое. Ее изящные, но крепкие руки выдавали одновременно плавные, но четкие движения, ногти были короткими, но ухоженными. Неясно почему, но Дима разглядел эту деталь. Вид у нее был довольно строгий, и властный, возникало невольное желание обращаться к ней максимально уважительно и по имени-отчеству. Думая об этом, Диме показалось, что там могла бы выглядеть его мама. По рассказам соседей, он знал, что та была учительницей, и тоже была строга и довольно сурова. Импульс в мозгу дал новый сигнал, и карлик дал ей имя - Мать. Вообще, хоть Дима и полагал иначе, но с фантазией у него было не очень. Да и новые светлые мысли в его сознании что-то никак не рождались, очередной импульс около черепной коробки запаздывал. Допив свое пиво, и сунув вздернутый нос в пустой бокал, вдохнув напоследок блаженный запах, хмеля и солода, он глубоко и печально вздохнул. Дед, обратив на это внимание, бросил короткий взгляд на молодого красивого парня, который похитил карлика из квартиры рыжей соседки. Тот, сделав максимально серьезный вид, кивнул, встал и направился к барной стойке. Дима проводил его взглядом, и заметил, что молодой парень был не просто красив, но и довольно стильно, по меркам карлика, одет. Черная кожаная куртка отлично сидела по фигуре парня, выделяя его широкие плечи, а брюки, как в фильме про Чапаева кажется, они назывались, «Галифе», придавали ему вид кадрового военного из старых фильмов про революцию. Дима, хоть и не был гением, но глупым себя не считал, а увлечение историей все же давало ему неожиданно широкий кругозор. Тут, очередной импульс снова дошел до мозга карлика, и его сознание выдало ассоциацию: куртка, галифе, стиль…Гуччи! Дима хмыкнул, будучи очень довольным собой, что смог построить столь сложную логическую цепь. А может, это он начал пьянеть от любимого пенного. Гуччи вернулся со свежим бокалом, неся его бережно, придерживая донышко свободной рукой. Серьезное выражение его лица не желало уступать иным эмоциям, а пронзительные ясные голубые глаза прорезали пространство и время своей сосредоточенностью. - Спасибо, Гуччи! – Чуть более уверенно пропищал карлик, и сразу приложился к пиву, все так же цепко, но осторожно удерживая бокал двумя руками. Пить пиво для него – это целый ритуал! Проявить неуважение к любимому напитку было никак нельзя! - Че, как ты меня назвал?! – Набычился на Диму Гуччи, и сжал кулаки. Сидящие за столом прекратили переговариваться, и стали с интересом наблюдать за происходящим. Дима, в свою очередь, видимо, осмелев от второго пива, а может просто чувствуя, что обстановка гораздо более дружелюбна, чем несколько часов назад, ответил: - Гуччи! Просто, я ж не знаю, как тебя звать, да ваще тут никого не знаю! Вот и думаю, а че, сам всем имена придумаю, Дима снова рыгнул и продолжил. – Вот ты, вот, карлик указал перебинтованной рукой на Гуччи, - парень красава и стиляга! Был бы я девка, я б тебе дал, *пта! На несколько мгновений повисла неловкая пауза. Дима уже было задумался срочно допить свое пиво, уже без соблюдения ритуала уважения, ибо было не до того сейчас, да как дать деру, пока цел. Но… Взрыв хохота заставил Гуччи дернуться, пелена ярости спала с его глаз, и он тоже засмеялся вместе со всеми, разжав кулаки и уперев руки в бока. Карлик обратил внимание, что Гуччи не пил вовсе, и был совершенно ясно и убийственно трезв. - А что, звучит недурно, недурно. Мы такое одобряем! – Протянул дед, отхлебывая томатного цвета жидкость из своего бокала. – Здесь, как ты уже понял, мы не называем имен, так что, твоя идея нам нравится. Потом расскажешь, как назовешь остальных, идет? - Идет, Дед! – Ответил карлик. Осушил свое второе пиво, и уже не столько осмелев, сколько обнаглев заорал на весь зал: - Наливай, бл*! Одобрительное ворчание, пронесшееся над столом, сигнализировало карлику, что он пока в безопасности и в целом, напряжения в воздухе между ним и членами компании не ощущалось. Мать, отставив в сторону свой бокал, сложив руки на груди, стала с интересом наблюдать за карликом, со следами ехидной улыбки на губах. А Дед, в свою очередь, в очередной раз одобрительно хмыкнув, отпил своего томатного пойла. Гуччи же, не изменившись в лице, сел на свое место, положив ладони себе на колени. На этот раз, за пивом пошел второй молодой человек, высокий, крупный, с черными короткими волосами. Дима, пока ждал свое третье пиво, краем уха уловил какую-то историю, связанную с каким-то полевым лагерем, каким-то фестивалем, палатками, кострами, топорами прочим всем в таком духе. Уловив нить повествования, Дима услышал что-то про то, как пошедший за пивом парень чуть не отсек себе палец топором. Было много крови, всем было страшно, но весело. Палец парню спасли и с тех пор, у того остался шикарный и брутальный шрам. - Топорист, - подумал карлик. Принял бокал, кивнув парню в знак благодарности и тут же отпил, жадно продолжая всасывать в себя живительное пивко. Топорист в ответ, чокнулся с Димой бокалами, после чего спросил: - Тебя самого-то как звать? - Дима, - ответил он. Топорист поднял свой бокал высоко над головой и громко и четко произнес: - За Карлика Диму и наш будущий карликятник! Все одобрительно загудели и согласились, что это был достойный тост. Послышался звон бокалов, одобрительные хмыканья и смешки. Обстановка все более и более навевала настроение кутежа. - Карликятник…смешно, *пта, - подумал Дима, хоть и не понял, что Топорист имел ввиду. Примерно с середины третьего бокала, Диме стало совсем хорошо, тот расслабился, и начал внимательнее рассматривать окружающих и вслушиваться в их разговоры. Карлик вглядывался в лица собеседников маслянистыми разноцветными глазками, тяжело дыша и слегка шлепая губами – алкоголь начинал давать о себе знать, и сохранять концентрацию становилось все труднее. Музыка стала чуть громче, люди с соседних столиков начали подходить к танцевальной площадке, и потихоньку разгонять тоску танцами и песнями. Из присутствующих за столом с Димой, танцевать пока никто не шел. Двое мужчин сидели напротив Деда и Матери и о чем-то оживленно беседовали. Первый, в котором карлик узнал седого мужчину, расспрашивал второго – который бросил Диме тупой топор для битвы со свиньей. Приглядевшись к седому мужчине, тот понял, что он вовсе не старше всех остальных, как Диме казалось ранее, черты лица его были мужественны и очень красивы, при этом, строгая внешность соседствовала с искренней и теплой улыбкой. Мозолистые ладони держали бокал с чем-то явно безалкогольным, и, как понял из разговоров, карлик, этот мужчина много лет вел трезвый образ жизни, что не мешало ему поддерживать общее веселье и остроумно подкалывать своих товарищей. Бороду он не носил, был высок и строен. Дима вспомнил, что это именно он пообещал заставить карлика чинить решетку, если тот сломает ее. Проиграв в голове снова этот голос и озвученную им фразу, в карличьем, уже довольно пьяном мозгу, заискрил новый импульс! - Дядька, подумал карлик. Не особо оригинально, но ничего умнее он не придумал пока что. Эта ассоциация возникла из хаотичного набора мыслей, который сформировался в фигуру в строительной каске, с чертежами и линейкой в руках. Как дядька-строитель, с которым однажды Дима пьянствовал на лавочке у себя во дворе и наслушался от него много интересных историй про стройку, вахту на севере и толстых поварих. Хлопнув себя по коленке, мысленно похвалив за логичность и последовательность, карлик допил свое третье пиво. Не успев поставить опустошенный бокал, карлик его тут же лишился. Дима начал было беззвучно возмущаться, но увидел, что бокал забрал собеседник Дядьки – светловолосый мужчина с длинной бородой и стоящими торчком усами. Волосы он тоже носил короткие, примерно как у Топориста, ростом был с Деда, и почти такой же широкий в плечах. Руки его покрывали черные татуировки с изображением невиданных зверей и письменами на непонятном языке. Строго взглянув на карлика, мужчина развернулся и пошел к барной стойке. Пил он явно больше всех, громко и весело разговаривал, шутя похабные шутки, которые Диме очень нравились. Но, когда дело дошло до очередного пива для карлика, мужчина сразу стал серьезным и собранным, и казался при этом немного раздраженным. При этом, он один из всех за столом носил полосатую майку, напоминающей тельняшку. Цвет полосок Дима не разобрал в полумраке бара, но искра фантазии наконец-то пробудилась в нем. - Бонифаций! – Вспомнил карлик один из его любимых мультфильмов. Еще, из статьи в википедии, Дима помнил, что это имя святого апостола, который крестил давным-давно немцев. Или кого-то типа того. Дима уже запутался в своих гениальных идеях, и он начал уставать. - На, бл*, держи свой пивандрий, п*здюк! – Бонифаций подал Диме четвертый бокал светлого, голос его на этот раз был не такой злой, и, кажется, отдавал нотками уважения к карлику. Кивнув в ответ, карлик влил в себя содержимое четвертого бокала залпом. Бонифаций наблюдал за Димой молча, накручивая ус, и, когда карлик расправился с вожделенной порцией оживляющей влаги, обратился к нему: - Неплохо ты справился, с тупым топориком-то! Это, кстати, был мой. Теперь – это твое оружие, мелкий ты говнюк! – Сказал ему Бонифаций. - Спасибо, Бонифаций! – Медленно, с трудом слагая буквы в слова, пролепетала уже изрядно окосевший Дима. – Ты был очень добр! Карлик грохнул пустым четвертым бокалом об стол и протянул перебинтованную руку с обрубками пальцев для рукопожатия. - Господи, как это мило, - пробормотал Бонифаций, и осторожно пожал искалеченную куру карлика. Дима был горд собой, его распирало чувство единения с этими прекрасными и очень интересными людьми. Обратив внимание на танцплощадку, карлик увидел, как несколько взрослых дам пританцовывают под музыку, кажется, это были песни Валерия Меладзе. Диме он очень нравился, и, набираясь смелости, карлик собрался было присоединиться к танцу, продемонстрировав дамам все свои навыки самца и ловеласа! Кстати, еще о женщинах… Последними, на кого он обратил внимание – были две девушки. Первую он уже знал и видел – та самая зеленоглазая ведьма, которая говорила с Димой о каких-то непонятных штуках. На руках у нее тоже были татуировки, с изображавшие фигуры с черепами и крыльями. Она сидела неподвижно, со строгой осанкой, изредка отвлекаясь на свой бокал с чем-то фруктовым, судя по запаху. - Ну, тут все просто, х*ли, Ведьма, она и есть Ведьма – пробормотал Дима, еле справляясь с опьянением. Встретив ее взгляд, он невольно смутился, и начал теребить повязку на руке под столом, опустив голову и что-то бубня себе под нос. Но, услышал новый, не знакомый ранее голос, карлик поднял голову и продолжил всматриваться дальше. Сидящая рядом с Ведьмой девушка была чем-то на нее похожа, тоже черные длинные волосы, бледная кожа, но было в ней что-то еще, что-то неуловимое и заметное только карлику. Взгляд ее был каким-то пронзающим, будто видящий душу насквозь. На окружающих она смотрела так же внимательно, как Мать, но это был не строгий и испытывающий взгляд, а скорее изучающий, подмечающий детали и суть человека. Фигура ее тоже была стройной и спортивной, но на фоне других девушек она выделялась, и казалось несколько более мощной, чем остальные. В ее движениях прослеживалось что-то хищное, и стремительное. Черные тонкие брови и зеленые с янтарным глаза усиливали этот эффект в ее облике. Лицо слегка вытянутое, изящные скулы, аккуратный подбородок, нос с легкой горбинкой, и пухлые чувственные губы, маленькие, но крепкие ладони – все это Дима разглядывал внимательно и с некой нервозностью, потому что его не отпускало чувство тревоги, глядя на эту красивую, но, как ему казалось, опасную особу. На улице стало совсем темно, и полумрак в помещении усилился, потолочные лампы слегка заискрили, буквально на мгновение, но этого времени Диме хватило, чтоб увидеть очередное нечто. В полумраке взгляд девушки остановился на мгновение, ее глаза блеснули, как у дикой кошки, или волчицы, отразив в зрачках свет от ламп. Девушка громко и с удовольствием рассмеялась очередной шуточке Бонифация, запрокинув голову назад, и проведя рукой по своей шее. Дима увидел клыки, каких явно не бывает у человека, а в смехе девушки послышалось нечто, похожее на рычание хищника, готового наброситься на жертву. Подумав было, что он совсем допился, Дима прикрыл глаза. Ему показалось, что он ненадолго уснул. У него из головы не выходил образ хищной девушки, а имя для нее все никак не шло в голову. Тут Диме стало плохо, он почувствовал страшное давление на себе, будто невидимая рука вдавила его череп в стол, и хочет расплющить одним мощным движением. Давление не ослабевало, карлик не мог сопротивляться, ему чудилось тяжелое холодное дыхание и шелест перьев, ему казалось, будто острые ледяные когти царапают ему голову и лицо. Нечто желало сделать так, что Дима услышал Его. Карлику стало страшно, безумие охватило его, он пытался проснуться, вскочить и убежать, что было сил, но карличье тело его не слушалось, лишь осознание беспомощности внушало ему животный страх и ужас, вперемешку с отчаянием. Безлунница… чужеродный голос, похожий на стрекот ястреба, гул деревьев и громовые раскаты одновременно, донесся до сознания карлика, поразив все его нутро. Он будто оставил клеймо в мозгу, заставляя запомнить это имя навсегда, это не была просто информация, это было требование, на которое нельзя ответить отказом. Дима понятия не имел, что это значило, но теперь, Ее - Безлунницу он будет бояться больше всех на свете. Давление резко ослабло, Дима оторвал голову от стола, будто выброшенную пружиной. На глаза карлика навернулись слезы, шея его жутко болела, а на голове будто чувствовались следы когтей и остались мелкие едва заметные царапины. Тяжело и часто дыша, карлик поднял свой взгляд. Безлунница изучающе рассматривала Диму, после чего многозначительно обменялась взглядами с Ведьмой, которая так же не сводила все это время глаз с карлика. Они обе молча встали из-за стола и присоединились к танцующим взрослым дамам и молодым людям, тоже завсегдатаям бара. Музыка звучала громче, бармен ставил песни все веселее и горластее. Бонифаций, орал что-то невпопад тексту, Топорист уснул, Гуччи уходил из бара в обнимку с какой-то взрослой женщиной, воровато оглядываясь по сторонам. Дед и Мать сидели в обнимку и продолжали что-то живо обсуждать. Дядька снимал Бонифация на телефон и потешался над его выходками. Далее события развивались стремительно. Один из завсегдатаев бара начал распускать руки, и, очевидно без разрешения последней, пытаться обниматься с Ведьмой. Безлунница же, в свою очередь, своим танцем явно привлекала к себе все больше внимания со стороны разгоряченных выпивкой и музыкой парней. Ведьма дала понять, что ей не нравится такое внимание, но завсегдатай был настойчив и не проявлял должного чувства такта и вежливости. Увидев это, карлик воспылал к нему ненавистью. Ему казалось, что от злобы его просто разорвет, и он просто не может вот так сидеть, сложа руки! Решение пришло в одну секунду. Мощнейший электрический импульс последний раз за этот вечер пронзил карличий мозг. Он вскочил вначале на скамью, затем, короткие ноги к сланцах забросили его прямо стол, схватив пивной бокал, он побежал по столу, в сторону танцплощадки с воплем: - Убью, с*ка! – и бросился на обидчика Ведьмы, держа пивной бокал обеими карличьими ручонками, в богатырском замахе над головой! - С*ка, *бать я мужик! – Подумал карлик, пока летел с бокалом в руках.