Глава 7. Охота

      "Охота"       День 4– 15:08       Старший Сержант Илона " Чур" Островских       ОТГ– 141       Рио– ду– Жанейро, Бразилия.       Жаркое солнце Рио нещадно палило сквозь стекла машины, когда мы ехали по узким улицам фавел на старом, но надёжном внедорожнике. Пыль и грязь забивались в глаза, но я не могла позволить себе отвлечься. МакТавиш сидел рядом со мной, рядом с водителем сидел Гарри, а Уэлес за рулем, крепко сжимая руль, его темное лицо было напряжено и сосредоточено. Гарри проверял оружие, готовый к любому повороту событий.       — Гоуст, номера те самые. — проговорил капитан, зажав кнопку на гарнитуре.       Мы медленно ехали за УАЗом СГР, в простонародье "Буханка".       — Вас понял, сообщник Рохаса не появлялся? — спросил Гоуст в рацию.       — Нет. Машина останавливалась дважды, объекта не видно. Так, она снова остановилась. Оставайся на связи.       "Буханка" остановилась возле отеля, а мы припарковались неподалеку, из машины вышли двое, а из здания выплыл чернокожий парень в рубашке и в шортах с поднятыми руками. Эти трое что–то обсуждали и их разговор явно не задался, потому что один из вышедших из машины держал парня на прицеле.       — А вот и он. И похоже, эти ребята совсем не рады его видеть.       Секунда и сообщник Рохаса открыл огонь по ополченцам с пистолета. Я вцепилась в винтовку, когда вышедший из багажника ополченец лег на землю от полученной пули.       — Гоуст, у нас проблемы! Ложись, ложись! — Джон моментально повалил меня вниз за сидения, но водитель не успел, так как пробившие лобовое стекло пули попали чернокожему парню в голову. За доли секунды на улицах воцарился хаос, я слышала, как гудят машины, крики людей.       — Он уходит! Чур, за ним, быстро! — прокричал капитан.       Я моментально очухалась и вылетев из машины помчалась за капитаном, следом за мной Гарри, который обернулся на бывшего напарника, голова которого давила на клаксон. Я дернула сержанта за руку, приводя в чувства.       Гад бежал по улице, свернув за угол на перекрестке устроив при этом полигон, люди в панике бежали оттуда, где доносились выстрелы.       — Гоуст, наш водитель убит! Идем пешком! Жди нас у гостиницы "Рио" и постарайся задержать объект!       — Вас понял! Выполняю!       Перебегая улицу, мы лицезрели уже горящие машины. Я быстро подняла автомат, целясь в убегающего ополченца, но он был слишком быстр, ловко уворачивался между машинами и преградами. Мимо нас проносились яркие стены домов, разноцветные граффити, крики и смех детей смешивались с шумом погони.       Ополченец бежал в закоулок, и приблизившись к другой стороне улицы, откуда не возьмись вырос Гоуст.       — Он в том переулке!       — Прямо! — крикнул Гарри, прицеливаясь.       — Не убивать! Только ранить, он нужен живым!       Я гналась за ополченцем, чувствуя, как адреналин зашкаливает, сердце бешено колотится. Он нырнул в один из узких переулков, и я следом за ним, перепрыгивая через мусорные баки и разбросанные ящики. Он стрелял на бегу, но я не отставала. Вокруг мелькали тени, казалось, что весь город следит за нашей гонкой.       Забежав в переулок, мы оказались возле открытых гаражей, куча мусора, бочки, я бежала вперед всех, чувствуя, что цель за углом и как по заказу, на открытой площадке бежит ополченец и даже не оглядывается, чем я и воспользовалась.       — Роуч, стреляй! Целься ему в ногу!       Но Роуч еще не успел среагировать, как я оказалась быстрее него, моментально достав кольт из кобуры. Прозвучал выстрел.       Бразилец моментально упал, хватаясь за ногу, крича что–то на португальском и противно корча рожу.       — Готов! Молодец, Чур. Но не беги вперед паровоза. — проговорил капитан, хлопнув меня по плечу.       Мы подбежали к цели, который испепелял нас взглядом, глаза, налитые кровью, не выражали ничего кроме ненависти, казалось, дай ему возможность, и он уничтожит весь мир. Еще и лысый. Не люблю лысых. Ощущение, что я его, где–то видела, но не помню, где... Вот знакомое лицо. Подобное я почувствовала еще на брифинге, когда увидела его фотку. Где–то видела, а где, хрен знает...       — Не подходи! — заорал тип, когда я вышла из–за спины Гоуста. Я не знаю, как описать подобное. Человек поменял просто весь спектр эмоций, на которые был способен. От ненависти до страха. — Не подходи! Уберите ее! Я ее знаю! — прокричал он на ломанном английском.       Все посмотрели на меня, а я в непонятках смотрю на него. Где я тебя видела.       Я наклонила голову вбок:       — Ты че несешь? Я тебя впервые виж...       — Ты вырезала весь мой клан!       Ребята посмотрели на меня с еще большим любопытством, Гарри аж присвистнул, а я упорно пыталась вспомнить, кто это. И тут меня осенило.       — А–а–а! Вспомнила! Ты со своей кучкой шакалов в России наркотой барыжил. — Я подошла ближе, отчего парень задергался, но за плечи его схватил Гарри. Присев на корточки я продолжила, — А я все думаю, почему твоя рожа мне кажется знакомой, а ты та самая мразь, которая детей травила конфетами...       Бразилец взвыл, толи от боли, то ли от предстоящей участи.       — Тебе крупно повезло тогда, твои ребята смогли меня задержать и спасли твою задницу ценой своих жизней. Какие мужественные ребята, но в этот раз... — я приблизилась, отчего мужчина вздрогнул, — ты от меня уже не убежишь.       С улыбкой произнесла я и поднялась, оглядывая это жалкое тело, именуемое мужчиной. Мужчина... Это слово ему не подходит, мусор. Вот ребята которые меня окружают, вот это мужчины, даже Гоуст– пенсионный фонд.       Капитан ничего не сказал, присел на корточки рядом с жертвой, который не стал делать попыток уползти от нас.       — Сейчас ты нам все расскажешь.       Парни схватили его и потащили в ближайший пустой гараж. Там все было, как по заказу, пара стульев, какие–то инструменты. К этому моменту подтянулись еще двое парней из ОТГ, Мит и Ройс.       Мит и Ройс подошли ближе, подхватили парня под руки и усадили на стул, крепко связали веревкой, тот пытался рыпаться, но эти движения ни на что не повлияли. Ополченец, задыхаясь, смотрел на нас с вызовом, но в его глазах уже читался страх.       Капитан махнул головой, приказывая, чтобы я осталась, в то время как Райли копался в инструментах, что–то ища.       Джон приблизился к рольставни, обратившись к парням. Капитан МакТавиш решил действовать быстро и направил Гарри, Мита и Ройса в трущобы, чтобы проверить полученную информацию до приезда сюда и предотвратить любую возможную угрозу. А сам остался с Гоустом и мной для продолжения допроса.       — Роуч, это на долго. Бери Мита и Ройса и найди следы Рохаса в трущобах, он направлялся туда.       Парень кивнул и бросил взгляд на меня, когда капитан закрыл гараж.       Я стояла неподалеку от пленного и наблюдала за его мучениями, рана кровила не по-детски, капли пота рекой лились по темной коже лба. Дышал он тяжело и хрипло.       Гоуст с презрением посмотрел на пленного обернувшись и, подойдя ко мне, сказал:       — Ну, что, мисс «Знаю–Всё», как собираешься его разговорить? Или это тоже в учебниках не написано?       Я устало закатила глаза, но перед допросом решила не вступать в перепалку.       — Ну что, начинаем? — МакТавиш хлопнул его по плечу, и я увидела, как лицо пленного побледнело.       Капитан МакТавиш, спокойный и хладнокровный, заговорил первым:       — Ты уже понял, что бежать некуда. Так что лучше расскажи нам все, что знаешь. И тогда, может быть, мы сможем договориться.       Парень дернулся, пытаясь вырваться, но веревки и наручники держали его крепко.       — Говори, или мы перейдем к более жестким методам, — добавил Гоуст играя искрами «крокодилами» от машинного аккумулятора, голос был ледяным.       Я сделала шаг вперед и, наклонившись к лицу ополченца, прошептала:       — Думаешь, это все шутки? Мы найдем каждого из твоих людей, если понадобится. Но можешь облегчить себе участь и рассказать все прямо сейчас. Смерть будет быстрой, я обещаю.       — Да пошла ты! — прокричал ополченец.       Я помню его страх в глазах, когда он увидел в моих руках катану и я решила ему напомнить, что оружие у меня при себе и чуть вытащив из ножен оружие блеснула металлом на свету лампы.       Мужчина сглотнул и, наконец, сломался:       — Ладно, ладно! Я расскажу! Только уберите от меня эту бешеную...       Капитан кивнул, я чуть отошла, и мы начали допрос. С каждым его словом картина становилась яснее, а мы все больше понимали, что находимся на верном пути. После нескольких минут допроса про их деятельность и какую роль играет Рохас в теракте, Гоуст все–таки решил воспользоваться моментом, чтобы меня поддеть.       — Так, я что–то не понял. Откуда он тебя знает? — спросил он, скрестив руки на груди.       Капитан с той же заинтересованностью смотрел на меня.       — Да, и почему он называет тебя убийцей его клана? — добавил кэп.       Я вздохнула, готовясь к краткому объяснению, потому что от меня уж точно не отстанут. — Ладно, слушайте. Это было несколько лет назад, когда я была на задании в России. Мы получили информацию о крупной наркогруппировке, которая распространяла наркотики среди детей через конфеты. Вы даже представить не можете, сколько смертей и разрушенных семей было из–за них. — Я взглянула на пленного, который нервно дергался на стуле. — Моя задача была проникнуть к ним и собрать доказательства для ареста главарей и так же быстро и незаметно уйти, в случае чего везти огонь на поражение.       — И что пошло не так? — не унимался Гоуст, его голос был полон недоверия.       — Все шло по плану, пока их не предупредили, где–то я просчиталась. Кто–то из своих их сдал, но этого человека уже нет в живых. Началась перестрелка, я успела прикрыться, но большинство их людей я ликвидировала. Только этот вот, — я кивнула на пленного, — умудрился сбежать. Мне не удалось его тогда поймать.       Капитан присвистнул.       — Так значит, ты работала под прикрытием?       — Не совсем. Мне нужно было просто проникнуть на их лагерь. И это было одно из самых тяжелых заданий в моей карьере.       Гоуст хмыкнул, но я заметила, что его взгляд стал чуть менее враждебным.       — Ладно, видимо, ты все–таки умеешь не только болтать, — произнес он, но в его тоне все еще чувствовалась язвительность.       Капитан кивнул, показывая, что доволен услышанным.       — Хорошо, давайте продолжим.       Мы продолжили допрос, и постепенно пленный начал раскалываться, рассказывая нам важные детали о планах их группировки. Вдруг он поднял голову и, злобно глядя на меня, прохрипел:       — Ты не лучше нас! Ты убиваешь людей и получаешь от этого удовольствие! Ты думаешь, что лучше нас, но ты такая же!       Ребята напряглись, готовые остановить его в любой момент, но я подняла руку, останавливая их.       — Ты не понимаешь. Мы сражаемся за тех, кто не может постоять за себя. Мы защищаем невинных. — Я приблизилась к нему, мои глаза блестели яростью. — А ты и твои друзья травили детей. Ты не человек, ты монстр.       — Ты резала моих людей этим сраным мечом! Она даже автомат не использовала! Это чудовище! Я боюсь представить, что ты сделала с парнем, который тебя сдал, сбежать–то он успел от нас! — со смехом произнес этот паршивец, а я чувствовал, как четыре глаза смотрят на меня.       — Не переживай, он получил по заслугам.       Гоуст фыркнул, но его голос звучал серьезно:       — Может, у нас разные методы, но цель одна — очистить этот мир от таких, как он. Ты со мной, или у тебя другая моральная позиция?       Я посмотрела ему в глаза и кивнула:       — Мы на одной стороне, Гоуст. Но я не позволю тебе ставить под сомнение мои мотивы или навыки.       Капитан вмешался, его голос был тихим, но властным:       — Сейчас не время для личных разборок. У нас есть задача, и мы должны выполнить ее. Пленный рассказал нам важные детали, давайте использовать эту информацию. Мы кивнули, соглашаясь, и продолжили допрос, но теперь уже все напряжение ушло. Мы знали, что работаем ради одной цели — уничтожения зла, независимо от методов.       Капитан сразу приступил к делу.       — Рассказывай дальше. Где ваш главный лагерь? — спросил он, прищурив глаза.       Пленный, задыхаясь, взглянул на нас и прохрипел:       — Я не скажу... вы все равно меня убьете.       — Возможно, — спокойно ответил Гоуст. — Но, если скажешь, у тебя хотя бы будет шанс. Мы не все такие жестокие, как некоторые здесь.       Он бросил на меня мрачный взгляд, и я поняла, что эта фраза была адресована мне. Я устояла перед желанием ответить ему резкостью и просто кивнула капитану, предлагая продолжить.       — Давай, парень, не заставляй нас терять время, — капитан говорил тихо, но твердо.       Пленный нервно сглотнул и начал говорить:       — Лагерь находится на восточной окраине города, в заброшенном здании. Там охрана... много людей... Рохас направляется туда, чтобы переждать бурю. В надежде, что вы его потеряете…       Пока он говорил, Гоуст не упускал возможности задеть меня.       — А ты, значит, в России часто такие задачи выполняла? — с насмешкой спросил он.       — Или это был единственный случай, когда ты оказалась полезной?       Я бросила на него яростный взгляд, но снова сдержалась.       — Достаточно, Гоуст, — вмешался капитан. — Мы здесь, чтобы получить информацию, а не устраивать допрос нашей коллеги.       Но Гоуст не успокоился.       — Просто странно, что такая героиня–мадам и мы о ней ничего не знаем, — продолжил он. — Может, расскажешь нам, как ты там оказалась? Или твоя история слишком хороша, чтобы быть правдой?       Я уже собиралась ответить, когда вдруг пленный начал говорить сам.       — Она... она не просто так там оказалась, — с трудом проговорил он. — Её прислали, потому что знали, что она справится. Мы... мы были слишком опасны, чтобы кого–то другого послать. Я слышал о ней раньше. Даже знаю организацию... ЧВК "Славяне"... Хе–хе.       Капитан и Гоуст заинтересованно посмотрели на него.       — И что же она сделала? — спросил капитан, бросив короткий взгляд на меня.       — Она проникла к нам... Сначала никто не заподозрил, что кто–то проник на территорию... Она стала собирать информацию, вычислять наши маршруты. Когда наша система безопасности была взломана и мы отследили, что это происходит в нашем здании, было уже поздно. — Пленный закашлялся, кровь стекала по его подбородку. — Она устроила бойню. Я потерял всех своих людей. Она убила их одного за другим.       Гоуст внимательно слушал, его взгляд становился всё холоднее.       — Значит, ты справилась, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Но почему ты не завершила дело? Почему этот тип остался жив?       — Надоел ты мне, — ответила я, выдерживая его взгляд. — В тот день я была ранена в руку. К счастью, нашелся кто–то, кто предупредил меня, что они все поняли, и я успела подготовиться. Но один из них, самый подлый, — я кивнула на пленного, — использовал своих людей как щит и сбежал. Я не могла преследовать его, потому что должна была доставить доказательства. Лишнего оборудования мне не дали, сказали "хватай и беги".       Капитан кивнул, понимая серьёзность ситуации.       — Теперь всё ясно. — Он повернулся к пленному. — Продолжай говорить.       Какие ещё у вас планы?       В рации прошипело, отчего сердце забилось медленнее.       — Браво– шесть, будьте осторожны– в нижней части замечено ополчение противника, – быстро проговорил Ройс, на фоне были слышны многочисленные выстрелы.       Капитан напрягся, брови сдвинулись к переносице:       — Ройс, что там у вас? Прием.       В наушнике снова прошипело:       — Полно ополченцев, но никаких следов Рохаса, отбой!       — Вас понял. Продолжайте искать. Держите меня в курсе. Удачи.       — Где Рохас? – схватив парня за воротник рубашки прорычал Гоуст.       — Так я вам и сказал...       Время шло, с улицы были слышны выстрелы, взрывы грант и крики на португальском, парень тянул время и тот факт, что от него и живого места не осталось, не заставил его сознаться. Я начала нервничать и такой расклад меня совсем не устраивал.       Парни избивали бедолагу до полу смерти, кровь лилась ручьями, а этот гад лишь ехидно улыбался.       В рации снова раздались звуки выстрелов и обеспокоенный голос Ройса, после сказанного, сердце упало куда–то вниз:       — Мит ранен! Повторяю — Мит ранен!       Время. Мы теряем много времени.       — Роуч! Я ранен! — прозвучали звуки мук при ранении и резко прекратились. Добили, а ком скопился в горле. Твою мать! Гарри остался совершенно один!       Время...       Я начала нервно ходить из угла в угол, капитан злился и торопился.       И я решила вклиниться и быстро подойдя, попутно вытащив катану, растолкала мужиков. Клинок поднятый вверх засиял на свете потолочной лапы, бросая блики на жертву, а в глазах сообщника Рохаса и губителя детских душ я увидела свое отражение. А самое главное и отражение клинка. Да, он видел этот момент и ничего не мог сделать и только ужас от предстоящей участи плескался в его темных безжизненных глазах. Он думал, что этот клинок его не настигнет, но бумеранг никто не отменял.       С большого и мощного размаха я резко ударила по основанию запястья, которое покоилось на подлокотнике. Громкий гул, прозвучал хруст костей, брызги крови попали мне на лицо, кисть с мерзким чавкающим звуком упала на пол, как никому ненужная игрушка.       Ополченец истошно закричал, да так, что аж запищало в ушах, материл меня на своем языке и пытался зажать рану, но не мог из–за привязанной к стулу левой руки. Крик заполнил помещение и из этой пелены меня пытался вытолкнул обеспокоенный голос капитана, но я смотрела как эта тварь мучается, тем временем кровь уже была у меня под ногами.       — ЧУР! – капитан развернул меня к себе и хотел уже еще раз прокричать мой позывной, как вдруг замолчал и убрал руки с моих плеч.       Я опустила голову, которая казалась мне тяжелее чем наковальня.       — Ты совсем рехнулась?! Он же сейчас хрен что вообще расскажет! Дура!       — Гоуст орал на меня, как на провинившегося ребенка. — Ты вообще умеешь свой мозг включать!? Я с тобой разговариваю, сержант!       Ополченец перестал орать и на секунду заткнулся, видимо, чтобы сберечь силы.       Не поднимая головы и смотря на то, как с острия стекает кровь, я решила прервать триады Райли, которые мне нахрен не всрались:       — Молчать.       Голос был холодный, отрешенный, но достаточно громкий, чтобы этот придурок услышал. Не знаю почему, но Гоуст не продолжил орать, как припадочный, на него я не смотрела. Да и не хотела, он мне противен. Слишком много говорит для мужика, а я не люблю болтливых. Я повернулась обратно к пленнику, который выглядел, мягко говоря, не очень. Кровь была везде, лицо в гематомах и порезах, бровь рассечена, а пот не переставал бежать.       Сгниет он в этой коробке быстро.       Ополченец даже не посмотрел на меня, я же возвышалась над жертвой. Ненавижу людей, которые возомнили себя сильными, хотя на самом деле по своей природе слабые.       — Либо ты сейчас говоришь, где Рохас, либо я буду отрубать от тебя конечности, а потом брошу здесь гнить. Смерть будет долгой.       Ополченец посмотрел на меня со звериной ненавистью.       — Ты...Ты...       — Я предупредила, — опрокинула я его попытки что–то возразить, — У тебя не так много шансов, чтобы спасти себе руку, время пошло на минуты.       Пленный, осознавая своё положение, сдался. По нему было видно, как он сопротивляется, но за свою шкуру боится. Ополченец начал рассказывать нам о планах Рохаса, о поставках и людях, замешанных в этом деле и самое главное, где эта тварь. С каждым его словом картина становилась всё яснее, и мы понимали, что получили ценную информацию. Все не зря.       — Хорошо, — сказал капитан, вставая. — Гоуст, у тебя есть ещё вопросы?       Гоуст посмотрел на меня, мои красно–коричневые глаза встретились с гетерохромным глазами, и его взгляд немного смягчился.       — Пока нет. Но мы ещё не закончили. — Он повернулся к пленному. — Если ты врёшь, мы это быстро узнаем. И тогда тебе уже ничто не поможет.       Пленный закивал, понимая, что его жизнь теперь в наших руках. Но, нам на него плевать. Мне лично и прострелила ему голову. Собаке собачья смерть.       Мы выбежали из гаража, и капитан сразу передал полученные данные Гарри.       — Роуч, мы нашли Рохаса! Он идет на запад по крышам!       — Так точно! Поторопитесь, здесь целая долбанная армия!       Мы устремились в трущобы. Гоуст бежал рядом, но теперь уже не бросал язвительных комментариев. Видимо, он понял, что недооценивал меня, и теперь нашёл в моих действиях что–то заслуживающее уважения. Но это мне нужно было еще доказать. Мне не особо нравиться что обо мне такие подробности вскрываются.       — Разделимся! — крикнул капитан, — Илона, на крыши! — Я, не ответив, с легкостью запрыгнула на крышу ближайшего барака и устремилась на звуки стрельбы. — Чур, мы не дадим ему повернуть обратно. Иди вперед и постарайся перерезать ему дорогу! Подкрепления ждать некогда. Пойдешь одна. Удачи. Отбой.       Рация заглохла, я ускорила бег и заметив внизу Роуча, который отстреливается из здания через оконный проем, решила кинуть в ничего не подозревающих ополченцев гранату, заранее выдернув чеку.       — Мужчина, вас к телефону! — двое ополченцев посмотрели на меня, и я кинула гранату в укрытие ополченцев, которое состояло из каки–то бочек. Те атлетичностью и скоростью не отличались, далеко не убежав, гранта зацепила их взрывной волной. Гарри посмотрел на меня и показал большой палец вверх, что все хорошо и двинул по улице дальше.       Адреналин бурлил в крови, заставляя все вокруг казаться размытым. Я мчалась по извилистым улочкам трущоб, преследуя Алехандро Рохаса, то спускаясь с крыши, то снова поднимаясь и отстреливаясь от врагов. Бежать по крышам было моментами очень опасно и приходилось применять все свои навыки. Гарри был внизу и на шаг впереди, уверенно лавируя между узкими переулками и перепрыгивая через груды мусора и обломки. Внезапно впереди раздались выстрелы.       Над головой пролетели пару снарядов РПГ–7, отчего я резко метнулась к недостроенной стене из газобетона. Я бросилась вперед, перепрыгивая через разбитую стену и взбираясь на очередную крышу. Внизу мелькали силуэты местных жителей, их взгляды полны любопытства и страха. Рохас исчезал за углом, и я чувствовала, что теряю его из виду. Сукин сын умудрился взобраться еще выше, и я последовала за ним.       Из окон зданий повалили выстрелы и мне пришлось осесть на месте, пока путь не станет свободным.       Справившись с волной ополченцев и встретив большой разрыв крыш на улице, я устремилась вниз, забежав в барак, с которого спустилась, мозг среагировал и руки выхватили холодное оружие. Резко замахнувшись из нижней позиции, я отсекла головы двум ополченцам, которые даже не поняли, что случилось, кровь тут же залила пол, а тела грузно рухнули на пол, поднимая пыль столбом. Услышав выстрелы из окна напротив, я спряталась в укрытие. В наушнике снова зашипело:       — Чур, они тут у себя дома. Берегись засад и ударов из–за угла!       — Я знаю!       Перезарядив ACR, я выбежала из здания пошла по улице, услышав звуки за углом здания, я кину туда гранату. Ополченцы побежали от снаряда и воспользовавшись моментом, прострелила троих.       Ускоряемся, мне нужно на крышу.       Забежав по улице вверх, я сразу принялась за обстрел окон, так как меня там уже ждали. Я не вижу этого гада. Твою мать!       Палили со всех сторон и казалось, что стреляют уже стены, которые своим ужасным видом давали понять, что нам тут не место.       — Граната! — зачем–то проорала я и кинула ее обратно владельцу, та взорвалась у окна здания, где сидели противники, это должно их оглушить или контузить точно.       — Чур! Следи за крышами! Откуда–то сверху долбят с гранатометов и пулеметов!       Ополченцы были повсюду, и я понимала, что каждый момент на счету. Я выхватила осколочную гранату, выдернула чеку и бросила её за угол, надеясь сократить их число. Громкий взрыв, крики и немного затишья. Я рванула вперед, прыгая с одной крыши на другую. Внезапно под ногами поскользнулся кусок черепицы, и я рухнула вниз, успев схватиться за край крыши. Боль пронзила руку, но я удержалась, подтянувшись и вернувшись на крышу. Всё происходило как в замедленной съёмке. Адреналин, гул крови в ушах, каждый шаг, каждый выстрел – всё сливалось в единый поток. Мы преследовали Рохаса по узким улочкам трущоб, и вот наконец–то настигли его. Местные ополченцы, увидев, что мы на подходе, начали стягиваться со всех сторон, закрывая нам пути отхода.       Выстрел раздался слева. Я бросилась к стене, укрываясь за выступом, и почувствовала, как пули взрываются в кирпичной кладке рядом со мной.       — Чур, ополченцы наседают, но я все еще слежу за Рохасом! Он вошел в здание! Гоуст, ты его видишь?       Я выглянула из–за угла, чтобы оценить ситуацию. Впереди несколько вооруженных бойцов, их лица полны решимости. Мой палец автоматически нашёл спусковой крючок, и я выпустила несколько коротких очередей. Двое ополченцев упали, остальные сразу же отреагировали, открыв огонь в ответ.       — Так точно, лезет на крышу. В руках черный мешок.       — Ну, с мешком он далеко не убежит! Чур, Роуч, мы следим за ним! Идите на перехват! Быстрее!       Рохас нырнул в узкий переулок, и я последовала за ним. Пули свистели мимо, выбивая искры из стен и разбивая стекла. Мы знали, что Рохас приведет нас к Макарову, если только мы сможем его поймать. Поднимаясь по лестнице, я видела, как Рохас взбирается на крышу. Я ускорилась, перепрыгивая через ступени, и, наконец, оказалась наверху. Крыши домов в фавелах были неустойчивыми и опасными, но это не останавливало меня. Рохас метался по крышам, как лиса, но я была его тенью, не отставая ни на шаг.       — Они закрывают нас со всех сторон! — крикнул Роуч.       — Не в этот раз! — отозвалась я, пригибаясь, чтобы избежать очередной волны пуль.       Внезапно впереди появился ещё один ополченец с гранатомётом. Я знала, что у нас нет времени. Вскочив на ноги, я бросилась к нему, выстрелив в последний момент. Граната упала мимо, взорвавшись за стеной, но мой выстрел поразил цель, и он рухнул на землю. Я пробежала вперёд, укрываясь за перевёрнутым мусорным контейнером. Вокруг меня летали пули, свистя в воздухе.       Гулкий взрыв прогремел справа, и я увидела, как один из наших – Роуч – метнулся в сторону на улице, стреляя из автомата. Его выстрелы были меткими, но врагов становилось всё больше.       Я снова высунулась из укрытия, стреляя по наступающим. Мой боекомплект уменьшался, и я почувствовала, как паника начинает подниматься. Но я не могла позволить себе поддаться ей. Вперёд, только вперёд.       — Чур! Ты сказала, что справишься, так докажи! — выкрикнул Гоуст в рацию, — Или это были просто слова?       — Не до тебя сейчас, идиот! — огрызнулась я, меняя магазин.       Я заметила лестницу, ведущую на крышу. Это могло дать мне преимущество.       На крыше было открытое пространство, но это дало мне лучший обзор. Вдали мелькали новые ополченцы, поднимаясь по другим лестницам. Я быстро прицелилась и сделала несколько выстрелов, один за другим они падали на землю.       На крыше еще один ополченец попытался спрятаться за вентиляционной шахтой, но я уже была рядом. Он снова открыл огонь, но я была готова. Я прижалась к стене, ловя дыхание, и затем быстро выстрелила в ответ. Пули пробили вентиляционную шахту, и я услышала его крик боли.       Я побежала, перепрыгивая с крыши на крышу, попутно устраивая резню катаной. Внезапно один из ополченцев, спрятавшийся на крыше, схватил меня за ногу. Моя тушка упала, ощущая, как боль пронизывает тело. Он попытался вытащить нож, но я успела ударить его коленом в лицо, вырвавшись из захвата и успела схватить кусок бетона с поверхности крыши.       Я схватила ополченца за горло, тот попытался меня обезвредить:       — Тебе фасад на лицо уронить?!- и подкрепила свой вопрос действием, ударив нахала куском бетона из нижней позиции в висок. Тот обмяк и упал, а кровь моментально полилась из раны.       Я побежала дальше.       — Дикарка! Смотри под ноги, зануда, — язвительно произнёс Гоуст в рацию, стреляя в ближайшего противника. Это гад был недалеко от меня и видел, как я веду бой, — Не хочется терять такую "ценную" сотрудницу. — подчеркнул Гоуст слово ценную с таким тоном, будто я ни на что не гожусь.       — Райли, отвали! — прошипела я, отбросив в сторону тело подбежавшего ополченца, которого проткнула насквозь катаной.       Крыша закончилась и мне пришлось экстренно спускаться на улицу, поднявшись по лестнице и встретив из–за угла ополченца с ножом, я забежала за постройку. Нужно было перезарядиться. Я положила не отстрелянный магазин подавателем вверх, чтобы можно было в удачную минуту достать россыпуху из набедренной сумки и добить магазин. Но что–то мне подсказывает, что такой возможности не будет.       Я продолжила отстреливаться, как вдруг опять прозвучал голос МакТавиша:       — Вперед! Рохас по – прежнему движется в твою сторону, Чур!       Вклинился Гоуст:       — Чур! Не давай ополченцам задержать тебя! Кидай штурмовые!       Я про них помнила, но не было возможности использовать, да и разбрасываться ими просто так нельзя, они на вес золота.       Стрельба гремела отовсюду, эхо выстрелов отражалось от стен узких улочек трущоб. Я прижалась к стене, прислушиваясь к хаосу вокруг. Впереди была возвышенность, к которой прилегало здание, с первого этажа здания из–за двери постоянно кто–то стрелял наотмашь, а за ограждением сидели противники, и я понимала, что ополченцы могут быть за каждым углом.       — Штурмовая граната, — прошептала я, вытаскивая её из подсумка. А рация была включена. Оказывается...       — Ты уверена, что знаешь, как ею пользоваться? – язвительно усмехнулся Гоуст в рацию, прикрывающий меня с другой стороны улочки. Надеюсь, в твоей истории про Россию были не только сказки.       — Райли, заткнись! — огрызнулась я, чувствуя, как адреналин бьет в виски.       Выдернув чеку, я подождала пару секунд и метнула гранату за угол постройки. Взрыв потряс улицу, звук разлетелся, заглушая остальные выстрелы.       Крики боли и паники раздались сразу после взрыва. Я выглянула из–за угла и увидела, как ополченцы в панике разбегаются, пытаясь укрыться от вспышки, но тщетно. Те схватились за глаза, и я повалила их на землю с пары пуль.       — Я его потерял! Гоуст, ответь!       Голос МакТавиша бы зол и агрессивен. Гада надо ловить, но тут одни ополченцы.       — Вижу его! — крикнул Гоуст. — Пытается уйти переулками!       Я рванула по склону вверх, где разгорелось самое пекло. Все, кто там были, устремили огонь в мою сторону. И мне пришлось отстреливаться из–за укрытий, но лучше пройти здание, где минутой ранее взорвалась светошумовая, на сквозь.       — Вас понял! Следуй за ним!       Мы продолжили продвигаться через хаос, прижимаясь к стенам и прячась за укрытиями. Вражеский огонь стал более интенсивным, пули свистели мимо, разбивая кирпич и асфальт. Я прижалась к земле, перекатываясь в сторону, чтобы избежать пуль. Моя персона продолжала продвигаться вперед, уклоняясь от вражеского огня и возвращая ответные выстрелы. Улочки трущоб были лабиринтом, где каждый угол мог скрывать врага.       В какой–то момент я заметила движение на крыше соседнего здания. Ополченец нацелился на меня с высоты. Я быстро прицелилась и выстрелила, сбивая его с ног. Он упал с крыши, разбившись на земле.       Цель была в поле зрения. Ополченец, один из людей Макарова, который мог обладать ценнейшей информацией. Мы уже почти догнали его, когда он внезапно открыл огонь. Пули свистели вокруг, выбивая искры из асфальта и разлетаясь по окрестностям. Рохас появился внезапно, его силуэт вынырнул из–за угла, и он тут же побежал, перепрыгивая через препятствия. Я бросилась за ним, чувствуя, как адреналин вновь захватывает меня. Он двигался быстро и уверенно, знал каждый уголок этих трущоб. Но я была не менее решительна.       Пулеметная очередь прогремела совсем рядом, заставив меня пригнуться.       В этот момент в наушнике раздался голос Роуча:       — Группа, у меня тут плотный огонь! Двигаюсь на юг через переулок, прикройте меня!       Я нажала на кнопку рации, вглядываясь в хаос вокруг.       — Роуч, держись! Я иду к тебе. Какая у тебя обстановка?       — Ситуация накаляется, — прохрипел Роуч. — Они подтягивают подкрепления, пытаются окружить меня!       Я закатила глаза и ответила в рацию:       — Роуч, держись!       — Принято, — ответил Роуч, в его голосе слышалось напряжение.       Я продолжила пробираться через лабиринт трущоб, выстрелы и крики слышались отовсюду. Впереди мелькнула фигура – ополченец, прицелившийся в мою сторону. Я выстрелила первой, пуля попала ему в грудь, и он рухнул на землю.       — Группа, внимание! — раздался голос капитана в рации. — Вижу Роуча, прикрывайте его с флангов!       Я заметила Роуча в переулке, укрытого за бочкой, стреляющего по приближающимся ополченцам. Я быстро заняла позицию, открывая ответный огонь.       — Роуч, двигайся! — прокричала я.       — Понял! — отозвался он и, под прикрытием наших выстрелов, рванул к дальше. — Спасибо за поддержку.       Мы продолжали двигаться вместе, прикрывая друг друга, пока Роуч и капитан обменивались координатами и приказами.       — Вижу Рохаса! Он решил уйти через рынок! — прокричал Гоуст в рацию.       — Понял! Пойду на крышу, попробую закрыть ему путь направо. Тогда ему останется идти только на запад.       Я двигалась вверх на запад по извилистым улицам, когда перестрелка усилилась. Пули свистели над головой, взрывы раздавались то справа, то слева. Каждый угол мог скрывать новую опасность, и я не могла позволить себе ни секунды отдыха, как услышала взволнованный голос Райли:       — Тут опять ополченцы! Их слишком много! Я не смогу проследить за ним на рынке! Попробую найти другой путь!       Впереди, на возвышении, я заметила группу ополченцев, укрепившихся за баррикадами. Они заметили меня и начали стрелять.       — Мать твою, — пробормотала я, откатываясь назад и доставая штурмовую гранату. Секунды тикали, я знала, что у меня есть только один шанс.       Взяв гранату, я выглянула из–за угла и быстро прицелилась. Метнула гранату из–за угла постройки и тут же прижалась к стене, ожидая взрыва. Мощный взрыв оглушил меня на мгновение, но это дало мне шанс.       Я выскочила из укрытия и побежала вперед, стреляя по оставшимся противникам. Адреналин гудел в ушах, каждый шаг был борьбой за выживание. Один из ополченцев выскочил из–за угла, но я успела нажать на курок первой. Он рухнул, не успев даже прицелиться.       Мне нужно было продолжать двигаться вверх, осторожно пробираясь по узким улочкам. Впереди виднелась очередная баррикада, за которой засели ополченцы. Они обстреливали меня, не давая возможности продвинуться дальше.       Гоуст опять заговорил в рацию:       — Внимание, я в пятистах метрах от рынка, вижу Рохаса, бежит по крышам справа от меня!       Я закусила губу, осматриваясь в поисках выхода и скорого перемещения на крушу. Этот гад бежит мимо меня, а я не могу выбраться. Слева от меня был узкий переулок, ведущий к верхней улице. Придется рискнуть. Я бросилась туда, надеясь, что смогу обойти их с фланга.       — Вас понял! Чур! Мы гоним его в твою сторону! Смотри в оба! Рохас все еще идет по крышам!       Как только я выскочила из переулка, несколько ополченцев заметили меня. Пули просвистели рядом, но мне удалось добежать до укрытия.       Улицы поднимались вверх, и я знала, что время на исходе. Каждый шаг приближал меня к цели, но также увеличивал риск. Перестрелка продолжалась, и я понимала, что должна действовать быстро. Впереди, на вершине улицы, я заметила движение. Ополченцы пытались перегруппироваться, но я была слишком близко, чтобы дать им шанс. Я бросилась вперед, стреляя и уклоняясь от ответного огня. Адреналин бил в висках, каждый выстрел был точным и смертельным.       Когда я добралась до вершины улицы, увидела Роуча, пробивающегося ко мне через толпу противников. Мы встретились взглядами, и я поняла, что сейчас или никогда.       — Роуч, прикрой меня! — закричала я, бросаясь вперед.       — Прикрою! — ответил он, открывая огонь по ополченцам.       Мы работали как единое целое, прочищая путь через врагов. Время замедлилось, каждый выстрел был выверен до мельчайших деталей. И вот, наконец, мы добрались до вершины, где нас ждал относительный покой.       Я крикнула в рацию:       — Роуч, я иду на крышу, а ты продвигайся дальше по улице!       — Принято, — ответил Роуч, занимая позицию для прикрытия.       Рохас был быстрым, но я знала, что должна догнать его. Перекинув винтовку за спину, я взяла в руки катану, крепко сжала рукоять. Улицы трущоб становились всё узкими, дома поднимались всё выше, и теперь мне нужно было карабкаться вверх, чтобы догнать свою цель.       В тени узкой улочки я заметила двоих ополченцев. Воспользовавшись внезапностью, я рванула к ближайшему, мгновенно схватив его за руку и резким движением выкрутив ее, отправив его на землю. Не теряя ни секунды, я прыгнула вперед, пробила второму противнику колено ногой, заставив его согнуться. В этот момент я наношу резкий удар кулаком в челюсть, выводя его из строя.       Обернувшись, я вижу, что первый пытается встать, но его ждет мощный удар коленом в грудь. Всё это произошло за считанные секунды, оставив меня в окружении поверженных врагов.       Я побежала к ближайшей лестнице, быстро поднимаясь на крышу. Ветер свистел в ушах, а шум перестрелки продолжался внизу. Добравшись до вершины, я увидела, как Рохас пересекает очередную крышу. Он оглянулся и заметил меня, ускоряя шаги.       — Черт! — пробормотала я и начала преследование. Прыжки с крыши на крышу требовали точности и силы, но я не могла позволить себе замедлиться. Рохас был моей целью, и я знала, что должна схватить его.       Он нырнул за угол, исчезая из поля зрения. Я подбежала к краю крыши и увидела, что он спускается по пожарной лестнице. Не теряя ни секунды, я прыгнула вниз, приземлившись прямо на узкую металлическую платформу. Катана в руке давала мне уверенность, и я продолжила преследование.       Около узкого переулка Рохас остановился и попытался открыть дверь, но она оказалась заперта. Он обернулся, увидев меня, и выхватил пистолет. Пули просвистели мимо, но я уклонилась, сокращая расстояние.       — Конец дороги, Рохас! — выкрикнула я, подняв катану.       — Убирайся, сука! — заорал он, снова пытаясь выстрелить, но я уже была слишком близко. Быстрым движением я выбила пистолет из его руки, и он упал на землю, дергаясь в агонии.       Но времени на расспросы не было. Вокруг начали собираться его подручные. Я услышала шаги и крики, когда несколько ополченцев выскочили из переулка. Один из них бросился на меня с ножом, но я легко отбила его атаку, нанеся быстрый удар катаной.       Бой разгорелся с новой силой. Узкие улочки трущоб не позволяли использовать винтовку, но катана стала идеальным оружием для ближнего боя. Я чувствовала, как каждый удар отдается в руке, как каждый разрез пробивает воздух.       Ещё один ополченец выскочил из–за угла, пытаясь подкрасться ко мне сзади, но я услышала его шаги и обернулась. Быстрый выпад катаной, и он упал, хватаясь за рассеченное горло. Но одного я упустила. Рохас выскользнул из западни и двинул дальше по крышам, ополченцы выиграли ему время, а я почувствовала толчок. Бразилец, появившийся из неоткуда, со всей дури толкнул меня на проф. лист, от чего я не удержалась и завалилась на бок, краем глаза увидела у него мачете в руках. Рефлекс оказался правильным и выхватив Глок из кобуры, выстрелила в нападавшего. Нужно было укрыться и эту мысль подкрепил попавший блик мне в глаза. Движение сверху привлекло моё внимание. На крыше здания напротив я заметила ещё одного снайпера. Он прицелился в меня, но я бросилась в сторону, укрываясь за углом. Пули выбивали куски штукатурки, но мне удалось спрятаться.       — У них снайперы на крышах! — прокричала я в рацию, переведя дух и спрятавшись за постройкой.       — Сама справляйся, девочка. Ты же такая крутая, по словам ополченца, — ответил Гоуст с язвительной ноткой.       Я закатила глаза, но времени на споры не было. Нужно было действовать быстро. Я выглянула из укрытия, оценивая положение снайпера. Он снова прицелился, и я поняла, что надо действовать решительно.       Вскочив, я бросилась вперёд, пересекая открытое пространство. Снайпер сделал выстрел, но я успела уклониться, прыгая через препятствия и взбираясь на ближайшую лестницу.       Я оглянулась, видя, как ополченцы приближаются, и понимала, что выбора у меня нет. Глубоко вздохнув, я схватила ближайшую перекладину и резко поднялась на крыше. Мои движения были быстрыми и точными, несмотря на хаос вокруг. Пули свистели, но я сосредоточилась на своей цели.       Видя, что приближаются новые противники, я ухватилась за балку и, подтянувшись, перескочила на соседнюю крышу. Мгновение казалось вечностью, но я приземлилась мягко и тут же закатилась за угол, уклоняясь от выстрелов.       Поднявшись на крышу, я на мгновение задержалась, прижавшись к стене. Вдохнув глубже, я выбежала из–за угла и бросилась к снайперу. Он успел сделать ещё один выстрел, но пуля прошла мимо. Я сбила его с ног, ударив катаной по винтовке, и нанесла последний, смертельный удар.       Теперь путь был свободен. Я огляделась, пытаясь определить направление, в котором мог скрыться Рохас. Улицы трущоб вели вверх, к рынку. Я знала, что должна догнать его, пока он не успел скрыться среди толпы.       Бой продолжался, но я не могла позволить себе остановиться. Рохас был близко, и я знала, что должна догнать его.       — Чур! Вижу Рохаса! Бежит в твою сторону! Не вздумай стрелять! Он нужен нам невредимым!       Я взобралась на очередной недостроенный этаж, что оказалось пагубно. Открытая площадка из крыш, строительных лесов и мостиков из прокинутых досок. Ненадежно! Любое неверное движение могло стать фатальным.       — Вот тебе и веселуха, — пробормотала я себе под нос, осматриваясь вокруг. Стройка оказалась настоящим лабиринтом, с множеством укромных уголков и опасных переправ.       Из–за ближайшего угла выскочил ополченец, направив на меня автомат. Я бросилась в сторону, катясь по земле и уклоняясь от пуль. Быстрым движением поднялась на ноги, держа катану перед собой. Он снова открыл огонь, но я рванулась вперёд, сокращая дистанцию, и ударила. Катана рассекла воздух, а затем врага, и он рухнул на землю.       Звуки шагов и крики доносились со всех сторон. Я чувствовала, как адреналин заполняет каждую клетку тела. Каждый новый противник появлялся внезапно, каждый угол мог скрывать опасность.       Очередной боец выскочил из–за строительных лесов, но я уже была готова. Быстро сменив траекторию, я проскользнула под его рукой, нанося удар катаной. Он пошатнулся, хватаясь за рану, и я добила его, не давая возможности восстановиться.       — Чур, мы гоним его на вершину, иди туда! Быстрее!       Да куда еще быстрее?       Я побежала за Рохасом, перескакивая через разрывы в крышах и взбираясь на строительные леса. Вдруг, я услышала за спиной шаги и обернулась, чтобы увидеть ещё одного ополченца, готовящегося атаковать.       Не теряя ни секунды, я выхватила штурмовую гранату из пояса и бросила её за угол. Взрыв оглушил противников, давая мне несколько драгоценных секунд.       — Сэр! Вижу Рохаса! Могу выстрелить ему в ногу! — раздался голос Райли в рации. Ответ не заставил себя ждать.       — Ты хочешь сам тащить его тушку через всех этих ополченцев? Мне он нужен невредимым!       Сказал, как отрезал.       — Девочка, ты там как? — язвительно прозвучал голос Гоуста в рации.       — Лучше, чем ты, пенсионный фонд, — отозвалась я, слыша в ответ его смешок.       Дальше по стройке я заметила несколько человек. Осторожно передвигаясь по шатким мостикам, я подбиралась ближе, прячась за строительными лесами от пуль и увидела Гоуста двумя этажами выше меня.       — Гоуст, вижу ещё группу. Они прямо передо мной, — крикнула я в рацию.       — Что, боишься, не справишься? — усмехнулся он в ответ.       Закатив глаза, я сосредоточилась на задаче. Один удар – и он упал, не успев понять, что произошло. Второй повернулся, и я быстро переместилась, нанося очередной удар. Третий попытался поднять оружие, но я уже была рядом, выбивая автомат из его рук и добивая катаной. Я пробежала опасный участок и оказалась на твердой земле. Забегая за угол и поднимаясь по узкой лестнице, я встретилась с противником, ударила прикладом в челюсть со всего размаху и добила упавшего ополченца парой выстрелов. Медлить нельзя, надо быть в движении.       — Гоуст, он бежит к мотоциклу! — прокричал Роуч.       — Уже нет!       Я выбежала будто на такую же локацию, где была до стройки, но нет.       Горящей машины внизу не было.       — Отлично! Он уходит вправо! Чур, Роуч, если вы его видите, не вздумайте стрелять! Он нужен мне невредимым!       Услышала я наставления, пока перезаряжалась в укрытии.       — Роуч, какая там ситуация? — спросила я, нажимая кнопку на гарнитуре, перепрыгивая с одного здания на другое.       — Держимся, но они меня хорошо прижали! — ответил он. — У Рохаса подмога – и немалая!       "Отлично," — подумала я, поднимая оружие и прицеливаясь в одного из стрелков. Одним выстрелом — и он упал. Но на его место тут же появились двое других.       Внезапно, сбоку раздался резкий шум, и я быстро обернулась. Один из ополченцев пытался подкрасться ко мне со стороны. Я метнулась в сторону, уклоняясь от его выстрела, и выхватила катану. Лезвие блеснуло в лучах заходящего солнца, и я срезала ему руку с оружием одним плавным движением. Он закричал, падая на землю.       — Давай, еще попробуй, — фыркнула я, быстро осматриваясь в поисках следующей цели. Времени на передышку не было — противники появлялись из–за каждого угла. Сбоку раздался свист – граната. Не думая, я кинулась вперед, перекатилась и укрылась за бетонным блоком. Взрыв разорвал воздух, и обломки посыпались на меня. Поднявшись, я увидела несколько врагов, пытающихся обойти меня с другой стороны.       — Мы нашли Рохаса! — Да ладно. — Погоди! Черт! Так, он опять идет к тебе, Чур!       Я снова метнулась к крыше и увидела этого типчика, что пытался уйти от преследования. Да твою мать!       — Роуч! Он движется к тебе! Быстрее! — приказал капитан.       Стрельба стихала, но мы знали, что расслабляться еще рано. Остатки ополченцев могли устроить засаду в любой момент. Я проверила свои патроны, готовясь к следующему этапу миссии. Впереди послышался выстрел. Рохас палил вслепую, отчаянно пытаясь нас задержать. Он уже был впереди, оглядываясь через плечо. Я укрылась за стеной, переглянувшись с Гоустом. Его глаза были полны паники. Мы разделились, обходя здание с разных сторон. Я вскочила на очередную крышу и увидела его, метнувшегося вниз по узкому переулку. Вдох, выдох — прыжок. Приземление было жестким, но устойчивым.       И... Так, а где он?       Я метнула голову вверх, так как услышала глухой бег.       — Он что, паркуром занимается? — проговорила я и двинула дальше по улице, постоянно прячась и отстреливаясь от врагов. Все здания были, как решето, горящие машины были перевернуты, а среди кустов лежали тела гражданских. Тирания, так нельзя.       — Чур, гони его на вершину, не дай ему уйти!       Очередной переулок должен быть финальным, ибо я уже сбилась со счету, сколько их. Ладно, не считала, но до хрена.       Я протиснулась в узкий переулок и вбежала вверх по лестнице.       — Гоуст, я захожу справа!       — Он уходит!       Я выбежала на открытую площадку с каким–то неказистым зданием, по балкону которого бежал Рохас. Но то, что произошло потом, заставило меня немного выдохнуть. Пока Рохас пытался убежать по балкону, а мы с Гоустом оказались на противоположных сторонах этого дома, я услышала звук разбивающегося вдребезги стекла. МакТавиш, как истинный воин, с разбегу пробил собой окно, схватил в охапку Рохаса и спикировал со второго этажа, на заброшенную старенькую машину.       Капитан сделал все по красоте, Рохас выполнил роль подушки безопасности. Джон первым поднялся на ноги, прижав Рохаса к машине. Парень захрипел, мы втроем окружили цель и направили оружие, капитан же направил на него кольт, отчего информатор кое–как поднял руки.       — Лидер, это Браво – шесть. груз у нас. Повторяю, груз у нас.       Гоуст пытался вызвать подкрепление, мы же с Роучем стояли на стреме, но потом Гоуст стал злиться. Я посмотрела на него, и он упорно пытался связаться с базой:       — Черт! Вызывайте вертолет немедленно, пока путь свободен.       Гоуст приспустил очки и с отчаянием выругавшись, обратился к капитану.       — Похоже, командованию нет до нас дела. Придется выбираться самим.       Бразилец не чувствовал себя хорошо, скорее всего ребра переломаны.       — Попался, сукин сын! — задыхаясь, сказала я.       — Вы не знаете, с кем связались... — прошипел Рохас, его голос дрожал от страха и ярости.       — Заткнись, — капитан зарычал, удерживая его на месте.       Мужчины скрутили пленника и привязали его к сетке из арматур, то была намертво вколочена в стену дома, с которого сиганул капитан.       Я подошла ближе.       Ополченец смотрел на меня с ненавистью.       — А я тебя знаю, красотка.       Я закатила глаза и скрестила руки на груди.       — Все вы меня, смотрю, знаете...