О мыслях взрослой Юлии и походе к склепу

Как же глупо. Будто слова могли бы изменить хоть что-то. Знаешь, я бы не отказалась от возможности вернуться в прошлое и остановить то бессмысленное кровопролитие, что вы устроили. Жестокая Верона и без того получила достаточно боли и смерти. Но никому не под силу повернуть время вспять, как бы сильно он этого не желал. И ты спишь здесь вечным сном, Тибальт. Сама не знаю, зачем говорю все это. Зелье Лоренцо на время превратило меня в подобие трупа, но я видела сны, хоть не должна была. Видела тебя, именно тебя, моего Тибальта, которого когда-то любила, а не то чудовище, что из тебя столь старательно вылепляли. Сначала дядя, а потом мама. Да, я знаю, что это именно она тогда отправила тебя на смерть. И теперь понимаю, насколько ты желал ее одобрения и хоть иллюзию нужности. Дети вообще видят очень много, но что-то я раньше не могла осознать, а что-то не хотела. Например то, насколько наша семья больная и неправильная. Бесконечный круговорот злобы и наносимых друг другу ран. Доверие? Забота? К черту, Капулетти так не разговаривают, здесь никто никому не нужен. В детстве я считала, что у меня две матери. Одна подарила мне жизнь, а другая вырастила. Одна всегда оставалась чем-то недостижимым, прекрасным, как мраморная статуя, и столь же холодным. А другая видела мою душу насквозь, всегда была рядом, и, самое главное, она научила меня любить. И я до слез боюсь стать бесчувственным камнем для своей дочери. Когда я смотрю на Агату, у меня сердце замирает от нежности. Если бы я только могла хоть раз поговорить с тобой. Сказать «прости, Тибальт». Кого и за что? Не знаю. Меня за то, что не успела сказать, как ты был мне важен. Всех Капулетти за то, как с тобой поступили. Да, я знаю, что такова человеческая память, что с каждым днем неизменно бледнеют воспоминания о душащем страхе, стоило только случайно встретиться с тобой взглядом. Но все ведь могло быть иначе. Как думаешь, Тибальт?