Глава 5. Втереться в доверие

      "Горы"       День 2— 06:00       Сержант 1— класса Илона Островских       40—й отдельный дисциплинарный батальон СибВО 75—го полка Вооружённых сил       Российской Федерации       База огневой поддержки SAS, ОТГ—141, Великобритания       Утро было бы замечательным. Снился мне прекрасный сон, что я дома в окружении родных мне людей и мне никуда не нужно. Тепло, светит солнце. Все такое дружелюбное и спокойное, даже не верится, что такие сны бывают. И вот я во сне собираюсь откусывать замечательный кусок отварной конины, как вдруг все это растворяется: разум погружается во тьму и в голове сплошной гул. Очень громко и хотелось поскорее заткнуть уши, чтобы не слышать это.       Как оказалось мне выламывали дверь и, кажется, били ногой. Я поморщилась сквозь уходящий сон и разлепила свои очи, с тяжким скрипом протерла лицо, чтобы избавиться от остатков сладкой истомы. Дверь не прекращали колотить.       Встав со скрипучей кровати, я направилась к выходу. Ничего собственно и не предвещало беды, но то, что я увидела за деревянной конструкцией, заставило меня моментально протрезветь ото сна.       Распахнула дверь и моим глазам предстала широкоплечая, высокая мужская фигура и в нос моментально врезался дурманящий запах этого человека, на секунду я даже позабыла о взаимной неприязни, ведь запах манил к себе.       Райли уже при всем параде. Ну, с виду мужчина хоть куда, но такой стервозный характер… Ну, на счет внешности утверждать не будем, без маски его, походу, никто не видел. Даже в досье нет фотографий без балаклавы. Либо я плохо искала, либо их действительно нет.       В руках у него была картонная коробка приличных размеров. Мужчина возвышался надо мной и всем своим видом показывал, что он не рад встрече и предпочел бы встретиться со мной на моих же похоронах.       Уверена, он бы сам вызвался поскорее закопать мой гроб, лишь бы избавиться от меня любым способом: душила.       Он кашлянул.       Нет, с этим гадом я разговаривать не буду и моментально сгруппировалась, чтобы проделать некоторые манипуляции и вытеснить его из моего социального круга.       Поняв, что он собирается раскрыть варежку я резко выхватила коробку, которая оказалась легкой, от чего немного дезориентировалась: швырнула ее на пол и попыталась закрыть дверь перед носом Саймона, надеясь, что эпично, как в фильмах, попаду ему прямо в нос, но не тут-то было.       Лейтенант в ответ очень шустро среагировал, а именно, пытался открыть дверь и, как казалось, не прилагал особых усилий. Я навалилась на несчастную дверь всем весом и двумя руками пыталась вытолкнуть непрошеного, мать его, гостя хоть и выходило не особо продуктивно.       И тут Райли ставит ногу между проемом и дверью, а в такие моменты мозг мне напоминает, что это больно, когда ногу придавливают дверью. Пальцы на ноге закололо.       Сдаваться я не собиралась и одной рукой толкала Райли прочь, попутно держа всем телом дверь. Я пыхтела, как могла, но ничего не вышло, начищенный ботинок не сулил мне победы и отвлечься на это было моей ошибкой. Райли резко просовывает руку в проем и толкает меня от двери тем самым ослабив мою позицию.       Вот гад. Я пошатнулась и со злостью смотрела на него.       Мужчина закрыл за собой дверь и стоял, молча облокотившись на нее, скрестив руки на груди. Дыхание мое почему—то сбилось и спать уже не хотелось, но желание треснуть этому мужлану не прекращалось.       — Фух… Ты… Ты зачем вламываешься в чужие комнаты… Гад…       Дыхалка меня покидала, и я осела на кровать, распластавшись в позе звезды.       — Я тебе вещи принес для задания на сегодня, бешеная.       Вот зараза.       Я приподнялась на локти.       — Так оставил бы и ушел, зачем в комнату ломился?       Ответа не последовало того, которого я ожидала.       — Ты почему еще спишь? В штаб опоздать хочешь?       Откуда столько холода в голосе?       — Не твое… Собачье дело…       — Тебя МакТавиш со всеми потрохами сожрет. В общем я тебя предупредил.       Пригрозил мне пальцем и хлопнув дверью удалился.       Вот и поговорили, зачем приходил, че, блин, хотел.       В глазах поплыло.       Отчего мой организм отказывался работать в привычном для меня режиме мне вообще не ясно: витамины пью, рацион соблюдаю, тренируюсь. Может стрессую много? Повышенная тревожность? Возможно, но мне не нравится, что тело сбоит от таких мелочей. Или не мелочей?       Я вздохнула и поняла, что в принципе Райли правильно поступил, что разбудил меня так рано, есть время спокойно собраться и прилично прийти в штаб, главное не поддаться соблазну и не уснуть, а глаза уже закрывались. Так нет, встаем.       Сказала я и опрокинула голову обратно на подушку. Немного полежу с закрытыми глазами, чтобы прийти в себя, так как тело предательски ослабело. Полежу немного и начну собираться.       Чувствую, что проваливаюсь в сон и мысленно пытаюсь выбраться из настигающего меня сна, но нет. Увы, в дверь снова постучали. «Интересно, а от размера ноги усиливается мощь удар? Если да, то у непрошенного, мать его, гостя нога более чем сорок пятого размера».       Сон, естественно ушел и я поднялась с кровати, попутно надевая носки и всеми силами пытаясь игнорировать дрожащую дверь.       — Сержант, ты проснулась? — спросил все тот же неприятный человек, не переставая колотить в дверь, да и в целом вел себя некультурно. — Просыпайся! Вылет через два часа! Переоденься и позавтракай!       — Я не голодна, товарищ лейтенант, — невнятно пробормотала я, клюя носом. — Прекратите выносить дверь, лейтенант. Она не из железа и восстанавливать ее придется вам. Неужели вам это нужно?       — Короче говоря, встретимся в комнате для брифинга.       Я не ответила. Саймон в последний раз ударил по двери ногой.       — Да не сплю я, отвали уже!       Зевнув во второй раз, я встала на ноги и, положив длинную и широкую посылку на кровать, открыла её. Там была белая камуфляжная и теплая униформа. Не понял. Это на сегодняшнее задание?       Только не говорите, что мы поедем туда, где холодно. Протерев глаза и умывшись, я быстро оделась. ***       Палящее солнце и испорченное настроение не сулили ничего хорошего. Усталость не отступала и со всем этим грузом я шла в штаб. Ощущение, что я получу за что—то не отступало и по приближении к кабинету не оставляло меня в покое.       Что—то не так. Я же успеваю к назначенному времени. К восьми же?       Открыв дверь и увидев всю команду в сборе, я убедилась в своем чутье. За большим прямоугольным столом сидел злой капитан и так же серьезно просматривал какие—то бумаги, рядом с ним я увидела Райли, который, судя по положению головы, разглядывал мою фигуру, что очень раздражало, а Роуч беззаботно улыбался, будто жизнь прекрасна и в воздухе не веет напряжением и предстоящей расправой. Для него может быть все и радужно. Но не для меня, особенно сейчас, когда капитан поднял на меня холодные и полные недовольства глаза.       — А вот и старший сержант Илона… — с насмешкой протянул Райли, посмотрев на наручные часы, — Не прошло и года…       МакТавиш оторвался от бумаг и поднял суровый взгляд ко мне. Я достаточно громко сглотнула, робко отвечая на взор.       — Если ты так долго будешь спать, то мы по твоей вине провалим все спецоперации и тогда я точно верну тебя Вишневскому, даже если Шепард будет против, запомни это. Мне в отряде на хрен не нужны спящие красавицы, так что за ручку пусть Вишневский сам тебя водит! — резко выпалил он, рывком отодвинув документы в сторону.       Такой расклад мне совершенно не понравился, ведь если случится, что меня выпрут, то генерал сорвет все вселенское зло на мне.       Я услышала, как Райли ехидно посмеялся на строгий выговор МакТавиша. Конечно, лейтенанту весело, он, наверное, всю ночь ждал моего провала. Так стоп!       — Товарищ капитан, больше этого не повторится, конечно, но вчера вы мне сказали быть в восемь в комнате для брифинга. На часах семь часов и пятьдесят две минуты. Я успела прийти вовремя и даже раньше. За что вы так меня ругаете? — отчеканила я. Ну, мне правда интересно. Наезд с пустого места.       — Ты должна была своей головушкой светлой подумать хорошенько и прийти раньше, как минимум на полчаса.       Моему возмущению не было предела, но тут же успокоилась. Все ясно, такая хрень будет продолжать пока ему не надоест, придется играть по его правилам и приходить за час раньше назначенного времени. Отвечать не стала и лишь скептически подняла бровь, на что МакТавиш ухмыльнулся. Я присела на стул на против него.       — Сегодня наша задача такова, — начал Джон, уставившись на меня, — Я и сержант Роуч должны проникнуть в русские авиабазы в горах Казахстана. Там необходимо восстановить сбитый спутниковый модуль до того, как русские смогут воспользоваться им. Необходимое оружие: ACR с датчиком сердцебиения, коллиматорным прицелом и глушителем, а также USP с глушителем и тактическим ножом.       Лейтенант занервничал, ерзая на стуле.       — А что на счет старшего сержанта? — спросил лейтенант.       МакТавиш оглядел меня и призадумался на несколько секунд.       — Я бы отвел её на стрельбище и посмотрел, как она стреляет, но мне сейчас не до этого. Поедешь с нами, Илона. А ты Гоуст, отправишься в степь. Всем всё ясно?       — Так точно, — синхронно прозвучал ответ.       — Вольно, — произнес капитан после чего встал и ушел. Следом за ним вышел Роуч. Гоуст что—то не торопился. Я решила не ждать его и пойти за остальными.       Я отчаянно вздохнула, наблюдая за сборами МакТавиша и Роуча.       И так... Где у этих белых штанов зад и перед? ***       Мы уже сидели у очередного обрыва на выступе под огромным свесом, если сделать одно неверное движение, то можно попрощаться со всем миром и еще будет время подумать, а хороший ли я человек и как славно я прожила эту жизнь. Собачий холод, сильный ветер вперемешку со снегом, все это усложняло путь к цели. МакТавиш курил, Роуч сидел рядом и просто смотрел вниз, а я чувствовала, что альпинизм — вообще не моё. Серьезно, мы на высоте многоэтажного дома!       Не так я хотела в горы попасть, совсем не так. Я рассчитывала на курорт.       Над нами пролетел самолет с огромной скоростью, садрогнув скалу и поток ветра осыпал нас снегом. Страшно было.       Представьте себе величественные горы с заснеженными вершинами, покрытые толстым слоем блестящего снега, простирающегося на километры. Горные хребты создают великолепные и суровые пейзажи, где природа правит безраздельно.       — Перекур окончен. Пошли, — приказал капитан и боком двинулся к выступу. Следом за ним пошёл Гарри, а за ним — я.       В то время, пока мы передвигались, я поняла, что если упаду — моё жалкое тельце так и останется, где—то внизу. И, как назло, после этих мыслей под моими ногами обвалился снег, перемешанный со льдом. Сердце сжалось, глаза округлились, а тело ослабло.       Услышав странный скрежет, я повернула голову в право и увидела, как капитан ледорубами пробивает ледяную стену. О нет, ледорубы. Я пользовалась ими последний раз в прошлом году.       — Порядок, лёд крепкий. За мной, — я увидела, что капитан уже почти забрался наверх и Роуч уже на пол пути к нему. Они что, профессиональным альпинизмом занимались?!       Я заметила, как мне рукой машет Гарри. Набрав побольше воздуха, я подошла к выступу и достала ледорубы. С силой воткнула один из них в лёд и чуть подёргала. Держится крепко. Это хорошо. Теперь вторая рука и переломный момент. Теперь опять правая рука. Когда я достала ледоруб, то заметила, как дрожит моя левая рука, да и всё тело в целом от напряжения. Но, несмотря на это, я продолжила карабкаться наверх.       Вдруг я услышала шум самолета, и над моей головой пролетело несколько крупных льдин. В этот момент мне показалось, что я слилась со скалой воедино.       — Чур, ты в порядке? — послышался голос капитана.       — Так точно! — ответила я. Какой там в порядке... Штаны надо менять.       Тело дрожало и хотелось прекратить это все немедленно. Адреналин зашкаливал, и я чувствовала, как вздулась и пульсирует вена на лбу, легкое головокружение подступило так же неожиданно, как и появилось наряду с потемнением в глазах. Я оглядела ребят и поняла, что надо приходить в себя.       Дальше — больше. Перед нами оказалось препятствие пострашнее. Небольшая пропасть и это единственный путь, который у нас есть. Пришлось прыгать на другую сторону и что есть силы втыкать в лёд ледорубы. Как обычно, первым пошел МакТавиш.       — Удачи, ребята, до встречи на той стороне, — быстро произнес он, после чего разогнался и прыгнул. Я зажмурилась, когда он воткнул ледорубы в лёд и начал съезжать вниз. Но всё обошлось, и капитан подозвал нас к себе, махнув рукой.       Следующим был Роуч, который без труда преодолел обрыв, а затем должна пойти и я. Я попыталась примерно оценить расстояние, но я засомневалась в своих расчетах.       Глаза заболели и заслезились. Мне нельзя лажать, я должна это сделать. Прыжок через обрыв в заснеженных горах представляет собой захватывающее и опасное приключение, требующее от человека высокого уровня мастерства, смелости и подготовки. На краю обрыва, где снег под ногами скрипит под весом, стою я, готовящаяся к прыжку. Ветер свистит в ушах, принося запахи свежего снега и морозного воздуха. Обрыв отделяет меня от безопасной земли, и впереди только воздух и непредсказуемый спуск. Страх не покидает.       Перед прыжком необходимо тщательно подготовиться: выбрать подходящую точку для прыжка, рассчитать траекторию и скорость, а также проверить оборудование. Это требует опыта и знания местности, а также учета погодных условий. А они не были настроены дружелюбно, сама природа гнала нас отсюда.       Глубоко вздохнув и собрав всю силу в кулак и разбежавшись, прыгнула на ту сторону и зацепилась ледоколами. К моему великому ужасу, я была достаточно низко, так ещё и ледорубы плохо воткнулись в лёд. Треск льда не сулил победы, и я начала съезжать вниз. За эти секунды перед моими глазами пролетела вся жизнь. Никогда не думала, что умру вот так быстро и даже глупо. Я рассчитывала на героическую смерть!       — Держись! Не отпускай! — мало мне холода в горах, так ещё я услышала холодный и расчётливый приказ капитана. Так говорит, будто подо мной не пропасть, а бассейн с шариками.       Я попыталась сделать так, как он сказал, держалась и не отпускала, но тщетно. Один из ледорубов уже давно болтался у меня на рукаве. Секунда — и я чувствую, что падаю. Не передать словами, что было с моим сознанием и телом, когда не ощущаешь никакой поверхности, только секунды свободного падения. В такие моменты не думаешь о прошлом или будущем, мозг думает о том, что делать, как выбраться.       В момент прыжка все внешние звуки стихают, и мир, кажется, замедляется. Подо мной разверзается пустота, и вид открывается на заснеженные долины. В этот момент важно сохранить спокойствие и сосредоточиться на правильной позиции тела. Но это не про меня. В полете я ощущала абсолютную свободу и единение с природой. Каждое движение должно быть точным и выверенным. В зависимости от высоты обрыва и используемого снаряжения, полет может длиться от нескольких секунд до нескольких минут. Важно удерживать контроль над движением, чтобы безопасно приземлиться на другую сторону или на выбранное место.       Приземление — самый критический момент прыжка. Техника и концентрация здесь играют решающую роль. Удачное приземление приносит ощущение триумфа и облегчения, тогда как малейшая ошибка может привести к серьезным последствиям.       Но такие расчеты мне не помогли.       Крик застрял у меня в горле и я, остекленевшими от ужаса глазами, смотрела на выступ, который, скорее всего, станет последним, что я вижу. Шум льда и мелкий снег влетели мне в лицо. Перед глазами пелена, метель решила полностью окутать меня, зажать в свои холодные объятья, сквозь которые виден небольшой лучик солнца, что тут же исчез. А может это и не луч был.       Из временной петли меня вырвал силуэт, а потом и лицо командира. Уставшее от жизни, покрытое мелкими морщинами, что свойственно возрасту, который подкатывает к сорока годам. Но ничто так не отрезвляет, как леденящие душу глаза. По телу пробежал поток тепла, когда рука командира зацепила меня за открытое запястье.       В моменте я успела сморгнуть пелену смерти. Я снова живу и ощущаю.       В чувство меня привел удар телом об лед.       Когда ледоруб оторвался от скалы меня схватил за руку МакТавиш, лицо серьезное и напряженное. Такое действительно чуть было не утащило его вниз, но шеф уверенно держался ледорубом и явно знал, что делает. Я поняла, что медлить нельзя и необходимо отсюда выбираться, дабы не устроить тут кладбище.       Джон кивнул в сторону, раскачал меня и.… швырнул меня наверх! Я лишь успела вцепиться ледорубами в скалу и что есть мощи поползла наверх, где нас встречал Роуч, балаклава которого была покрыта инеем. Забравшись на уступ, я начала глубоко дышать и уперлась руками в колени. Я готова была землю целовать.       Голова кружиться, в глазах темнота с многочисленными звездочками, а сегодняшний завтрак просится сойти с рейса. Время будто бы остановилось, но я всё также не решалась поднять глаза на капитана. Писк в ушах вперемешку с гулом еле пропускал голоса сослуживцев.       После приземления адреналин продолжает циркулировать в крови, оставляя после себя чувство эйфории и достижения. Прыжок через обрыв становится незабываемым опытом, который остается в памяти навсегда, и вдохновляет на новые свершения и покорение новых вершин. Но не меня, подобного я не хочу больше совершать.       — Да очнись уже, сержант! — слышу голос капитана, который вытащил меня из омута страха и машинально поднимаю взгляд. Все вокруг засыпано снегом, дует сильный и холодный ветер, а перед собой я вижу лицо МакТавиша, щетина которого покрылась инеем.       — Я мертва? — спросила я и моментально округлила глаза.       — Нет, ещё не мертва. Но если не встанешь и не пойдёшь вслед за мной, то обещаю тебе пышные похороны, — ответил он мне и помог забраться на небольшой скользкий уступ откуда мы и начнем движение к военной базе. Не хотелось тут задерживаться. Но не увидела Гарри.       Капитан присел на корточки вместе со мной и начал проводить инструктаж.       — И так. Роуч уже отправился закладывать бомбу на заправочной станции, наша с тобой задача следить за количеством противников, устранять их при необходимости и найти модуль автоматической системы контроля, который связан со сбитым спутником.       Я понимающе кивнула и натянула маску и очки. Уже, значит, убежал. Какой шустрый.       — Проверь датчик сердцебиения, — я обратила внимание на маленький дисплей, что был прикреплен к винтовке и увидела мигающее пятнышко на экране, что напоминало радар. Данное приспособление позволяет отслеживать врагов, наподобие БПЛА. Датчик сердцебиения отображает позиции людей, которые находятся в радиусе 6—7 метров, а 18—20 метров на снайперских винтовках, — Ты сейчас должна видеть меня. Я синяя точка, все неизвестные объекты будут показаны белыми точками.       Преимуществ достаточно у такой приспособы, но есть и минусы. Из плюсов; датчик сердцебиения позволяет отслеживать не стреляющих врагов без использования БПЛА. Это делает его полезным когда активировано глушение БПЛА; Особенно он полезен для снайперов, так как известит о приближающемся враге, кроме тех случаев, когда враг подкрадывается сзади; датчик сердцебиения помогает пользователю обнаружить врагов через разные препятствия, такие как стены и дымовые завесы; человек с датчиком может определить и рассказать местоположение врагов; его можно использовать даже не смотря на него, так как он издаст характерный звук, когда заметит врага; датчик сердцебиения может одновременно использоваться с гранатомётом или дробовиком, но не у всех оружий это возможно.       Из недостатков; у датчика период сканирования немного дольше, чем у БПЛА; при использовании прибора ночного видения, датчик ярко "подсвечивается", тем самым мешает; датчик не может обнаруживать врагов, находящихся сзади от того, кто использует его; запутает новичка, если тот находится в многоэтажном здании, так как он будет отображать врага, даже если он находится на другом этаже; при беге датчик сложно разглядеть; может отслеживать врагов через поверхности, тем самым дезинформируя игрока относительно фактического местоположения врага.       Но, если уметь этим прибором пользоваться, то никаких недостатков и не ощущается. Жестом указав путь, мы направились в полуприседе по заметенной дороге.       Буря сильная и сквозь нее еле прослеживается подобие взлетной полосы, куда приближался самолет, звук которого режет уши.       МакТавиш остановился, что я тоже сделала и направила прицел на двух охранников. Патруль из двух человек даже не оглядывался по сторонам, мирно шли по снегу, прячась от резких порывов ветра, но чуть позже патруль остановился на перекур.       — Чур, эти клоуны даже не подозревают, что мы здесь... Давай по тихонечку...— проговорил в рацию капитан. Я прицелилась лучше и покрепче взяла винтовку, — Твой тот, что слева. На счет три...       В прицеле охранник безмятежно курил, то и дело закрывая глаза от летящего в лицо снега. О чем он интересно думает…       — Раз...Два...Три!       Выстрел в голову заставил тело грузно упасть на землю и проложить кровавую дорожку. — Отлично сработано, — вдруг похвалил капитан, уж не знаю искренне или нет, но мне было приятно это слышать.       Пройдя около пятидесяти метров за скалой датчик показывал две белые точки, и мы заняли позицию.       — План тот же, на счет три... Раз... Два... Три!       Глушитель тихо пропищал в буре и пара солдат упали в снег.       Наша небольшая команда продолжили идти прямо и виднелись ограждения территории. Предупреждения о том, что нельзя оставлять ворота открытыми и территория охраняется, написанные на родном языке заставили меня содрогнуться. Мое созерцание забором прервал шум в ухе и обеспокоенный голос Гарри.       — Капитан МакТавиш... Прием.       Джон нахмурился.       — Слышу тебя, говори...       — Я заложил бомбу на заправке, но возникла проблема.       — Какая? — встряла я в разговор.       — Тут на другом конце базы есть еще одна заправка, которая взаимосвязана с той, возле которой я нахожусь. Но мне туда не добраться, тут до хрена белых точек на квадратный метр...       МакТавиш нахмурил заледеневшие брови, но долго не заставил себя ждать.       — Направляйся к ангарам, я буду ждать тебя там, а Эхо пойдет и заминирует вместо тебя.       Я округлила глаза, но ничего не ответила. Вот сейчас напряжно. Капитан молча сунул мне в рюкзак С4.       Я смотрела на мужчину умоляющим взглядом, ведь вероятность попасть случайно на противника довольно велика, ведь техника не дает сто процентных гарантий. Но МакТавиш даже ухом не повел и лишь показал на электронной карте куда идти. Отметка отобразилась на моем наручном «навигаторе», и я молча двинулась вперед.       Снег хрустел под ногами, а холодный ветер пробирался сквозь одежду, заставляя меня зябко поежиться. Высокий забор вокруг базы казался бесконечной стеной, где каждый шаг мог стать роковым. Снег под ногами угрожающе скрипел, будто предупреждая о скрытых опасностях.       — Разделимся, — прозвучал голос Джона в моем ухе, — Я возьму тепловизор и буду наблюдать за обстановкой с холма, а ты иди на базу под прикрытием бурана. В такой метели охрана тебя не увидит, пока ты не подойдешь в плотную... И следи за датчиком сердцебиения. Удачи. — я подобралась к УАЗу и начала оценивать местность. Я дальше своего носа не вижу.       Сердце билось учащенно, каждая мышца была напряжена, готовая к внезапному столкновению. В голове звучали слова МакТавиша: "Не делай лишних движений, следуй маршруту". Но даже с четким планом, тревога не покидала меня.       Меня отправили в свободный полет, но хвала небесам, у меня есть путеводитель. Только я хотела высунуться и осмотреться, как на датчике засверкали белые точки. Патруль из двоих человек.       Я ждала, когда кто—то из них отстанет и как по всем канонам один из них на ходу пытался прикурить сигарету, а я тем временем держала его на прицеле, но меня опередили.       — Этот мой...       Тихий свист и тело падает на землю. Воспользовавшись тем, что рядом никого не было, я подлетела к трупу и оттащила его под рядом стоящий УАЗ и цистерны, куда и запрятала мужика. Присыпала следы крови снежком, как могла, благо буря быстро прячет следы и кровь исчезала прям у меня на глазах.       На тот момент я находилась у маленького домика, что представлял из себя грузовой контейнер, датчик сердцебиения показывал одну цель. Действовать нужно было тихо и я, воспользовавшись моментом выстрелила с глушителя бедолаге в затылок, что так безмятежно сидел на стуле и похоже спал.       Тело упало и чуть не опрокинуло стул, но я вовремя подхватила его, чтобы не создавать шумы. Мысли были о том куда прятать тело.       — Оставь его. В твою сторону пока никто не надвигается, но ты потеряешь время и следы от крови не скроешь.       Цыкнув, я выползла из "коробки" и продолжила свой путь обходя белые точки.       Пряталась за бочками и машинами, но за столько лет жизни не думала, что буду радоваться сильному ветру и снежной буре, все будто в молоке и только датчик меня спасал. Были слышны лишь разговоры солдат, что ходили вокруг меня и даже не подозревали, что я тут.       Продвигаясь вперед, я постоянно проверяла отметку на навигаторе, сверяясь с окружающей местностью. Время от времени мне казалось, что кто—то наблюдает за мной из—за деревьев, но я старалась не поддаваться паранойе, хотя чувство опасности не отпускало.       Через несколько минут я заметила знакомый ориентир — гигантская взлетно— посадочная полоса, частично скрытая бураном. Это означало, что я близка к цели. Но чем ближе я подходила, тем больше усиливалось напряжение. Я знала, что здесь, в этих злосчастных строениях, любая ошибка может стоить жизни.       — Есть. Я перехватил их переговоры... Двигайся на юго—запад и заложи взрывчатку на заправочной станции. Если что—то пойдет не так переходим к плану Б.       Я не ответила. Мне не хотелось переходить к таким мерам, нам нужно все сделать тихо и незаметно.       Я молча двинулась вперед, осознавая, что каждый шаг по заснеженной военной базе может стать последним. Холодный воздух щипал лицо, а снег под ногами предательски хрустел, заставляя меня двигаться с предельной осторожностью.       Начало пути проходило довольно неплохо, большое количество построек, ящиков и контейнеров, давали хоть какое—то прикрытие. Я шла, пригибаясь, стараясь не выдать своего присутствия. Впереди, едва различимые в снежной пелене, патрулировали солдаты противника. Их силуэты виднелись между казармами и ангарами, каждый из которых мог скрывать опасность.       Я двигалась вдоль стен небольших построек из проф. листа, стараясь не попадаться на глаза. Мимо солдат нужно было проходить так, чтобы всегда оставаться в тени или за укрытием. Прижимаясь к стенам, я слышала их шаги и приглушенные разговоры. Сердце колотилось в груди, но я знала, что надо быть максимально бесшумной и незаметной.       Проходя мимо окон, я присматривалась внутрь, надеясь увидеть пустые помещения, но часто внутри кипела жизнь: офицеры обсуждали планы, техника работала, свет от лампочек освещал теплые комнаты, контрастируя с холодным пейзажем снаружи. Я старалась не задерживаться у таких мест, чтобы не привлекать внимания.       Выбравшись на открытую площадку между зданиями, я почувствовала себя на виду, как на ладони. Каждый шаг здесь казался вечностью. Пришлось ползти по снегу, прячась за сугробами и небольшими ящиками с припасами. Снег забивался за воротник и под одежду, мороз пробирал до костей, но останавливаться было нельзя.       Впереди виднелся высокий забор с колючей проволокой. Это был один из самых трудных участков пути. Я знала, что к нему периодически подходит патруль. Ждала в укрытии, затаив дыхание, пока патруль не удалился, после чего быстро подползла к забору и пролезла через узкую щель внизу, оставленную, видимо, для таких же, как я, или по случайности.       Машины стали часто появляться и уезжать за пределы базы. Целые колонны.       Оценив очередной раз обстановку, я поняла, что до заправки финишная прямая и метнулась к площадке из деревянных брусьев. На ней стояли бочки, какие—то ящики, накрытые чехлами, скорее эта постройка спасала ящики от воды весной. Пространство под этой площадкой позволяло спокойно двигаться.       — Конвой! Прячься!       За доли секунды я услышала звук приближающихся машин, не меньше трех и метнулась под эту площадку. К моему нежеланию машины остановились у этой площадки и вышли пару человек. Остальной конвой направился дальше.       Я посмотрела на датчик сердцебиения и поняла, что тут уже трое. Можно, конечно, подождать, что они пойдут в рейд, но судя по тому, как они беседуют между собой, эти мужики не собираются идти куда—то.       И что делать? Открывать огонь по ногам? Нельзя, начнут орать и поднимут всю базу на уши. Я, если честно, поражена, что они еще не нашли тот труп в каморке и жмурика возле бочек. Думай, Илона, думай.       Я в невыгодной засаде, даже в голову не прицелюсь. Я могу попробовать воспользоваться шумом бурана и вылезти из укрытия, но есть вероятность, что меня заметят, так как двигаться мне придется задом.       — Сержант... Почему стоим на месте?       Я боялась начать говорить, боялась, что меня услышат и сделала свой голос максимально тихо, говоря слова по очереди.       — У меня... проблема.       — Какая?       Я взглянула на датчик сердцебиения. Все так же три цели.       — Я в невыгодной засаде... Под деревянной площадкой на брусьях... Передо мной три цели, но максимум куда я могу выстрелить — это в ноги.       Джон молчал, а я не пыталась его позвать, ведь любой звук может меня выдать или спровоцировать их навострить уши.       — Пока ничего не делай. Посмотрим, что будет дальше.       Я отморожу себе жопу, вот, что будет дальше.       Прошло уже пять минут, а они все не уходят. Тело стало замерзать из—за отсутствия движения.       Щеки кололо сквозь балаклаву, тело трясет, а руки начали неметь. Такими темпами я долго не протяну. Охранники стояли безмятежно и покуривали сигареты, рассуждая о том, что будут делать, когда это все закончиться. За это время я поняла, что они не особо—то рады войне, парни молодые, хотят домой, но под угрозой тюрьмы и трибунала стреляют в людей. Это тирания. Так нельзя.       Зубы за клацали и уже я подумала, что мне тут и остаться помирать, как вдруг МакТавиш заговорил.       — Чур. Ты еще тут?       Я вздохнула и прошипела в рацию недовольное "да".       — Куда я денусь... Эти клоуны не собираются с места двигаться.       — Я отследил обстановку, могу их убрать, но тебе придется действовать быстро, чтобы успеть спрятать тела.       Я уже напрягла все мышцы и готовилась к выходу, нужно было собрать все силы в кулак, ведь мне придется тащить трупы под площадку.       — Готова?       Только я хотела ответить, как вдруг раздались звуки машины.       — Сидеть!       Успел прошипеть Джон мне в ухо.       Медленно подъезжающий УАЗ остановился напротив охранников и один из них вальяжно пошел к транспорту и сел в него. Я не знала, как передать свою радость, что машина громко отправилась дальше. Итог, две цели.       Прозвучал тихий свист и два тела грузно упали в снег. Не думая ни о чем, я выползла из-под строения и с невероятной для меня мощью начала толкать тела внутрь, повезло тем, что под площадкой была своего рода ямка и трупы спокойно туда скатились.       Быстро присыпала следы снегом.       — Отправляйся дальше и следи за датчиком сердцебиения.       Не ответив, я пошла дальше, обходя патрули, машины, контейнеры и прочие строения. Пряталась и таила дыхание, убирала одиночные патрули.       — Илона, заправка к северо—западу от ВПП!       Пройдя несколько метров меня остановил МакТавиш, и я заняла позицию в углу за ящиками. До станции рукой подать.       — Спокойно. Какое—то движение на полосе. — Я взглянула на датчик сердцебиения, но точек нет. — Тут группа бойцов. Двадцать с лишним. Похоже, идут к тебе.       На этом моменте я услышала голоса вдали и на датчике появились белые засветки.       Идти мимо них опасно, слишком близко. Вариант только сделать крюк в пятьдесят метров, чему я и последовала. Поднялась по бетонной лестнице и оказалась на еще одной площадке, скрывшись за грузовыми контейнерами, я попыталась вглядеться вдаль. Все белое и непроглядное, но кое— что мне попалось на глаза. Заправочная станция.       Проверив датчик сердцебиения и убедившись, что засветок нет, отправилась в обход к станции. Глубокий снег упорно препятствовал моему быстрому продвижению, а буря хотела снести с ног, единственное, что спасало: небольшие домики, контейнеры и деревянные ящики.       Теперь оставалось добраться до контрольной точки. Ближе к центру базы, количество солдат увеличилось. Я двигалась как тень, прячась за грузовиками и военной техникой, стараясь избегать освещенных участков. Проходя мимо склада, я услышала, как кто—то говорит по рации, и прижалась к стене, чтобы не быть замеченной.       Наконец, передо мной открылась взлетная полоса, к которой вела отметка на моем навигаторе. Оставалось сделать последний рывок. Я дождалась, когда патрульные удалятся, и перебежала через открытое пространство, укрываясь за МИГами. Подходя ближе к цели, я почувствовала облегчение и триумф.       Спустившись с небольшой горки, я вышла на голый асфальта, где из— за ветра снег струился, словно вода и направилась к цели вдоль гигантского забора, который был под напряжением. Оглядываясь, видела только фонари, что подсвечивали МИГи.       Подойдя к большим цистернам и трубам, услышала довольный голос капитана, пока я устанавливала С4.       — Вот и заправочная станция. Ты ее нашла.       Сделав дело, я присела на корточки и тихими шажками подошла к бензовозу.       — Я тут еще кое—что перехватил. На счет спутника. Так, подожди...       Я терпеливо ждала ответа, оглядывая территорию.       — Ага, похоже спутник в дальнем ангаре. Беги туда. Быстро.       Ни слова больше.       Для меня тактика была проста, идти от МИГа к МИГу и смотреть на датчик. Ветер бил меня, усиливаясь с каждым разом. Это означало только одно. Буря скоро начнет стихать, поэтому нужно торопиться.       Обходя самолеты и белые точки, я увидела на горизонте красную вышку, которая подсвечивалась такими же красными огнями, чтобы в воздухе было видно авиабазу и из—за голоса капитана остановилась на месте.       — Вижу крупные засветки возле вышки. Похоже на БМП. Не суйся туда.       Ситуация осложнилась еще тем, что слева от меня замигали точки и я тихо шагала в право. Если посмотреть на мой пусть, то можно представить, что эта игра змейка. Засветок стало больше с левой стороны, пришлось дать еще крюк, чтобы их обойти. Шумно, очень шумно, кроме ветра раздавались голоса в рупор от начальников, которые звали солдат по тем или иным причинам.       Маневрировала я не долго, так как увидела перед собой нужный ангар и обход за него, там меня и ждали ребята.       Оценив обстановку, я пробежала тихо, как смогла. Как только мои ноги коснулись асфальта, услышала недовольный голос капитана.       Он стоял весь белый, взгляд недовольный, щетина и брови покрылись инеем.       Мужчина вздохнул. Рядом стоял Роуч.       — Эх… Пейзажами любуемся? — по голосу я поняла, что капитан явно недоволен мной. — Пошли.       Мы вошли в строение, где и лежал модуль. Пока Роуч закрывал дверь, я заметила, как МакТавиш насторожился и вопросительно смотрел вперед. В нашу строну были слышны тяжелые шаги. Будто бы в подтверждение моим словам, из—за угла вышел вражеский солдат. Капитан уже собирался прирезать его ножом, но я была быстрее. Сделав пару подлетов, я проткнула врага катаной, что все это время висела на поясе. Ничего не успевшая понять, жертва умерла, захлебываясь своей же кровью. Алая жидкость осталась на моей форме и на стоящих спереди ящиках. Как можно быть таким не внимательным. Он даже по сторонам не посмотрел.       — Неплохо, Чур, — я чуть вздрогнула от неожиданности, когда капитан хлопнул меня по плечу и двинулся дальше.       — Круто! Научишь потом? — воскликнул Роуч. Я почувствовала, как моя спина выпрямилась, плечи расправились, а на лице появилась самодовольная ухмылка.       Нашему взору предстало огромное помещение технического назначения. Различный строительных хлам был разбросан по ангару и посреди полупустого помещения на полу в подвешенном состоянии на крюке, чья цепь уходила высоко вверх, стоял спутник, вернее то, что от него осталось. МакТавиш подошел к нему и принялся проводить какие—то манипуляции, то ли разобрать хотел, то еще что.       — Найдите наверху модуль автоматической системы контроля. — не оборачиваясь сказал капитан.       Поднявшись на второй этаж по лестнице, мы вошли в некий офис с одним длинным столом, на котором лежал чертеж спутника. Везде раскиданы бумаги, стояли коробки, комоды, аппаратура и несколько радиаторов для лучшего отопления помещения. Запах был неприятный, будто, где—то лежит уже какой день заплесневевшая бумага от сырости. А за окном буря прекратилась... На столе в углу и лежало то, зачем мы сюда лезли. Модуль автоматической системы контроля. Аппарат, который был подсоединен к компьютеру толстым кабелем, был весьма увесистый, может полтора килограмма, но не меньше. Отцепив его от системы и повернувшись к Роучу, мы услышали лязг железных ворот, а за тем напряженный голос капитана.       — Чур, Роуч, меня заметили. Не дергайтесь и не стреляйте. — я услышала голос МакТавиша в наушниках. Чёрт. Быстро отдав модуль Гари, я вышла из комнаты и присела за ящиками, что стояли на лестнице.       — Говорит майор Петров! Выходить с поднятыми руками! У вас пять секунд, чтобы сдаться! —проговорил мужчина в рупор.       Солдат в белой униформе было много. Не меньше пятнадцати человек. Сердце замерло, когда я увидела большое количество направленных стволов на капитана. Боя не избежать.       — Ребята, переходим к плану «Б», — произнес МакТавиш.       — Пять… Четыре… Три...       Все будто замедлилось, казалось, что только я быстро двигаюсь и сердце словно отказалось работать. Я очень сильно переживала за капитана, ведь при худших обстоятельствах, они могли не предупреждать, а просто открыть огонь на поражение по неизвестному или просто ранить, что-то же бы усугубило ситуацию. Я даже не помню, как вытащила детонатор, но помню, как мы с Роучем одновременно нажали на спусковые устройства. Прогремело два мощных взрыва с двух противоположных сторон базы. Гарри все так же медленно повернул голову ко мне и что—то кричал, как казалось мне, ведь его лицо было закрыто балаклавой и очками, но додумывать мне не пришлось, нужно бежать. В этот момент меня будто нечто выдернуло за воротник из этой замедленной реальности и переместило в настоящую. Гул в ушах пропал, а звуки стали громче, и я наконец смогла вернуться в рабочую колею. Русские были ошеломлены, капитан успел добежать до укрытия, а мы с Роучем открыли огонь по недругам. Я выстрелила первой и попала прямо в голову одному из солдат и пока рядом стоящий с ним осознавал, что его друга уже нет, я успела всадить ему пулю в шею.       Заревела сирена. Буря и правда стихла, только мелкий снежок проглядывался. Всюду гремело железо: взрывались МИГи, машины, бочки с топливом.       Я припрыгнула через ограду и подлетела к спутнику и оттуда подскочила к капитану.       — Прижмись к стене и жди! Укрываемся за МИГами, идем через пред ангарную площадку на юго—восток!       Русские разбежались кто—куда, а я заметила джип, что может отлично сработаться с моей гранатой. Недолго думая, я выхватила гранату с пояса, выдернула чеку и бросила её. Она попала прямо под машину. Последняя взорвалась, забирая жизни близстоящих врагов и горевшего самолета. Осколки разлетелись во все стороны, а я спряталась за ближайшим укрытием, укрываясь от взрывной волны и падающих обломков. В воздухе пахло горящим металлом и горючим, а хаос на базе усиливался с каждой секундой.       Роуч и капитан уже выбежали из ангара.       — Чур! За мной! Быстро!       Я кинулись вперёд, вслед за МакТавишем. Враги приближались со всех сторон, и я успела пригнуться в последний момент, иначе словила бы пулю в голову.       — Чур! Беги к МИГу, я тебя прикрою!       Я сорвалась с места успевая отстреливаться, рядом гремели выстрелы и взрывы. Я почти добралась до обломков истребителя, как из неоткуда возник мужик. Время замедлилось, я нее успею выстрелить.       Его холодные глаза смотрели прямо на меня, и я почувствовала, как адреналин захлестнул все тело. Он двигался быстро, явно намереваясь схватить меня или обезвредить. Мои руки инстинктивно дернулись к оружию, но я понимала, что он будет быстрее.       В этот момент я заметила обломок металлической балки рядом с ногой. Не раздумывая, я схватила его и, вложив всю свою силу и отчаяние, ударила мужчину. Он пошатнулся, и это дало мне нужные секунды. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание было прерывистым, но я знала, что нельзя останавливаться. Выстрелы и взрывы все еще звучали вокруг, но теперь я имела хотя бы небольшое укрытие.       В глазах мужчины читался ужас сквозь защитные очки. Я видела, как он хотел ударить меня прикладом, но он слишком медленный для этого, и я была быстрее, ибо холодное оружие с высокой скоростью неслось в сторону его головы. Перезарядив оружие, я приготовилась к следующему шагу, зная, что битва еще не окончена и каждый миг может стать решающим.       Мгновение и из шеи хлещет кровь. Тело тяжело падает.       — Чур, Роуч! Я к внедорожникам, прикройте меня!       Мужчина уже во всю бежал к назначенной точке, а я только и успевала отстреливаться от врагов.       Кивнув Роучу, чтобы тот тоже выдвигался, я начала прикрывать его. Он бежал к ЗИЛу, а я стреляла по бегущим к нему врагам. Убедившись, что он на какое—то время не нуждается в прикрытии, я побежала за ним.       Звуки сирены только повышали тревожность, но эта мысль отошла на второй план, когда я не увидела в поле зрения Гарри. Его нет.       Где он?       Мы бежали со всех ног, казалось, что вся России направляется к нам.       — На восток, Чур! Быстро!       — Чур, сзади! — я услышала МакТавиша, но поздно. Враг схватил меня и уже собирался перерезать мне горло, но я с силой ударила его локтем в лицо, на котором была металлическая пластина с острым наконечником. Ловко выбравшись из захвата, я достала катану и перерезала ему шею, а затем побежала за напарниками.       Мой бег затрудняла еще тяжелая униформа, я привыкла двигаться быстро и на легкой броне. Я могу быть проворнее, но не сейчас. Мне мешает разгрузка.       Только я подумала об этом, как по пластине прошла пуля и ударной волной меня повалило на землю.       — Чур!       Обеспокоенный голос Гарри оказался совсем близко, но подойти он не мог, так как вел огонь.       — Все нормально! По пластине попал!       Я быстро встала и успела кинуть гранату за уже горевший УАЗ, после чего за шкирку потянула Гарри.       Машины взрывались, как и самолеты, капитан сидел в укрытии и уничтожал врагов, а Роуча нет. Выглянула из—за укрытия, навела прицел на двух лежащих под самолетом врагов и выстрелила. Те моментально отдали небесам жизни.       Я обернулась, чтобы проверить и от сердца отлегло. Бежал к нам со всех сил, и парень приземлился возле меня.       Капитан приказал нам бежать к спуску.       Пули свистели над головой, так и норовят попасть в заданную цель. Капитан нас прикрывал, пока мы делали отход. Впереди была заснеженная дорога и.… обрыв? А нет, просто большая горка вниз, где стояли две постройки в виде домиков на сваях.       Скатившись с горы, мы приняли позицию и открыли огонь по вставшим на сколе противникам. Глупо поступили две стороны, ни мы, ни они не в укрытии. Но огонь, как правило, ведется в сторону противника, а не в самого противника, как в компьютерных играх, на подавление. У кого огонь плотнее, тот и побеждает.       И мы всей троицей скатились вниз со склона и как можно скорее побежали к укрытию, так как враги выстроились в ряд наверху, после чего пришлось резко занять позицию и отстреливаться от набежавших бойцов. Послышался звук моторов. Наземная техника еще жива?       — Снегоходы! Уничтожить! —прокричал капитан и я перевела взгляд вперед. Два снегохода неслись прямо на меня. Выстрелить не успею.       Техника пронеслась мимо меня, но я успела зацепить катаной одного из водителей, тот упал прямо под гусеницу снегохода.       Второй водитель остановил технику и со своим напарником прицелились в нас, но не успели, так как моя пуля была быстрее.       Я успела снять еще троих, прежде чем щелчки оружия оповестили меня о том, что закончились патроны. Я потянулась к поясу за другим магазином, но обнаружила, что израсходовала всё, что было и кроме пистолета и катаны у меня больше ничего нет.       — Твою мать! — выругалась я, бросая винтовку и выхватывая пистолет.       Капитан спрятался за дом и дождавшись снегоход, ледорубом убил водителя техники.       — Роуч! Давай на снегоход! Уходим отсюда!       — Ты ведёшь, я стреляю! — сказала я, перезаряжая пистолет, когда села позади Роуча. Гари кивнул, и мы тронулись места спрыгнув с небольшого уступа. Ветер тут же врезался в лицо, как и разлетающийся снег во все стороны.       — Кило 6—1, основная точка под угрозой. Следуем в запасную точку на транспорте противника. Встречайте нас там. Прием.       — Браво 6, это Кило 6—1, вас понял. Отбой.       Гарри смело управлял снегоходом, противники то и дело пытались нас сбить с пути. Пули пролетали мимо нас, а вражеских снегоходов становилось все больше. Роуч маневрировал как мог, а я в свою очередь отстреливалась и пыталась попасть по максимальному числу противников. Из—за частых и резких поворотов эти олухи умудрялись врезаться друг в друга, лишая себя возможности продолжить погоню. Многочисленные деревья проносились мимо глаз, а природные трамплины приносили неожиданность, так как не было толком видно.       Гонка на снегоходах по заснеженным горам была настоящим испытанием. Снег от обгоняющих врагов превращался в мерзкое нашествие игл, а холодный воздух хлестал по лицу. Моторы ревели, и снегоходы взмывали вперед, оставляя за собой облака снежной пыли. Горы мелькали по сторонам, снежные сугробы и сосновые леса проносились мимо. Дорога петляла между деревьями, заставляя держать концентрацию на пределе.       Враги не отставали. Их снегоходы ревели рядом, стремясь обойти нас на каждом повороте. На некоторых участках приходилось буквально лететь по воздуху, перепрыгивая через неровности трассы, чтобы сохранить скорость. Каждый поворот был борьбой за миллиметры, каждое движение руля — шанс выиграть или проиграть.       — Противник сзади! Отрываемся! Быстрее, быстрее!       МакТавиш кричал в рацию изо всех сил. Оно и понятно, за нами несется целая долбанная армия. Ситуация накалялась из—за появившейся из неоткуда вертушки, которая сносила деревья ракетами, лишь бы остановить нас, но наша тройка двигалась быстрее, чем ракеты вертушки успевали ударить в нас, снаряды попадали туда, где нас уже не было.       Ветер бил по лицу, снег, ветки, все это мешало нормальному обзору.       — Роуч! — закричала я, когда мы пролетели с очередного трамплина.       — Не тормози! Быстрее, или вы трупы! — я услышала голос МакТавиша в наушнике и еле успела наклониться, чтобы сосновая ветка не ударила меня по лицу.       Сзади я увидела преследующих нас врагов. Выхватив пистолет, я выстрелила наотмашь и уже не надеялась на успех. Очередные развилки разделили нас с капитаном на несколько секунд, но падающая ель, подорванная вертушкой, заставила отбросить все мысли и резко наклониться. Развилка соединилась и вывела нас с уступа на заледеневшее озеро и это была большая проблема. На открытой местности для этой вертушки мы были замечательной целью и в данной ситуации я могла полагаться только на навыки вождения Роуча. Толпа противников атаковала нас всеми возможными силами, и я то и дело оглядывалась, чтобы успеть выстрелить. Враги стягивались с обеих сторон и Гарри решивший воспользоваться этим, ничего мне не сказав, резко сманеврировал вправо и подставил вражеские снегоходы под выстрелы вертушки.       Впереди оказалось, что—то на подобии каньона и далее шла возвышенность, которая меня очень пугала, угол ее был по ощущениям чуть ли не девяносто градусов. Вертушка прекратила преследование, видимо топливо кончается, а противники по какой—то причине не поехали дальше.       — Браво 6, у нас мало топлива. Доложите обстановку.       — Чур, держись! — прокричал мне Роуч и через секунду снегоход взмыл в воздух.       — Твою мать!       Посмотрев вниз, я обнаружила, что под нами гигантский склон и снегоход несся с невероятной скоростью, а помимо этого была куча деревьев. Я забыла, как дышать.       — Кило 6—1, мы под обстрелом, но почти у цели. Ждите!       Деревья просвистывали мимо, снег и ветер не давали нормально смотреть вперед, а я приклеилась к Гарри и оторвать от снегохода и напарника меня могло лишь чудо. Впереди виднелся гигантский обрыв. Он был одним из самых опасных участков трассы, и каждый гонщик знал, что здесь требуется не только скорость, но и точный расчет. Просто обрыв, мать его. Огромное ущелье не сулило ничего хорошего, и я боялась, что скорости не хватит, чтобы поднять наш суммарный вес.       Подъезжая к краю обрыва, Гарри выжал газ до отказа, и я чувствовала, как снегоход напрягается под нами. Ветер хлестал по лицу, снежная пыль обдавала глаза. В этот момент мир будто замер.       За долю секунды до прыжка я истошно закричала. Время будто замедлилось, а предстоящий удар о склон только приближался. Полет через обрыв был невероятным. Под нами разверзлась снежная пустошь, и я могла видеть лишь белоснежное безмолвие, простирающееся на километры. Сердце бешено колотилось, и каждый миг растягивался в вечность. Мои руки крепко сжимали Роуча, а ноги удерживали снегоход.       Я зажмурила глаза и почувствовала сильный толчок и звук газующего снегохода.       Приземление было жестким, но мы удержали равновесие, снегоход задрожал, но продолжил движение. Снежная поверхность поглотила часть удара, и мы понеслись дальше, не снижая скорости. Адреналин бурлил в крови, и ощущение полета осталось в памяти ярким, незабываемым мгновением.       Разлепив глаза, я поняла, что с нами все хорошо и мы несемся к зоне высадки.       — Вон вертолет! К нему! Быстро!       — Браво 6, мы вас видим. Давайте на борт, горючки мало.       Вертолет Chinook облюбовали солдаты огневой поддержки и в этот момент Гарри резко затормозил из—за чего я чуть не вылетела с сидения. Оставшиеся метры пролетели как в тумане. Враги были позади.       Гонка на снегоходах и прыжок через обрыв стали невероятным испытанием, которое я прошла с честью. Ветер и снег, скорость и риск — все это стало частью одного из самых захватывающих моментов в моей жизни, но таких травмирующих мою, и без того, расшатанную психику. Спать я спокойно я не буду еще долго.       Я слезла с транспорта с трясущимися ногами и поковыляла к ребятам, которые любезно протягивали мне руки помощи, чтобы быстрее преодолеть сугробы, а лопасти вертолета только усиливали количество летящего мне в лицо снега.       Как хорошо, что это все закончилось.                                                                   ***       После тяжелого рабочего дня моральная усталость ощущается как всепоглощающее истощение, когда даже простейшие задачи кажутся непосильными.       Это состояние, когда мысли спутаны, а чувства притуплены. Ощущается глубокая внутренняя опустошенность, будто все эмоциональные и ментальные резервы были полностью исчерпаны.       Тело кажется тяжелым и вялым, как будто на плечах лежит невидимая ноша. Мышцы могут болеть, даже если работа была преимущественно сидячей. Глаза устали от постоянного напряжения, а голова может пульсировать от переизбытка информации и стресса.       Эмоционально чувствуешь себя подавленным. Кажется, что любое положительное чувство вытеснено накопившейся тревогой, раздражением и усталостью. Настроение может колебаться от апатии до раздражительности. Малейшие раздражители могут вызывать непропорционально сильные реакции.       Ментальная усталость проявляется в виде затрудненного мышления и неспособности сосредоточиться. Мысли блуждают, память подводит, а решения даются с большим трудом. Простые задачи, которые обычно выполняются на автомате, требуют сознательных усилий. Идеи и креативность, которые могли бы возникнуть в более спокойные моменты, теперь кажутся недостижимыми.       Возвращение домой не приносит облегчения, так как моральная усталость влияет на взаимодействие с близкими. Разговоры могут казаться утомительными, а желание побыть в одиночестве — непреодолимым. Общение требует усилий, которых просто нет.       Всё, чего хочется после такого дня — это тишина и покой. Затаиться в уютном уголке, закрыть глаза и позволить мыслям медленно рассеиваться, как утренний туман. Это желание отвлечься от всего, погрузиться в книгу, фильм или музыку, чтобы хоть ненадолго убежать от реальности и позволить сознанию восстановиться.       Моральная усталость требует времени для восстановления. Важно найти способ расслабиться и восстановить внутреннее равновесие. Это может быть медитация, прогулка на свежем воздухе, горячая ванна или просто тихий вечер без лишних забот. Постепенно, шаг за шагом, возвращается чувство внутренней гармонии, позволяя вновь найти силы для новых вызовов и свершений.       Как же я устала.       — Чур, не спишь? — спросил меня капитан, и я подняла больную голову. Вески сдавливало невыносимо, и я надеялась побыстрее от нее избавиться. Таблетка обезболивающего должна скоро начать действовать. Лицо холодное, кожу щиплет. Полет обратно на базу оказался еще более утомительным, чем сюда. Но и он закончится.       — Ни как нет, — ответила я       — Ты молодец, старший сержант. Я тебя недооценил, — было сказано лестное в мой адрес.       — Благодарю, сэр, — ответила я и поспешила погрузиться в сон.       Было ясно, что с двумя напарниками из ОТГ—141 контакт налажен. А я сидела в кресле, чувствуя, как усталость медленно отпускает мое тело.