Глава 6. Проявить себя

      Илона Прайс–Островских.       6:55       База огневой поддержки       ОТГ–141       Светало, и первые лучи солнца пробивались сквозь кроны деревьев, освещая базу мягким, золотистым светом. Утро в лагере начинается задолго до рассвета. Каждый член команды понимает важность подготовки и ритуалов, которые помогают настроиться на предстоящий день. Первые проблески утреннего света едва касаются горизонта, когда раздается сигнал к подъему. Глаза еще полусонные, но движения точные и слаженные. Никто не жалуется, ведь дисциплина — ключ к выживанию. Несмотря на недавние приключения со снегоходами, проснулась я в хорошем настроении, и тело не было непослушным, как обычно бывает после столь интенсивных нагрузок. Казалось, что энергия и бодрость наполнили каждую клетку моего тела.       Настроение было отличным. Лежа на кровати, я вслушивалась в утренние сборы и поднимающийся шум на базе.       Время подходило к семи утра.       Первые мысли после пробуждения были удивительно ясными и спокойными. Вспоминая недавние приключения со снегоходами, я ощутила внутреннее удовлетворение и гордость за то, как мы справились с заданием. Необычная бодрость и легкость в теле удивили меня. Обычно после таких интенсивных нагрузок мышцы болят, а каждый шаг дается с трудом. Но сегодня я чувствовала себя иначе — как будто ночной сон полностью восстановил мои силы.       Я быстро перебрала в памяти события прошедшего дня. Гонки на снегоходах, напряженные моменты борьбы и прыжок через обрыв — все это казалось далеким, но в то же время свежим и ярким. Мы преодолели много трудностей и доказали себе, что способны на большее. Переходя к мыслям о предстоящем дне, я ощутила легкое волнение и предвкушение. Задачи, которые нам предстоит выполнить, требуют полной концентрации и готовности. Вспоминая вечерний брифинг, я чувствовала уверенность в наших силах и слаженности команды. Я осознала, что морально готова к новым вызовам. Утренний холодный воздух бодрил, наполняя легкие свежестью, а солнечные лучи, пробивающиеся сквозь кроны деревьев, придавали оптимизма. Внутренний настрой был позитивным, и я чувствовала, что сегодня мы сможем достичь всех поставленных целей. Осознание важности нашей миссии подстегивало желание действовать. Каждая минута, проведенная в подготовке, каждая деталь, обсужденная на брифинге, имела значение. Я знала, что от нашей слаженной работы зависит успех всей операции. С этими мыслями я встала с постели, чувствуя прилив энергии и решимости. Новый день принесет новые испытания, но я была готова встретить их с высоко поднятой головой, полная уверенности в своих силах.       Но так ли все гладко на самом деле? Как долго продлиться эта эйфория?       Эйфория после успешного выполнения миссии — это прекрасно, но реальность всегда сложнее. На первый взгляд, все идет как по маслу, но за фасадом уверенности скрываются сомнения и неясности. В условиях постоянного стресса и неопределенности легко забыть о том, что удача может обернуться другим боком. Хотя я проснулась в хорошем настроении и чувствовала прилив сил, тело и разум не могут бесконечно выдерживать напряжение без последствий. Моральная и физическая усталость накапливаются, постепенно снижая эффективность и реакцию. Эйфория может быстро смениться усталостью, когда адреналин спадет, а на смену придет осознание ответственности и опасности. В моменты тишины и спокойствия, когда я оставалась одна со своими мыслями, начинали возникать сомнения. Хватит ли мне сил и ресурсов для выполнения следующих задач? Буду ли я способна справиться с новыми вызовами, когда на кону стоят жизни и успех всей миссии?       Каждый новый день приносит с собой непредсказуемость. Враг может измениться, ситуация может ухудшиться, и даже малейшая ошибка может привести к катастрофическим последствиям. Это знание постоянно присутствует, создавая фоновое напряжение, которое трудно игнорировать. В такие моменты важно помнить о поддержке команды. Мы не одиночки в этом опасном мире, и успех зависит от нашей способности работать вместе. Взаимопомощь, доверие и взаимное понимание — вот что поможет нам преодолеть любые трудности. Но как таковой поддержки я не ощущаю со стороны сокомандников. Чувствую себя паршиво. Эйфория — это временное состояние, которое мотивирует и поднимает боевой дух, но реальность требует постоянной готовности и трезвого расчета. Я знала, что нужно быть готовой к переменам, сохранять бдительность и помнить о своих целях. Настоящая сила заключается в способности адаптироваться к любым обстоятельствам и двигаться вперед, несмотря на все трудности и сомнения.       Первыми делами становятся утренний туалет и приведение себя в порядок. В умывальнике ледяная вода бодрит лучше любого кофе. Умываясь холодной водой, которая еще больше подбодрила меня я поняла, что одна я буду еще долго. Не думаю, что мне удастся наладить отношения с руководством. Капитан меня похвалил, но его снисходительность ко мне только увеличивает стену недоверия, это всего лишь минутное забытье. Я посмотрела на себя в зеркало и поняла, что я гасну.       Война изменила меня и не только это.       Люди, что окружали меня, привнесли не мало изменений в мое мировоззрение. В глазах ничего кроме усталости. Как–то раз, наш отряд приехала фотографировать редакция для плаката на гражданку, чтобы поднимать боевой дух народа, мол, герои нашего времени, вступай в наши ряды.       Глаза на том фото мне зажги, потому что свои уже не горят. Постарались, короче. Лицо бледное, а веснушек стало больше. Родинка под левым глазом казалась черной на бледном цвете кожи. Заметила, что брови подросли, нужно опять коррекцию делать, но не известно, когда у меня будет выходной, чтобы привести себя в порядок. Умывшись и подмазав синяки под глазами консилером, я принялась заплетать свои волосы. Моя гордость; густые, длинные, блестящие и все это несмотря на мой образ жизни. Чтобы сегодня заплести такое?       Верхнюю часть волос я собрала в косу, нижнюю часть заплела в две косы.       Так как я язычник, то имею пристрастие к разным заколкам в подобном стиле. С этим моя команда долго мирилась, пока сами не стали палиться с ношением языческих украшений. Кольца, зажимы, все это мне необходимо, чтобы чувствовать себя уверенно.       Вопрос был и как одеться. Нам предстояло лететь в Рио, и капитан сказал, что разрешает надеть более легкую одежду. На мой вопрос, что он под этим подразумевает, он ответил, что их отряд может себе позволить и джинсы с футболкой, разгрузка будет легкой. Так же капитан ответил, что и я могу одеться подобным образом.       Не знаю, как у остальных, но у меня немного сомнения на этот счет. На вопрос, можно ли надеть майку с открытыми плечами, капитан одобрительно кивнул. Что ж. Предстоит жаркая локация и не менее жаркая битва. "Одежда не должна сковывать твои движения. Я буду рад, если ты покажешь свои навыки в преодолении препятствий, свою гибкость, поэтому одевайся, так как тебе нужно. Разгрузка будет облегченной, а это путь к воле выбора. Дерзай."       Даже немного не верю, что шеф разрешил. Открыв шкаф, я вывалила его содержимое на кровать и стала искать любимые вещи, в которых я чувствую себя превосходно; бегать, как молния, прыгать, кувыркаться, размахивать ногами, шпагат и прочее. Раз уж капитан разрешил футболки и майки, я нашла одну обтягивающую майку цвета хаки и отложила в сторону.       Спустя минут десять поисков я все–таки собрала тот роковой образ, когда я была на пике своей карьеры. Я посмотрела на себя в зеркало. Майка цвета хаки, на талии кевларовый корсет–броненосец, который в случае чего защитит мою поясницу от резкой нагрузки. На майку надет броне–жилет, который так четко подошел под мои формы. Подарок от женской группы шпионской академии. Спасибо девочкам.       На брюки карго черного цвета с высокой талией, манжеты которых доходят до середины колена, материал дышит и идеально держит форму.  Ну и берцы. Куда без них. Все это один большой подарок от шпионской академии в Манчестере. Ингрит помнит мои заслуги и решила на мой день рождения сделать такой подарок, прислав три одинаковых комплекта. Ко всему этому прилагался еще китель, ветровка и толстовка. Валберт на месте, ремни для крепления ножа и пистолета на бедрах тоже на месте. М-да. Надеюсь, я не сильно шокирую ребят своим видом. "Армия армией, но сейчас прошли те времена, когда наемники обязаны были одеваться по уставу. Сейчас наемники сами себе ищут одежду, а ты девушка. Так будь девушкой даже в такой обстановке. Ты наша Валькирия."       Тогда слова Ингрит тронули меня, и я взяла пару привычек из ее женского отряда. Дамочки там суровые, но от них веет этой женской силой. И последнее время я ни на сколько не стесняюсь своей формы. А сегодня и вовсе дали вольную.       Этот наряд я уже проверяла в бою и не раз. Удобно. В этой одежде безумно удобно двигаться так, как мне нужно. Как бы высоко я не замахивалась ногой для удара, одежда все выдерживала.       Я нацепила наколенники и налокотники, пора выдвигаться. Кто–то скажет, да ну, как так можно одеваться?       Можно, когда ты не относишься к основной армии, тебя перевели в наемники и иногда приходиться работать партизаном, начальство не смотрит на то, как ты одет, начальство смотрит на то сколько диверсий ты учинил. А когда весь мир в огне, они лучше потратят средства на форму для основной армии. Для нашего отряда просто сделали исключение, мол, нам плевать, какая у вас форма, просто работайте, лучше вас с этим никто не справиться. Быстро одевшись, я вышла из казарм, попутно поздоровавшись с сержантом на ресепшене. Тут меня за плечо кто–то трогает, поворачиваю голову, а тут Гарри.       О, как. Даже неожиданно.       — Привет. — улыбнулся парень. Я поздоровалась в ответ. Одет он был в черную футболку и синие джинсы, разгрузка уже на нем. На поясе висит балаклава, каска и тактические очки. — Интересно ты оделась. Круто выглядишь.       А ты нет.       Я улыбнусь ему. Милый парень, конечно. Волосы светлые, даже светлее моих, глаза зеленые, в которых плещется радость и желание жить эту жизнь.       — Как твои дела? — спросил он, когда мы направились к столовой.       — Да нормально. Вроде преисполнена, готова горы свернуть.       Я не знаю, как он ко мне относится и тут я заметила, что он на пол головы выше меня.       Разговор не завязался, и мы молча дошли до столовой, где уже кипела жизнь. Запах свежесваренного кофе и горячей еды наполнил утренний воздух, поднимая настроение еще больше. Бойцы уже собирались на завтрак, переговариваясь и обменивались шутками.       Я уже была готова опять вкидывать еду, как в топку, лишь бы до имения никто не успел докопаться, как тогда, но меня немного удивили.       — Илона, привет! — прокричал какой–то парень из–за стола. Вся столовка посмотрела на нас. Вслед за ним еще какие–то мне неизвестные ребята стали приветствовать.       — Шикарно выглядишь!       — Удачи на задании!       Половина столовки кидали мне комплименты и желали удачного дня. Они знают, как меня зовут?       Я шла вслед за Роучем и неловко улыбалась, махала рукой, благодарила и желала добрых слов в ответ. Они… Они не смотрят на меня с насмешкой. Ощущение, что я нахожусь в свете прожектора налетело мощной волной. Чувство, что мне это сниться не уходило и я даже немного протерла глаза, а потом и ущипнула за руку, но картинка не пропала.       Я не знаю с чем это связано и смею предположить, что кто–то растрепал о моем путешествии в Казахстан. Но опять же, я не делала никаких подвигов, чтобы все резко меня знали и разговаривали со мной.       — Займи место, я тебе принесу поесть. — сказал Гарри и подошел к повару, а я отправилась к свободному месту за длинным столом.       Я села рядом с несколькими солдатами, они посмотрели на меня и пожелали мне приятного аппетита, что я сделала в ответ. Я не могла расслабиться. Волна неловкости сковала мое тело, и я сидела неподвижно, как столб, а время отсутствия Гарри пошло на минуты. Я не хотела сидеть одна, а Роуч, единственный кого я знаю хоть как–то.       Роуча все не было, но я четко видела, как он весело болтал с поваром. Сегодня не Лукас. Спина заболела, и я решила облокотиться о стол и уткнулась в салфетницу потрепанную временем.       Звук столовых приборов, гомон, смех, все это напоминало мне о родной базе в России. Интересно, как там ребята поживают. Мысли были обо всем, и этот поток, казалось, уже не остановить, но наконец пришуршал сержант с довольной лыбой; в руках разнос с едой, который сам же чуть и не опрокинул.       Я потянулась за тарелкой, как парень изволил желание сделать все сам и добавил «дай за дамой поухаживать», а я против не была. Парень уселся напротив меня и пожелав приятного аппетита принялся уплетать запеканку с мясом за обе щеки.       Пересилив свою неловкость, я присоединилась к трапезе. Атмосфера была расслабленной, несмотря на предстоящие задачи, и это придавало уверенности. Но вопрос о том, почему ребята так воодушевленно меня приветствовали, будто я Мерлин Монро какая, остался открытым.       Отобедав основное блюдо я принялась за горячий чай и только хотела сделать долгожданный глоток, как меня отвлекли.       — Илона, — я повернула голову и встретилась глазами с Роучем. Парень хотел, что–то спросить, но замялся, я же посмотрела на него вопросительно изогнув бровь.       Ну не тяни кота за яйца, говори уже.       — А кем ты работала в России? Я имею ввиду, какие задачи выполняла?       Интересный вопрос, ну допустим.       — Я не хочу об этом говорить, — сухо произнесла я и сделала глоток сладкого чая. Гарри немного расстроился, уголки губ сползли вниз. Фул тильт, короче. Я не люблю распространяться о своей работе в России, знают о моей деятельность только те, кто со мной бок о бок работал. Гарри мне не близок, чтобы я рассказывала о своей жизни. Много хочет.       Разговор опять не удался, даже не знаю. С одной стороны мне нужно наладить общение со своими новыми коллегами, а с другой стороны я вообще не хочу ни с кем разговаривать, хоть и настроение благоволит.       Странное утро, конечно.       Завтрак продлился не долго, нужно было успеть на финальный брифинг. Приехал сам Шепард, а раз он здесь, значит, что–то серьезное. После завтрака мы собрались на брифинг.       С Роучем мы быстро дошли до кабинета. Пока там был только капитан, через пару минут вошел Райли, а Шепард, видимо, не торопился. Когда все собрались, капитан МакТавиш оглядел нас всех. Его присутствие сразу же настраивает всех на серьезный лад. Он разворачивает большую карту местности на столе.       Мы встали по струнке и поприветствовали генерала.       — Вольно, солдаты, — произнес мужчина.       Капитан МакТавиш стоял у карты, готовясь к обсуждению нового задания. Я заняла свое место рядом с напарниками, чувствуя, как наша команда стала еще сплоченнее после всех испытаний, которые мы прошли вместе. Хотелось бы, конечно, но это не так. Я не клеюсь к этому коллективчику.       — Сегодня у нас важная миссия, — начал МакТавиш, обводя нас взглядом. — Макаров активизировался в аэропорту и вместе со своими солдатами расстрелял мирных жителей в Московском аэропорту.       От упоминания о теракте в родной стране, сердце сжалось. Особенно неприятно на душе, когда ты знаешь, что это твой соотечественник. Я чувствовала, как адреналин начинает подниматься, предвкушая новый вызов. Я не знаю, что испытывают мои новые коллеги, но для меня это моральная давка.       — Русские этого просто так не оставят. Прольется много крови. — проговорил Гоуст, посмотрев на список ущерба, фото с камер видеонаблюдения я не решалась смотреть. Сердце кровью обливается.       Он подробно объясняет план операции, распределяет роли и задачи. Каждый получает четкие указания и знает, что от него требуется. Вопросы задаются кратко и по существу. Время от времени МакТавиш прерывается, чтобы внести уточнения, полученные по радиосвязи.       — Да, и у нас мало времени, чтобы взять ситуацию под контроль. Генерал Шепард?       Джон посмотрел на генерала, который не сводил глаз с карты и фото.       — Макаров первым нанес удар. Он уничтожил тысячи людей на своем пути.       Не нравиться мне этот усатый типчик. Не знаю почему, вроде ничего не сделал мне, но предчувствие, что он "темная лошадка". Хапанем мы от него.       — Только мы знаем, что это был Макаров. Но теперь нам ник то не поверит. нужны доказательства. — МакТавиш отчаянно пытался что–то найти в ноутбуке. Затем дублировал изображение с ноутбука на висящий монитор.       — Пойдем по следу. — Перед нами предстала фотография какого–то мужика в кепке и платке на шее. — Алехандро Рохас.       — Не знаю такого сэр. — сдвинув брови, произнес капитан.       Райли посмотрел на меня, боковым зрением увидела, но не подала виду.       — Он же Алекс Красный, он стоит за этой атакой.       — Одна пуля может стать причиной ярости целого государства. А это значит...       — Это наш ключ к Макарову. Ваша задача— это поймать этого гада, только он занят, где эта тварь. Поймать и допросить, брать исключительно живым.       — А как нам его найти? Есть данные, где он может быть? — спросил Гоуст.       — А для этого вам нужно найти вот этого парня, — Шепард показал фотографию на мониторе. Темнокожий мужчина. И лысый. — Вы отправитесь в Рио. Путь этого парня уже отслежен, вам нужно его допросить и выяснить, где Рохас. От этого уже отталкиваться. У этих двоих назначена встреча на завтра. Сегодня вылет. У меня все и капитан введет вас в курс дела. Я уже готова была слушать Джона и навострила уши, но меня позвали.       — Илона, — позвал Шепард. Я встала с места, — Твое начальство отправило тебе подарок.       Я удивилась такому заявлению и с интересом посмотрела на Джона, когда Шепард отошел к стеллажу, капитан отрицательно помотал головой. Видимо, об этом он ничего не знал.       Шепард достал с нижней полки стеллажа с документами огромную коробку и поставил ее передо мной на стол. На ней были российские наклейки и марки.       От кого могла быть посылка, вернее, я не знала от какого именно начальства. Ребята аж встали с места, чтобы посмотреть, что там. Я не решалась прикоснуться к коробке и посмотрела на генерала.       — Не бойся, открывай. Содержимое тебя порадует.       Я начала распаковывать и, кажется, поняла, кто мне это организовал. Привычка класть посылку в три коробки, удел Вишневского. Коробка была прямоугольная и высокая, не знаю тяжелая или нет. Пока я добиралась до содержимого сквозь кучу коробок, пенопласта, Шепард вещал.       — Мы с господином Вишневским решили, что так тебе будет куда комфортнее работать. И зная твою специфику, подобрали все необходимое. Наконец добравшись до содержимого, я даже улыбнулась. Не ожидала.       На дне коробки лежала моя воинская форма, которую я носила в России. А также новая катана от мастера– кузнеца Миямото Удзана.       Катана – это традиционный японский меч, который отличается своей изящностью, функциональностью и символическим значением. Клинок катаны изогнутый, что помогает улучшить режущие свойства. Изогнутая форма также делает её более эффективной в бою, особенно при рубящих ударах. Средняя длина клинка катаны составляет от семидесяти до восьмидесяти см. Эта около семидесяти пяти. Клинок изготовлен из высокоуглеродистой стали, обычно закалённой с помощью техники складывания, что придаёт ему прочность и гибкость.       Катана не только оружие, но и символ самурайского духа, чести и преданности. Она часто ассоциируется с понятием бусидо (путь воина) и играет важную роль в японской культуре и истории. Режущие и рубящие свойства, вот что меня привлекает в этом оружии. Катана известна своей остротой и способностью наносить точные и глубокие удары. Это не просто меч, а произведение искусства и символ воинской чести, который до сих пор вызывает восхищение и уважение по всему миру.       И такая красота досталась мне, даже не хочется ее трогать, на столько кропотлива работа мастера.       Я, слегка улыбаясь рассматривала подарок, клинок которого блестел в солнечных лучах.       — О–о–о, поздравляю Илона! Очень круто выглядит, — пропел Гарри, который с восхищением смотрел на катану и подал мне листок.       — Ну– ка, мастер никогда не ошибался, — проговорила я и просто коснулась острием края листа, что тут же стал разрезаться без усилий. Да, все на высшем уровне, мастер.       — Не порежься, принцесса. — недовольно пробурчал Райли. Я не стала реагировать на него. Много чести, смотреть еще на него.       Я вернулась к посылке, но атмосфера в комнате осталась напряженной. Гоуст продолжал свои манипуляции с оборудованием, не обращая внимания на остальных, и я чувствовала, что это не последний раз, когда он будет провоцировать конфликт.       Я поспешила спрятать катану в ножны и отложила в сторону, потому что под черной тканью лежало что–то еще. То, что я увидело заставило меня улыбнуться еще шире. Маска имеет форму нижнюю половину головы с острыми чертами и детализированными элементами, создающими агрессивный и устрашающий вид.       Выполнена из твёрдого пластика, что придаёт ей прочность и долговечность. Основной цвет маски тёмно–синий, близкий к чёрному, что делает её визуально массивной и мрачной. На зубах и некоторых участках морды видны следы красной краски, имитирующей кровь, что усиливает зловещий эффект маски. Нос выделяется черным цветом, делая его чётко очерченным. Рот маски приоткрыт, демонстрируя острые клыки и зубы в стилистике масок "Они". Некоторые клыки довольно длинные и выпирают из основной массы зубов. Маска выглядит как часть костюма для ролевых игр, театральных постановок или тематических вечеринок.       Эту маску мне, когда–то подарил Бурят, когда я вытащила своего командира из окопов. Следом я осмотрела форму, которую мне прислали и поняла, что штаны я эти точно надену.       Брюки чёрные с множеством карманов и деталей, имеют свободный крой, который сужается к щиколоткам, а на бедрах расположены большие карманы, Карго–стиль. Штаны имеют множество карманов и имеют дополнительные застёжки и ремни, характерных для карго–брюк. Четкие стрелки выглажены, да так, что при многочисленных стирках, эти стрелки будут на месте. Штаны разорвутся, а стрелки останутся. Верхняя часть брюк оформлена накладными элементами, которые могут напоминать кобуры или детали военной формы. Материал, судя по внешнему виду, может быть нейлоном или другой синтетической тканью, обеспечивающей долговечность и комфорт. Дополнительные ремни и застёжки позволяют регулировать посадку брюк и обеспечивая удобство при носке. И как я люблю: высокие облегающие манжеты, которые доходят до середины голенища. Манжеты помогают удерживать штаны на месте, предотвращая их задирание во время движения. Штаны оснащены на талии широким поясом.       Так же положили набедренную повязку, которая достигает длины чуть выше колена, повязка прикрывает зад и перед, сама она выполнена из плотного и тяжелого материала темно–серого цвета, на передней части повязки изображена руна, которая означает мужество. К брюкам прилагались черные ботинки с массивной подошвой и высоким голенищем. Обувь выглядит прочной и устойчивой, идеально подходящей для активного образа жизни.       Верхний комплект одежды состоял из черной тактической кофты, которая сочетается с элементами гибкого корсета– броненосца. Материал плотный трикотаж или хлопок, что типично для толстовок, обеспечивающий комфорт и тепло. Имеется объемный капюшон с завязками, которые позволяют регулировать его посадку, а также небольшая застежка, чтобы капюшон не мешался при беге, прыжках и прочих подобных движениях. Рукава длинные, слегка свободные с длинными манжетами, обеспечивающими плотное прилегание. На передней части толстовки имеется молния.       Корсетная часть начинается под грудью и охватывает талию, подчеркивая её и создавая эффект "песочных часов", но не сковывает движение из–за своей составной конструкции, которая напоминает позвонки или броню зверька броненосца из–за чего двигаться очень удобно, обеспечивает хорошую поддержку и придание формы.       Верхняя часть имеет более свободный крой, в то время как корсетная часть плотно облегает талию, создавая контраст между объемом и утяжкой.       Я посмотрела на капитана и с тупой улыбкой показала ему штанишки, как маленькая девочка, которая нашла что–то интересное и просит купить. Шепард улыбнулся, даже как–то по– доброму, по– отцовски. Капитан же почесал подбородок и усмехнувшись махнул на меня рукой, сказав, что надевай что хочешь, лишь бы мне было удобно и я не ныла.       Меня уговаривать не придется, я в этой форме четыре года гоняю и ни разу эта одежда меня не подводила.       — Спасибо, генерал, что разрешили мне носить подобное. Я в этой форме 4 года уже работаю и это самое комфортное, что у меня было.       — Твое начальство об этом успело сообщить. Мне не особо важно, какая будет форма у наемника. Мне важно, как ты работаешь. А проявлять ты себя уже начала.       Я согласно кивнула и поспешила убрать все обратно в коробку.       — Думаю всем задача ясна. — МакТавиш посмотрел на наручные тактические часы, — Час вам на сборы. Через час встречаемся на вертолетной площадке. Полетим на Pave Low.       Отмашка дана, и мы поспешили удалиться из штаба. Пока я метилась с огромной коробкой в дверной проем, Райли– шкаф нагло толкнул меня плечом, отчего я чуть не улетела с этой коробкой.       Я посмотрела на него неодобрительно, но Гоуст лишь хмыкнул, глядя на меня через плечо и стоя спиной, а я чувствовала, что чипы уже начинают подгорать. Только я хотела возразить, как Гарри положил руку мне на плечо. Наши взгляды встретились и с небольшой улыбкой он отрицательно мотнул головой, мол, брось, лучше не продолжать.       Я вздохнула и нехотя опустила взгляд, стараясь подавить раздражение. Неужели так сложно было понять, что Гоуст переходит все границы, да и вообще ведет себя отвратительно? Гарри решил заделаться миротворцем, походу, и в этот раз его взгляд ясно говорил: "Это того не стоит".       — Ладно, — пробормотала я сквозь стиснутые зубы, отступив. — Сделаю так, как говоришь, но он не перестает меня бесить.       Гоуст, довольный своей маленькой победой, слегка повернулся к нам, явно не обращая внимания на мои слова. Гарри же, наоборот, с благодарностью кивнул мне, давая понять, что я поступила правильно.       — Вы долго в проходе стоять будете? — Пробурчал Джон, я аж волосами почувствовала вибрацию от его басистого голоса, и мы с Роучем поспешили выйти с комнаты.       Чтобы не попадать в конфликтные ситуации, я ускорила шаг, да так, что аж обогнала самодовольного Райли, задев его коробкой. Даже не пошла, а чуть ли побежала.       Не хочу быть лишний раз у них на виду, нужно быстрее добраться до казармы и переодеться, от этой мысли улыбка сама поползла наверх. Чувство, что сейчас я надену новую и любимую униформу придавала мне скорости и воодушевления. Хотелось пищать от радости. ***       Я шла при всем параде к вертолетной площадке, где еще никого не было кроме пилота. Рядом был полигон, и я решила немного понаблюдать за ребятами. Маршрут перестроен, и я двинула к полигону. Навесы, балки, столы, куча мешков с песком и недовольные командиры. Услышав меня, солдаты поздоровались.       — Учения, командир? — обратилась я к капралу, который наблюдал за происходящим на полигоне. По его глазам было видно разочарование.       — Да. Совсем еще зеленые. Между собой они хвастались, кто где тренировался, и я решил посмотреть, что они знают и на что способны.       — И как?       — А сама посмотри.       Я перевела взгляд на новичков. И действительно. Чему и где они там учились мне неизвестно, но либо их учили неправильно, либо они тупые.       Обратила внимание на парня, что стоял в укрытии и вместе с оружием поворачивался к своим союзникам, которые его время от времени звали. Что неправильно. Я увидела, как солдат, который отвлекался получил шариком краски в лоб.       — Может им сказать? — спросила я капрала, не сводя взгляда с полигона. Капрал обреченно вздохнул.       — Я бы еще понаблюдал, но думаю надо начать того парня в укрытии. Что, собственно, он и сделал, громко заорал басом и солдатики побежали к нам. Запыхавшиеся, грязные, в краске они стояли по струнке. По ним сразу видно, что они и оружия–то никогда в руках не держали.       Капрал посмотрел на меня, а потом на новобранцев.       — Я вас окликнул не просто так. У вас ошибка на ошибке и в случае чего вы все сдохните.       Содержательно.       Я решила вклиниться в разговор.       — Как думаете, какие ошибки вы допустили? Кто знает?       Тишина и лес рук.       Все новобранцы молча кивали, понимая, что здесь, на полигоне, они готовятся к реальным ситуациям, где ошибки могут быть фатальными. Ребята стояли в строю, и я присмотрелась к каждому из них. Передо мной стояли будущие бойцы, которые пока что казались мне далекими от идеала.       Первым бросился в глаза паренек среднего роста с коротко остриженными темными волосами и угрюмыми глазами. Он нервно перебирал ремешок своей формы, время от времени бросая косые взгляды на меня. Когда я подошла ближе, он бросил мне вызов:       — Нас че девчонка обучать будет?       В его голосе звучало недовольство, и мне стало понятно, что он будет одним из самых трудных учеников.       Рядом с ним стоял высокий худощавый парень с бледным лицом и торчащими светлыми волосами. Он держал автомат так, будто это был груз, который ему не по силам. Ему было сложно сосредоточиться, и он постоянно отвлекался, о чем свидетельствовали его беспокойные движения и рассеянный взгляд. Следующий новобранец был крепко сложен, с короткими светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами. Он выглядел уверенно, но его самоуверенность иногда переходила в наглость. Когда я объясняла правила, он громко выдохнул и закатил глаза, явно показывая, что считает мои слова ненужными. Еще один солдат, невысокий и плотный, с темной щетиной на щеках, выглядел молчаливым, но в его взгляде читалась настороженность. Он постоянно оглядывался по сторонам, словно пытался понять, что происходит вокруг.       Последний был самым молодым из всех, с мягкими чертами лица и еще не полностью сформировавшимся телом. Его большие карие глаза смотрели на меня с интересом, но он не решался задать вопросы, которые наверняка крутились у него в голове. Он выглядел более открытым к новым знаниям, но еще не обрел уверенности в себе.       — Ну, опыта у меня достаточно, чтобы тебе все по полочкам разложить.       Парень был ниже меня на полголовы и, видимо, задиристый. Пороха еще не нюхал, а уже выпендривается. Капрал посмотрел на меня и одобрительно кивнул.       — А если у нас опыта больше?       — Тогда слушай, делай выводы и поправляй. Но сначала не мешай.       — Мы здесь, чтобы научиться. Посмотрим, что ты знаешь.       — Посмотрим. Начнем с того, что вы все допустили кучу ошибок. И поверьте мне, на поле боя эти ошибки могут стоить вам жизни. Так что давайте внимательно слушать и учиться.       Ребята, кажется, поняли, что я настроена серьезно. Теперь они стояли тише, внимательнее слушая мои объяснения. Я видела в их глазах разные эмоции — от сомнений до надежды. Мне нужно было сделать все возможное, чтобы из этих новобранцев выросли настоящие солдаты.       — Я сейчас объясню, в чем прикол. Вот ты стоял за стеной и постоянно отвлекался, при этом ты поворачивался вместе с оружием к союзникам.       — Ну допустим. И че? — снисходительно ответил солдат.       — Болт через плечо. Имя, — парень поднял брови вверх.       — Алан.       — Так будешь разговаривать, в рядовых и останешься. Короче, слушайте внимательно и запоминайте. Есть такое правило, которое гласит: куда направлены глаза, туда направлен и ствол. Но многие это правило неправильно понимают. Даже доходит до того, что люди, которые никак не связаны с военной сферой, агрессивно спорят между собой. Действительно, это правило есть, но есть моменты, когда оно не работает. Есть догадки, в каких случаях?       Солдаты начали переглядываться, и я поняла, что они не понимают.       — Предположим, мы блокируем жилое помещение, в котором находится противник. Вокруг него выстроилось оцепление. И вот мы, значит, направили ствол в сторону дома. Возьмем условного солдата, а командир его отвлекает. Ты, самый наглый, выйди из строя.       Парень вяло шагнул ко мне, и чтобы продемонстрировать и донести, я взяла со стола пейнтбольную винтовку.       — Знающий солдат повернет голову в сторону командира, а оружие оставит в неизменном положении. — Я повернулась к остальным ребятам и убедилась, что с насмешкой на меня вроде как никто не смотрит. — Но если бы солдат внимательно слушал инструктаж и запомнил бы на всю жизнь правило, куда смотрят глаза, туда смотрит и ствол, то он бы сделал как?       Я продемонстрировала, что сделали эти оболтусы на полигоне и направила винтовку на капрала.       — Но солдат получит по шапке, потому что почему?       — Солдат, опусти оружие, техника безопасности!       Когда я демонстрировала что–то на практике, капрал иногда брал на себя роль "противника" или "союзника", помогая сделать объяснение более наглядным. Его движения были точными и уверенными, что не оставляло у новобранцев сомнений в его компетентности.       — Ой, точно. — Я вздохнула. Парни снова закивали, но я видела, что они начинают понимать. — Давайте думать, когда еще это правило может не работать. Допустим, мы открыли огонь по зданию и после пятикратного выстрела по зданию из РПО "Шмель" подразделение в составе того же солдата подошло к помещению и осуществляет такой неспешный досмотр, а командир за этим всем наблюдает, — я указала на капрала, который довольно улыбался, — Но хитрые Гуки не так просты, они могли понаставить растяжек. — Парень продолжал стоять с наведенной на меня винтовкой, — Вот почему ты на меня ствол на вел, Алан? Если ты на меня смотришь, это не значит, что нужно на меня ствол наводить.       Ответ убил.       — А вдруг вы Гук?       Раздался смех, я посмотрела на толпу с улыбкой и поднятой бровью.       — Понимаешь, Алан, вероятнее всего появление противника после того, как твои коллеги нанесли удар... — парень с оружием повернулся к коллегам с направленной на них винтовкой.       — Да ты задолбал, Алан, ствол–то убери. — сделал замечание капрал.       Его участие и поддержка играли важную роль в том, чтобы ребята начинали воспринимать меня всерьез. Он был для них авторитетом, и его одобрение моих действий заставляло их внимательнее слушать и следовать моим указаниям.       — Извините, пожалуйста.       Парни засмеялись, а командир потер лоб.       — Мы стоим перед расхреначенным зданием, оцепление, — я нарисовала условное здание в воздухе, — Мы стреляли по зданию "Шмелями" и поэтому позади тебя нет противников, они перед тобой. Поэтому даже если вы смотрите на командира, ствол все равно должен смотреть в сторону противника.       Парни закивали. А я продолжила вещать и приблизилась к наглому парню.       — Вот, например, подходишь ты к двери неизвестной и смотришь на нее, и ты должен направить ствол на нее. Ну, когда ты в группе работаешь... Почему ты не наводишь автомат?       Парень повернул голову к потенциальному врагу.       — А тут командир.       — Алан, я противника изображаю, – после этих слов парень встал в правильную позицию.       — Таким образом, внезапно наткнувшись на противника, ты сможешь открыть огонь внезапный и незамедлительный. — парень схватил покрепче винтовку. — Но если ты идешь к двери и вдруг услышал очень подозрительный шорох, например вон там, — я показала себе за спину и принялась сопровождать свои слова действиями, — Ты должен поворачиваться не просто лицом, а вместе с автоматом, для того чтобы если ты увидишь противника, ты мог открыть огонь, если не в него, то в сторону него.       — А–а–а, теперь понятно.       — Давайте подумаем, в каких еще условиях это правило может не работать. — подключился уже капрал. — Рассмотрим ситуацию, когда вы сидите в окопе, здесь у вас четко определено, где у вас находится противник.       — И это абсолютно не значит, что ствол нужно направлять везде, куда ты там смотришь. Направь его туда. Алан, твою мать.       Парень разозлился на меня. Я не виновата, что он тупит.       — Да хрень это все! — Наступила тишина. — Почему я должен тебя слушать? Ты кто такая вообще?       Капрал нахмурил брови, а решила, что этого гада надо проучить.       — Тебе сколько лет, сосунок? — разозлилась я.       — Двадцать.        — А я на четыре года тебя старше и звание мое выше, поэтому имею полное право тобой командовать. Если не нравиться, то можешь паковать свои вещички и убираться отсюда, домой приедешь не забудь упомянуть в своем дневнике, что ты сопливая девчонка.       Я прожигала его взглядом, а он уже, скорее всего, четвертовал меня. Не на ту напали, господа.       — Извините. — сквозь зубы прошипел рядовой. Но мне это нигде не всралось.       — В полуприсед.       Парень округлил глаза и нервно шмыгнул носом, уставился на меня, как баран на новые ворота.       — Что?       — Ты оглох или у тебя проблемы с ногами? Выполнять.       Парень покорно занял позу, а я схватила со стола тяжелый пулемет и всуропила ему в руки, затем на пояс нацепила утяжелите. Его немой вопрос заставил меня нервно выдохнуть.       — Стоишь в полуприседе, руки поднимаем и не опускаем пока я не скажу. Мне ваши выкрутасы нахрен не нужны, а у тебя отсутствует понятие субординации и дисциплины. Парень сверлил меня взглядом всей душой ненавидя. Посмотрим, как ты потом заговоришь.       — Значит так, — обратилась я к отряду, — Меня не волнуют проблемы вашего пубертатного созревания. Нянчиться с вами никто не будет. Все ясно? — услышав "так точно" я перевал взгляд на уже взмокшего солдата. Глаза были наполнены ненавистью, а сам он покраснел. То ли от жары, то ли от злости, а может от того, что тужиться. Капли пота стекают по его лицу, а на лбу выскочили огромные вены. Я улыбнулась, — Терпеть боец, выше руки! Так... О чем я... Ах да. Есть такие ситуации, когда автомат именно надо направлять туда, где наших глаз нету.       — А это как?       — Ну, давайте представим ситуацию. Забежали в здание и, возможно, понадобится отдавать команды там своему товарищу или переглядываться. К сожалению, не получится медитировать полностью на одну дверь. Если вас мало в помещении, придется головой на все триста шестьдесят градусов вертеть и постоянно оценивать обстановку вокруг. Но при этом автомат направлен всегда в дверь. В случае, если вы услышите шорох, вы сможете открыть огонь по двери и тем самым если не поразить противника, то уж точно предотвратить его наступление.       Солдаты начали задавать вопросы.       — А если в здании много дверей?       — Тогда нужно распределить зоны ответственности между бойцами. Каждый должен контролировать свою зону, чтобы перекрыть все возможные направления. — ответил капрал.       Его спокойная уверенность и профессионализм создавали вокруг атмосферу серьезности и ответственности. Я чувствовала его поддержку и понимала, что вместе мы сможем подготовить этих новобранцев к реальным боевым ситуациям.       — А как быть, если противник может выйти из окна?       — Тогда один из бойцов должен следить за окнами. Важно координировать действия и четко понимать, кто за что отвечает.       Я видела, что новобранцы начинают понимать, что от них требуется, и это вселяло надежду. Мне предстояло многому их научить, но первый шаг был сделан. Солдаты оживились и даже приободрились. Таким ребятам нужно давать подробный инструктаж, а иначе от армии ни хрена не останется.       Все они выглядели растерянными и неуверенными в своих силах. Многие держали автоматы неправильно, некоторые то и дело переминались с ноги на ногу. Очевидно, что им предстояло пройти долгий путь, прежде чем они станут настоящими солдатами. Я глубоко вздохнула и начала объяснять основы, надеясь, что они поймут важность того, чему я их учу.       — А еще варианты?       — Хорошо, ну а например штурмовой альпинизм. Когда мы идем в конкретно отведенную нам квартиру, но при этом мы обязаны крутить головами по сторонам, чтобы отталкиваться от стены, ловить баланс, смотреть, куда ноги приземляются. Но это не значит, что на все триста шестьдесят градусов с вами должен гулять пистолет. Пистолет должен смотреть в сторону, откуда может появиться противник.       Боевые ситуации бывают разные, существует множество техник и тактик осуществления разных задач. В любом случае самое главное — это руководствоваться здравым смыслом. Я вспомнила про ребят с аптечкой и магазинами, которые как раз подошли к остальным ребятам. Другие же проводили странные манипуляции с аптечкой, кидали друг другу ее, швырялись магазинами.       — А вы че творили? — спросил капрал у новоприбывших. Те с недоумением посмотрели на него. — Что за баскетбол с аптечкой и магазинами?       Я решила вклиниться.       — Не надо так делать. Так не бывает. А как же бывает? Про эшелонирование снаряжения вам уже по–любому рассказывали. У каждого при себе аптечка, не только аптечка, но еще и два жгута. Причем один жгут в быстром доступе, второй жгут в аптечке, третий в жо....       Кашель МакТавиша, который как из земли вырос на пару с Райли, заставил меня уняться.       — Ранения бывают разные, поэтому категорично заявлять о том, что человек не сможет сам себе оказать помощь, нельзя. Мне недавно попался солдат в лазарете, который порезал себе руку о стекло, и он перетянул сам себе руку жгутом. Он был в сознании, и медики сказали, что таким образом он спас себя, потому что он потерял много крови. Короче, давайте не будем категорично говорить о том, что аптечкой сам ты никогда не воспользуешься. Воспользуешься, ситуации бывают разные. Однако же, аптечка у каждого бойца при себе собственная. Оказываем мы помощь не своей аптечкой, а той, которая есть при раненом. Но есть ли смысл на тренировках отрабатывать такие команды, как "мне нужна аптечка" и кидать попрошайке? Да ни хрена. Это не отработка взаимодействий, это не отработка каких–то экстренных случаев, это отработка фигни. Единственный случай, когда ты можешь воспользоваться своей аптечкой, для того чтобы кому–то оказать помощь, это когда ранен не боец, а например, ты на заброшки видишь, что алкаш в костер упал. — раздался легкий смех, — То же самое и про магазинчики, просто реально многие это отрабатывают.       — Теперь по поводу аптечек и перезарядки. Никаких бросков аптечек или магазинов. У каждого бойца своя аптечка и свои патроны. Перезарядка одной рукой — не лишний навык, но использовать его нужно осознанно. — вставил капрал.       — А если в бою?       — В бою важно не терять самообладание и знать последовательность действий.       Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, и начала объяснение.       — Тема, которая меня бесит, это перезарядка одной рукой. Смотришь, что у тебя там за стеной происходит, а там двойка из твоих союзников. И тут двух пацанов ранило в руку, но они не растерялись и спокойно перезарядились одной рукой, а потом продолжили бой. — пара парней опустили взгляд. — Какие мужественные ребята. Так не бывает. А как же бывает?       — А что не так? — спросил парень из толпы.       — Перезарядка одной рукой это не лишний навык, не лишнее умение. То есть в случае, если что–то случится, не растеряться. Хотя бы знать последовательность действий, если одна из рук не дееспособна.       Гоуст и капитан МакТавиш стояли чуть в стороне, наблюдая за тренировкой. Их присутствие ощущалось как некий невидимый, но мощный щит поддержки и уверенности. Несмотря на то, что Гоуст не всегда был доволен моими методами, сейчас он был сосредоточен и внимательно следил за моими действиями. Гоуст, с его всегда скрытым под маской лицом, держался хладнокровно и не позволял эмоциям проявиться.       Он был в состоянии полной готовности, его осанка говорила о сосредоточенности и профессионализме. Когда кто–то из новобранцев допускал ошибку, Гоуст не вмешивался сразу, но его пронзительный взгляд заставлял каждого солдата чувствовать, что за ним следят.       — Слушайте внимательно и выполняйте указания, — неожиданно проговорил Гоуст, его голос был тихим, но пронизывающим, когда он все–таки решил вмешаться. Он говорил редко, но каждое его слово было наполнено значением.       — Да хрень собачья, — воскликнул Алан.       Я заметила, что парни начали переглядываться, явно не понимая, о чем идет речь. Я перевела взгляд на Алана, который уже еле стоял на ногах. Ну я еще повыпендриваюсь и обратилась к парню.       — Допустим, Аллан, ты владелец гражданского оружия, и ты сломал руку, у тебя гипс и вдруг к тебе домой ломятся воры. Почему бы не научиться одной рукой открывать сейф и приводить оружие к бою? — я обратилась к толпе, — Это что, лишний навык, ребят? Это что, отрабатывают одни дебилы? — я зыркнула на Алана, который прожигал во мне дыру, — Ну не знаю, наверное, квадратная башка должна быть у человека, который будет говорить, что это ненужный навык. Много можно подобрать случаев, необязательно это травма. Понятно, что, когда это травма, прям только что полученная, ты уже не в состоянии будешь вести бой, никто о бое конкретно не говорит.       Я сделала паузу, давая им время переварить сказанное.       — Речь идет о том, что вы должны быть готовы к любым ситуациям. Будь то поломанная рука, вынужденная защита семьи или даже просто необходимость быстро привести себя в порядок в экстремальных условиях. Мы здесь, чтобы подготовить вас к реальности, а реальность редко бывает удобной. — добавил капитан.       — А еще враг может спросить, где же твое перекрытие, солдат. "Ты что долбанутый? Шо ты тут делаешь?" И действительно, какого хрена человек оказался один, какого хрена он оказался раненным, какого хрена он не потерял самообладания.       Я обвела взглядом всех присутствующих, чтобы убедиться, что они меня слушают.       — Речь не только о физической подготовке, но и о психической. В экстремальных ситуациях важно сохранить спокойствие и сосредоточенность. Если вы сможете это сделать, у вас будет шанс выжить и выполнить задачу, даже если вы одни, ранены или на вас давят обстоятельства.       Я почувствовала, что они начинают понимать, что этот тренинг не просто теория, а жизненно важные умения.       — Мы тренируемся, чтобы быть готовыми к худшему, потому что в нашем деле не бывает второго шанса. Понимаете? И запомните, ребята, здесь нет ненужных навыков. Любой из них может стать тем самым, который спасет вам жизнь. Так что работайте усердно, тренируйтесь, и никогда не сомневайтесь в том, что учитесь важному делу. — произнес капрал резко. Его голос был твердым и властным, не допускающим возражений.       Он также помогал мне в объяснениях, внося дополнительные разъяснения или примеры из личного опыта.       — Следующая тактическая хрень, которая меня лично раздражает — это бег в прицеле. Ведь очень многие новобранцы делают перебежки прямо в прицельчик. Типа, ты постоянно должен контролировать все вокруг, держать на прицеле место, где может появиться враг, чтобы тут же выстрелить. Звучит, конечно же, логично. Но не в случае перебежек.       — А что тут такого? Так удобнее контролировать ситуацию.       — И разве это не позволяет быстрее реагировать на угрозу? — спросил парень, нахмурив брови.       Когда я приблизилась к наглому парню для очередного объяснения, капитан МакТавиш сделал шаг вперед, чтобы лучше видеть, и его присутствие усилило мое чувство уверенности. Гоуст стоял неподвижно, его глаза следили за каждым моим движением, и я знала, что он всегда готов вмешаться, если это будет необходимо.       — Не упускайте ни одной детали, — тихо добавил Гоуст, обращаясь к новобранцам. Его голос был как ледяной ветер, пробирающий до костей и заставляющий солдат напрячься и внимательнее слушать.       Вместе они создавали атмосферу строгой дисциплины и профессионализма. Их поддержка и присутствие делали мою задачу проще, и я знала, что вместе мы сможем подготовить этих новобранцев к любым испытаниям, которые могут ждать их в будущем.       Я кивнула, но подняла руку, чтобы удержать его внимание.       — На первый взгляд — да, Гарретт. Но когда ты бежишь в прицеле, ты ограничиваешь свое поле зрения и теряешь периферическое зрение. Это делает тебя уязвимым для атаки с флангов и уменьшает твою скорость. Помнишь, что я говорила про быть готовым к любым ситуациям?       Гарретт кивнул, и я продолжила.       — Перебежки требуют другой тактики. Во время бега ты должен смотреть вперед, планировать свой маршрут и быть готовым к быстрому укрытию. Когда ты добираешься до следующей позиции, вот тогда и поднимай прицел, проверяй обстановку и будь готов к атаке.       Когда кто–то из новобранцев делал ошибку, капрал не кричал и не устраивал разнос, но его замечания были четкими и точными.       — То есть просто бежать?       — Да, просто беги. Переключайся на прицеливание, когда остановишься. Это безопаснее и эффективнее.       Парни начали кивать, осознавая важность этих правил. Я надеялась, что они запомнят мои слова и применят их на практике. Нам предстояло еще много тренировок, и я верила, что со временем эти новобранцы станут настоящими солдатами. Капрал стоял рядом, внимательно наблюдая за моими действиями и реакциями новобранцев. Его глаза сканировали строй, фиксируя каждую мельчайшую деталь: кто как держит оружие, кто слушает, а кто отвлекается. Он был человеком с безупречной выправкой, его форма всегда была в идеальном порядке, что служило примером для всех солдат.       Капитан МакТавиш, напротив, был более открыт в своих эмоциях. Он внимательно следил за тем, как я справляюсь с задачей, и время от времени бросал одобрительные взгляды в мою сторону. Его поддержка была ощутима, и это придавало мне уверенности.       — Хорошая работа, — сказал капитан, когда я объясняла важные моменты. Его голос был спокойным, но твердым. Он стоял с руками, скрещенными на груди, и наблюдал за новобранцами с уверенностью человека, который видел немало боевых ситуаций. Когда капрал вмешался, чтобы сделать замечание одному из солдат, капитан МакТавиш тихо обсудил что–то с Гоустом, кивая в мою сторону. В этот момент их взгляды встретились, и я почувствовала, что между ними идет негласное обсуждение моих методов обучения.       — Она справляется, — услышала я, как капитан сказал лейтенанту, и это короткое замечание стало для меня важным подтверждением. Капитан МакТавиш кивнул в ответ и снова сосредоточился на тренировке. Его одобрение и поддержка были для меня важны, и я чувствовала, что он начинает мне больше доверять.       — Помните, солдаты, ваше обучение здесь — это залог вашего выживания в бою, — сказал капрал новобранцам, когда я закончила свою речь. Его слова подкрепляли мои усилия и придавали значимости всему, что я говорила.       Когда я начинала объяснять, что–то важное, капрал кивал головой, подтверждая мои слова, и иногда добавлял свои комментарии. Это показывало новобранцам, что мои указания не просто прихоть, а важные и проверенные временем правила. Я продолжила:       — Во–первых. Автоматы, ребятушки, перекрывают вам зрение, и вы не видите, что происходит снизу. Большой шанс споткнуться, и даже можно прострелить себе ногу. Были случаи такие на моей практике. Если мы и откроем огонь, то это все равно при всем желании будет не самый прицельный. У врага будет куда прицельнее. Поэтому, если ты перебегаешь, пожалуйста, беги. Беги, Форрест, беги. Не совмещай бег ни с чем.       Если кто–то задавал вопрос, капрал давал возможность ответить мне, но, если я замолкала, он вмешивался и давал исчерпывающие ответы.       — Это тоже самое что бежать и фоткаться в соцсеть. Конечно, есть моменты, когда это имеет смысл, но это применяется опять же у полицейского спецназа, например, проход по узкому коридору и автомат, направленный в дверь. Но не на пересеченке, мать твою.       Все новобранцы молча кивали, понимая, что здесь, на полигоне, они готовятся к реальным ситуациям, где ошибки могут быть фатальными.       Сзади поднялась рука Линды, невысокой, но уверенной в себе девушки с серьезным выражением лица.       — А что, если мы столкнемся с врагом во время перебежки? Как тогда реагировать?       — Хороший вопрос, Линда, — ответила я.— Если ты вдруг сталкиваешься с врагом, действуй быстро. Найди ближайшее укрытие и только после этого поднимай прицел. Это даст тебе шанс защититься и оценить ситуацию, прежде чем открывать огонь.       Я сделала паузу, чтобы осмотреться.       — Помните, в бою важно сохранять скорость и мобильность. Перебежки нужны для того, чтобы быстро сменить позицию и оставаться вне зоны поражения. Только тогда вы сможете эффективно использовать свои навыки и оружие. Вопросы? Обернувшись, я увидела, как еще несколько новобранцев подняли руки, готовые задать свои вопросы и уточнить детали. Было ясно, что тема важна и вызывает живой интерес.       — Почему тогда в фильмах и играх часто показывают бег в прицеле? — с усмешкой спросил Роджерс, высокий и всегда слегка насмешливый парень.       Я усмехнулась в ответ.       — Потому что это выглядит эффектно, Роджерс и в играх и фильмах, как правило отсутствует тактика. Но реальный бой далек от киношных сцен. Так что забудьте о том, что видели в фильмах, и учитесь правильно. В реальной жизни это может спасти вам жизнь.       Солдаты начали понимать, что их ждет серьезная подготовка. Они стояли в строю, внимательно слушая мои слова. Я видела, что их отношение начинает меняться, и это вселяло надежду. Мы еще не раз будем тренироваться и учиться, но первый шаг был сделан. Все новобранцы молча кивали, понимая, что здесь, на полигоне, они готовятся к реальным ситуациям, где ошибки могут быть фатальными.       Я вздохнула и посмотрела на часы. Время летело быстро, и нам нужно было выдвигаться на задание в Рио. Повернувшись к новобранцам, я произнесла:       — Ладно, ребята, на сегодня все. Отработайте теорию на практике, тренируйтесь усердно и не забывайте, что каждый навык может спасти вам жизнь. Я еще вернусь, а пока выполняйте свои задания и не расслабляйтесь.       Я перестала терзать себя думами и поняла, что этих ребят ждет суровая подготовка, помянем их. Я попрощалась с наставниками и пожелала терпения. Моя команда почти в сборе, не хватает капитана.       Мы направились к вертолету, и я посмотрела на оставшихся на полигоне капрала и новобранцев.       — Капрал, — обратилась я к нему. — Сегодняшний день показал, что у нас еще много работы, но я верю, что вы все справитесь.       Капрал отдал честь.       — Будем стараться, старший сержант. Мы не подведем.       Я обвела взглядом новобранцев.       — И вы, ребята, помните — здесь нет ненужных навыков. Тренируйтесь упорно, учитесь быстро и всегда будьте готовы к любым неожиданностям. До скорого.       Новобранцы кивнули и разошлись по своим задачам.       Я направилась к краю полигона, где стояли Гоуст и капитан МакТавиш, готовые к вылету. Гоуст, как всегда, был мрачен и не показывал никаких эмоций, а капитан МакТавиш, казалось, начинал мне больше доверять.       Подойдя к ним, я почувствовала легкое волнение — это было одно из тех заданий, где не было права на ошибку.       — Гоуст, капитан, — позвала я, подходя к ним. Оба обернулись. — Готовы к вылету? Гоуст кивнул, его глаза скрывались за темными очками, но я чувствовала его серьезность.       — Следи за собой.       Капитан МакТавиш похлопал меня по плечу, его голос был теплее, чем обычно.       — Мы справимся. Главное – действовать быстро и четко. Будь на связи и прикрывай нас.       Я кивнула, чувствуя, что есть напряжение. Я еще немного наблюдала за обучением, пока ребята шли к вертолету.       После завершения обучения я подошла к площадке, где уже ждали Гоуст, капитан МакТавиш и Роуч. Они стояли рядом с черным силуэтом вертолета, готовясь к предстоящему полету. В воздухе чувствовалось напряжение и готовность к действию. Роуч уже проверял свое снаряжение, внимательно осматривая каждый элемент своей экипировки. Его лицо было сосредоточенным, и он время от времени поглядывал на часы, следя за временем до вылета.       Гоуст стоял неподалеку, облокотившись на корпус вертолета. Его глаза, скрытые под маской, внимательно следили за каждым из нас. Он молчал, но его присутствие было ощутимо. Гоуст всегда был человеком действий, а не слов, и его готовность к миссии внушала уверенность.       Капитан МакТавиш держал в руках карту и обсуждал последние детали операции с Гоустом. Его лицо было серьезным, но спокойным. Он излучал уверенность и опыт, которые пришли с годами службы. Капитан периодически поднимал глаза от карты, чтобы убедиться, что все готово к вылету.       — Мы вылетаем через пять минут. Проверить снаряжение, — его голос был твердым и решительным.       Роуч кивнул и продолжил свою проверку. Я последовала его примеру, проверяя свое оружие и амуницию. Каждый из нас понимал важность предстоящей миссии и был готов к любым трудностям.       Я принялась осматривать и проверять свое снаряжение и Гоуст не упустил возможности подойти ко мне с язвительной усмешкой.       — Ну что, мисс "Я–Знаю–Всё", думаешь, справишься в Рио? — спросил он, скрестив руки на груди и с прищуром глядя на меня.       — Ты бы хотел, чтобы я не справилась? — ответила я, стараясь не смотреть на его харю.       Он усмехнулся.       — Ты много говоришь, но сможешь ли ты так же быстро действовать?       — Проверим в деле, Гоуст, — парировала я, не давая ему повод усомниться в моей уверенности. — А если у тебя будут проблемы, не стесняйся попросить помощи.       — Лейтенант, не доросла еще до позывных, мелочь. Помощи? — он рассмеялся, оглядываясь на остальных. — Это ты у нас новенькая, тебе помощь может понадобиться.       Я подошла ближе, смотря прямо в его глаза, которые было еле видно сквозь черные очки.       — Помощь может понадобиться каждому, даже тебе. Я готова прикрыть твою спину, вопрос в том, готов ли ты прикрыть мою.       Он замолчал на мгновение, затем кивнул.       — Ладно, посмотрим...       Капитан МакТавиш, наблюдавший за нашей перепалкой, подошёл к нам.       — Хватит уже, вы двое. Мы здесь не для того, чтобы меряться силами. У нас задание.       Гоуст фыркнул, но отошёл в сторону. Я бросила последний взгляд на него, прежде чем вернуться к подготовке.       Капитан обратился ко мне:       — Смотри, чтобы ничего не упустить. В Рио будет жарко, — тихо сказал он, обращаясь ко мне. В его голосе слышалась смесь заботы и строгой настойчивости.       Я кивнула, понимая всю серьезность его слов. Проверив снаряжение в последний раз, я подняла глаза и встретилась взглядом с капитаном МакТавишем. Он одобрительно кивнул мне, подтверждая, что все готово.       Роуч, стоявший неподалёку, подошёл ко мне, когда Гоуст ушёл.       — Не бери в голову. Он со всеми так. Просто проверяет тебя.       — Я знаю. Просто он не знает, что я не из тех, кого легко сломить.       Роуч кивнул, понимая.       Он относился ко мне, как казалось, с уважением. Он, как и я, был новичком в этой команде, но с первого дня старался показать себя с лучшей стороны. Взгляд Роуча всегда был полон восхищения и доверия, что придавало мне уверенности, а также заинтересованности. Но оно и понятно, я не особо разговорчивая, вот он и пытается создать благоприятную атмосферу, чтобы открыться.       Гоуст всегда был для меня загадкой. Его отношение ко мне было неоднозначным. Временами казалось, что он не одобряет мое присутствие в команде, но порой я ловила на себе его оценивающий взгляд, как будто он все–таки признавал мои навыки. Когда мы заканчивали инструктаж и готовились к вылету, Гоуст подошел тогда ближе, его лицо, скрытое маской, только глаза выдавали эмоции, "Неплохо справилась с новобранцами," — проговорил он, не сводя с меня взгляда.       Я тогда кивнула, понимая, что это своего рода комплимент от него. Несмотря на его суровый вид и жесткие замечания, он, кажется, пытается себя перебороть. Скорее МакТавиш Заставляет. Но с Гоустом никогда не знаешь наверняка. Он всегда оставался настороже, никогда полностью не доверяя никому. Его слова были лаконичны, но действия говорили о многом.       Когда мы подошли к вертолету, он бросил мне взгляд, который можно было расценить как предупреждение или поддержку. Возможно, даже оба. Пусть Гоуст и был самым непредсказуемым членом нашей команды, я знала, что его жесткость – это не только проверка, но и способ защиты. Он хотел убедиться, что я готова к любой неожиданности, потому что в бою не будет второй попытки.       Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, я решила осмотреть транспорт. Вертолёт Pave Low — это прозвище, данное модифицированным вертолётам HH–53 Super Jolly Green Giant, использовавшимся ВВС США для проведения специальных операций. Тяжелый вертолёт, предназначенный для транспортировки и выполнения специальных миссий, таких как поиск и спасение в боевых условиях, а также для транспортировки войск и оборудования.       Даже не могу поверить в эти масштабы, я стою на вертолетной площадке, под ясным, солнечным небом, и передо мной возвышается величественный Pave Low. Он возвышается, словно железный гигант, готовый к любым испытаниям. Его массивный корпус кажется вырезанным из самой тьмы, сливаясь с ней и лишь изредка мерцая проблесками навигационных огней. Корпус блестит на солнце, словно стальная брошь на безупречном голубом фоне. Отражения света скользят по его гладким, мощным обводам, подчеркивая каждую деталь этого технического чуда.       Легкий ветерок шевелит мои волосы, принося с собой свежий запах авиационного топлива и горячего металла. Вертолет кажется живым существом, готовым в любую секунду ожить и подняться в небо. Стоит, словно дремлющий хищник, его лопасти безмолвно покоятся в ожидании приказа. Два мощных турбовальных двигателя, скрытые под углом, напоминают мускулы, готовые в любой момент взорваться силой и поднять эту стальную птицу в небеса.       Его лопасти, похожие на гигантские крылья, покоятся неподвижно, но я знаю, что достаточно одного приказа, и они оживут, разрезая воздух с глухим, мощным ревом. Турбовальные двигатели, скрытые под углом, сейчас спокойны, но готовые взорваться силой, подняв этого металлического гиганта ввысь.       Я коснулась холодного металла, чувствуя, как рука скользит по гладкой поверхности. В голове сразу возникают картины: этот вертолет рвется в ночное небо, его лопасти разрезают воздух, создавая оглушительный рёв, который внезапно сменяется гробовой тишиной, когда он скользит над землей, избегая радаров и поглощая все звуки.       На площадке вокруг царит спокойствие, и только жужжание насекомых нарушает тишину. Но в этом спокойствии кроется ожидание. Я знаю, что, когда придет время, этот вертолет оживет, поднимется в воздух, пронзая небо своим присутствием и оставляя за собой след силы и мощи.       Я отошла чуть назад, ещё раз окидывая взглядом эту внушительную машину. Pave Low кажется почти живым существом, у которого есть своя душа и характер. Он – символ силы и бесстрашия, незаменимый помощник в самых сложных миссиях. И я знаю, что, когда наступит время, он поднимется в воздух, пронзая ночь своим присутствием и оставляя за собой след мужества и надежды.       — Заходим! — крикнул Джон.       Я последовала за Гоустом, Роучем и капитаном МакТавишем к вертолету. Мы заняли свои места. Двигатель заревел, и вертолет начал медленно подниматься в воздух. Внизу остался тренировочный полигон. Впереди было много работы, но с такими людьми рядом я чувствовала, что мы справимся с любыми трудностями.       Мы загрузились в вертолёт, готовясь к вылету. Внутри кабины было тесно, звуки двигателя перекрывали почти все остальные звуки, но это не мешало нам переговариваться.       Гоуст, устроившийся напротив меня, не удержался от очередной колкости. Надоел уже.       — Надеюсь, тебя не укачивает в полёте.       Я усмехнулась.       — Справлюсь. Главное, чтобы ты держал свою маску на месте, чтобы нам всем не пришлось видеть твое вечно недовольное лицо.       Он усмехнулся в ответ, но в его глазах промелькнуло что–то вроде уважения.       — Прикусила бы ты язык, сержант.       Роуч, сидевший рядом со мной, наклонился и прошептал: — Не обращай внимания. Он просто привык всех проверять. Главное — будь самой собой.       По движению маски я поняла, что Гоуст усмехнулся ещё шире.       — Роуч, ты лучше скажи ей, чтобы не путалась у меня под ногами. Я не собираюсь нянчиться с девчонками.       Я повернулась к Гоусту и спокойно ответила:       — А я не собираюсь следить за пенсионным фондом в маске. Да кому ты нахрен нужен?       — Посмотрим, как ты потом будешь говорить, — протянул он, осматривая моё снаряжение. — Не забудь, что это не учения. В реальном бою каждый твой промах может стоить жизни.       Капитан МакТавиш, стоявший у входа в вертолёт, оглядел нас.       — Хватит болтовни. В Рио у нас будет мало времени на подготовку, так что сосредоточьтесь.       Все кивнули. Гоуст фыркнул, но больше ничего не сказал. Я взглянула на капитана и кивнула, понимая, что предстоит серьёзное испытание. Но несмотря на язвительные комментарии Гоуста, я чувствовала себя готовой.       — Мы прилетим в трущобы, там будет жарко, — продолжил МакТавиш. — Гоуст ведёшь зачистку с южного фланга. Будем ловить гада на улице. Я, Роуч и Чур, — он кивнул в мою сторону, — Проследим за ним на машине. Вопросы?       — Никаких, — ответила я, подтягивая ремни на бронежилете.       — Отлично, — кивнул капитан.       Вертолёт уже давно летел к цели, и я ощутила привычное волнение перед заданием. С Гоустом мы ещё не раз столкнёмся, но сейчас главное – справиться с поставленной задачей. Я готова к тому, чтобы доказать всем, что заслуживаю быть здесь.       Гоуст снова не удержался:       — Смотри, чтобы твои действия не стали для нас сюрпризом. В этом деле я сюрпризы не люблю. Для меня ты "темная лошадка".       — Учту, лейтенант. Твои советы всегда так полезны, — ответила я с лёгкой иронией.       — Не за что. Всегда рад помочь, — усмехнулся он, наклоняясь к карте и делая вид, что всё серьёзно.