6

Они шли четвёртый день через леса и степи, по такой глуши, что на километры вокруг не то что ни одной захудалой деревушки – даже отшельничьих хижин было не встретить. Они шли, приминая ногами ковыль, разросшийся от края до края, и не видели кроме него ничего. И идти было ещё с половину пройденного, когда Дейдара сказала: – Данна, мне надо в деревню, да. Срочно. Сасори посмотрела на неё, ожидая, что Дейдара шутит, но лицо у неё было совсем не весёлое. Она не отрывалась от раскрытой в руках карты, пока ветер бил её сухой травой по лодыжкам, и сказала: – На востоке есть какое-то селение. Доберёмся примерно за сутки, нет, даже меньше. Может, там и глину продавать будут, тогда оттуда сразу же полетим, да. Дейдара повернула на восток и зашагала, но далеко не ушла: Сасори выпустила нити чакры и прилепила к ней. Дейдара застыла с поднятой в шаге ногой. – Нам на север. Там будет деревня и наша миссия, ты забыла? – Данна, до туда больше двух суток пилить. Мне нужно сейчас, да. – Зачем? – Очень надо, правда. Отпустите меня, я покажу, – Сасори убрала нити, и Дейдара развернула перед ней карту. – Смотрите, пойдём сюда, – она тыкнула пальцем в правую часть карты, – и дойдём до этого селения меньше, чем за сутки. Часов за пятнадцать уложимся, да, если поспешим. Оттуда почти сразу же мотнём на север. Если повезёт с глиной, то полетим, и доберёмся всего за пару часов! – А если не повезёт, то потратим лишние сутки на обход. – Пятнадцать часов! Не сутки! Пошлите! Дейдара вцепилась в карту, и пальцы смяли по краям бумагу. Ветер поднимал с лица и трепал грязную чёлку, открывая наморщенный лоб. В его складках засели капли пота. – Мы не пойдём чёрт знает куда, по причине чёрт знает какой, – ответила Сасори. – Да почему?! Вы же не устаёте, что вам стоит прогуляться чуть дальше? – Нас ждут, Дейдара. – Подождут! Никуда этот хрен оттуда не денется! Сгоняем на восток, и сразу же на север. Туда-сюда мигом, даже без привалов, я выпью пилюли, чтобы не спать, только пошлите, а? – Ты объяснишь зачем? – Нет. – Ты издеваешься? – Да нет же! Сасори всмотрелась в Дейдару, ища в лице ответ на вопрос, на который она отвечать не желала. Какие вообще тайны и секретные дела могли у неё завестись, которые она могла бы планировать и проворачивать под носом у Сасори, чтобы ни разу себя не раскрыть? Нет, вопрос стоял даже не в том. Дейдаре в этой жизни не то чтобы нужно было нечто большее, чем сумки с глиной и возможность говорить кому-то о себе много и громко. Такие люди как она не заводят сети шпионов или системы подпольных убежищ в каждой стране, не задумывают многолетние проекты и не прокладывают к ним сложные маршруты. Они неприкаянно кочуют с места на место, подгоняемые, как парусники, ветром в голове, и ничуть этому не сопротивляются – даже находят свободу. Единственная долгосрочная цель, к которой Дейдара верно шла – «намотать кишки Учихи Итачи на дерево» – и та замерла после первой фазы, после приучения глаза к сопротивлению гендзюцу. У таких людей как Дейдара не заводятся тайны. – Идём на север, – отрезала Сасори. Дейдара сильно впилась зубами в губу. – А к чёрту вас, – она сложила карту, чуть ли не скомкав, и запихнула в сумку. – Без вас пойду. Встретимся через два дня перед деревней на севере. Если меня не будет, то начинайте сами. Дейдара развернулась, но не успела ступить и шагу. – Уберите ваши нити! – Либо ты сейчас по-хорошему идёшь со мной, либо я ломаю тебе ноги и кидаю в Хируко. – Тогда я точно буду бесполезна в этой миссии. Так что пустите! И пусть бесполезна, подумала Сасори. Так будет даже лучше. Дейдара не мешалась бы под ногами, пока Сасори быстро и без лишнего шума занималась бы делом. Дейдара сидела бы поломанная и без глины в Хируко, грызла бы ртами от злости деревянные стены изнутри, и никуда бы не убежала, ничего бы не взрывала и сама бы не взорвалась. – И пусть, – сказала Сасори. – Так даже лучше. – Ну раз я вам так не нужна, то дайте мне просто уйти! – Куда ты без глины пойдёшь? Совсем мозгов не осталось? Дейдара вгрызлась зубами посильней, так, что губа лопнула, и кровь побежала на подбородок. – Дойду как-нибудь. Да хоть под землёй, да. Кротовье дзюцу использую. – Пятнадцать часов землю чакрой будешь рыть? – спросила Сасори. Дейдара смотрела в сторону, плотно стиснув челюсти, пока струя сбегала на шею. – Вытрись. Руки я твои не удерживаю. Дейдара прислонила к шее уже не новенький плащ. Сасори переспросила: – Ну? – Надо будет – буду рыть пятнадцать часов. – Ты ответить можешь, – спрашивала Сасори, из последних сил сдерживаясь от членовредительства, – зачем тебе на восток? Дейдара не ответила. Сжала в кровоточащем рту ткань ворота. – Если не можешь ответить, значит не так уж это и важно, – сказала Сасори. – Мы идём на север, – повторила она. – Тебе понятно? Дейдара закрыла глаза. Сильно и слышно вдохнула и выдохнула, медленно выпуская воздух. Волосы били её по лицу. Погода стояла отвратная – ветреная и серая, с жирными облаками, грозившими вылиться в любой момент. Надо было быстрее идти вперёд в лес, чтобы скрыться под ним, если пойдёт дождь. В стороне на востоке, куда Дейдаре не терпелось пойти, растягивалась голая степь. Все обстоятельства были против Дейдары. Она дышала глубоко и медленно, пока лицо не разгладилось, и открыла глаза. – Вы меня не пустите, да? – спросила спокойно. – Не пущу. Дейдара кивнула. – Пошлите на север, – сказала она. Сасори сняла нити. Дейдара убегать не стала, пошла туда, куда нужно. Сасори пошла следом. Больше расспрашивать Дейдару не стала. То, что она не доверяет достаточно, чтобы рассказать – исключительно её проблемы. Сасори так даже проще – не надо выслушивать. К вечеру они пересекли степь и добрались до леса. Дейдара быстро шла вперёд и о привале не заговаривала. Она вообще ни о чём не заговаривала – молчала часами подряд, и только и делала, что ускоряла шаг. Когда Сасори её обогнала, чтобы заглянуть в лицо, оказавшееся бледным и потным, и напомнила, что нужно остановиться хотя бы поесть, Дейдара молча вытащила боевую пилюлю и проглотила. И пошла быстрее. Сасори всё ещё не спрашивала. Попытаться что-то разузнать означало расписаться в собственном интересе, а интересно Сасори не было: Дейдара не могла скрывать ничего важного. Сасори остановила её, когда белые гетры, выглядывавшие из-под её плаща, стали тёмными. – Останавливайся. Ноги стёрлись в кровь. Дейдара не остановилась, но вниз посмотрела. – Всё в порядке. – Дейдара, останавливайся. – Зачем? Нас же ждут! У вас же жопа отвалится, заставлять кого-то ждать, даже если это какой-то хрен с горы. Договорились же на определённое время, а значит, надо сдохнуть, но не опоздать. – Дейдара… – Почему вас вообще волнует время? У вас же оно ничем не ограничено! Время как концепция должно было исчезнуть для вас, разве не для этого всё было? А вы наоборот ведёте себя так, будто пытаетесь надышаться перед смертью! Везде вам надо успеть, хотя ничего не произойдёт, если немного опоздать, и вы это знаете, меня так бесит, когда вы… – Закрой рот, у тебя ранены ноги. – Они не ранены! Пришлось третий раз за день выпускать к Дейдаре нити. Не обращая внимания на громкие ругательства, Сасори всмотрелась сквозь темноту. Пятна на гетры тянулись со штанов. Сасори прикрепила нити к полам плаща, но Дейдара держалась за него крепко – Сасори сцепила её и по рукам. Одёрнула плащ, кнопки защёлкали, края раскрылись. Кровь тянулась по внутренней стороне штанов от паха. – Дай угадаю, – сказала Сасори, убирая нити. Дейдара запахнула плащ, усиленно глядя в сторону. – Ты настолько привыкла, что я таскаю всё твоё барахло, что забыла взять с собой прокладки или чем ты там пользуешься. – Не так уж много вы за мной таскаете… – Но ты забыла? Дейдара молча сжевала раненную губу. – Почему не сказала? – спросила Сасори. – Зачем? Чтобы вы меня живым балластом называли? И всё равно бы пошли на север, потому что это исключительно мои проблемы, и миссии мешать не должны. – Да, это твои проблемы, которые не должны мешать миссии. Хоть это ты понимаешь. Дейдара оставила это без ответа и пошла вперёд, обходя Сасори в Хируко. – Вымыться не собираешься? – спросила Сасори в след. – Смысла нет. У меня нет чистых штанов, только трусы. И подложить нечего, вся бумага закончилась. – Есть бинты. – Да? – Дейдара развернулась и встала. Сасори нашарила аптечку внутри Хируко, вылезла из панциря, бросила её Дейдаре и опустилась обратно в Хируко. Где-то в глубине лежал свиток с экземпляром небольших размеров, с которого должны были подойти штаны Дейдаре. – Данна? – сказала Дейдара. Сасори не оторвалась от поисков, и Дейдара повторила, – Данна? – Что? – А может у вас и штаны найдутся? – А может ты не будешь бесить и подождёшь? Я что по-твоему ищу? Штаны были найдены и сняты с марионетки, но водоёмов поблизости не оказалось. Дейдара походила вокруг, посмотрела – не нашла и вернулась. Выклянчила из запасов Сасори воду, которая предназначалась для выпуска под давлением. – Вскипяти сперва, – сказала Сасори, когда Дейдара начала поспешно скидывать с себя одежду. – Да я в холодной, мне нормально. – Вода не стерильная, Дейдара, – сказала Сасори, и Дейдара закатила глаза. – Разводи костёр и кипяти. Антибиотиков в аптечке нет, чтобы тебя от циститов лечить. Дейдара сжала кулаки и наморщилась, но надела плащ обратно и пошла собирать хворост для костра. – Чего недовольная такая? – спрашивала Сасори. – Я лишь озвучила то, что очень вероятно может случиться с живым телом после мытья в такой воде. Но, наверное, ты и в этом направлении найдёшь, что выделить положительного? Дейдара молча собрала ветки, бросила их в кучу и разожгла костёр. Установила треногу над ним и повесила кастрюльку с водой. Сасори продолжала: – Даже не попытаешься убить время, пока мы тут застряли, никаким разговором? Мы с тобой так и не пришли ни к какому консенсусу по теме человеческого организма, которую ты постоянно поднимаешь, давай поговорим об этом. Дейдара впилась в губу, и заживающая было рана снова раскрылась и потекла. – Ну и зачем ты так делаешь? – спрашивала Сасори. – Думаешь, дополнительное кровопускание как-то поможет? Клин клином здесь не сработает, Дейдара. – Да блять! Вот сейчас можно же без издёвок! И без вас тошно, знаете! – Не знаю, Дейдара. Представления не имею, почему тебе тошно. Это же самое наглядное проявление всей этой природности, которую ты постоянно превозносишь? – И я не отказываюсь от этого! Просто не хочу об этом сейчас. Потом – да пожалуйста. Я всё у вас отстою. – Когда? Когда уже будешь в комфорте, тепле и сухости? Когда сто раз забудешь сегодняшний день, в который тело тебя подвело, и снова начнёшь радостно чавкать передо мной едой? Считая, что это что-то там доказывает по твоей позиции. Я же знаю тебя, Дейдара, ты через время опять мне в уши гадить продолжишь с этим нескончаемым спором и будешь отрицать, как тебе сегодня было «тошно». – А! Так я помимо того, что балласт, так ещё и врунья, получается? Просто с ничего! Почему хреново мне, а ядом брызжете вы? – Потому что меня раздражает, с каким упорством ты защищаешь свою очевидную неправоту. И несобранность твоя тоже раздражает. Вот ответь, что бы ты делала, если бы ушла одна, без меня? – Добралась бы до селения грязная, зато не с выеденными мозгами, да! – Но со склеенными ногами. Крышка кастрюли задребезжала, вода вскипела, и лицо Дейдары вместе с ней. – Это чтобы соблюдать баланс, да? – спросила она слишком ровным голосом. – За то, что выручили вещами, теперь отыгрываетесь морально. – Снимай воду с огня, Дейдара. Из кастрюли свистело, Дейдара к ней не оборачивалась – не переставала смотреть на Сасори. Бессильная злоба, от которой было не спрятаться за вспышками взрывов за неимением глины, из ненависти переходила во что-то… совсем жалкое. Дейдара поджала губы, брови с переносицы потянулись наверх. Сасори взялась за кастрюльку нитями и сняла с треноги на землю. – Обиды мне строить не надо, – она убрала крышку, пар взметнулся вверх. – Ты итак выглядишь жалко. Дейдара отвернулась, протопала к дереву у костра, сложила у ствола на землю набедренные сумки и постелила на них грязные штаны. Села на это сооружение, подтянув к себе кастрюльку, и принялась ждать, когда вода остынет. Вот и хорошо, думала Сасори, смотря в спину Дейдаре, утопившей лицо в коленях. Вот и не будет заикаться по этой теме. Хотя бы в ближайшее время. Если повезёт – совсем перестанет об этом спорить. И это будет означать полную и безоговорочную победу Сасори в этом вопросе. Замечательно, думала она, смотря на обхватившую себя и качающуюся Дейдару в свете огня. Она перестанет спорить об этом, потому что будет стыдно вспоминать позор, и ничего не останется, кроме как взглянуть трезво, оставить свои заблуждения и принять верность взглядов Сасори. А оттуда уже рукой подать до просьбы сделать кукольное тело. Да, конечно, думала Сасори, очень смешно. А потом они перестанут спорить совсем, и скучная вечность в согласии и мире друг с другом поглотит их, не прожевав. Дейдара встала, зачерпнула воду из кастрюли стаканом и начала мыть руки. Одной рукой поливала на другую, в которой неудобно пенилось мыло. Сасори закатила глаза. Подцепила стакан нитями, набрала в него воды и наклонила над руками Дейдары. Она хмуро, но без возражений, подставила ладони под струю. – Хватит, – сказала Дейдара и взяла стакан. Сасори убрала нити. Дейдара сняла всё кроме майки с сеткой, подвернула её с живота и полила себе на бедра. Засохшая корка начала сходить быстрее после того, как Дейдара её намылила, открыла бронзовую кожу, чистую и не повреждённую, как будто и не откуда было взяться на ней никакой крови. – Отвернитесь уже, – сказала Дейдара, смыв последнее пятно с ноги. – И почему мне это делать? – Потому что тут ничего такого, чего бы не было у других, ага. И подмываться стрёмно, когда кто-то смотрит. Особенно Хируко. Сасори развернула Хируко, и журчание из стакана раздалось вновь. Когда прекратилось, и следом зашебуршала ткань и зазвенела посуда, Сасори посмотрела обратно. Одетая Дейдара собрала вещи, затушила костёр и вышла с прогалины дальше в чащу. – Надо делать привал, – сказала Сасори, не двигаясь с места. – Нет. – Мы идём сутки. Ты скоро свалишься. – Не свалюсь! Слушайте, – Дейдара остановилась и повернулась лицом. Оно выглядывало из плаща, сливающегося с темнотой ночи, словно белая клякса на чёрном холсте, – бинтов немного, надо поскорее дойти до этой сраной деревни, спать некогда. – А поесть? Ты когда ела в последний раз? – Я не хочу. – Я не это спросила. Дейдара демонстративно вздохнула. – Вчера вечером. Это не так уж давно. Слушайте, я правда не хочу есть, меня тошнит. Пойдёмте, – и ушла в глубь меж деревьев. Сасори пошла за ней, ведя громоздкого Хируко через густые дебри. Дейдара все ещё спешила, но шла медленней, чем прежде, Сасори скоро её обогнала. – Не слишком ты и торопишься, – заметила она, обернувшись на Дейдару через плечо. Она тяжело дышала, выдыхая ртом на чёлку, из-за пота свисающую сосульками, и ничего не ответила. Даже не посмотрела, только утёрла рукавом мокрое лицо и затопала усиленнее. Сасори отвернулась. – Сейчас жарко? – спросила она. – Холодно. – А чего потеешь, как свинья? – Отвалите. Вам какая разница? Всё равно ничего не унюхаете. – И это прекрасно. От тебя сейчас такое амбре должно стоять. Дейдара усмехнулась. – Я помылась вообще-то. – И помогло? – Не знаю. Я с себя запахов не чувствую, – Дейдара открутила флягу и сделала долгий глоток. – А вот от вас часто мертвечиной несёт после ваших вскрытий, – она замолчала, слышно отдышалась и продолжила, – но это быстро проходит. Не знаю почему, но с вас как-то быстро улетучивается эта трупная вонь. Потом остаётся что-то древесное. И ещё краска и лак. Сасори обернулась снова. Дейдара, несмотря на попытку идти быстрее, отставала только сильней. – И что? – спросила Сасори. Дейдара пожала плечами, вяло перебирая ногами, и сказала, делая паузы: – Не знаю. Вкусный запах. Мне нравится. Сасори подождала, пока Дейдара, справляясь с отдышкой, поравняется с ней, и сказала: – Надо останавливаться. Дейдара дошла до ближайшего дерева, взялась рукой за ствол и встала. Сгорбилась, голова ходила ходуном, волосы упали на лицо. Сасори подняла их нитями: Дейдара была бледной, как мел, с сине-фиолетовыми губами. – Ничего не вижу, – сказала она, – пятна перед глазами. Как будто блевану сейчас. – Садись. Дейдара села у дерева. Сасори достала её спальный мешок и расстелила на сухом клочке земли. – Ложись. Дейдара стянула плащ почти не разгибающимися руками, выпинала сандалии с ног и зарылась в мешок, съёжившись на боку и дрожа. Глаза не закрывала, но смотрела в никуда. – Что за херня… – сказала еле слышно. – Давление упало. Скорее всего, из-за кровотечения и переутомления. Полежи, должно пройти. – Никогда такого не было. Сасори взяла мокрый и грязный плащ, повесила его на ветку и прибрала скинутые сандалии. Действительно – такого не было никогда. Дейдара всегда сносила самые разные суровые условия – и в не погоду, и после затяжных боёв, и в долгих путях без еды и сна оставалась румяной и полной сил. Будто её действительно никак не стесняла хрупкая оболочка. Сасори списывала это на молодой организм. Думала – надо подождать, сделать всё возможное, чтобы Дейдара дожила до первых неприятных признаков если не старости, то какой-никакой изношенности тела. До какой-нибудь хронической боли в спине или туннельного синдрома от лепки. Подождать до этого, а потом рассмеяться ей в лицо, осознавшее, что не быть ей больше такой же шустрой, как раньше. Поглумиться над недовольным лицом, а не стоять и смотреть, как с него исчезает краска. – Это же не первая менструация? – Данна, мне давно не двенадцать. Дерзит, не отвечая коротко и по делу – значит, не всё так плохо. Был бы какой-нибудь разрыв кисты – не нашлось бы на это сил. Просто вопила бы, сложившись пополам от боли. Хотя с Дейдарой наверняка не скажешь: болевой порог у неё высокий. – И всегда столько крови? – спросила Сасори. – Не знаю. Не обращала внимания. А это много? – Не знаю. Гинекология не мой профиль. Дейдара наморщилась, зажмурилась и уплыла в мешок с головой, только хвост остался торчать. – Резкая боль? – Нет. Спазмы. – Что со зрением? Дейдара высунулась из одеяла до носа. Чрезмерная бледность и синюшность сошли. Она поморгала и сказала: – Вроде лучше. Это было хорошо, значит, просто обморок, который удалось миновать. Ненадолго, если продолжать в том же духе. – В аптечке должен быть обезбол. Выпей и ложись спать, – сказала Сасори. – Ладно. Тогда разбудите через часик, да? – Нет уж. Спи нормально. Когда проснёшься – тогда и продолжим. – Да некогда, я же говорю, надо добраться до хоть какой-нибудь цивилизации, пока бинты не закончились. Слушайте, вам не понять, но идти часами с мокрой задницей... – Пойдём на восток. Дейдара выскочила из мешка и тут же осела, схватилась за голову, опёршись на локоть. Поморгалась, подождала, видимо, пока круги рассеются, и спросила: – Серьёзно? Почему? – Серьёзно. – А почему? С чего такая милость? Мы и ушли дальше, сейчас, наверно, точно опоздаем. – Я не поняла, тебе туда больше не нужно? – спросила Сасори. – Ну, нужно... – Вот и спи. Дейдара хмыкнула, недоверчиво вглядываясь, но вдруг сморщилась и со стоном свернулась в клубок на постели. – Выпей уже таблетку, – сказала Сасори. – Нет, – донеслось шаткое, вжатое в подушку. – Мне это не нужно. Вы же знаете, я хорошо переношу боль. Сасори достала аптечку, из неё – пластинку с анальгетиком, протянула Дейдаре, уже вонзившей зубы в предплечье. – Отлично переносишь, но не сейчас, – Сасори потрясла пластинкой. – Пей и не выпендривайся. Боевые пилюли жрёшь, как конфеты, и этим не подавишься. Дейдара выпустила изо рта предплечье, на котором багровели ямки от зубов. – Ладно, – она взяла пластинку, – сделаю, как просите, – выдавила таблетку и запила из фляги, – но только потому, что вы согласись пойти, куда я прошу, да. – И перед кем ты ломаешь комедию? Вопрос был риторический, Дейдара поэтому не ответила, убрала флягу, накрылась одеялом и легла на бок лицом к Сасори, но не смотрела. Глаза были крепко стиснуты, лоб хмурился и дрожал, выдавая все ощущения, которые она предпочла бы скрыть. Волосы в беспорядке лежали вокруг. Сасори подбирала нитями пряди, касавшиеся земли, прибирала их на спальный мешок. Размотала ленту, распустив хвост, сложила её рядом с подушкой. Сняла со щеки локон, скрывший часть лица. – Правда пойдём? – спросила Дейдара. – Не обманываете? – Правда. Спи. Не прошло много времени, как она засопела. Сасори окружила её защитной печатью, вывела Хируко из зарослей, и ушла ставить ловушки для живности.