Часть 2: Планы срываются.

Вещи Ньют собирал неохотно, норовил оттянуть момент, будто то могло спасти от утверждённой поездки. Разговор остался незавершённым, ведь Ньют выдержанно и чётко донёс до Минхо, что об этом разговаривать нет смысла. В рюкзаке покоился флисовый плед в звёздочку, два термоса, – ему и Соне, – вещи первой необходимости, зажигалка, складной ножик, три добротных упаковки зефира, тщательно подобранного братом и сестрой в шуточной гонке по магазину, средство от насекомых, а также фирменный уитмановский виноград. Они брали его на каждый пикник, и нет, не потому что выращивали сами, просто так вышло, что Соня и Ньют, единожды решившие сходить в магазин по отдельности, купили один и тот же сорт ягод – крупные, зелёные, без косточек. С тех пор виноград и стал уитмановским. Как заботливый старший брат Ньют помог Соне заплести косичку на влажные после помывки волосы. Снарядившись, Уитманы отправились в поход. Вернее до машины, на месте водителя которой разместился Минхо, полуухмылочкой встречая ребят. Соня буквально затолкала брата в салон, хохоча, и не потому что он обильно сопротивлялся, а потому что смотрелось комичнее. Наконец они успокоились. На несенсационные разговоры парень внимания не обращал, редко вставляя свои пять копеек. Дорога всё-таки неблизкая, зачем же тратить все силы в первые пять минут? Балаболить Ньют не любил, а потому предпочёл занять роль смотрителя за мини-детским садом. Он взаправду любил и ценил своих друзей, и все побуждения стукнуть их по хребту в их же благо. Внезапная мысль улыбнула по-особому мягко. Девушка под боком, а именно Бренда, улыбнулась ответно, вознося руку над светлой головой и без спроса ероша пшеничные волосы. Ей нравилось, как Ньют то и дело ворчал. Нет, он не был против физического контакта. Скорее гундел о чём-то совершенно уму непостижимом для него: как можно оставаться такими детьми? Несмотря на свои эти нотации, юноша поддерживал практически любой движ. За исключением поездки в лес, в который сейчас они и направлялись. По пути последним подхвачен был Томас. Он открыл дверь и, впуская предвечернюю прохладу лёгким порывом, плюхнулся возле Ньюта. Когда силы у главных подстрекателей иссякли (временно, разумеется), салон заполнился долгожданной вязкой тишиной, слепляющей веки. Музыка улавливалась краем уха, став заметно тише по сравнению с тем, что слышали ребята ещё полчаса назад. Панорама за окном стабильно менялась, а взгляд не фокусировался на чём-то конкретном не то от непрерывного движения автомобиля, не то от сонливости, охватившей со всех сторон. Парень не заметил, как погрузился в сон, и тем самым скоротал время... Свежий воздух раздувал лёгкие. Закатное солнце отливало рубиновым, бесконтрольно роняя лучистую голову за горизонт. Всё бы ничего, но без внимания не оставалось отсутствие жизни в, вроде бы, популярном для туристов месте для кемпинга. Быть может, люди обосновались глубже, в чаще? Да что там люди... ни зверька, ни птички. Звенящая тишина. Лишь возвышенный шелест листьев, похрустывание ветвей где-то далеко, притаённо журчащий ручеёк, будто не желающий быть замеченным. Странно. Минхо упёр руки в бока, расплываясь в довольной улыбке, когда перед ними распростёрлась поляна. – Давай просыпайся, соня, лучше тебя никто из нас палатки ставить не умеет. – Ты умеешь, – поправил Ньют. – Всё ещё не лучше тебя, – подчеркнул Минхо, с задором боднув друга в бок. – Ладно, вперёд за приключениями! – закинув рюкзак на плечо, заорал он. — Завали, Робинзон Крузо недоделанный! — перебила, смеясь, Гарриет. – Скорее Даша-путешественница, – вдобавок хихикнул Фрайпан. Из Минхо выходил неплохой скаут. Наверное, не будь у них зажигалки, которую благоразумно и предусмотрительно захватил Ньют, он бы развёл костёр подручными средствами. Руководил процессом именно он. Парни возвели палатку под наставлениями Ньюта и регулированием Бренды. Что касалось еды – вот здесь-то и вступал Фрайпан. Никто с ним не сравнится в этой сфере. И даже зефирки жарить сравнимо с его уровнем невозможно! Идеально золотистая корочка, мягкие и тягучие внутри – то, что нужно. Но, разумеется, беспечно будет думать, что он оставит своих друзей без нормальной еды. Слишком ответственный с лозунгом "думать и работать на голодный желудок невозможно", он намеревался накормить ребят добросовестно. А именно потому, когда бруски дерева достаточно прогорели, он взялся за купаты с заранее замаринованным шашлыком. Ньют вызвался помочь с нарезкой из овощей и фруктов. Пока ребята, окружившие костёр, спокойно беседовали друг с другом, Ньют удручённо пожёвывал сочную купату с пылу с жару. Глаза его невольно поднялись и застали такую вроде бы обыденную картину: Соня, улыбаясь так, как умеет только она, – у неё очаровательные ямочки! – располагает голову на плече смешавшегося на миг Томаса. Его тёмный взгляд ложится на шампур в руке. Глоток делается больным. Тем не менее свободной рукой он приобнимает девушку. – Эй, – окликнул вдруг Минхо, положив руку на плечо, – Земля вызывает Ньюта. Ты ещё с нами? – Не будь меня с вами, неизвестно, где бы вы сейчас были, – безучастно улыбнулся он, возвращаясь в реальность скорее показушно. – И то верно. Без тебя совсем не то. Ну ладно, рад, что ты вернул своё драгоценное внимание на нас.. – чувствуя, как напряжены его плечи, Минхо поумолк и спокойнее поинтересовался, – Ньют, ты в порядке? – Да, что может быть не в порядке? Просто... ты говорил, это очень востребованное место. А мы так и не встретили ни одной живой души. – А, ты об этом, – загадочным тоном, словно вспоминая нечто тёмное, протянул Минхо. – Ты до сих пор так и не понял? – Что? – скептически уточнил парень, неосознанно сдвинув брови к переносице. Хмурость – нередкое выражение на его лице. Минхо неутешительно хмыкнул и, подумав, вооружился фонариком, наводя на своё лицо, словно маркером выделяя важное. На него нужно смотреть. Он – рассказчик, лицо которого очертили мрачные тени. Понурив плечи, Ньют закатил глаза: он никогда не вслушивался в страшные истории. Но эта по ходу повествования показалась ему интригующей. – Ты так удивляешься отсутствию людей в лесу в день, когда вся нечисть выползает наружу... – Что за день такой? – отозвалась Бренда, вскинув бровь. Она всё воевала с зефиром – тот перегорал. – День мертвецов. И речь идёт вовсе не про мексиканский праздник, когда порог вашего дома пересекают умершие близкие. Нет, всё намно-ого хуже. В ночь этого дня твари принимают облик людей и тенью мелькают меж деревьев, выжидая момент, когда неопытный туристишка пойдёт за хворостом для затухающего огонька. Над лесом сгущается мрак, земля чернеет и воздух становится тяжелее от их присутствия рядом. Поговаривают, эти существа – бывшие сектанты, и потому не изменяют обычаям. Если ты увидишь их – считай, уже трупак. Никто не выжил после встречи с ними, и потому я не могу сказать, что они делают со своими жертвами. Наверное... сжирают! – повысил тон Минхо, качнувшись в сторону друзей, да так, что Фрайпан чуть было не отлетел от него прямиком домой. Ньют вздрогнул, ощущая леденящие мурашки, пробежавшие вдоль позвоночника. – Кто знает, может, один из нас только притворяется нашим другом. А как только мы ляжем спать, превратится в костлявую, уродливую тварь и... – Всё-всё-всё, схлопнись, ради бога, – замахала руками Бренда, поднимаясь с места. Минхо только улыбнулся. – Ты каждый раз побеждаешь только за счёт интонации. – А ты думала! – и ведь вправду: Минхо рассказывал страшнее всех. – Но, если честно, эта история не выдумана. Разве что приукрашена. – Ой, иди-ка ты нахрен! – разгневалась Бренда, нападая на Минхо с несерьёзной дракой. В которой он побеждал, тыча в рёбра. Запретная техника! – Придурки, – Ньют запрокинул голову к звёздному небу, делая глубокий вдох. Руками он упёрся в плед, который расстелили на траве, позади себя. Томас поймал себя на мысли, что ни черта не слушал. Его глаза были прикованы к одному, и внимание уделено всецело. Ньюту. Ньюту, которому было не до смеха. Фрайпан так и остался на месте, боясь пошевелиться, повернуть голову в сторону чащобы и увидеть кого-то. Друзья успокоили его. – Предлагаю всем поиграть в интересную игру. Недаром мы просили взять вас наушники. Бренда достала из чехла беспроводные наушники, покрутила ими показательно и улыбнулась с заметной хитринкой. В то время Соня обеспокоенно потрясла Томаса за предплечье. Брюнет резко спустился с небес на землю, отрывая взгляд с блондинистого силуэта друга и заставляя себя сосредоточиться на другом. Парень часто выпадал из реальности, что неописуемо пугало, но он за эти несколько месяцев так и не осмелился ни с кем об этом поговорить. Становилось совсем паршиво и горестно. – Томас, куда ты смотришь? – он растерялся, забегав глазами по всем присутствующим и не только: взгляд его метался во все стороны невменяемо. Несколько пар глаз впились в него с интересом. В том числе и его. – Никуда. Всё хорошо. Так что там с игрой? Девушка кивнула, вытянулась и оставила в уголке губ Тома нежный поцелуй. Парень выпрямился, натягивая кривую улыбку. Он боковым зрением зацепил томный ньютовский взгляд. Напряжение. Между ними последние три месяца витало это душное чувство. Чувство, от которого в рот ни куска не лезет. Раньше всё было по-другому. Это не описать словами, не передать звуками или красками. Просто в одночасье между ними что-то случилось. Что-то воспалилось, прижглось и осталось болячкой. Раньше они были близки. Тотальная дружба с самой средней школы. Сейчас между ними не осталось того самого искреннего чувства комфорта. Вернее, комфорт был, но не в первозданном его проявлении. Сейчас побыть наедине с Томасом казалось непостижимой задачей – он всегда шатался с Соней. И этот дуэт был убийственным для Ньюта. Перед носом того к тому времени замаячил покрытый золотистой сахарной корочкой маршмеллоу на палочке, который, как оказалось, подставляла Бренда. Ньют, сражённый неожиданностью, ойкнул, и всё же с улыбкой принял дары свыше, перехватывая палочку и надкусывая тягучее лакомство. – Итак, – Гарриет хлопнула в ладоши. – Будем читать по губам. – Серьёзно? Очень оригинально, – закатил глаза Ньют. Соня всегда хихикала, когда её брат дулся. – Да ладно тебе, Ньютти, – снова боднул его Минхо, начиная щекотливо тыкать в бока после. Ньют, содрогаясь, невольно улыбался и отпихивался. – Не будь таким занудой. Смотри за моими губами получше! – залепетал азиат, прижимаясь к Ньюту и заваливая того на траву, вытягивая губы с характерным звуком. – Эй, отвали! – засмеялся Ньют, рукой дав по лбу другу. – Твою мать, это моя больная нога, Минхо! – Нога, нога... Заманал. Ньют пожал плечами, дескать, ничего он поделать не может. Всё же Минхо отпустил друга, сжалился, поднимаясь с него, мельком глянув на Томаса, который откровенно пялился на них во время короткой мизансцены, но по взгляду его намерения никак не читались. Ребята расселись, и Гарриет, выдвинувшая свою кандидатуру ведущей, загадала предложение. Произнесла. На лице Минхо, попытавшегося прочесть сказанное, застыла гримаса удивления. Он сделал глубокий вдох, когда понял, что ни толики не понял, и развернулся к Фрайпану. Конструкция предложения сломалась уже на втором человеке: вместо "я поцелую тебя, если ты достанешь мне с неба звезду" Минхо заломил всё в "я поцелую тебя в..." До Ньюта дошла совершенно лёгкая фраза, и всё же он усомнился, когда поворачивался корпусом к Томасу. Секунда – их взгляды столкнулись, не желая друг друга отпускать. Но Томас первым нарушил их молчаливую переглядку. Взор плавно съехал на линию губ, становясь по-особому печальным, но внимательным, полным готовности. Сердце загналось в волнении. Уитман облизнул пересохшие губы, членораздельно произнося горячим шёпотом услышанное, пока в ушах играла песня из собственного плейлиста. – Поцелуй меня. Оторопевший Томас неопределённо поморщился, склоняя голову вбок. Теперь он смотрел Ньюту прямо в глаза. Давно у них не было столь близкого и долгого зрительного контакта. Парень помялся несколько секунд, размышляя, будет ли продолжение, просьба ли это, вне игры или внутри, а после снял портативные наушники и неуверенно произнёс: – Поцелуй меня? Щёки загорелись в долю секунды. Томас не готов был признать, что, откровенно говоря, растерялся. – Сохранилось только слово "поцелуй". На Минхо всё сломалось, – Гарриет пихнула парня в плечо, и тот цикнул. Не любит проигрывать. – Да ну нахер, давайте что-то другое! – возразил азиат. Ребята согласно взялись за другие игры. Минхо рассказал пару баек, тесно связанных с местом для кемпинга, в котором они остановились, и распростёртым перед ними лесом. Когда деревья стали нависать над головами жуткими костлявыми силуэтами, а свет костра осел, начались игры в камень-ножницы-бумага. Кто же пойдёт в лес за хворостом на ночь? После страшилок Минхо желание ступать по неизведанным тропам сделало резкий разворот назад. С видом расслабленным и вальяжным Бренда, поднявшись, дошуршала через траву до линии роста деревьев и кустарников. Бесстрашная девчонка, готовая показать, насколько она крута. Она прошла метров семь вглубь, отыскивая уже отломанные ветки и бруски, дабы наносить меньший вред природе. Когда она наклонилась в очередной раз, в нос ударил резкий запах непонятного происхождения. Та сморщила нос в отвращении, оглядываясь. По шелесту листьев позади она поняла, что кто-то приближается. Это была Соня. Она выглянула из-за плеча девушки и, видно, хотела предложить помощь, но вместо этого встретила острый взгляд Бренды и сама потерялась на пару секунд в своих соображениях. – Ты чувствуешь этот отвратный запах? – вполголоса спросила Бренда. – Вот здесь... – Фу! – сквозь зубы процедила блондинка, наклонившись и тут же выпрямившись. – Господи, что это? Откуда он исходит? Бренда среагировала быстро, хватая с земли длинную палку. Темноволосая начала отодвигать кусты и искать, откуда источается вонь. Стараясь, она упорно шла к своей цели, пробираясь через корни и заросли. Соня подсобила: включила фонарик, ранее ожидающий нужного момента в кармане юбки-шорт. – Чё-то они долго, – заметил Минхо, а после закинул в рот чак-чаковый сгусточек, щедро залитый мёдом, и двинул за девочками. Остальные парни последовали его примеру. Каково было их удивление, когда послышался визг Сони, простреливший резко и оборвавшийся так же. Ужас сковал тело. Ньют и Томас, переглянувшись многоговоряще и одновременно безмолвно, пусто и встревоженно, нагнали Минхо. Они нашли источник отчётливой и неимоверно сильной вони – это тело юницы подверглось разложению. Окоченевшее и покрытое струпьями. – Тут труп! – судорожно крикнула Соня. Но они уже увидели его своими глазами. Изуродованный, но узнаваемый.