6. Светлячки (Кей)

      У них в народе верили: светлячки — не просто насекомые, а посланники другой Богини, следящие за кицунэ из тёмных зарослей. Они не приносят вред, не шпионят как враги, всего лишь наблюдают из интереса. Иногда помогают добрым путникам, случайно попавшим в леса лисиц, и выводят их из глубин, а иногда напротив, толкают самых гнусных людей в чащи, чтобы с теми разобрались местные жители.       Странные создания эти светлячки, как будто разумные. Предчувствуют катаклизмы, понимают человеческую речь, слышат мысли и желания. Их запрещено убивать, но не законом, а поверьями. Хотя то, что из раза в раз бубнят старейшины, можно считать законом.       Светлячки чувствуют хороших людей, кружат рядом с ними. На руки или волосы никогда не сядут, как те же бабочки, но будут долгое время преследовать, освещать дорогу. К тёмным, оскверненным грехами, светляки никогда не приблизятся. Станут мигать своими брюшками из-за деревьев и улетать быстрее, чем до них дойдёт путник.       Стая светлячков, кружащих над человеком в темноте — добрый знак, означающий чистое сердце. Даже если человек этот лис.       Несколько огоньков светились над головой ничего не подозревающего Мори. Юноша сидел к ней спиной, свесив ноги с ветви, и то ли задремал, то ли настолько сильно залюбовался видом, что не заметил чужого присутствия.       Кей лёгкой поступью, словно в данный момент находилась не в человеческом теле, подобралась ближе, уже обдумав свою шалость. Подняла руки, стараясь как можно тише шуршать тканью накидки, и резко схватила ими друга за плечи, чуть ощутимо сжав.       Мори не ожидал нападения и вздрогнул всем телом, а округу сотряс вопль, переходящий в визг.       — Психопатка, — выдохнул он уже тише, когда довольная кицунэ опустилась рядом с ним.       — Первое правило выживания в лесу: никогда не спи, если не уверен в своей безопасности, — Танака скопировала занудную интонацию старика-наставника и довольно нахохлилась, — надо быть готовым ко всему.       — Особенно к твоим появлениям, — Мори хмыкнул, — как обычно, за тобой по пятам следует только беда.       — Ну уж извини, я не виновата, что моя шерсть черная.       Когда слышишь подобные высказывания из раза в раз на протяжении нескольких десятилетий, перестаешь обращать на них внимание и обижаться. Даже из уст лучшего друга упрёк звучит мягко, будто изначально не создан, чтобы задеть её.       — Меня поэтому сюда и отправили, если ты уже запамятовал, — девушка кивнула головой в сторону лесов, раскинувшихся внизу, — подальше от общины, поближе к сумасшедшему деду-отшельнику, содержащему школу для «особо отсталых».       — Я по-твоему тоже отсталый?       В тоне Море послышалась обида. Кицунэ резко повернулась к нему, удивляясь, что парень принял всё так близко к сердцу, и столкнулась с блестящими серебром глазами всего в паре сантиметров от своего лица.       Слишком близко.       — Даже если это так, пока не заметила. Ты хорошо притворяешься адекватным, — Кей смутилась и отвернула товарищескую голову в сторону пейзажа, — дурак.       Светлячков над их головами зажглось больше.       — Дело не в цвете шерсти, — заговорил Мори после паузы, не отрывая свой взгляд от лун, — просто ты любишь делать всё по-своему и искать приключения на хвост.       — На хвосты.       — Да-да, постоянно забываю, что у тебя их уже больше.       Мори застал её совсем ещё зелёной, когда она могла обращаться лишь маленькой девочкой и хвост имела только один — сколько же они дружат? Кей давно перевалило за пятьдесят, она овладела сотворением иллюзий и облик себе слепила постарше и симпатичнее, а вот друг с тех пор ни капельки не изменился. Даже количество его хвостов не сдвинулось в большую сторону — как было три, так и осталось. Она его догнала.       — В цвете, в цвете, — протянула Танака, устраивая голову на соседском плече, — всё из-за него. Если где-то есть наследница Великой Иннари, где-то должна быть и её тень, которую в конечном счёте нужно запереть или изгнать... Каждый раз одно и то же.       — Говоришь так, будто бы уже проходила это, — осторожно заметил собеседник, немного пересев, чтобы Кей было удобнее лежать на нём.       — Не довелось, но по свиткам с летописями всё ясно.              — Тебе же нельзя их изучать! — Набэ усмехнулся.       — Я всего лишь убиралась в архиве, как велел мне старик, и случайно уронила на себя свитки. Кто виноват, что их так плохо закрывают. И уж точно нет ни чьей вины в том, что я успела всё из них прочитать, пока скручивала обратно.       — Я же сказал, ты вечно находишь приключения.       — Нужно ведь как-то развлекаться в этом клоповнике.       Небольшая школа на ветвях гигантского дерева — в самом деле клоповник. Нудный, серый, всем надоевший, но необходимый общине кицунэ. Сюда отправляют самых слабых и ненужных, дефектных и провинившихся. А ещё темношерстных. Как будто они принесли несчастье одним своим рождением.       Затрещали цикады на ветвях, где-то наверху зашевелились от ветра листья. Повеяло спокойствием и тишиной, которой так не хватало днем, среди всей этой суеты и бесконечных поручений.       — Что ты будешь делать после того, как тебя признают полезным? — тихо спросила Кей спустя несколько минут, — вернёшься в общину?       Мори обдумывал ответ так долго, что показалось, будто бы он успел задремать.       — А признают ли? — его плечи дрогнули от смеха, — нам суждено остаться здесь до самого возвышения к Богине. Целое тысячелетие быть запертыми в подобном месте, прислуживать противному старику, учиться какой-то ерунде — лучшая участь для тех, кого отметила Иннари. Неправильно отметила.       Они оба знали свою судьбу с самого рождения и не смели с ней спорить. Родись, учись, служи верой и правдой своей Богине, приноси пользу общине, получи девять хвостов за верность и возвысься к Великой Иннари, чтобы наблюдать за такой же жизнью с небес... Для кицунэ это обыденное дело, всего лишь смысл существования — крутиться в колесе как белка. Как лиса. Нет у них иной высшей цели (а разве поклонение Богине — не высшая цель?), нет желания покорить мир, хотя со всей своей мощью и мудростью они могли бы сделать это. Сидят в своём лесу, что-то рассказывают лисятам, запрещают открывать что-то новое. А тех, кто ослушивается, отправляют в подобные «школы» на перевоспитание.       Когда-то их народ обитал под землёй вместе с анденгами и прочими существами. Долголетие и ум вытащили кицунэ и глупых магов на поверхность, сама Иннари повела их навстречу солнечному свету и ветру, взяв в руки факел и книгу. Кто-то говорил: тогда Иннари и нашла светлячков. Объявила их даром иного божества, неизвестного её последователям, и последовала за их огнями к небу.       С тех пор многое поменялось. Иннари уже избрала семь своих последовательниц, кицунэ по-прежнему мудры, но ограничены в своей мудрости, живут в тени деревьев и не спускаются под землю, больше не ведут войну с коварными змеями.       Только светлячки всё ещё верно им служат.       Кей заерзала, стараясь найти более удобную позицию на дружеском плече. Уткнулась носом в его шею и закрыла глаза.       От Мори пахло ночным лесом и сухим сеном, тем, что хранилось в их амбаре в тугих стогах. Хитрец опять весь день провёл лёжа и мечтая, в то время как она бегала по мелким поручениям и грызла гранит науки в душном классе...       Ещё от Мори пахнет домом. Да, не самым лучшим, надоевшим и противным, но они прожили тут большую часть своих долгих жизней. Это правда их дом.       — Спи, — он коснулся её затылка, мазнул пальцами локоны, — я посторожу.       — Ага, посторожишь, — вяло пробурчала лисица— прямо как себя...       — Ты-то теперь под контролем и ничего не учудишь. А что, не доверяешь мне?             Светлячок замерцал прямо перед его носом, выписывая восьмёрки.             Кей молчала.       — Доверяю, — наконец-то прозвучал бубнеж.       Больше никто не прерывал ночную тишину и цокот цикад. Весь мир будто замер, только Солэ и Хэтори загадочно сияли из-за облаков.