Часть 4

Блять, блять, блять! Его выворачивает, скручивает и кажется, что желудок все-таки покинет уютное пространство внутри. Желчь фонтанирует из его рта, под испуганный вскрик Маклин. Говарда рвет, казалось бы, вечность. Настолько давно он не блевал в таких, сука, масштабах. Упираясь руками в песок, Купер освобождает и без того полупустой желудок и тот, сокращаясь, наконец-то затыкает поток. Блядство то какое. Рывком выпрямляется, откидывается назад, ударяясь спиной о деревянную балку. Ботинки в блевотине испоганил, но ему как-то плевать. В конце концов по каким местам он только не ходил, чего только не трогал и глотал. Глаза мерзко слезятся, конечно, куда без этого. Еще носом шмыгнуть и весь джентльменский набор при нем. Купер смотрит на взволнованно-перепуганную Люси. — Что? У тебя, небось, в Убежище сахарным сиропом блевали? — хрипит гуль. — Чего уставилась?! — Это… Кхм, это из-за ампул, да? — тихонечко блеет, познающая Пустошь Люси. — Ебать, да ты гений! Прости медальки нет, так бы вручил. — он поправляет шляпу, медленно встает, хоть колени предательски напоминают о его происхождении. Его слегка потряхивает, как после пищевого отравления. О, сколько раз в прошлой жизни он травился. Про юность он молчит, ибо не хочется врать себе. Половину, а может и большую часть, Говард вообще нихера не помнит. Может наркота, а может старость. Сколько ему там? Маклин не дает пойти дальше. Стоит небольшой глыбой, зыркает оленьими глазами. — Нельзя идти в таком состоянии! — пыхтит Люси, пытаясь удержать его. — Вдруг тебе снова плохо станет, а там опять перестрелка и… И. — Уж без тебя разберусь! — отталкивает дуру. Та на песок падает, благо не так больно. Камешки в задницу не впиваются. И до странности странно, сука. Люси встает, почти не дрожит от страха. Пустошь подталкивает ее в спину, осторожно пуская порывы ветра. Словно говорит: "Давай деточка, он не укусит." Черта с два, Купер не только укусит, но и откусит. Пожует и, если понравится, проглотит. — Тебе надо отдохнуть иначе твою мутировавшую тушу подстрелят! — Смотрите как мы заговорили, быстро учишься милая! — Засунь себе свой сарказм в. У него заблестели глаза. Рот искривился в усмешке. Купер наклоняется и Маклин ощущает себя мышью под взглядом змеи. — Куда, деточка? Куда заснуть, м? — вкрадчиво спросил он. Она зубы стискивает. Взглядом буравит. Прямо таки учительница из младшей школы. — Сам знаешь куда. — цедит раздраженно, — Но если ты тут… как его? Копыта отбросить, вот! То… То не только тебе путь к туннелю обеспечен! Говард смеется. Легкие держащиеся на соплях, будто бы подпрыгивают, раздуваясь от радиоактивного кислорода. Он смеется почти истерически, анекдот как будто услышал. Впрочем, Маклин ходячий анекдот. Слишком самоуверенная, но при этом посмотри на нее не так, пушку приставь к башке — заткнется, покорно глотая все то, что ты говоришь. Вздыхая, Купер потирает лоб. — Впереди забегаловка, надо закупиться. Люси почему-то кивает, подбирает сумку. Смотрит решительно. Откуда ж в тебе сочувствие к таким, а? Ну вот откуда деточка? Настолько в Убежищах все хуево, что ты будешь жопу рвать, но помогать? Нихуя ж себе гуманисты какие, а как ядерки забрасывать, так это не они? Лицемеры. И даже добрячка Маклин двуличная. Купер уверен в этом, как и в том, что девчонка не продержится. Сгорит тут. А синее пламя, в цвет ее странного комбинезончика, с радостью сожрет ее тельце. Расплавит кожу, подкоптит, а затем съест мясо, вытравив весь жир. Хотя навряд ли у таких, как Люси он имеется. В конце трапезы пламя выплюнет косточки. А остальное? Остальное оно присыплет прахом и наконец потухнет.