3. Мечта (Йоханна и Корентин)

      Солнце тем летом было особенно безжалостным: горели поля, и чёрная дымка обволакивала страну. Поселения на востоке Маншеи тонули в грязном молоке и собственной безысходности — умирал весь их хлеб. Беднякам вряд ли удастся пережить зиму, пусть и не такую суровую в местных широтах, но от того не менее жестокую.       Богачи имели самое ценное — возможность. Возможность уйти как можно дальше от пожаров, уехать в другую страну, где проблем с посевами не было, выкупить другие поля. У аристократов и торговцев был огромный, почти стопроцентный, шанс выжить.       Влиятельный дворянин Маншеи, носивший древнюю фамилию Ортега, был одним из сотни везунчиков, что сразу перебрались ближе к океану. Он давно хотел выкупить летнее имение, где проводили бы теплые деньки члены его семьи, постоянно болеющие, и события 1607 года лишь подтолкнули к решительным действиям. Усадьба могла стать временным домом на ближайшие несколько лет, если бы ущерб посевам оказался не слишком большим — у синьора Ортега были планы, как бы он мог заработать и без земли; или же остаться так называемой «дачей» — семья покинула бы страну при менее удачном стечении обстоятельств, оставив имение, куда могли бы изредка возвращаться в дальнейшем, гонимые тоской к родному государству.              Йоханна, любимый всеми маленький цветочек, так похожий на гвоздику, до этого никогда не видела океана, и поэтому сразу после прибытия на место потребовала прогуляться до набережной. Городок был маленьким и мирным, набегам пиратов никогда не поддавался, и отец со спокойной душой отпустил единственную дочь пройтись по городу. Вместе с сопровождающими её стражами, разумеется.       В порту было немноголюдно — на волнах покачивались два корабля, чьи пассажиры уже давно разбрелись по городу, рядом остались лишь рабочие, таскавшие тяжёлые мешки с провизией на борт.       Йоханна хотела было разочаровываться и возвращаться домой — здесь оказалось не так интересно, как она ожидала, и воздух был самым обычным, не таким его описывали в книгах, но вдруг заметила безвольного матроса на груде ящиков, совсем ещё мальчишку. Кандалы с цепью, сковывающие его руки, блестели на солнце и пускали зайчиков на прогнившие доски, темно-синие волосы шевелил лёгкий прибрежный ветер.       Ханна подошла к нему ближе, с интересом разглядывая старую изношенную одежду из-под своей широкой шляпы. Юноша словно не заметил гостью и лишь скосил глаза в сторону стражников, замерших за её спиной.       Они его напрягали.       — Здравствуйте. Вы пришли с этого корабля? — девочка указала кивком в сторону судна, потому что пальцами это делать запрещал этикет. Родители всегда учили — нужно быть вежливой даже с теми, кто был ниже по статусу.       Матрос посмотрел на неё с подозрением и ничего не ответил. Зло зыркнул на людей с оружием — они интересовали и нервировали его куда больше.       — Отойдите назад, — приказала Ортега, и охрана молча повиновалась, сделав один шаг, но крепче сжав мечи на своих поясах, — пожалуйста, не бойтесь, мне просто интересно.       Парень хмыкнул и сказал что-то на другом языке, более мелодичном и мягком, проглатывая рычание.       — Простите, я плохо знаю этот язык и не поняла вас, — Йоханна слышала подобные слова — это был эстерийский, на нём говорил её учитель. Но девочка, несмотря на все его старания, больших успехов в изучении не добилась: не успела уловить ни одного слова в быстрой речи носителя, а ещё произносила всё с грязным и слишком твёрдым акцентом.       Парень осмотрел её с ног до головы и прищурился.       — Зачем вы общаться с раб? — говорил он медленно, с трудом подбирая слова и слишком смягчая окончания, но понять вопрос получилось.       — Вы единственный, кто сейчас не занят, — Йоханна обрадовалась налаженному контакту и ради удобства собеседника начала делать длительные паузы, чётко произнося слова, — вы ведь тоже моряк?       — Я раб, — упрямо повторил юноша и приподнял руки, показывая свои кандалы. Недлинная цепь качнулась меж его запястий, — я плавать, но я раб.       — Рабы тоже люди.       В доме Ортега с прислугой обращались мягко, некоторым подающим надежды даже позволяли учиться за счёт главы семейства. Отца часто критиковали другие синьоры за столь странное отношение к "грязи", но он мало прислушивался к таким заявлением. И единственную дочь всегда учил тому же, что усвоил сам — все равны перед ликом смерти, в любой момент жизнь могла поменять местами бедняков и богачей.       На фоне тихого гула работы и человеческих разговоров раздался громкий птичий крик в небе. Парень задрал голову вверх, и Ханна невольно последовала его примеру, всматриваясь в редкие облака. Люди на причале засуетились, кто-то закричал, указывая пальцем в небо.       — Альбатрос! Смотрите!       — Кармело, старый черт, вернулся-таки домой!       — Это Кармело! Точно он, видите, клюв разбит!       — Добро пожаловать домой, Кармело!       Йоханна нахмурилась, наконец-то заметив крупную серую птицу, кружившую над портом и оглушительно громко кричавшую. Она не понимала, чему радовались моряки и почему побросали работу, собравшись в толпу и издавая радостные вопли, будто приветствуя пернатого гостя.       — У моряк есть поверье, — напомнил о своём существовании раб. Он улыбался, наблюдая за птицей, — душа погибший на корабль становиться альбатрос. Каждый хотеть вернуться дом. Кармело вернуться.       — И вы тоже хотите? — Ханна осторожно повернулась к собеседнику, опасаясь спугнуть его улыбку.       Не зря боялась.       Раб сразу охладел и опустил взгляд в пол.       — Нет. Корабль лучше суша.       Он не хотел говорить об этом и решил, что подобным ответом исчерпал все возможные вопросы.       — О чем же вы тогда мечтаете? Грезите ли о свободе? — Ортега снова обвела взглядом тяжёлые кандалы и смутилась, стоило ей понять, что вела себя сейчас слишком настырно и некрасиво для дворянки.       — О чем я мечтаю, — повторил юноша, пытаясь скопировать верное произношение и избавиться от своей картавости, — мечтаю принадлежать море. Смерть в глубина — красиво. Смерть от Sirène лучше, чем быть альбатрос.       — И вы не боитесь русалок?       — Sirène, — слишком громко воскликнул моряк, махнув руками, и стража дёрнулась, увидев в его резкости агрессию, — pas mermaid. Вы ничего не знать о том, что под водой, — это звучало как упрёк. Он снова ощетинился, как дикий зверь, и стал ещё более угрюмым.       Йоханна окончательно смутилась. Её подвело не только незнание языка (уже после того, как ляпнула, она вспомнила о двух похожих словах, обозначавших разных существ), но и свой ограниченный кругозор.       — Я почитаю об этом.       — Это нельзя научиться из книга, — раб покачал головой, а на его лице читалась открытая усмешка, — только в море. Домашний l'aristocrate не понять.       — Меня не отпустят в плавание, — девочка почувствовала, как её уши налились краской, — тем более, пока я не выросла.       — Море не нужен благословение родитель. Оно забирать по своей воля, когда захотеть, и можно лишь просить, чтобы оно тебя принять. Море не приказать, — за плечами совсем ещё мальчишки был глубокий опыт. За него говорила своя трагическая история, полная лишений и вечного запаха бриза.       — Ты смеешь вербовать нашу госпожу в корабельные крысы? — не выдержал один из стражников и возмутился, — сеньорита, при всём моём уважении, разговаривать с челядью…       Ханна нахмурилась и остановила его одним лишь жестом, под удивлённым взглядом моряка.       — Не надо, — попросила она, — мы просто общаемся. И я правда люблю книги о морских путешествиях, — она посмотрела на раба как-то по-взрослому, с решимостью, — не сейчас, но когда стану старше, море меня примет?       В его глазах отразилось непонимание, и дело было даже не в разнице их языков.       — Море не приказать, — на всякий случай повторил юноша, окончательно проглотив правильные звуки.       Где-то со стороны груза раздался грохот и брань, состоящая из смеси сразу нескольких диалектов, и раб невесело усмехнулся.       — Корен! — раздался недовольный возглас, не суливший ничего хорошего, а дальше последовали такие ругательства, которых Йоханна никогда не слышала. Смутилась не только она, но и её стража, и два взрослых охранника, как малые дети, неловко стали рассматривать свои собственные ботинки, не смея приказывать своей госпоже и отводить куда подальше без её распоряжения, — Un enculé, куда запропастился этот маленький засранец?!       — Я не должен с тобой разговаривать. Уходить, — моряк нахмурился и спрыгнул с ящиков. Цепь тихо звякнуло, будто подзывая кричащего в нужную сторону, — ты не должен говорить с раб, — он начал мешать эстерийский с юминским, и беглая речь потеряла всякий смысл.       Йоханна неловко потопталась на месте.       — Я тоже хочу плавать на судне, — тихо раскрыла она свою мечту, что родилась несколько дней назад, когда Ортега находилась в пути и впервые увидела тёмные воды вдали, с плывущими маленькими кораблями, — я правда научусь всему, что надо знать. Вы ведь уже ходили под парусом и многое видели, поэтому, пожалуйста, ответьте: смогу ли я сделать это?       Шаги кричавшего человека и его бормотание становились ближе.       Моряк облизал пересохшие губы и вскинул голову.       — Если вы стараться, море вас не убить. Оно любить, кто любить его.       Девочка улыбнулась, прикрыв нижнюю часть лица рукой, словно произнесённый вердикт был шуткой, над которой было невежливо смеяться.       — Я не врать. Любить его, и оно полюбить вас. Но надо быть взрослый. Деть не место на корабль.       — Вы тоже ребёнок, — заметила Ханна.       — Я раб, — юноша дёрнулся, как от удара, когда услышал новый зовущий крик совсем близко, — вы нет. Пообещать мне, что вы будете учиться и начать путешествовать в океан, — в его глубинных глазах промелькнуло что-то светлое.       Он тоже искренне любил волны, по которым ходил.       — Я обещаю вам, — Ханна улыбнулась под негодующими взглядами своих стражей, — тогда вы пообещайте мне, что мы еще встретимся в порту или на каравелле.       — Я обещать, — синеволосый осторожно обошёл её сопровождающих и почти скрылся за стоящими в ряд бочками, как вдруг остановился, чтобы обернуться, — Au revoir, mademoiselle.       — До свидания! — уже в спину крикнула Йоханна, снова позабыв про этикет.       Стражи, любящие свою госпожу и уважающие её решения, об этой встрече никому не расскажут и будут сопровождать её во время новой прогулки по причалу, которую девочка захочет устроить на следующий же день, но уже вместе со своей матушкой.       Безвольного юнца там уже не будет, как и одного из кораблей.       ***       — Кто там мне утверждал, что ночью ты, как порядочный человек, спишь, — Рейна засмеялась за его спиной, мягко ступая по остывшей древесине, — тоже решил посмотреть на звездопад? — она встала рядом, и сабля на её поясе стукнулась о борт.       Прошло уже несколько лет, как они плавали на одном корабле, но Корен всё ещё не мог привыкнуть к её тихим, словно кошачьим, шагам. Никто из команды не умел так красться — словно затаившийся хищник. Не капитан, а самая настоящая грациозная львица.       — Звездопад? — Корен вгляделся в ночную мглу и мелкую россыпь звёзд, но не заметил, чтобы хоть одна точка изменила своё положение.       — Да, самый настоящий. В этих широтах он каждый год начинается в июле. Смотри внимательно, — капитан положила руку в грубой перчатке на его плечо, легонько повернув в нужную сторону, и сама подняла голову.       По небу промчалась белая линия, невероятно тонкая и быстрая, и растворилась в неизведанной темноте.       — Глазам не могу поверить. И правда звезды падают, — удивлённо пробормотал юноша.       — Это явление трудно заметить, но оно есть. Говорят, если загадать желание, пока летит звезда, оно обязательно сбудется, — ещё одна линия рассекла пространство между двумя сияющими огоньками, — что загадал?       — Мне нечего загадывать, — Корен пожал плечами и облокотился о борт, — я плаваю в море и каждый день рискую утонуть, а за мою голову стоит крупная сумма. Не как за твою, о великая гроза Западного Океана, но мне более чем достаточно. О чем ещё мне желать?       — Какой же ты скучный, — Рейна усмехнулась, — Я-то надеялась, что моя правая рука спит и видит, как сталкивает меня на съедение акулам, чтобы занять мою каюту, и я сейчас его обрадую, объявив о назначение капитаном судна, а он, видите ли, ни о чем не мечтает.       — Ну вот что поделать, если я… — Корен резко оборвался и шокировано посмотрел на наставницу, — капитаном? Меня?       — О, все-таки заинтересовался, — женщина хмыкнула и её губы расплылись в кривой ухмылке, — это мой пятый звездопад без Тео. Срок, который я ему давала, вышел, а он всё ещё не вернулся из своего путешествия.       — Ты думаешь… — говорить вслух своё предположение было тяжело, ведь Рейну расстраивать не хотелось.       Она была великим мореплавателем, известным чуть ли на весь мир пиратом, которого боялись и уважали в каждом прибрежном городе Западного Океана и прилегающих к нему морей. Другие разбойники боялись её холода и прямоты, ведь она не жалела пленных, отдавая их на съедение акулам, бесстрашно бросалась первая в бой и всегда смеялась в лицо опасности.       И никак не казалась образцовой матерью, способной переживать за своё уже не маленькое чадо.       — Не хочу ничего думать, — Рейна покачала головой и её треуголка смешно съехала на бок, когда копна красных волос упала на плечи от движения, — я в любом случае верну его на родину.       Мёртвым или живым, ей было не важно. Неизвестность гложила куда сильнее знания, что её сын погиб, сражаясь со штормом.       — Задам ему хорошую трепку, когда узнаю, что он родную мать променял на симпатичную хвостатую жену и даже не удосужился ни разу навестить со своими головастиками, — капитан скрестила руки на груди и снова хмыкнула.       И всё же она надеялась на лучшее.       — Он в самом деле нашёл Океан Русалок?       Легенды о затонувшем материке на другом конце света давно ходили среди людей на всех континентах, волновали сердца каждого, кто хоть как-то был связан с мореплаванием.       — Не знаю. Проследую по его маршруту и проверю, — женщина повернулась к своему ученику, и он внезапно осознал, как же состарили её за эти годы переживания, — ты бы мне очень пригодился в неизвестных водах, не как мой помощник, а как друг, но я больше никому не смогу доверить следить за нашими морями в своё отсутствие, — она громко рассмеялась, словно наигранно, пытаясь подбодрить саму себя, — никогда тебя не прощу, если окажется, что кто-то другой воцарился между Лармоном и Соймиром. Так что, капитан Корентин, сохрани мои территории.       Корен чуть улыбнулся, но голова его была полна невеселых мыслей.       — Капитан Корентин, — повторил он с другой интонацией, — capitaine Corentin.       — От радости аж родной язык вспомнил?       — Я и не забывал, — он никогда ничего не забывал. И никого, — оставишь мне кого-то из команды?       Рейна задумалась.       — Кока точно заберу, уж больно мне его бурда нравится. Плотника лучше, чем Чус не найти, так что перебьешься. Юнги пусть сами решают, с кем им плыть, но не думаю, что они меня предадут… Одного Бенито тебе хватит, — она ослепительно ярко улыбнулась, с какой-то издевкой.              Любой другой бы поверил, что это было шуткой, но Корен знал её слишком хорошо. Она не шутила и из всего экипажа в сто двадцать пять голов предлагала ему плыть дальше с одним лишь боцманом. Вполне в её духе.       — Богатый подарок, — юноша развел руками, — вдвоем мы успешно реквизируем корабль. На том свете.       — Не делай из меня бессердечную диктаторшу, — возмутилась наставница, — с этим я тебе помогу. Но вот команду будешь потом набирать сам. Это самый важный этап в становлении капитаном: ты должен выбрать тех, кому сможешь доверить свою жизнь, при этом они сами будут готовы броситься за тобой в волны, — она замолчала, давая время на размышление, а потом внезапно добавила, — я обучила Тео, и он успешно справился с этой задачей. Ты тоже сможешь, ведь плавал под моим флагом.       — Ну раз уж Тео справился, мне опозориться никак нельзя, — Корен закатил глаза.       В том, что ему были приятны сравнения с сыном легендарного пирата, он никому не признается.       — Значит, это наш последний маршрут на ближайшие пару месяцев? — ладонь вцепилась в древесину, чтобы голос предательски не задрожал на этом вопросе.       Он привязался к ней и её морским волкам, они научили его по-настоящему любить свободу. И отпускать их, чтобы начать жить самостоятельно, было больно.       — Если не навсегда, — Рейна снова хмыкнула, на этот раз как-то горько, — путешествие к русалкам — билет в один конец, мы оба это понимаем.       — Ты вернёшься, — настоял на своём Корен, но больше он пытался внушить это себе, — и притащишь задницу Теодора сюда, чтобы он наконец-то дело себе нашел и перестал романы с рыбехами крутить.       — Конечно. Я обязательно познакомлю вас двоих.       Они оба прекрасно понимали, что Рейна кривила душой и храбрилась.       Каждый моряк готов отдать свою жизнь за корабль во время шторма, но не всякий пойдёт в путь, зная, что в конце его в любом случае будет ждать смерть, как бы он не закреплял парус и не начищал пушки вместе с юнгами.       Наставница в этот момент показалась ещё более мудрой и сильной духом, чем обычно.       — Но до этого момента нам надо закончить наш маленький круиз по Риюнскому морю, время ещё есть. Не стой столбом всю ночь, сегодня не твоё дежурство, — Рейна похлопала его тяжелой ладонью по плечу, — ты тоже дитя, воспитанное мной. Мой ребёнок. А мать надо слушать.       — Слушаюсь и повинуюсь, — Корен рассмеялся и тепло улыбнулся ей, — тогда доброй ночи.       — Доброй ночи.       Капитан всё ещё стояла на палубе, когда ее подчинённый уже отошёл на приличное расстояние и собирался спускаться вниз, как вдруг окликнула его.       — Капитан Корентин! — новое звание из уст своего же учителя заставило замереть, и сердце забилось чаще, — куда будете держать курс после того, как наберёте команду?       Юноша не раздумывал ни секунду, ведь ответ давно вертелся в его голове, с тех самых пор, как он отправился в то злополучное плавание со своим бывшим хозяином, ставшее последним перед становлением свободным человеком. Кто бы мог подумать, что пиратский плен обернётся открытием настоящей воли…       Его мучила одна призрачная мысль, до безобразия глупая и наивная, но важная: Корен снова хотел увидеть ту барскую девчонку на причале и убедиться, что её не испортило высшее общество, и она всё ещё хотела покорять океаны.       Это было больше детской мечтой, нежели настоящей целью, но Корентин хотел её реализовать.       Хоть глазком посмотреть на Йоханну издалека и удивиться, как она выросла.       А потом твёрдо заговорить с ней на её родном языке, без кандалов, что были на нём в их первую встречу, в богатом кафтане и наконец-то не босиком.       — К берегам Маншеи.       Там, в далёкой тёплой стране, в одном портовом городе, его ждала мечта, которую он не отпустит.