глава третья, в которой сону разоблачают

      — А они здорово смотрятся вместе, — задумчиво сказал Сону куда-то в пустоту. Однако даже несмотря на то, что на широком балконе он находился в одиночестве, он знал, что как минимум кто-то глубоко внутри его сознания обязательно услышит и ответит. — Хотя сейчас выглядят скорее озадаченными, чем влюбленными.       Они и не влюбятся друг в друга с первого взгляда, ты слишком многого от них хочешь, фыркнул другой Сону. Но ты прав — они действительно выглядят не так, как я это помню…       Сону неопределенно пожал плечами и облокотился на пригретые солнцем каменные перила. Вдалеке за горизонт опускалось ослепительное светило, и по краям оно уже становилось кроваво-красным. Подумать только, всего один день прошел в этом неизведанном мире, а такой насыщенный… Сону вдруг почувствовал, что страшно устал: и от дорогой, но явно некомфортной одежды, прилипшей к его покрытому потом телу, и от летней душной жары, и от навязчивого беспокойства его новых родственников. Все это в сумме вызывало у него лишь головную боль. Он почувствовал, как по-вечернему прохладный ветер прикоснулся к его утомленному лицу.       С высоты балкона Сону наблюдал за Джеем и Чонвоном, медленно вышагивающим по длинной, петляющей аллее. Буйно цветущие кусты шиповника порой полностью скрывали их лица. До ушей доносился тихий и спокойный голос Джея, но за весь разговор Сону не услышал Чонвона и ни разу не увидел, чтобы тот открыл рот. Истинная парочка не выглядела счастливой, — впрочем, сейчас они оба были крайне шокированы и смущены. Они шли рядом, но на небольшом расстоянии друг от друга, и порой смотрели в противоположные стороны.       — Возможно, ты не знаешь, что произошло в твоей первой жизни, правильно? — спросил Сону. — В какой момент Чонвон и Джей приглянулись друг другу?       Я только могу предположить, согласился он. Так как Чонвон стал моим личным слугой, он постоянно находился рядом, и рано или поздно я пропитался его запахом; мне кажется, Джей что-то заподозрил и поэтому стал чаще видеться со мной. Наверное, в одну из таких встреч я где-то задержался, может, поправлял одежду или освежал макияж, и Чонвон вышел сообщить, что я могу появиться через несколько минут, так что они встретились, и дальше… ну, ты знаешь. Для меня это не самые приятные воспоминания.       — Неужели ты до сих пор что-то к нему чувствуешь? — удивился Сону.       Но ответа не последовало. Молчание подзатянулось, и Сону ненароком подумал, что их телепатическая связь повредилась или, что еще хуже, — просто-напросто оборвалась. Он даже мог почувствовать эту пустоту внутри себя, ему уже, кажется, незнакомую. Его собственных мыслей стало так много, что он едва мог за них ухватиться — это все равно что пытаться поймать голыми руками рыбу в быстром течении реки. Когда внутренний Сону все же соизволил ответить, прошла вечность, хотя тени на земле даже не шелохнулись.       До сегодняшнего дня мне казалось, что я больше ничего к нему не чувствую.       — Ох, — пораженно выдохнул Сону.       Это лишь отголоски прежних чувств, продолжил внутренний голос. Я уже точно не собираюсь по нему страдать. Две жизни прошло: в первой он избавился от меня, едва нашелся его истинный, а во второй я сам толкнул его в объятия Чонвона и долго делал вид, будто это не должно меня волновать. Я не собираюсь в третьей жизни наступать на одни и те же грабли. Вернее, не позволю этого сделать тебе. Уж за две-то жизни я должен был научить хоть какому-то уму-разуму.       — Значит, у тебя есть план? Имею в виду план, как нам с тобой не умереть в этой жизни?       Скажем так, это лишь черновик, неуверенно проговорил Сону. И он тебе не понравится.       — Если ты так уверен в этом, значит, мне это действительно не понравится.       — «Не понравится» что?       Сону вздрогнул, вцепился в каменные перила и резко обернулся. Вот же идиот! Не нужно было разговаривать вслух с невидимым собеседником, чтобы у людей, случайно тихо и незаметно подобравшихся к Сону, не появилось никаких вопросов; в особенности вопросов о его психическом состоянии. Сону вымученно улыбнулся, едва его сердце успокоилось, и махнул рукой:       — Привет, Сонхун.       ТЫ СДУРЕЛ?!       — То есть… — замялся Сону, увидев, как взметнулись густые брови Сонхуна. Удивление читалось на его лице. Внутренний Сону едва не задохнулся от возмущения. — Я хотел сказать…       — Да, — Сонхун хмыкнул и без какого-либо разрешения шагнул на широкий балкон. — Привет, Сону.       С ума сойти…       Не обращая должного внимания на истерику внутреннего голоса, Сону поспешил поинтересоваться:       — Что-то случилось?       Сону впервые разглядывал человека, который сегодняшним утром позаботился о его здоровье. Это был высокий молодой мужчина чуть старше самого Сону. Черты его лица напоминали острое лезвие наточенного ножа. Бледная кожа его лица казалась настолько гладкой, что Сону невольно подумал: а не пользуется ли Сонхун косметикой, прямо как мужские айдолы? Разглядывать его чуть дольше показалось бы невежественным, так что Сону развернулся и прижался к остывшим каменным перилам. Он только запомнил, что глаза Сонхуна были темными, как кофейная гуща, а волосы — с едва заметным бронзовым отливом.       — Меня отправили шпионить. — Сонхун тоже прижался к перилам, однако смотрел он не в сторону горизонта, а прямо под балкон — на то место, на которое утром при попытке бегства приземлился Сону. Сухие ветки шиповника уже давно убрали, но сложнее было с придавленными к земле ярко-розовыми лепестками. Было очевидно, что что-то — или кто-то — упал прямо в колючий куст, и Сонхун, тихо хмыкнув, сделал для себя кое-какие выводы. — Джей хочет знать, почему вы расторгли помолвку?       — Я ведь вроде все уже сказал там, в гостиной, — недоуменно ответил Сону. Ему казалось, он предельно четко выразил свою позицию. Сонхун посмотрел на него в ответ как на идиота.       — Ну, — протянул мужчина, — если вы считаете, что просто известить всех присутствующих, что вы хотите отменить помолвку, и после этого уйти в свою комнату, не объяснив причины, это значит «вроде все уже сказал», то, конечно…       Умоляю, Сону, послушайся меня, предложил внутренний голос. Будет лучше, если ты просто начнешь за мной повторять, потому что, очевидно, ты вообще не понимаешь, в какую, извините меня, задницу ты нас завел своим недальновидным поступком. Давай хоть немного послушаем меня, хорошо? Во-первых, конечно же, ни за что и никогда не называй Сонхуна по имени. Во-вторых, не говори ему просто «привет», будто вы давние знакомые, мы с ним за всю жизнь общались в лучшем случае минут пять наедине, обсуждая погоду. В-третьих, встань нормально: спина прямая, нога к ноге, взгляд вперед. Ты потомственный аристократ, разговаривающий с аристократом… не твоего общества. Не твоего круга. А теперь повторяй за мной.       — Ваш брат, господин Пак, сегодня встретился со своим истинным, — повторил Сону, но абсолютно ленивым голосом — не так величественно, как это говорил его внутренний голос. — Я не могу идти против традиций; вы и сами знаете, что случается с альфами, которые встречают своих омег — они просто сходят с ума, вожделея истинного, даже если состоят в, как ими кажется до этого, счастливом браке, а кто-то даже успевает обзавестись детьми. Я не хочу для себя подобной участи, поэтому расторг помолвку еще до того, как меня предали.       Сонхун внимательно вгляделся в его лицо. Сону, не привыкший к столь детальному рассмотрению собственной внешности, почувствовал, как смущение распустилось под кожей его прежде бледных щек. Однако он продолжил наблюдать за тонкой линией горизонта и наслаждаться лаской остывших потоков ветра, будто ничего не имело значения. Собственная речь ему показалась холодной по своей сути, но говорил Сону несколько отрешенно, будто читал с бумажки текст на почти незнакомом ему языке. А как же сострадание к бетам, а, внутренний Сону? Или же Пак Сонхун не попадал под твое сострадание, м? Стоило ли так с ним разговаривать, как если бы ты питал к нему что-то наподобие ненависти?       — Быть может, я слишком верю в своего брата, но, кажется, он бы не стал вам изменять, если бы случайно узнал об этой омеге уже после вашей свадьбы, — предположил Сонхун. — Это было бы очень некрасиво с его стороны…       — Значит вы его плохо знаете, — тяжело вздохнув, произнес Сону, повторив за внутренним голосом, но если он прозвучал спокойно и холодно, то голос, раздавшийся в его голове, наполнился таким ядом, что показалось, будто сейчас даже мозги вскипят в этой едкой кислоте. Осознав, что он, в конце концов, сказал, пусть и безразлично, Сону вздрогнул и, не сумев скрыть сожаления, взглянул на Сонхуна, который, конечно же, заинтересованно поглядывал на него в ответ. — Простите…       Не смей так говорить!       — Я-я решил себя обезопасить, — запнувшись, добавил Сону. — Если бы кто-то узнал, что Джей встретил истинного уже после нашей свадьбы, поползли бы не совсем приятные слухи, разве нет? Моя репутация оказалась бы на самом дне.       — Я вас понял, — сказал Сонхун. — Я передам брату ваши слова, — он направился в сторону выхода, но задержался, замер, а затем развернулся и добавил: — Спасибо за приятный разговор.       — И вам… — Сону запнулся, потому что в это мгновение в его голове взревел чужой голос, выкрикивающий «МОЛЧИМОЛЧИМОЛЧИМОЛЧИ», но Сону его не послушал. — И вам спасибо.       Да что ты творишь, Сону?!       — А ты? — удостоверившись, что Сонхун вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь, недоуменно спросил Сону. — Разве тебя жизнь не научила, что со всеми вокруг лучше вести себя вежливо и отвечать добром на добро? В первой жизни ты был злодеем, во второй тоже успел кому-то перебежать дорогу; хочешь и эту жизнь закончить раньше времени? Я уж точно не хочу. Мы будем с тобой самыми вежливыми, милыми, любимыми всеми вокруг. Вдруг это Сонхун в двух прошлых жизнях убил тебя.       Это не может быть он.       — Почему ты так в этом уверен? — поинтересовался Сону, увидев идущего по длинной, петляющей аллее Сонхуна. Мужчина остановился и обернулся, подняв лицо навстречу заходящему за горизонт солнцу. Минуту или больше он смотрел прямо на оторопевшего Сону, но затем едва заметно улыбнулся и направился к брату. Сону перевел дыхание (оказывается, все это время он практически не дышал, застигнутый врасплох неожиданным вниманием) и добавил: — Маньяк…       Сонхун не может быть тем, кто убил меня в прошлых жизнях, потому что он умер, едва я и Джей поженились. Ну, в первой жизни. И умер во второй моей жизни через месяц после того, как я разорвал помолвку. Что-то мне подсказывает, что ранняя смерть не обойдет его стороной и в третий раз.       Сону беспомощно опустил руки по швам и вгляделся в силуэт высокого мужчины. Сонхун стоял возле одного из кустов шиповника и о чем-то беседовал с Джеем и Чонвоном. Сону попытался вспомнить фанфик Вонхи, но вдруг обнаружил, что ничего, кроме пролога, он, оказывается, и не читал. Но даже из разговоров с сестрой было понятно, что роль у Сонхуна была слишком незначительная — для развития сюжета требовались чьи угодно похороны, и старший брат Джея просто и практически бесцельно умер по воле автора. Маленького, не особо смышленого, но все-таки автора.       — Из-за чего он умер?       Если бы внутренний голос мог пожимать плечами, он бы наверняка это сделал. Хотя Сону и ощутил какое-то смутное покалывание в ключице и плечах, однако решил, что это просто мурашки прошлись по его телу от дуновения прохладного вечернего ветра.       Кто знает? У него ведь тоже могут быть враги. Агрессивные фанаты, ожидающие, когда же он наконец-то вернется в профессиональный спорт; неприятели его приемного отца, директора огромного холдинга; ярые консерваторы, считающие, что бета не может занимать столь высокие должности. Впрочем, как я слышал, оба раза его смерть не была насильственной — он умирал от каких-то вполне себе естественных причин. Хотя я его мертвого тела ни разу не видел и ни разу не посещал его похороны.       Сону с сожалением проговорил в пустоту:       — Такой молодой…       — Ты о ком?       ДА ЧТО ЗА ХЕРНЯ ТВОРИТСЯ СЕГОДНЯ?!       Сону вздрогнул и тут же обернулся, неприятно пораженный тем, что уже во второй раз за непродолжительное время к нему тихо подобрались сзади, совсем не заботясь о том, что испуг подобного рода мог стать причиной какого-нибудь сердечного приступа. Оба раза он попадался на одном и том же — на том, что разговаривал сам с собой! Да что за чудодейственные петли на дверях — ни разу не скрипнули… Ни когда кто-то входил, ни когда выходил.       Это Джейк, муж Хисына. Единственный омега, помимо меня — то есть, теперь тебя, — в этом доме. И один из немногих, которому я могу доверять.       Джейк мягко улыбнулся и сделал шаг навстречу. Незнакомый мужчина оказался красив, и Сону засомневался, существовали ли в этом мире некрасивые люди, потому что это был уже… который же по счету? кажется, пятый? да, наверное, пятый человек в этом мире, красота которого поразила Сону до глубины души. В нос ударил запах сирени — не едкий и резкий, а скорее тонкий цветочный призрак нанесенных на тело духов. Запах оказался стойким, будто Джейк лишь недавно использовал парфюм.       Это не парфюм, подсказал внутренний Сону. Это запах самого Джейка.       Здорово. Парнишка наверняка скупил всю коллекцию шампуней, гелей для душа и скрабов с запахом сирени и намывался всем этим безобразием, купаясь в ванной по несколько часов в день. Личные коллекции были исключительно причудами богатых.       Нет, это не из-за средств гигиены. Это его феромоны.       Сону определенно был слишком удивлен, но решил оставить этот разговор на потом, когда будет больше времени для изучения лора этого поистине странного и непонятного для него мира. Хотя ему показалось несколько смешным упоминание феромонов. Из школьного курса биологии он вспомнил, что феромоны выделяются животными для передачи определенных сигналов. К примеру, при наступлении периода спаривания. Феромоны у людей, если он правильно помнит, не имеют запаха сирени…       Впрочем, все потом, мысленно решил Сону еще до того, как внутренний голос успел бы вставить слово, все потом.       Джейк осторожно прикоснулся к его локтю.       — Все в порядке? — обеспокоенно осведомился он, склонив голову к плечу.       — Все хорошо, Джеюн, — повторил за внутренним голос Сону, стараясь придать голосу как можно больше мягкости. Вышло же так, как будто он очень сильно устал. — Сегодня вышел какой-то сумасшедший день.       — Наверное, ты еще утром узнал о них, — вмиг похолодевший взгляд Джейка упал на истинную парочку, — поэтому захотел уйти, верно? Тебе нужно было остаться одному, все переварить в себе, я все понимаю. Я постарался объяснить это твоему брату.       — Спасибо. Только ты меня понимаешь.       Ух, как же сопливо.       Не выеживайся.       — Сону, ты только сейчас не нервничай, хорошо? — спросил Джейк, повернувшись к нему так, чтобы видеть его лицо. Он взял его ладонь в руки и мягко погладил большим пальцем тыльную сторону. — Я очень хорошо понимаю, что ты можешь сейчас чувствовать… Все-таки ты испытывал к Джею настоящие чувства и с нетерпением ожидал свадьбы, но… — он тяжело вздохнул и прикоснулся ко лбу, как если бы почувствовал сильную головную боль. — Но отец дал Хисыну задание составить список потенциальных женихов. Отец даже слышать не хочет о разрыве помолвки. Он сказал, — Джейк даже попытался передать интонацию крайне старого и крайне самовлюбленного богача: — «Стоит ли отменять свадьбу, если уже все практически готово? Найди дурака с известной фамилией и просто заключи фиктивный брак. Коль уж твой омега дефектный и больше не может иметь детей, так хоть пусть Сону нарожает наследников».       — Какой… — Сону поперхнулся воздухом от возмущения, которое накрыло его, будто цунами. — Какой ужас, Дже… Джеюн…              Темные брови Джеюна изогнулись, и черты его лица сделались мягче; в глазах омеги читалась неясная, глухая и уже давно скрываемая скорбь.       — Если у тебя есть кто-то, кто тебе нравится, ты можешь сказать об этом Хисыну, он постарается сделать так, чтобы ты вышел замуж не за какого-то старого, но богатого извращенца. Мы желаем тебе как можно больше счастья и не хотим, чтобы ты стал разменной монетой, подарком от одного магната другому. Есть ли у тебя кто-то на примете?       Вот о чем я и говорил, вздохнул внутренний Сону. Мы не сможем избежать свадьбы. Во второй жизни я попросил о фиктивном браке Ники, но тогда это был единственный человек, не считая моей семьи, кому я мог доверять, однако, как ты понимаешь, сейчас я — вернее ты — ты не станешь выходить за него замуж. Есть несколько претендентов. Я бы не сказал, что это «безопасные варианты», но если брака не избежать, думаю, это лучшие кандидаты в мужья. А сейчас повторяй за мной.       — Мне нужно немного времени, чтобы подумать, Джеюн, — мягко сказал Сону и перехватил чужую ладонь. — Я скажу тебе или брату, может быть составлю список и передам. Но мне нужно время… я еще не до конца смирился…       Он отвернулся, прижав к скривившимся губам дрожащую руку, и в его глазах в лучах заходящего солнца блеснули слезы. Ладонь Джеюна тут же погладила его по спине, будто пытаясь утешить. Чтобы его горе и сожаление показались настоящими, Сону тихонько всхлипнул, хотя муж его брата поверил в его страдания едва ли не в первую же секунду.       Ну хватит, хватит, не переигрывай, хорошо? Хотя получилось очень правдоподобно.       — Я хочу немного побыть один, — тихо сказал Сону.       — Конечно, — охотно кивнул Джеюн. — Я все понимаю. Позови меня, если понадобится помощь или захочешь поговорить.       На этот раз Сону удостоверился, чтобы дверь была плотно закрыта; внутренний голос подсказал, что ключ от комнаты лежал в одном из неглубоких блюдцев, куда настоящий владелец тела, возвращаясь домой, привычно скидывал украшения. Теперь никто не мог беззвучно войти в комнату и в который раз за вечер застать Сону разговаривающим с непонятно кем и усомниться в его психическом здоровье. Вернувшись на балкон, он краешком глаза увидел, как три фигуры направились в сторону больших золотистых ворот. Сонхун и Джей о чем-то разговаривали, в то время как Чонвон шел немного позади, сцепив руки в замок и опустив голову. Истинные? Ха-ха! Да они больше похожи на… на… Сону тяжело вздохнул. Джей и Чонвон были похожи на незнакомцев, которые совсем недавно выяснили, что отныне им суждено быть вместе, — впрочем, это ведь было недалеко от истины. И чем же будет отличаться от них Сону, когда сам выйдет замуж?       Сону резко встрепенулся.       — А теперь вернемся к по-настоящему важному вопросу, — сказал он в пустоту. — Замуж?! У меня будет муж?! АЛЬФА?!       Сдается мне, ты бы принял эту новость гораздо проще, если бы сам не был из мира, где в брак вступали в основном мужчины и… как их там?.. женщины, да? Для тебя это все выглядит так, будто у нас тут сплошные однополые отношения. Но не забывай, что здесь, в этом мире, принято выделять три пола.       — А можно как-то, — Сону всплеснул руками, — как-то без брака?       Конечно можно. Сону облегченно выдохнул. Только если твой муж умрет. Или же ты сам.       — Ты не помогаешь!       Исходя из этого, я предлагаю несколько вариантов, пропустив его слова мимо ушей, продолжил Сону — ну, то есть, другой Сону, не тот, кто, вцепившись в каменные перила, размышлял о том, чтобы снова упасть в и без того поврежденный куст шиповника и в этот раз наверняка свернуть шею. И я говорил, что этот план тебе не понравится. Возможно, очень сильно не понравится, потому что я предлагаю тебе выйти замуж за… мужчин солидного возраста. Старых мужчин. Мужчин, одной ногой уже стоящих в собственной могиле. Итого получается три варианта: владелец фармацевтической компании в возрасте девяноста трех лет; директор развлекательной компании, возраст — семьдесят девять лет; и последний в списке, но не по важности — один старый маразматик, до сих пор работающий чиновником, восьмидесяти пяти лет.       — Ты с ума сошел? — возмущенно зашипел Сону. — То есть ты в первой жизни вышел замуж за красавчика, во второй жизни — за лучшего друга, который, я более чем уверен, тоже красавчик, а мне предлагаешь выйти замуж за старикана с деньгами?       В этом возрасте они уже немощные и ни на что неспособные, поэтому тебе не придется делить с ними постель. К тому же они настолько старые, что вот-вот могут умереть! Это наш единственный шанс стать свободными и богатыми и, может быть, улететь из этой страны и начать жизнь в новом месте, в котором никто не будет нас знать, а значит, никто не сможет покуситься на нашу с тобой жизнь.       — И долго ты собираешься делить со мной свое тело? — горько усмехнулся Сону. — Разве наша с тобой первостепенная задача — не выкинуть меня обратно в мой мир?       К сожалению, сейчас нам нужно разобраться с неминуемым браком. А вот если бы ты не поспешил с разрывом помолвки, я бы еще мог выиграть нам немного времени! Может быть мы бы все-таки вышли замуж за Джея, наплевав на Чонвона. А затем, узнав, что он нам изменил (а он изменил бы нам с вероятностью девяносто девять процентов), мы бы потребовали развода. Вдовствующий омега и омега, переживший развод, одинаково слабо ценятся в обществе, поэтому повторный брак нам бы не грозил. Это был мой изначальный план. А теперь, коль уж ты любишь поступать по-своему, выбирай, кто тебе симпатизирует больше.       Сону опустился на остывающие камни балкона и привалился спиной к перилам. Он вдруг почувствовал страшную усталость, и его веки налились тяжестью. Теплый вечерний ветерок ласкал его бледное лицо. Только подумав о том, во что он впутался и что ему предстояло сделать, он ощутил, как горячий и тугой ком слёз болезненно распух в его горле. Откуда столько сентиментальности?! Со следующим взмахом длинных ресниц слезы скатились по его раскрасневшимся щекам. В ужасе от самого себя Сону неверяще провел рукой по подбородку, собрав тыльной стороной ладони крупные капли.       Его губы сильно дрожали, но он все равно спросил:       — Что за хрень творится с твоим телом?        Это теперь и твое тело тоже.       — Я не плачу просто так, — он усмехнулся сквозь слезы и стер влагу с руки, проведя ладонью по джинсам. — Как это остановить?!       Если тебе от этого станет легче, мы сможем, пусть и ненадолго, но отложить помолвку. Только тебе нужно понимать, что чем дольше мы пытаемся помешать свадьбе, тем меньше кандидатов у нас останется… ну, сам понимаешь, возраст и все такое, да… И потом у нас не останется выбора: придется выйти замуж за любого альфу. И редко когда кто-то из них питает уважение по отношению к своему супругу…       — Ты вообще не делаешь лучше, — горько усмехнулся Сону, подтянув колени к груди и опустив на них голову. Сжавшись в комок у еще теплых каменных перил, Сону почувствовал дуновение ветра. — Значит, нам нужен кто-то, кто должен умереть в ближайшем будущем?       Верно. Я знаю только троих кандидатов, и все они старики.       Сону задумался, разглядывая носки белоснежных кроссовок. Неожиданно до его слуха донеслось тихое журчание заведенного автомобиля, и Сону, развернувшись, сквозь каменные перила взглянул в сторону поблескивающих на остатках солнца золотых ворот. Чонвон стоял на том месте, где узкая аллея постепенно расширялась, становясь похожей на подъездную дорожку. Его лица Сону, к сожалению, не мог увидеть. Джей что-то спешно говорил ему, вскинув руки, но так и не осмелившись прикоснуться — они ведь все еще были незнакомцами. И только Сонхун скучающе обводил взглядом территорию, щелчком пальцев стряхивая пепел с зажженной сигареты. Он стоял, прислонившись к открытой водительской дверце черного автомобиля.       На секунду Сону показалось, что Сонхун искал его взглядом — он снова и снова поворачивал голову в сторону балкона.       — Кто-то, кто скоро умрет… — проговорил Сону. Неожиданно его посетила одна очень неправильная мысль. — Тогда что насчет него?       Прошу, взмолился внутренний голос. Умоляю, скажи, что ты имеешь в виду нашего охранника — он, кстати, вон там, открывает ворота.       — Давай ты отбросишь свою беспричинную ненависть и скажешь напрямую: он подходит или нет?       Долгие несколько минут внутренний Сону не подавал голоса.       Теоретически, наконец-то согласился он. Теоретически он подходит. Пусть он и приемный сын семьи Пак, но он тоже богат и у него определенно остался капитал его погибших в автокатастрофе родителей. Если ничего не поменяется, он умрет быстро и безболезненно в кратчайшие сроки — я даже не удивлюсь, если мы не успеем сыграть свадьбу. И он бета. Это еще один дополнительный плюс его кандидатуре. Бета вряд ли станет нас насиловать… Это делает его лучшим кандидатом из возможных. Да, он будто пытался убедить самого себя. Сонхун — лучшее из того, что может предложить тебе этот мир. Но одновременно с этим лично для меня это самый худший вариант… Ты должен мне кое-что пообещать.       — Что угодно.       Ты ни за что и никогда не раздвинешь перед ним ноги.       Сону задохнулся от возмущения:       — Да я!.. да я даже не… Я не собирался… Я даже думать об этом не думал, он же мужчина.       Обещай мне, строго повторил внутренний голос.       Наверняка у этой ненависти имелся какой-то источник, однако в прологе фанфика Вонхи нисколько не удосужилась этот источник прописать. Оно и было понятно — Сонхун, брат Джея, должен был умереть, и он не мог избежать уготованной молодым автором судьбы. Его смерть дважды практически не коснулась развития Сону как главного героя фанфика. Ненависть была чем-то таким, что существовало между строчек, клубилась там, куда читатель даже не сунется без должного намека от самого автора.       — Хорошо, — устало выдохнул Сону. — Я обещаю.       Мы должны действовать незамедлительно. Будет достаточно трудно объяснить все Хисыну, потому что он знает, что я терпеть не могу Сонхуна; я боюсь, что он начнет задавать ненужные вопросы. Ты уже поступил крайне грубо, единолично заявив о желании разорвать помолвку, так что, думаю, никто не станет осуждать тебя, если ты завтра же навестишь Сонхуна и в лоб скажешь ему о том, что хочешь за него замуж. Я думаю, лгать не нужно, клясться в любви с первого взгляда — тоже. Просто скажем, что находимся в безвыходной ситуации. Прямо обозначим, что это изначально только лишь фиктивный брак.       Легче сказать, чем сделать. Всю тяжесть своего положения Сону осознал лишь следующим утром, когда, толком не выспавшись, он уже сидел у туалетного столика и наносил на лицо целую кучу кремов, сывороток и — а это что вообще такое плавает как будто в формалине? Внутренний Сону методично диктовал последовательность действий, не слишком забегая вперед, однако Сону все равно допускал ошибки. Он почувствовал себя безвольной куклой. Красиво наряженной безвольной куклой, потому что внутренний голос строго запретил использовать комфортную и удобную одежду. Вместо этого Сону облачился в узкие брюки цвета молочной пенки на чашечке кофе и в белоснежный свитер. Несмотря на удушливую жару, внутренний голос заставил надеть сверху еще и плотный кардиган.       Да уж… если Сону не сгорит от жары, то он точно сгорит со стыда.       Как оказалось, Пак Сонхун проживал отдельно от приемных родителей в небольших апартаментах, но лишь временно, пока не достигнет возраста тридцати лет, как подсказал внутренний Сону — именно тогда он получит наследство от погибших родителей. К сожалению, оба раза Сонхун не доживал до этого возраста, так что наследство переходило его приемным родителям и в большем размере — самому Джею.       Если же мы выйдем за него замуж и Сонхун умрет до того, как достигнет возраста тридцати лет, мы тоже можем претендовать на долю этого наследства. Это тоже может стать частью нашего плана. Заберем свою долю и рванем куда-нибудь подальше — разбираться с твоим навязчивым присутствием в моем теле.       — Я не особо понимаю в законах, — тихо шепнул Сону: они ехали в лимузине —- лимузине! что за роскошь! — и от водителя его отделяли несколько метров и черная ширма. — Но что-то мне подсказывает, что наследство так не делится…       Ты же говорил, что это фанфик. Все можно изменить, даже законы этого мира, если это потребуется для развития сюжета.       — Как-то грустно… Мы рассчитываем разбогатеть на чужой смерти.       Он все равно умрет, безразлично ответил Сону. Так зачем самим убиваться? Ты вообще знаешь его всего сутки. А я… Скажем так, его судьба меня мало заботит.       — Почему ты так относишься к нему?       Он подумал, что внутренний Сону ничего ему не расскажет — кто знает, может, того, чего не было прописано в фанфике, просто не существовало, а значит, и ненависть присутствовала лишь потому, что должна была присутствовать — без какой-либо на то причины. Но внутренний голос начал говорить, и Сону ловил каждое его слово.       Ты же помнишь, что Сонхун был фигуристом? И что он получил травму: его партнер разрезал лезвием конька ему горло?       — Да, — шепнул Сону. — Сложно такое забыть.              Вопиющее дело. Сонхун едва не погиб. Он действительно находился на волосок от смерти, и первые несколько дней передовые врачи не давали ему ни шанса. Но он каким-то чудом выкарабкался. И, как итог, подал в суд на своего партнера. Ты даже представить себе не можешь тот уровень национальной ненависти, который обрушился на этого человека. Не справившись с интернет-давлением, он покончил с собой.       — Его партнер был твоим лучшим другом, верно? — догадался Сону.       Верно. Это я его нашел, на мгновение показалось, что внутренний голос судорожно выдохнул, будто кто-то — хотя, конечно, понятно кто — внутри Сону едва сдерживал слезы. На следующее утро должно было состояться очередное заседание, а он пытался в кратчайшие сроки умереть от цирроза печени, судя по тому количеству бутылок спиртного, что я у него нашел. Когда я пришел к нему, то рассчитывал найти его на диване в луже вчерашнего не до конца переваренного ужина или же с бутылкой в руках, сидящего перед телевизором. А нашел болтающееся в петле тело.       — Мне очень жаль…       Сейчас у нас нет другого варианта, поэтому на некоторое время я согласен относиться к Сонхуну нормально. Но это не значит, что я когда-нибудь смогу его простить.       До конца поездки никто из них не проронил ни слова, и когда лимузин остановился, Сону молча вышел из машины и молча прошествовал в фойе одного из небоскребов. Встретивший его на ресепшене администратор поинтересовался, кому Сону собирался нанести визит и было ли послано уведомление заранее.       — Господин Пак ожидает вас на террасе, — сверившись с данными в компьютере, сказал администратор — от его тела шел приятный аромат лесного ореха, как если бы на самом деле где-то на его рабочем столе дымился бумажный стакан со свежесваренным кофе.       Сону осмотрел самого себя, стоя в одиночестве в широком лифте. Его щеки покраснели — видимо, от духоты, потому что в плотном кардигане было невероятно жарко, а на улице все еще стояло лето. Несмотря на нанесенные крема, Сону выглядел несколько болезненно. От непроходящего волнения его сердце гулко стучало в груди. Дверцы лифта разъехались в стороны, и Сону ступил в прохладу длинного коридора. Его внимание привлек один из работников, стоящий у лифта.       — Добро пожаловать. Ваше имя?       — К-ким Сону.       — Прошу следовать за мной.       Террасой оказалась широкая площадка на одном из этажей небоскреба, сплошь покрытая зеленью. На деле же это оказались высокие клумбы, отделяющие одну зону от другой. Длинный зеленый плющ обвил не только деревянные клумбы, но и колонны, которые придерживали тонкую крышу, и даже саму крышу — создавалось ощущение, будто Сону ненадолго оказался посреди леса. Клубящийся на такой высоте ветер ненадолго остудил щеки Сону.       — Прошу, — сотрудник остановился возле стола и вытянул руку.       — Спасибо, — пискнул Сону.       Он увидел, как из-за стола поднялась высокая фигура. Это был Пак Сонхун, сегодня одетый в простую и явно удобную одежду — легкую и предназначенную для лета. На нем были брюки из дышащей материи и простая рубашка с рукавами три четверти. Сону почувствовал себя глупцом: на фоне легко одетого Сонхуна он был похож на капусту. Сонхун протянул ему руку для приветствия.       — Рад снова вас видеть, Ким Сону, — он косо взглянул на сотрудника. — Можете удостовериться, что нас никто не услышит?       — Конечно, господин, — сотрудник поклонился и поспешил уйти.       — Я тоже рад вас… — начал было Сону, но внутренний голос взревел. — Да… Здравствуйте, Пак Сонхун.       Что-то мелькнуло в его темных глазах — вспышка азарта, немного недоверия. Но Сонхун улыбнулся и предложил сесть. Сону ненадолго задержался, а затем плюнул на возражения внутреннего голоса и снял с себя кардиган. В свитере все еще было жарко, и Сону бегло смахнул со лба капельки пота.       — Не возражаете, если я закурю? — спросил Сонхун, показав на пачку сигарет.       Говори: не переношу сигаретный дым.       — Да, конечно, — ответил Сону. Он сцепил руки в замок и облокотился на стол — и сразу же получил нагоняй от внутреннего Сону. Что-то вроде СПИНУ РОВНО, НОГУ НА НОГУ, УВЕРЕННЫЙ ВЗГЛЯД ВПЕРЕД.       Сонхун закурил и с интересом поглядел на него в ответ.       — Вы, вероятно, удивлены неожиданным предложением о встрече, — бездушно повторил Сону.       — И весьма заинтригован, — добавил Сонхун. — Впрочем, я предположил, что вы хотите урегулировать все вопросы, касающиеся разрыва вашей помолвки с моим братом, но не хотите встречаться с самим Джеем. В таком случае вы бы предпочли увидеться со мной… или с кем-нибудь из родственников. Но насколько я помню, именно ваш старший брат отвечал за организацию свадьбы, так что вы могли просто позволить ему поговорить со мной. Значит…       — Значит?       — Вы хотели поговорить только со мной.       Ненавидя его, я привык считать его глупым, присвистнул — как он, черт его дери, мог присвистнуть в его башке? — внутренний голос. Но он явно не глуп.       Потушив сигарету о стеклянное дно пепельницы, Сонхун указал на лежащее на столе меню.       — Вы голодны? Не стесняйтесь, я оплачу счет.       На самом деле в расписании Сону между тысячью способов нанести на лицо уходовые средства и перебиранием одежды у него не нашлось времени на завтрак, и теперь Сону остро ощутил, насколько он голоден. Внутренний голос наотрез отказался что-то заказывать, аргументируя тем, что нужно было как можно быстрее перейти к предложению о фиктивном браке и, получив вероятный отказ, тут же уйти, а не доедать завтрак в тяжелом молчании, но Сону его не послушал — он подтянул меню к себе и открыл на первой попавшейся странице.       Первым делом его удивили цены.       Вторым — названия блюд не на корейском языке.       Смущенно улыбнувшись, Сону отодвинул меню в сторону. Ему не особо хотелось разорять Сонхуна и показывать ему свой уровень владения иностранным языком.       — Я не голоден, — он огляделся. — Думаю, нам стоит обсудить то, ради чего я здесь.       Сонхун лишь спокойно ответил:       — Слушаю.       В отличие от Сону, которого внутренний голос заставил сидеть прямо и ровно, Сонхун спокойно прижался к спинке плетеного кресла и положил руки на подлокотники. Легко жить альфам в этом мире! Похоже, у них не было никаких строгих правил: они могли летом одеваться по-летнему, зимой — по-зимнему, сидеть свободно в креслах, в то время как от напряжения поясница Сону будто горела огнем. Ну что за несправедливость…       — Как вы помните, вчера я разорвал помолвку с вашим братом, — повторил Сону, разглядывая розовые ногти с отросшими полумесяцами. — И теперь я свободен.       — Мне стоит вас поздравить или посочувствовать вам? — осведомился Сонхун.       — Хоть я и свободен, но оказался в трудном положении, — тем временем продолжил Сону. — Свадьба с Джеем откладывалась несколько лет, я уже достиг возраста, после которого шансы удачно выйти замуж стремятся к нулю. Вы и сами знаете это: омеги ценны только тогда, когда кажутся неопытными и невинными. Я уже слишком стар для того, чтобы выбирать.       Сонхун внимательно слушал его, нахмурив густые брови. Он будто ждал продолжения, не желая сбивать Сону с мысли.       — Но я бы хотел… — Сону запнулся. — Если это возможно… — он набрал в грудь побольше воздуха и скороговоркой проговорил: — Пожалуйстаженитесьнамне.       Он прикрыл ладонью глаза, не желая видеть лица напротив. Его сердце сильнее застучало в груди, нарастающий шум в голове на мгновение его оглушил. Было жарко, нестерпимо душно, и намокший от пота колючий свитер неприятно прижался к коже. По вискам скатилось несколько капель. Молчание затянулось, откуда-то издалека доносились звуки густонаселенного города: бесконечный топот ног, гудение автомобилей, звук, с которым разъезжались и сходились дверцы работаюшего внутри здания лифта. Сонхун снова закурил — Сону понял это по тому, как щелкнула зажигалка, да и мгновением спустя ветер подбросил к его носу запах табачного дыма.       — У вас наверняка был… длинный список кандидатов, — донесся голос Сонхуна.       — Наверное.       — И вы выбрали меня?       Сону с трудом отнял руку от глаз, но не смог найти в себе смелости взглянуть на сидящего перед ним мужчину. Он судорожно выдохнул:       — Да.       — Не могу понять, — судя по всему, Сонхун изменил положения тела, нагнувшись вперед. — Это влюбленность или безрассудство?       — Если можно так назвать, то просто попытка получить выгоду.       — Вы не даете мне и шанса на фантазии, знали?       — Предпочитаю сухие факты.       — А вот я люблю воображать, — признался он. — В моей голове вы уже слезно умоляете вашего отца позволить вам выйти за меня, потому что всегда, пусть и тайно, любили меня, и ваш отец вам, конечно же, отказывает, и тогда вы приходите ко мне и говорите, что готовы отказаться от фамилии и славного аристократического рода, от денег и славы и…       — И все это весьма забавно.       — Согласен. Но мечтать не вредно.       Он затянулся и в упор посмотрел на Сону. Сигаретный дым рассеялась у его лица.       — Буквально вчера вы разорвали вашу помолвку с моим братом, — зачем-то напомнил он. — Сегодня вы предлагаете мне жениться на вас. Признаться честно, я пребываю в некотором замешательстве относительно ваших мотивов. Знаете, после вашей вчерашней попытки побега я вдруг осознал, что все никак не могу вас узнать. Будто кто-то другой сидит в вашем теле.       О ужас.       Как бы сильно Сону не хотел этого показывать, но на мгновение самый настоящий шок проступил на его лице. Сонхун стряхнул пепел с сигареты и вновь затянулся. Этот едкий дым едва не задушил Сону.       — Но ведь это все лишь глупости, не находите? — спросил Сонхун, мягко улыбнувшись. — Не может же такого быть: тело все еще то же, а вот внутри как будто кто-то чужой оказался.       — Да, это глупо, — еле проговорил Сону.       Сонхун насмешливо посмотрел на него в ответ.       — А мне вот все равно кажется, что вы не Ким Сону. Вернее, не тот Ким Сону, которого я знаю.