Глава 8. Осиное гнездо

      «Осиное гнездо»       День 4— 16:19       Сержант Илона «Чур» Прайс—Островских       ОТГ— 141       Рио—де— Жанейро, 518 метров над уровнем моря.       — А я тебя знаю, красотка, — его слова были пропитаны злобой и насмешкой.       Мужчина стоял перед нами, испуганный, но пытался держаться уверенно. Пот заливает его лицо, но глаза сверкают яростью и презрением.       Я закатила глаза и скрестила руки на груди, стараясь не выдать своих истинных эмоций.       — Все вы меня, смотрю, знаете...       Парни посмотрели на меня с любопытством, а я почувствовала, как внутри все сжимается. Паршиво.       В этот момент я ощутила себя неуверенно, как будто каждый их взгляд был укором. Все меня знают, черти поганые...       — А ты ее откуда знаешь? —  недоверчиво спросил Джон, пристально смотря на Рохаса.       Рохас засмеялся, но его смех был больше похож на вымученный хрип.       Согласно информации Рохас начинал свою карьеру в качестве младшего специалиста по снабжению боеприпасами в КГБ, советской разведке, но быстро продвинулся по карьерной лестнице. Он курировал зарубежные связи с торговыми предприятиями Дальнего Востока и Южной Америки, являясь буфером между правительством и наемниками, торгующими всеми видами оружия.       Затем, в 1997 году, Рохас стал внештатным сотрудником, где на долгие годы исчез из поля зрения, и, как считалось, был связан со многими террористическими организациями, включая "Ближний круг" Владимира Макарова. Рохас подобен аль—Асаду. Он поднял восстание, только не на Ближнем Востоке, а в Бразилии.       — Солдат ССО... Илона Островских... Главная проблема врагов Илоны, то, что Илона их враг... Я знаю о твоих диверсиях. О твоих подвигах, о том, как ты на одиночных заданиях устраиваешь кровавую баню... Я все знаю. Это она при вас сдерживается. Не было бы вас... Я бы уже висел тут без конечностей, но был бы жив и истекал кровью.       Я смотрела на него с ледяной злостью, пытаясь не дать эмоциям взять верх.       — И я знаю, что ты не пред чем не остановишься, пока не закончишь начатое... Не удивлен был тебя видеть тут. Боюсь представить, что с мои помощником.       — Не переживай. Ад принял его в свои горячие объятья, — саркастично проговорила я, чуть склонив голову в сторону. Его лицо побледнело, а в глазах мелькнул страх.       — Что такое ССО? —  спросил Роуч, глядя мне в глаза, пытаясь что— то в них прочитать.       — Силы специальных операций. Являются силами специального назначения стратегического уровня. Это также структурное и независимое подразделение Вооруженных сил. Такой ответ устроит? У нас не так много времени.       — Я, конечно, рад узнать о тебе больше, сержант, но мне не нравится, что эту информацию я получаю не от тебя или твоих сослуживцев. А от ополченцев! — прикрикнул капитан.       — Капитан, обещаю, по приезде на базу я отвечу на все ваши вопросы. капитан МакТавиш выступил вперед, его голос был холоден и неумолим:       — Начинай говорить, и, может быть, у тебя еще останется шанс.       Лейтенант заинтересованно копался в запчастях и хламе, что стояли в углу, и достал аккумулятор. Присоединив провода и проверив его работоспособность, он многообещающе перевёл взгляд на информатора, который задёргался прикованный к стене.       Гоуст встал у стены и ждал дальнейших распоряжений, МакТавиш начал ходить возле сообщника, а я раздумывать план действий.       В начале десятых в Бразилии появились крупные незаконные вооруженные формирования, они же — Ополченцы. Они занимались преступной деятельностью, пользовались поддержкой населения и доставляя бразильским властям немало хлопот. Они полностью контролировали трущобы и некоторую часть богатых районов. Данные формирования враждовали между собой, устраивая перестрелки и покушения на лидеров других банд. Одну из них возглавил Алехандро Рохас, достаточно известный в определенных кругах террорист. Есть неподтвержденные данные, что его формирование пользовалась поддержкой крупного террориста Владимира Макарова. Это привлекло наше внимание. Мы тогда получили ложную информацию о том, что Рохас — заказчик теракта в московском аэропорту. Но мы ловили его не по этой причине. Допрос оказался жестким. Райли сделал что—то вроде электрической решетки к которой был прикован глава ополчения, но парень оказался крепким и несговорчивым, за двадцать минут он и слово не сказал, только кричал и то через раз.       — Где Макаров? — Гоуст склонился к лицу Рохаса, держа нож перед собой.       — Чёрт вас возьми, я ничего не скажу! — Рохас плюнул на пол, смотря на нас с ненавистью.       Капитан резко схватил его за воротник и встряхнул.       — Ты меня уже достал!       Рохас попытался вырваться, но наручники удерживали его на месте. Он зарычал и попытался ударить ногой капитана, но тот увернулся и врезал ему по лицу.       — Ты думаешь, что можешь нам противостоять? Ты даже не представляешь, на что мы способны, — проговорил капитан, прижав его обратно к стене.       Я видела, как по лицу Рохаса пробежала тень страха, но он всё равно упрямо молчал.       — У тебя есть последний шанс. Где Макаров? — снова спросил Гоуст, нажимая ножом на кожу Рохаса.       Тот закричал от боли, но не сдался.       — Ты... ты никогда не найдёшь его, — прохрипел Рохас, сквозь стиснутые зубы смотря на Джона.       Я шагнула вперёд, видя, что допрос идёт в тупик. После очередного немого ответа на вопрос МакТавиша я не выдержала.       — Сэр, позвольте мне, — я вышла вперед. Гоуст, казалось, опешил от моей наглости.       МакТавиш же согласно кивнул и ребята отступили, давая мне место.       — Попробуй, напугать. Заставь его говорить. — попросил Джон, видимо вспомнив, как я допрашивала сообщника Рохаса.       Парень не смотрел на меня.       — Ну что, — я скрестила руки на груди, — расскажешь, где находится Макаров?       — Нет! Ничего я тебе не скажу, овца! — выкрикнул он.       — Рохас, ты же знаешь, что я могу сделать. — я сказала тихо, но уверенно.       Он посмотрел на меня с недоверием и презрением.       — Ты ничего не сделаешь, ты... — начал он, но я перебила его.       — Я не отстану.       Я встала справа от него и внимательно посмотрела на его привязанную руку, улыбка с моего лица пропала, а взгляд ожесточился. Почувствовав на себе пристальный взгляд, бразилец с ужасом посмотрел мне в глаза, открыв рот в немом крике. Я взяла его правую кисть, постучала по смуглым пальцам, как по клавишам.       — Ты, кажется, не веришь в Бога…       — Заткнись, овца!       — Позволь мне пошатнуть твое неверие… — я схватила его кисть и резко дернула на себя, выворачивая пальцы. Послышался хруст, треск и страшный крик. Бразилец кричал долго, всхлипывал и ругался на португальском.       Лейтенант и капитан подошли поближе. На лице Джона проступило изумление.       — Ты сломала ему пальцы! — прокричал капитан. — Черт тебя дери, ты сломала ему пальцы!       Я снова посмотрела на бедолагу, который теперь точно молчать не будет, средний, указательный и безымянный пальцы были вывернуты под разными углами.       — Чур, я просто попросил тебя напугать его!       — А разве он не напуган? — бесстрастно спросила я, кидая взгляд на бразильца, лицо которого излучало одну лишь боль. Шокированный МакТавиш зачем—то смотрел мне в глаза, а лейтенант, громко выпустил воздух изо рта и приложил руку к голове. — После этого он точно не будет молчать.       — А ты не обнаглела часом, сержант?! — недовольно спросил Райли и скрестил руки на груди.       — Но ведь наш парень по—хорошему не захотел. Я не понимаю, чем вы не довольны? Вы его током пытали и ничего, а я всего лишь сломала ему пальцы, и вы уже злые, как Церберы, — я театрально закатила глаза. Всё это — для меня одно сплошное развлечение. — Надо было ему раньше думать о последствиях, — заметила я. — Теперь будешь говорить? — бразилец послушно закивал, а я, хищно улыбнувшись, отошла.       — Что ты знаешь о Макарове? — задал вопрос капитан.       Пленник молчал, с напряжением глядя на дуло пистолета. Джон выстрелил, заставив Рохаса дёрнуться — пуля пролетела в нескольких сантиметрах от его головы.       — Спрашиваю ещё раз: что ты знаешь о нём? — его голос звучал угрожающе. Рохас вздрогнул, видя мою решимость. Через несколько минут он начал говорить, сломавшись под давлением. Мы получили информацию, которую искали, но знали, что это лишь начало нашего пути.       — Меня не пугает смерть, — прошипел Алехандро. — Вы не убьёте меня, пока не услышите нужную информацию.       — Которую он просто так нам не преподнесёт на фарфоровом блюдечке с голубой каёмочкой, — обречённо проговорила я. — Сэр, позвольте мне с ним еще раз поговорить.       — Опять пальцы будешь ломать?       Я пожала плечами, мол, как получится. МакТавиш недоверчиво передёрнул плечами и отошел на пару шагов, держа главу ополченцев под прицелом. Я опустилась перед ним на одно колено.       — Давай ты нам все по—хорошему расскажешь, а мы подумаем о том, чтобы оставить тебя в живых, — я мило улыбнулась ему.       — Да пошла ты, тварь! — оскалился Алехандро, демонстрируя зубы, что нуждались в тщательной заботе стоматолога.       Послышался металлический лязг, удар о стену и мерзкий звук треска костей. После чего ополченец истошно закричал. Кровь хлынула и обрызгала мою одежду. Бразилец матерился, просил прекратить мучения, но где Макаров не сказал, слезы от боли стекали с его глаз.       Часть ноги болталась на мышце, рана была рубящая, но мне не хватила силы для того, чтобы полностью отрубить ногу.       — Может передумаешь? Пока не поздно, —спросила я у ополченца, но тот добротно и благополучно меня послал. Хмыкнув, я развернулась к сокомандникам, которые вообще не понимали, что я собираюсь делать и зачем оголила тело заложника, — Я повторяю вопрос. Где Макаров?       Мужчина кричал, захлебываясь собственными слезами, он еле дышал. И тут я почувствовала безумие. Такое бывает, когда твое тело требует крови. Глаза заволокло пеленой, и я не своим голос начала допрашивать пленника:       Мужчина содрогнулся при виде своей ноги, подавив рвотный рефлекс.       — Это, конечно, более быстрый способ его разговорить, но на визг этой недорезанной свиньи сбежится ополчение, — МакТавиш оценивающе цокнул языком. Наркоторговец взвыл от боли.       — Я не знаю, где он. Макаров должен был лететь в Белоруссии, — простонал мужчина, пытаясь зажать не обращать внимания на рану. Нужно торопиться иначе он умрет быстрее положенного.       — Ему запрещён въезд в страны СНГ, так что придумай нечто более убедительное, — сказал Роуч.       — Нет, он действительно там… После теракта в аэропорту ему… нужно было залечь на дно… Но потом он сказал, что в Белоруссии будет его агент. Там есть база сепаратистов. Он должен был поехать туда с проверкой, но не срослось. Я правда не знаю, где он. Это все что он сказал, а мне дал задание принять поставки оружия от его людей. Но все сорвалось, как только мы узнали о вас.       — Отлично, хороший мальчик.       Я похлопала его по щеке и срезала веревки. Рохас осел на землю, и, казалось, потерял сознание, как вдруг в нем нашлись силы, и он сумел приподняться на руках. Кровь лилась с него безудержным ручьем.       Честно сказать, мы все были в шоке, но никто не принимал никаких действий, ибо нет смысла. Однако он мне изрядно надоел.       Рохас дрожащим пальцем указал на меня:       — Это ты! Это была ты! — Капитан, что закрывал мне весь обзор, отошел в сторону, негодующе уставившись на меня.       — Что он имеет в виду? — спросил МакТавиш, суровым взглядом оглядывая меня, а Рохас тем временем пытался подползти ближе. Я снисходительно улыбнулась. Пусть говорит.       — В прошлом году… все только и говорили о безжалостном наемнике… в черной форме… краповыми, бездушными глазами! Кха… Ты тот самый наемник, который ничем не побрезгует, чтобы… чтобы добыть информацию…       — И на что ты рассчитываешь? — скептически спросила я, скрещивая руки на груди, — Ты все равно умрешь от потери крови.       — Тебя ненавидят… Хотят убить. Неужели никто не знает, кто ты? Ты… убийца без морали, идеалов и души! Кха… Руки… твои руки по локоть в крови. Ты… — но я не дала ему договорить. Слишком он шумный и дала ему прикладом в затылок.       Я ли это? Что со мной стало?       МакТавиш, что—то мне говорил, но я его не слушала, словно мои уши закрыла плотная подушка. Я никого и ничего не видела, весь мой взгляд был устремлен в целое окно разломанной машины, там отражалась я: с бледной, почти мертвенной кожей, на которой были капли чужой крови, русыми волосами и крапово- карими глазами, в которых плескалось отчаяние, непонимание и безумие. И это, правда, я?       МакТавиш подозвал всех к себе.       Я отошла в сторону, решив пропустить их дальнейший разговор мимо ушей, и наблюдала за Гоустом. Он был достаточно далеко от меня и с кем—то говорил, наверное, об эвакуации. И, судя по его раздраженному виду, что—то идёт не так.       В рации раздавались автоответчики, что не могло не раздражать.       «К сожалению, в настоящий момент все линии заняты. Попробуйте перезвонить позднее, сообщение 281...»       — Не могу установить связь, — прорычал Гоуст, подойдя к нам.       Отчего я не удивлена?       Они продолжают что—то говорить, но я не слушаю. Я просто стою, облокотившись о стену и пытаюсь понять, почему я добываю информацию именно так? Зачем так… изощрённо? Да, я не отрицаю причастность к той резне на Сахалине, мой меч заточен очень хорошо и мои навыки на высшем уровне, как бы это самодовольно не звучало. Но ведь… это моя работа. Я сняла перчатку, отряхнула её, заметив, что на жаре, кровь почти высохла и я засунула её в карман. Неужели я и правда могу… так убивать? Капитан попутно что —то смотрел на полевой офицерском планшете. Пришли какие —то данные отчего капитан выругался и убрал технику в карман разгрузки.       "Мы застряли здесь как крысы," подумала я, оглядывая трущобы.       — Чего застыла, сержант? — я чуть вздрагиваю, когда вижу Гоуста перед собой, да ещё так близко.       — Ничего. Просто стою, — бросила я, пытаясь сквозь очки разглядеть его глаза.       — Нечего стоять. Идём, нам самим устроить эвакуацию придётся.       МакТавиш добротно выругался и вытирая пот со лба сообщил:       — Русские скопировали модуль автоматической системы контроля. Могут открыть любой замок в Америке!       — И они намерены отомстить за каждого убитого в Москве. Похоже у нас совсем не осталось друзей.       На планшет капитану пришло уведомление. Мы посмотрели в него. Там была фотка какого —то мужика.       О, а я его знаю. Классный дядька.       Николай — русский информатор в рядах Имрана Захаева и ультранационалистов.       Союзник S.A.S. Он обеспечивает поддержку МакТавишу, на сколько я поняла. Его настоящее имя до сих пор неизвестно. Николай — спокойный и уравновешенный солдат, которому важны идеалы чести и дружбы. Он никогда не бросит свой отряд или товарищей в горячей зоне. Он ценит дружбу. Так же Николай хорошо умеет собирать разведданные и какое —то время выдавал себя за ультранационалиста, когда собирал информацию для S.A.S., он сумел внедриться в ряды боевиков. Ещё Николай отличный пилот. Так же знает арабский язык.       Николай играет гораздо большую роль в нашем окружении. Он довольно умело управляет вертолётами и самолётами. Хотя неизвестно, как и где он их приобрёл, вообще он сапер— подрывник... По документам.       Возможно, Николай являлся наёмным пилотом. Мне стало известно, почему МакТавиш и Гоуст такие злые. Наша группа осталась без вертолёта, просто потому что Британцам был запрещён въезд в воздушное пространство Бразилии. Оперативно Макаров сработал.       Капитан, после долгих раздумий, посмотрел на нас.       — Надо найти таксофон… Они еще существуют? — как будто сам себе проговорил Джон, отрешенно смотрев сквозь меня.       — Нам удалось узнать, что единственный человек, которого Макаров ненавидит больше, чем американцев, сидит в тюрьме. — проговорил Райли и успела для себя отметить, что мне нравится его голос.       — Это все, что у нас есть. Если этот бандит – наживка для поимки этого психопата, то туда ему и дорога.       Капитан МакТавиш связался с Николаем через некоторое время и попросил его прийти нам на помощь. Тот оказался не так далеко от нас, просто потому что на юге Бразилии доставлял солдат для совершения диверсии.       Пока он беседовал с ним, я проверила снаряжение: автомат ACR, пистолет Глок, гранаты, нож, катана. Все на месте. Рядом со мной капитан МакТавиш, его взгляд уверен и спокоен, но я вижу напряжение в его глазах. Он знает, что нас ждет что–то большое.       Мы проверили снаряжение, к этому времени к нам подоспели еще пара ребят из ОТГ, Кэмо, Рокет и Робот. Не знаю, каким образом они сюда попали и каким путями. Надеюсь, они добрались по улицам без происшествий.       Мы только что закончили допрос Рохаса, а теперь нам нужно пробиться к точке эвакуации, а оправиться от стресса я еще не успела. Местные ополченцы, разъяренные и безжалостные, потихоньку окружают нас, был слышен гомон со стороны подъема. Вертушка Николая уже в пути, но до её прибытия придется сражаться.       — Сэр, приближаются ополченцы, около двух сотен. Заходят с двух сторон.  — тревожно доложил Гоуст.       — Попробуем пробиться с площадки. Вперед. — ответил капитан решительно.       — А Рохас? — спросил Гоуст, слегка повернув голову.       — Улица о нем позаботится. — МакТавиш говорил уверенно.       — Согласен.       Мы двинули вверх по тропинке, через кусты мимо построек. Двигались вверх. Каждый шаг давался с трудом, но отступать было некуда.       — Николай, мы наверху, в трущобах, ополченцы окружают. Гони вертушку на рынок. Как понял, прием?       — Ладно, приятель, скоро буду!       А голос не изменился. Все такой же с хрипотцой.       — Всем приготовиться! Оружие к бою.  — крикнул МакТавиш, и мы продолжили движение.       Мы поднимались всё выше, пробиваясь через густые заросли. Впереди мерцали окна трущоб, где ополченцы готовились к атаке. Время от времени раздавались выстрелы, но пока что нам удавалось оставаться вне поля зрения врага. Пройдя немного вперед, мы попадаем на площадь.       Ополченцы начинали нападать из зданий и укрытий в центре площади. Своеобразная засада — они перескакивают через заборы и бегают по крышам под рёв двигателей пролетающего мимо пассажирского самолёта.       Нашему виду предстала большая широкая улица, совсем рядом стояло здание с телевышкой. Гул раздался над нашими головами, я подняла взгляд вверх и увидела гражданский самолет, который шёл на посадку.       — Контакт, на земле, прямо по курсу! — Гоуст заметил первых ополченцев и открыл огонь. Пули свистели вокруг нас, заставляя пригнуться и искать укрытие. Мы прижались к стенам кирпичных домиков, отвечая на огонь короткими очередями. Ополченцы укрывались за металлическими бараками и крытыми лесами, откуда вели прицельный огонь.        — Начинаем.       Гоуст открыл огонь, заставив меня пригнуться и искать укрытие. Жара была невыносимой, пот заливал глаза. Пули свистели вокруг, создавая какофонию ужаса и адреналина.       Гоуст выглянул из —за угла и метко снял противника, скрывавшегося за кучей мусора.       — Ещё трое на крыше! — предупредил он, указывая вверх.       Продвигаясь дальше, мы наткнулись на серьёзное сопротивление. Ополченцы открыли плотный огонь с нескольких направлений сразу. Пули рикошетили от стен, создавая настоящий хаос.       Под ногами серые крыши домов, над головой чистое голубое небо и ослепительно яркое солнце, которое нарочито отбрасывало лучи прямо в глаза, заставляя щуриться. Каждый наш шаг сопровождался свистом пуль. Внезапно из—за угла выскочил ополченец с гранатой.       — Граната! — крикнул Гоуст, и мы все бросились в укрытие. Взрыв потряс улицу, поднимая облака пыли и обломков.       — Всё нормально? — проверила я, отряхивая пыль с одежды.       — Живы, — откликнулся МакТавиш, проверяя боеприпасы.       — Надо пробиться к вертолету! Чур, иди через ворота! На рынок! Вперед!       Я выглянула из —за угла и заметила, как ополченцы прячутся за баррикадой из старых автомобильных шин и деревянных ящиков. Сердце билось бешено, но страх уступал место адреналину.       — Граната! — я метнула гранату за угол, пытаясь расчистить путь. Взрыв разнес группу ополченцев, но остальные продолжали атаковать. Я метнула еще гранату за баррикаду, и через мгновение раздался взрыв. Несколько ополченцев упали, но остальные продолжали стрелять.       Мы перебегали от укрытия к укрытию, отвечая огнем. В одной из таких перестрелок я почувствовала резкую боль в плече — пуля задела меня. Я стиснула зубы и продолжила стрелять, хоть и царапина, но кровь стала медленно сочиться. Ничего, не подохну от этого.       — Справа, на крыше! — Роуч крикнул, и я подняла взгляд, заметив силуэты, мелькающие на фоне яркого солнца. Стрельба сверху становилась всё более интенсивной, заставляя нас прижиматься к земле.       — Гоуст, прикрой меня! — я выкрикнула и начала продвигаться вперёд, к следующему укрытию. Пули били по земле рядом со мной, но мне удалось добраться до стены дома.       Продвигались медленно, шаг за шагом, постоянно оглядываясь. Каждый угол, каждый проём мог скрывать врага. В какой —то момент я заметила движение в тени и, не раздумывая, выстрелила. Ополченец упал, схватившись за бок.       Вокруг нас была типичная трущоба. Слева располагались бараки из ржавого металла, служившие ополченцам укрытием. Прямо перед нами были кирпичные домики, из окон которых также стреляли ополченцы. Справа возвышалась телевышка на одноэтажном кирпичном здании, предоставляющая стратегическое преимущество для наших противников.       — Справа, на крыше! — Роуч крикнул, и я подняла взгляд, замечая движение на крыше одного из кирпичных домиков. Несколько ополченцев заняли там позиции, стреляя по нам сверху. Под перекрёстным огнём, я искала подходящий момент для контратаки.       Я выхватила еще одну гранату и кинула её в сторону барака. Взрыв заставил ополченцев на крыше пригнуться, и я воспользовалась моментом, чтобы перебежать к следующему укрытию — старому перевёрнутому грузовику. Огонь был плотным, но я оставалась сосредоточенной.       — Быстрее! — кричал капитан, и мы начали пробиваться к зданию справа.       Добравшись до здания, мы ворвались внутрь, использовав стены как укрытие. Огонь снаружи не утихал, и я знала, что нам нужно действовать быстро. На крыше я увидела ополченцев, которые уже закрепились на позициях. Я бросилась в бой, используя все свои навыки.       — Контакт! Пехота, на крышах, подходит с юга!  — крикнул Гоуст. Будет так орать и вовсе охрипнет.       Я открыла огонь по стоящим впереди меня зданиям, по снайперам, что не так уж и умело скрывались от нас. Просто лежи на поверхности, силуэты были четко видны. Пуля попала по бочке случайно, и… Она взорвалась, унеся за собой жизнь снайпера. Понятно, обходить бочки стороной.       Я выбежала из здания в приседе и спряталась к прилегающему забору, который представлял из себя кирпич и прибитые к нему доски, перезарядив ACR.       — Ополченцы у хибары слева!       Я краем глаза увидела движение в небольшой самодельной вышке, в тени строения за тряпкой скрывался стрелок, и я быстро перевела огонь на него. Цель повержена. Снова гражданский самолет пролетел над нашими головами. Трущобы Бразилии казались бесконечными. Гоуст крепко держал в руках штурмовую винтовку и внимательно глядел по крышам невысоких домов в полной готовности открыть огонь, если это понадобится. Я же была более спокойна, но не менее осторожна.       Нашей целью были ворота, через которые нам нужно было добраться до рынка.       — Контакт, идут по земле с юга —востока!  — прокричал капитан.       Огромный поток пуль полетел в нашу сторону. Я резко пригнулась, прижавшись к земле, и перекатилась за ближайший барьер. Грохот выстрелов был оглушающим, сердце билось так, что казалось, оно вот —вот выпрыгнет из груди. Адреналин бушевал в крови.       Я услышала странный ревущий звук и деревянные ворота разлетелись в щепки, так как белый и потрёпанный жизнью пикап просто протаранил преграду, но страшное было даже не то, что водитель и пассажир выбежали из машины, страшнее было всего увидеть пулеметчика на пикапе!       — Гоуст, прикрой! — крикнула я, выискивая цель. Гоуст мгновенно среагировал, открыв ответный огонь. Я прицелилась и выстрелила в пулеметчика, но не попала.       — Техника, подходит с юга!  — крикнул Гоуст, недалеко от меня.       — Только не это! Надо убрать его, иначе нам конец! — пробормотала я, выкатив гранату из —за укрытия и метнув её в сторону пикапа. Взрыв заставил пулеметчика пригнуться, и я воспользовалась моментом, чтобы сделать ещё один выстрел. Пулеметчик рухнул, и на мгновение наступила тишина, но вскоре выстрелы возобновились. Ополченцы продолжали атаковать со всех сторон. Я пробежала к следующему укрытию, уворачиваясь от пуль.       Не успела я оклематься, как мимо нас промчался ещё один такой же пикап с пулемётчиком.       — Еще техника! Чур, разберись с ней!       Пикап объехал вышку и устремился по улице к горящей машине, где ранее был ополченец за пулемётом, выезжают два пикапа со стационарными пулемётами Browning M2, которыми можно управлять.       Я прижалась к стене и высунулась, пытаясь нащупать гранату. Пикап приближался, а пули свистели вокруг. Я метнула гранату под колёса машины, и взрыв сотряс улицу. Машина перевернулась, и пламя охватило её.       Мы пробивались через трущобы Рио, окруженные хаосом и разрушением. Жара и пыль висели в воздухе, заставляя каждое дыхание казаться тяжелым и вязким. Слева от нас, бараки из металла дрожали от эха выстрелов. Справа кирпичные домики предоставляли укрытие, но были также полны врагов. Перед нами возвышалась одноэтажная кирпичная постройка с телевышкой, ставшая идеальной точкой для ополченцев. Взрыв от машины, на которой установили пулемет, добавил ещё больше сумбура в и так невыносимую ситуацию. Пыль и дым, поднявшиеся от взрыва, временно ослепили нас. Мы заняли укрытие за обгоревшими остатками автомобилей, стараясь держать линию обороны и найти путь к отступлению.       — Отлично! — выкрикнул Гоуст, прикрывая меня огнём. Мы снова побежали вперёд, но вскоре перед нами возникло ещё больше ополченцев. Они занимали позиции на крышах и за укрытиями.       Жара давила на нас, заставляя пот течь ручьями по лицу. Плотный огонь ополченцев не утихал, и мы были вынуждены искать укрытие за каждым углом. Пикапы с пулемётчиками проносились мимо, добавляя к хаосу ещё больше свиста пуль и взрывов. Я укрылась за бетонным барьером и выстрелила в одного из ополченцев, заметив движение. Ещё один враг пытался обойти нас с фланга. Я резко развернулась и нанесла удар, использовав свою катану. Ощущение холодной стали в руке придавало уверенности. Ополченец упал, и я продолжила двигаться вперёд, не давая врагам ни минуты передышки.       Погода была невыносимой, пот стекал по лицу, а одежда прилипала к телу. Каждый выстрел отзывался эхом в этих узких улочках, превращая их в настоящую мясорубку. Вдруг передо мной появился ещё один противник с автоматом. Я пригнулась, избежав пули, и мгновенно выхватила нож, метнув его в цель. Противник рухнул, и я продолжила путь.       Слева от меня был небольшой металлический барак, откуда велся огонь. Я бросила внутрь гранату и, услышав взрыв, ворвалась внутрь, быстро обезвредив оставшихся ополченцев.       — Ребята, я зачистила барак! Продвигаемся дальше! — крикнула я в рацию.       Вскоре мы увидели, что на крыше одного из кирпичных зданий разместились снайперы. Они пытались прижать нас огнём.       Я присела за каменной стеной, обдумывая следующий шаг. Прорываться вперёд казалось самоубийством, но у нас не было выбора. Нужно было двигаться дальше, несмотря ни на что.       Тут моему взору предстала снайперская винтовка. Советская самозарядная снайперская винтовка, разработанная в 1957—1963 годах группой конструкторов под руководством Евгения Драгунова и принятая на вооружение Советской Армии 3 июля 1963 года вместе с оптическим прицелом ПСО —1. Когда СВД принимали на вооружение, снайперского патрона к ней ещё не было, поэтому в соответствии с «Наставлением по стрелковом делу» кучность боя винтовки проверяется стрельбой обычными патронами с пулями со стальным сердечником и считается нормальной, если при стрельбе четырьмя выстрелами из положения лёжа на дальность 100 м все четыре пробоины умещаются в круг диаметром 8 см.       — То, что надо. — пробормотала я, поднимая винтовку и она была еще заряжена. Еще лучше. Прильнув к прицелу ПСО —1, я обнаружила снайпера на крыше кирпичного дома. Секунда нацеливания — и выстрел. Противник упал, и я переключилась на следующую цель. СВД действовала безупречно, подавляя сопротивление снайперов. Прицел ПСО —1 рассчитан на стрельбу до 1300 метров. Обычно считается, что на такой дальности можно эффективно стрелять только по групповой цели, либо вести беспокоящий огонь. Однако в 1985 году в Афганистане снайпер 345 —го гвардейского парашютно —десантного полка Владимир Ильин поразил противника с расстояния 1350 метров. Это рекорд не только для СВД, но и вообще для винтовок калибра 7,62 мм. Главной сложностью при стрельбе на большие дальности являются ошибки подготовки исходных данных для стрельбы, это справедливо для всех снайперских винтовок. На дальности 600 метров срединная ошибка по высоте — 63 см, срединная ошибка в боковом направлении — 43 см. Для сравнения, срединное отклонение рассеивания пуль для лучших снайперов для 600 м — по высоте 9,4 см, боковое 8,8 см. Известны случаи ведения огня из СВД по воздушным целям и БПЛА.       Через визор своей снайперской винтовки я внимательно осматривала окружение, стараясь определить позиции врагов. Чуть левее мелькнуло движение — еще один пикап с пулеметчиком. Я прицелилась и выстрелила, ощущая, как адреналин и страх сливаются в одно, подстегивая каждое мое действие.       — Гоуст, снайперы сняты, — доложила я в рацию, продолжая прикрывать команду.       Плотный огонь велся со всех сторон. Я пробежала к ближайшему укрытию, чувствуя, как пули свистят мимо. Внезапно справа появился ещё один ополченец. Выхватив катану, я бросилась на него, нанеся точный удар. Противник упал, и я вновь взялась за СВД.       На крыше перед нами засели ополченцы с пулеметами, обстреливая нас без остановки. Я взяла на прицел одного из них, затем второго. Позиции врага начали слабеть, и наша команда продвигалась вперёд.       — Контакт слева! — крикнул МакТавиш. Я повернулась и увидела ещё несколько противников, прячущихся за металлическими бараками.       Я метнула гранату в их укрытие и укрылась за ближайшей стеной. Взрыв потряс улицу, и ополченцы замерли. Мы использовали этот момент, чтобы продвинуться к следующему зданию.       Тишина на мгновение окутала нас, но это было лишь затишье перед новой волной нападения. Мы знали, что врагов много и они не отступят просто так. Жар и пыль, вместе с грохотом выстрелов и криками, создавали ощущение нереальности происходящего. Мои руки дрожали, но я держала винтовку крепко, понимая, что каждый выстрел может быть решающим.       Огонь велся плотный, но ополченцы не убывали, со стороны ворот и подошло около десяти человек, и все разбежались, как тараканы. Твою мать!       Патроны на СВД закончились, и быстренько схватив ACR, я принялась перезаряжать оружие. Но, как только я дала автоматную очередь оружие заклинило и…, задымилось?Чего?!       Меня уверяли, что это супер винтовка, а на деле?!       — МакТавиш!  — прокричала я в рацию, — Моя винтовка не работает!       — Тебе хоть что —то можно доверить, сержант? Ты сломала винтовку? —язвительно спросил Гоуст в рацию.       — Используй что есть!  — ответил Джон.       — Вы предлагаете мне использовать только Глок?       — Твою мать!       Я поняла, что подсказки мне никто не даст и стала думать, что мне делать, оружие намертво заглохло, крышка ствольной коробки вылетела вместе с пружиной и оттуда посыпались какие —то железяки. Я позволила себе время на осмотр проблемы.       Так я и думала.       Узел запирания не выдержал нагрузки от выстрелов, а именно произошло смятие боевых упоров личинок затворов и втулок ствольных коробок. Кроме того, были разрушены выбрасыватель и детали фиксатора затвора. Прочности имеющихся деталей узла запирания недостаточно и ремонту они не подлежат. Черт!       Главным достоинством данного автомата можно выделить его высокий ресурс и стабильные характеристики для каждой единицы оружия, что нечасто можно встретить у любой серийно производимой продукции. Возможность адаптации под конкретные нужды, а главное под различные боеприпасы тоже бесспорный плюс. “Всеядность” оружия по патронам от разных производителей, простота обслуживания — все это есть и должно присутствовать в любом оружии, но почему —то наличие этого нужно выделять отдельно как достоинство, а не как само собой разумеющийся факт.       Главным же недостатком этого автомата является его стоимость, но я не ожидала, что данная модель окажется бракованной.       Я его даже собрать не смогу при всем желании!       Мне пришлось оглядываться, где и какое оружие валяется, но вспомнив, что в здании телевышки были какие —то военные ящики, я подумала, что возможно я там что —ни будь найду.       — Капитан!  — крикнула я в рацию.       — Что? Что с оружием?       — Я не смогу его починить. Узел запирания не выдержал нагрузки от выстрела. Кроме того, были разрушены выбрасыватель и детали фиксатора затвора. Я не смогу его даже починить!       — Какие познания, похвально, — язвительно ответил Гоуст.       — Что предлагаешь?  — спросил капитан.       — Прикройте меня, я проберусь в здание телевышки, когда я отстреливалась из окон, то заметала в углу военные ящики, возможно там оружие и припасы.       Наступила минутная пауза.       — Ты уверена в этом?       — Нет, но выхода другого у меня нет, капитан.       — Мы прикроем! Быстро!       После отмашки я ринулась к двери и вовремя успела забежать за угол, пули как раз раздробили края кирпичной стены.       Зайдя внутрь, я увидела, то, что искала. Огромные деревянные ящики стояли в углу, один из них я вскрыла, а там… Ну что за красота.       АК —12 образца 2016 года, который был принят на вооружение сухопутных войск, ВДВ, и морской пехоты армии России отличается большой боевой эффективностью, универсальностью применения, точностью и кучностью стрельбы. Это был более традиционный автомат, конструкция которого была пересмотрена для устранения ряда недостатков. Основной целью перепроектирования было повышение кучности во всех режимах ведения огня при сохранении надежности работы и технологичности производства.       Оружие оснащено новым телескопическим пластиковым прикладом, складывающимся в обе стороны и регулируемым по длине и высоте щеки. Кроме того, оружие снабдили удобным в обращении переводчиком —предохранителем, который размещен под большой палец стреляющей руки, что позволяет легко оперировать им во время боя.       Одним из наиболее ожидаемых нововведений стала затворная задержка с кнопками по обеим сторонам ствольной коробки. Введение затворной задержки существенно уменьшило время перезарядки. Вот это повезло!       Радостная, как ни как раньше, я обмундировала себя необходимым количеством магазинов, зарядила винтовку и из окна сделала пробный выстрел. Голова ополченца разлетелась в щепки. Отлично, работает!       — Сержант, ты где?       — Я готова, капитан! Веду огонь из окон!       — Что нашла?       — АК —12 образца 2016 года.       — Молодец!       Бой был кровопролитным для ополченцев, воодушевленная, что нашла родное оружие я отстреливалась, как никогда раньше, так мне казалось. Но количество врагов не уменьшалось.       Каждый шаг был борьбой за выживание, ноги становились тяжелыми от усталости и жара. Пыль и пот сливались, делая воздух вязким и удушающим. Я чувствовала, как адреналин кипит в моих жилах, но не покидало ощущение, что мы в ловушке. В голове крутились мысли: «Смогу ли я выжить? Смогу ли я довести команду до безопасного места?» Страх и решимость переплетались, усиливая напряжение. Каждый выстрел, каждый шаг вперёд – всё это казалось бесконечным кошмаром, из которого мы должны были вырваться любой ценой.       Сквозь выстрелы, крики на португальском, я слышала перекрикивания своих сокомандников. Огонь плотный и я переживала за них, а еще больше я беспокоилась за время, которое мы теряем. Нам надо двигаться к точке эвакуации, а мы и на метр не сдвинулись.       Сердце билось в бешеном ритме, адреналин гнал меня вперёд. В какой—то момент я решила свернуть вправо и помчалась к кирпичным баракам, минуя Гоуста, который сидел в укрытии. Казалось, каждый шаг, каждое движение сопровождались грохотом выстрелов и криками. В воздухе пахло порохом и кровью, и страх смешивался с рвением к жизни.       Мои мысли метались между настоящим и прошлым, вспоминая все тренировки, каждую перестрелку. «Мы должны вырваться», – повторяла я про себя, стараясь не думать о том, что может пойти не так.       В этот момент страх и решимость переплелись, усиливая напряжение. Каждый выстрел, каждый шаг вперёд – всё это казалось бесконечным кошмаром, из которого мы должны были вырваться любой ценой.       — Куда несешься, дура! — крикнул он мне в след.       — Сам дурак! — крикнула я, с двух ног влетая в широкий оконный проем, тем самым сбив с ног молодого ополченца с платком на лице и черных очках. Тот видимо вообще ничего не понял, не был готов к атаке и потерял оружие. Но он быстро встал на ноги, в рукопашную вступил активно и стал размахивать кулаками, неумело и коряво. А мне приходилось уворачиваться и отходить к окну. Достал меня этот паренек. Воспользовавшись его промахом, я схватила кусок кирпича с подоконника, который заприметила, как только попала в помещение.       — Мужчина, вас к телефону! — и вшатала ему в висок со всего размаху, да так, что кровь опять брызнула мне на лицо. Тот пошатнулся, схватившись за голову упал на колени и обмяк, но, чтобы было уже наверняка, я выстрелила в голову с Глока.       Я ринулась сквозь постройку и осела возле второго окна, что смотрело на левый фланг открыв огонь.       — Сержант, не обязательно всех хреначить кирпичами. Где твое оружие? — возмутился Райли.       — Может тебе тоже кирпичом засадить? Отстань!       — Прикуси язык!       После автоматной очереди я выбежала из дома и на коленях подкатилась к разрешенной стенке из пеноблока.       — Чур, прорывайся через ворота! Следуй в точку эвакуации!       МакТавиш так говорит, будто я тут одна.       — Вперед! Вперед! Двигаемся к воротам, быстро! Нам нужно добраться до рынка!  — крикнул остальным Гоуст.       Ребята стали подтягиваться к моему местоположению. Я кивнула, вскочила и побежала, чувствуя, как пули свистят у меня над головой. Бараки из металла и кирпичные домики мелькали перед глазами. На крыше одного из домиков я заметила ополченцев, которые стреляли по нам сверху.       — Контакт! Бегут по крышам! — прокричала я, мы с Роучем открыли огонь по ополченцам на крыше здания напротив.       Дальше мы бежим в открывшийся переулок. Впереди нас налево пробежала группа бойцов, по которым мы успели открыть огонь.       — Цель на час!       — Так точно, цель подтверждена!       После поворота оказались ещё одни силы сопротивления, причём враги не так активно прятались за углами, в отличии от нас. При выходе на поляну из переулка на втором этаже справа я заметила, что рядом с рыжей бочкой, сидит снайпер с СВД, который словил с меня пулю.       Подбежав к укрытиям, я поняла, что нужно прорваться через них. Мы с Гоустом одновременно кинули по гранате, взрывы разнесли остатки баррикад, и мы продолжили сопротивление. Отпускать нас не хотели. Выстрелы и крики раздавались отовсюду, но мы продолжали двигаться вперёд, несмотря на усталость и боль. Мне они надоели и вытащив чеку, кинула в ополченцев штурмовую, как только та сработала я кинула осколочную и та забрала жизни четырёх ослепших и глохших на несколько секунд, ополченцев.       — Вперед! Вперед! Прорываемся по улицам — на рынок!       Наша команда неосознанно разделилась: я пошла слева по небольшому пригорку, а парни по улице вправо. Для меня было оптимальным вариантом идти со стороны и через здания, на улице не стоит задерживаться, так как врагов чересчур много. Укрытий на улице много, но взрывоопасных машин тоже немало, стоит смотреть, где можно спрятаться, не рискуя взлететь на воздух.       Я поднялась по лестнице на второй этаж домика, где были проложены доски, чтобы можно было перебегать с крыши на крышу и как по заказу, я открыла автоматную очередь по ополченцам, что были увлечены ребятами.       Пробежав этаж, я открыла огонь сверху по врагам.       — Следи за флангами!  — крикнул капитан, заметив меня наверху. — Илона! Дай очередь по перекрестку!  — Что, собственно, я и сделала. Но краем глаза заметила одну игрушку, которая бесхозно лежала на полу. Я укрылась за стеной и улыбнувшись взвалила на плечо РПГ —7.       Гулять так гулять.       — Внимание, открываю огонь из РПГ!       — Ты хоть пользоваться им умеешь?!— недоверчиво спросил Райли в рацию.       — Ща увидишь!       Ребята чуть отступили назад и когда я это проследила, то отправила снаряд в ничего не подозревающих ополченцев, которые решили пойти кучкой на ребят. Характерный шипящий звук оглушил на доли секунды, дым заполонил радиус в метр, но прозвучал коронный взрыв, да такой, что почувствовала вибрацию под ногами. Я стала развеивать дым руками и увидела, что все цели лежат мертвыми, ополченцы чуть отступили. Капитан посмотрел на меня и одобрительно кивнул, после чего я спрыгнула с балкона, приземлившись на ящики.       — Хорошая работа, сержант! Удивляешь!       — Рада стараться!       Под рёв очередного самолёта из здания выскакивают несколько ополченцев, к которым вскоре прибудет подмога. Они скрывались за бочками, стоит воспользоваться гранатомётом или осколочными. Второй вариант у меня был.       — Быстрее! Мы уже у цели!       Мы были в ожесточённом бою в окружении разрушенных строений. Справа, рядом с нами, горел покорёженный зелёный автомобиль, из—под которого валил чёрный дым.       Слева стояли старые кирпичные бараки с облупившейся краской и запертыми окнами. Прямо перед нами находились небольшие кирпичные домики, из которых стреляли ополченцы. На одном из этих зданий возвышалась телевизионная вышка, которая была нашим ориентиром. Прямо по курсу также была одна из главных улиц, ведущая вглубь района.       Под ногами лежал асфальт, разрисованный граффити и усеянный мусором. Рядом с бараками стояли старые контейнеры и выброшенные ящики. Дым, исходящий от горящей машины, создавал удушливую атмосферу, а жаркий воздух только усиливал ощущение хаоса. Каждый выстрел отражался эхом от стен, делая бой ещё более напряжённым и беспокойным.       Мы вбежали вверх по дороге и вышли на еще одну площадку, прямо был бетонный забор, грубо говоря, мы находимся на обрывах. Впереди возвышается гора, на которой стоит статуя и опять раздался звук пролетающего самолета, который набирал высоту. Мы ускорились и повернув налево, попрятались за укрытиями. Слева стояли дома, из окон которых палили враги, но долго они не дышали, Роуч, Кэмо и Рокет поубивал всех. Локация представляет собой узкую улочку; справа возвышаются кирпичные здания с полуразрушенными стенами и крыши, на которых обосновались ополченцы. Слева — бараки из металла, ржавые и полуразрушенные, через окна которых ведётся огонь. Прямо перед нами — горящая машина, вокруг которой разбросаны обломки. Пыль и дым заполнили воздух, мешая видимости. Вдали виднеется одноэтажное кирпичное здание с телевышкой, которая служит ориентиром для нас. Земля под ногами усеяна мусором и гильзами, стрельба не утихает ни на секунду.       Пройти наискось и за углом рынок. Почти, тут осталось —то, но ополченцев, как муравьев. Высокая трава была отличной маскировкой, но и так же мешала поле зрению. Впереди с балкона стрелял снайпер, который был не очень хорош в этом деле. Моя пуля была быстрее. К зданию, где был снайпер, подъехал ещё один пикап с пулемётчиком, а с рынка подтянулись ещё ополченцы.       Пулемётчик не унимался, палил в нашу сторону из —за чего огонь мы вели менее прицельный.       Я сидела за широким деревом и увидела прямо по курсу на одиннадцать часов лежал мертвый ополченец, а рядом РПГ. Возник план, за который меня могут отругать. Затея идиотская, но по —другому мы не можем избавиться от машины, чуть высунешься не ввто время и все. В теории, если я кину штурмовую, которая осталась у меня одна, то смогу выиграть время. Мне нужно бежать быстро и если успею, то просто спрячусь за угол в тень.       Джона я решила не отвлекать и метнув взгляд на Гоуста и Роуча, поняла, что ребята за мной не следят. Пусть и дальше палят, а я нацелилась на РПГ, оно близко. Метров десять и все. Приготовилась бежать, что есть сил, чуть приподнялась, автомат закинула за спину.       Я закрыла глаза, концентрируясь на шуме, что меня окружал. Ополченцы ведут практически одинаковый огонь по времени, а значит, почти в одинаковое время перезаряжаются. Не перезаряжается только один — пулеметчик. Глаза открылись, выдохнула и со словами «С Богом», сорвалась с места, что есть силы.       — Куда, дура?!  — выкрикнул мне вслед Гоуст, который усел меня отследить.       Остаётся надеяться, что я не запнусь на ровном месте, ведь в грации мне стоит только пожелать удачи. Но я бежала, бежала быстро, казалось, что время замедлилось. И когда я была у стены, то пришлось проскользить на бедре, так как успела увидеть, как пулеметчик направляет в мою сторону оружие. Сердце сжалась, а глаза расширились от страха.       За доли секунды я успела спрятаться за угол здания, как в этот момент поступила пулемётная очередь. Я прижалась к стене, переведя дыхание и метнула взгляд в сторону команды. Никто ничего не заметил. Кроме Райли, у которого было время на то, чтобы показать, что со мной будет, как только это все закончится.       Он указал пальцем на себя, потом на меня и ударил кулаком в ладонь несколько раз. Я демонстративно махнула на него рукой и упав на асфальт, подтащила к себе РПГ. Райли, видимо понял, что я задумала и показал большой палец вверх.       Я взвалила оружие себе на плечо и выглянула из —за угла, ополченец меня не видит и стреляет в сторону капитана, что ж. Лови момент, Илона.       Немного выйдя из укрытия и прицелившись, запустила снаряд, как раз в тот момент, когда пулеметчик поворачивался ко мне. Облако дыма закрыло мне обзор, но я поздно присела, пуля прошла по касательной по плечу, отчего я вскрикнула и выронила оружие. Раздался взрыв и машина немного аж подпрыгнула от удара. Цель уничтожена. Закашлявшись, я сидела за углом и прижимала рану.       Не так все и плохо, но придется зашивать.       Я вытащила из аптечки бинт, пока проводила манипуляции с раной, краем глаза увидела, что Гоуст наблюдал за мной. Повернувшись к нему, я подняла большой палец вверх, но он отрицательно кивнул и покрутил указательным пальцем у виска.       "Сам больной", — подумала я, фыркнув на него, убрала бинт на место и начала отстреливать противников.       — Отряд! Рассыпаться и прочесать рынок! Чур, ты с Гоустом! Вперед.       Я и Саймон свернули в переулок, а остальные поднялись вверх по улице. Становилось ещё жарче.       Мы сворачиваем с командой к рынку, где есть два варианта обхода. Встретившись с Рокетом, Роучем и МакТавишем, мы вступили в перестрелку на рынке. Я мысленно посочувствовала разбитым всмятку овощам, фруктам и несчастным курицам.       Гоуст воспользовался левым проходом. Мы бежали вперед, как за углом я заметила движение, не раздумывая вытащила катану и резко повернув за угол ударила в горло острием ополченца с дробовиком. Враги были повсюду — за укрытиями, на крыше и за стойками.       — Контакт сверху на одиннадцать, стреляют вслепую!  — крикнул мне Гоуст.       — Противник! У хижины справа!       После зачистки рынка наша команда объединилась, и мы устремились к эвакуации, нужно было пройти через здание на сквозь. В окна здания было видно площадку, где нас должен забрать Николай.       Сквозь пыль и дым я увидела в окна, как вертолет пролетает над бараками. Я прижалась к укрытию за выгоревшей машиной, чувствуя, как сердце колотится в груди. Рядом со мной бойцы спецназа, товарищи целились по противнику через оптические прицелы своих винтовок.       Вокруг разрушенные кирпичные дома и металлические заборы, свидетельствующие о недавних боях. В воздухе витало напряжение и хаос, подчеркиваемые взрывами и звуками стрельбы. Мы находились в бедном городском районе, где каждое укрытие могло стать спасением или ловушкой.       Оглянувшись, я видела, как бойцы сосредоточенно выполняли свои задачи, несмотря на ужас и неразбериху вокруг. Прилетевший вертолет мог означать как долгожданное спасение, так и необходимость срочной эвакуации.       — Это вертушка Николая! Вперед!       Мы шли друг за другом, Гоуст позади меня, впереди Роуч и остальные.       — Николай! Будем через 20 секунд! Взлетай сразу!       — Не успеете! Тут на подходе еще группа ополченцев! — оценивающе сказал Николай.       Мы ускорились и грубо уже бежали, нарушая всю безопасность.       — Поднажмем! Вперед!       Только мы выбежали из здания, как тут же разразилась вакханалия. Ополченцы пытались сбить вертолет. Николай на "Pave Low" пытался посадить машину, но ополчение рекой лилось к нам, огонь из РПГ не даёт ему приземлиться.       — Слишком опасно! Не рискну садиться!       Вертолет гудел над нами, развеивая мощными потоками воздуха от лопастей пыль, отчего та попадала в глаза и мне пришлось сощуриться. Мы открыли ответный огонь по врагам.       — Николай, отбой! Отбой! Встречаемся на запасной площадке! Вперед!       — Ладно, жду вас там! Удачи!       Мы с большим трудом избавились от вражеской волны и вопрос, как нам добраться до новой точки эвакуации был закрыт. Прямо стояли бочки, встав на которые можно попасть на крыши. О да. Погнали.       — Давай! Попробуем уйти по крышам! Сюда!       Парни ловко запрыгнули, и я уже собиралась сделать то же самое, как вдруг кто —то подхватил меня за талию и просто поднял вверх, будто я ничего не вешу, не теряя времени я перекинула ноги на крышу и повернувшись увидела Гоуста. Я, не раздумывая протянула ему руку и потянула вверх.       Мы ничего друг другу не сказали, но его жест был для меня неожиданным, но такого рода действия для него не трудно провернуть. Он довольно… Крупный…       — Вперед! Вперед!       Мы бежали, как угорелые, времени было мало. Получилось так, что с Гоустом мы перепрыгивали через крыши рядом.       Вертолет Николая пролетел над нашими головами и я улыбнулась.       — Эй, приятель! Мне тут сверху, видно, что за тобой охотится вся деревня! —Николай решил угарнуть.       Я ускорила бег, а Гоуст немного не рассчитал траекторию и влетел в сушившиеся постельное белье. Я усмехнулась.       — А то я и сам не знаю! Готовься нас подобрать.       Цель была близко. Вертолет уже сидел на крыше с открытым трапом. Вот оно, спасение. Неужели мы выбрались отсюда?       Парни ускорились и все благополучно перепрыгнули. И вот я готовилась к прыжку, напряженно глядя на крышу напротив. Взяв разбег, оттолкнулась и взлетела в воздух, чувствуя, как ноги отрываются от земли, но удача сегодня не на моей стороне. Вернее, я ее уже потратила.       Траектория оказалась неверной. В воздухе я поняла, что не долетаю. Паника охватила меня. Прыгнула я неправильно, слишком высоко, из —за чего весь план пошел чер одно место.       С громким ударом я врезалась грудью и руками в край крыши, боль пронзила тело, как током. Пытаясь ухватиться, но было тщетно я почувствовала, как руки скользят. Кусок крыши подо мной отломался. В последний момент Джон попытался схватить меня, но наши руки разминулись. Я полетела вниз вместе с поганым обломком крыши, отбитыми локтями и грудью я полетела вниз, ударившись о землю правой стороной тела.       Боль была невыносимой, и сознание померкло.       Темнота окутала меня, как плотное одеяло, лишая возможности чувствовать боль. Где—то вдали, сквозь звуки битвы и гул вертолета, я услышала крик Джона, полный отчаяния. Моя последняя мысль была о том, смогу ли я когда—нибудь выбраться из этой темной бездны, или мне суждено остаться здесь, среди развалин и пыли, навсегда.                                                                   ***       — Чур! Чур! Проснись!  — в рации доносились отчаянные крики капитана.       Голова жутко болела, будто сейчас взорвётся. Я немного приоткрыла глаза, на что хватило моих сил, тело не слушалось. Гарнитура разрывалась от криков капитана, который пытался на расстоянии привести меня в чувства.       Почему я даже свое тело контролировать не могу…       Все тело пронизывала боль. Пыль и грязь забивались в рот и нос, а небо, казалось, стремительно вращалось вокруг меня. Только крики и звуки стрельбы доносились откуда—то сверху.       — Чур! Вставай! — прозвучал голос Роуча, — Пожалуйста, вставай!       Пошевелись ты, прошу…       — Илона! Ты нам нужна! Вставай!  — крикнул капитан.       Вставай сволочь! Скотина! Бесполезная тварь!       Слезы медленно катились из моих глаз, которые смотрели в одну невидимую точку на обшарпанной бетонной стене.       Двигайся! Поднимись!       Гул в ушах не прекращался.       Ну же!       Резкая боль в спине заставила меня закашляться и я, наконец, зашевелилась. С трудом перевернувшись на спину, я увидела разбитую крышу над головой и вертолет, все еще круживший над зданиями. Вдруг среди шума я различила приближающиеся шаги. Тени застыли на границе моего зрения, и страх охватил меня: друзья или враги? Не знаю, сколько я тут лежу, но я не могу позволить себе их подвести. Приподнявшись, даже смогла привстать, хватаясь за голову я пыталась понять, где я.       Посадка была отвратительной. Голова трещала, а в ушах звенело. И, к моему великому ужасу, я кашлянула кровью. Черт. Легкие отбила... Этого еще не хватало, но если было все на столько серьезно, я бы не смогла сейчас даже дышать.       Очередные трущобы, слева за углом горело пламя и на фоне свечения показались тени протестующих ополченцев с автоматами. Ужас почти сковал мое тело. Я повернула голову вверх и увидела ополченца на крыше, который показывал на меня. Черт!       С сильной болью в груди я попыталась подняться, но тут же шикнула и упала обратно. Совсем близко я услышала приближающихся ополченцев. Вторая попытка подняться увенчалась успехом. Переборов боль, я встала, но, как назло, у меня потемнело в глазах, и я упала бы, если не Гоуст.       — Чур! Мы видим их с вертолета! Они идут к тебе, целая толпа!       Я дернулась и посмотрела вправо, барак шел коридором. Возможно, это поможет мне спастись.       Стиснув зубы, я кивнула себе. Мой путь был тернист и полон опасностей, но впереди ждал единственный шанс на спасение.       — Чур! Их слишком много! Убирайся оттуда и иди на крышу! Быстрее!       Как только я стартанула, то услышала выстрелы в свою сторону. Адреналин пересилил страх и боль, отчего я мчалась со всей силы. Выстрелы доносились отовсюду, пара пролетела над моей головой. Каждый шаг приносил ближе к спасению... или к гибели.       — Беги! Беги на крышу!       Я пробежала мимо гражданского, что в панике захлопнул дверь слева. Совсем рядом послышались выстрелы, а одна пуля пролетела мимо моего предплечья. Мы кинулись в здание, что стояло перед нами.       Я как можно скорее работала ногами, но тут в груди сильно закололо и я, зашипев от боли, споткнулась на ступеньке и чуть не упала. Крики ополченцев дали мне пинка и я сорвалась с места игнорируя боль.       — Чур, мы кружим в твоем районе, но тебя не видим! Поднимайся на крыши!       Я хотела ответить, но моя рация не работала и в случае чего, я не смогу подать сигнал бедствия. Мне пришлось резко сворачивать на лестницу, потому что меня ждал тупик и это оказался верный путь, который вывел меня на балкон, с которого я и спрыгнула на крыши.       Пули свистели рядом, то и дело норовя зацепить меня, тяжело было бежать по такой местности, постоянно нужно было прыгать, а тело уже не выдерживает, я просто на пределе.       — Чур! Вижу тебя! Прыгай на крышу и двигай к нам на юг! Вперед!       Надо мной низко пролетел вертолет Николая, который то и дело маневрировал. Отвлечься на него было ошибкой, из окна выпрыгнул ополченец. Не успею. И, решив, не пытать удачу с катаной, я просто с прыжка влетела ему в грудь с двух ног, тем самым парализуя противника, кувыркнувшись, я побежала дальше. Крыши то и дело прерывались, приходилось использовать приемы, чтобы опять не налажать и не свалится внизу.       На этот раз я старалась сдерживать боль и не тормозить, что удавалось мне с большим трудом. Одежда в месте, где была рана, полностью пропитана кровью, а моя рука была в алой жидкости аж до локтя. Я бежали по крышам, и за моей спиной раздались выстрелы, пули пролетали передо мной, а некоторые попадали в крышу, где несколько секунд назад бежала я.       — Топливо кончается! Тридцать секунд и пора на базу!       Над моей головой пролетел снаряд РПГ и врезался в антенну, а автоматные очереди не прекращались. Маневрировала, как могла.       Из чердачной двери выбежал ополченец совсем близко и достав оружие, я отрезала ему голову со всего размаху. Беги, Илона. Беги.       Топливо… Твою мать!       Я рванула вперед, стараясь не обращать внимания на хаос вокруг. Выстрелы за спиной подняли облака пыли, но я продолжала двигаться к спасительному вертолету. Вертолет вздрогнул, когда я поднималась выше. Я чувствовала, как мои силы на исходе, но знала, что должна продержаться.       — Чур! Топливо на исходе! У тебя тридцать секунд! Беги!       Я забежала за угол.       — Налево! Налево и прыгай!       Я снова увидела вертолет, который величественно встречал меня у края крыш, но он был достаточно далеко и, кажется, я догадываюсь, что мне нужно будет сделать.       Три поворота налево, поворот направо, прямая, снова направо и мне пришлось спрыгнуть с края крыши, чтобы скатиться по наклонной. Я летела с высокой скоростью, увидев зеркало, скрестила руки, чтобы не так сильно порезать лицо об разбивающееся окно.       Я кубарем вывались в комнату и увидала вертолет, что висел в воздухе и ждал меня. В проеме у кабины пилота стоял МакТавиш, который махал мне рукой.       Все происходило слишком быстро. Адреналин бурлил в крови, когда я смотрела на вертолет, висящий в воздухе, с опущенной лестницей. Таймер в моей голове сигналил, что у меня осталось всего несколько секунд на эвакуацию. Вокруг — развалины и обломки, свидетельства недавнего боя.       В место, где я стояла пять секунд назад, влетело сотни, если не тысячи, пуль. Вертолёт был перед нами, а ополченцы сзади на опасно близком расстоянии. Мне совсем не нравилась мысль о том, что придется прыгать.       — Прыгай! — услышала я команду капитана МакТавиша.       Мозг даже не успел понять, что подо мной ничего нет, кроме пропасти, которая вела в океан, а рефлекс отработал на ура.       Разогнавшись, я оттолкнулась от земли и прыгнула наугад, даже не рассчитывая на победу. Крик застрял в моем горле. Вот она, спасательная лестница.       Сердце замерло, а тело онемело. Толчок и я хватаюсь за лестницу. Вцепилась я в нее крепко и даже не осмелилась посмотреть вниз. Руки дрожали я и начала подъем. Каждый шаг вверх приближал меня к спасению, к выходу из этого ада. Для меня всё замедляется. Сердце начинает быстро стучать, в кровь поступают разные гормоны. Со стороны этот полёт кажется одной секундой, для меня он длится долго. Я успеваю о многом подумать. И это, наверное, самое интересное ощущение. Мозг словно пытается тебя спасти, и в полёте ты думаешь, как лучше приземлиться, что идёт не так…       — Николай! Мы ее забрали! Валим отсюда!       Джон посмотрел на меня, на этой лестнице меня болтало от ветра, но я все же приняла попытки взобраться по ней и залезть в кабину. Сила воли и желание выжить помогли мне завершить подъем, и я, наконец, оказалась внутри вертолета, где безопасно и где можно немного передохнуть.       — Куда, капитан?       — На базу.       Капитан помог мне заползти в кабину, отчего я просто перекатилась подальше от выхода, двери кабины закрылись.       Я лежала на полу в позе звезды, тяжело и хрипло дыша, тело болело от многочисленных ран.       Неужели, у меня получилось.       Надо мной появились две морды. Гоуст, который даже очки снял и Гарри, который улыбался так, будто Америку открыл. Остальные сидели по местам.       Спустя мгновение над моей головой появился Джон, глаза полные облегчения и тревоги. Я смотрела на них, они на меня. Искра, буря, безумие, голова заболела еще сильнее.       Не знаю сколько это продолжалось, но видимо Роуч хотел привести меня в чувство. Он вдруг достал из кармана карамельку и протянул её мне, как ребёнку. Я не смогла сдержать смех, глядя на эту нелепую сцену. Все вокруг нас рушилось, а он предлагал мне конфету, словно это могло всё исправить.       Райли и Джон посмотрели на него, как на дебила. Мое лицо тоже скривилось от вопроса.       — Роуч, ты серьёзно? — выдавила я между хохотом. — Конфетка? Типа, "на, пососи"?       — Эй, это всё, что у меня было, — пожал плечами Роуч, улыбаясь.       Этот короткий момент лёгкости вернул мне немного сил и настроения.       — Ты как? — голос Джона звучал приглушенно, как сквозь воду.       — Жива, — выдохнула я, ощущая, как каждое слово отдается болью в груди.       Кабина вертолёта наполнилась тихим гулом двигателей, нарушаемым лишь редкими перекрёстными взглядами и нервными вздохами. Я сидела в углу, прислонившись к стене, самодельный бинт на плече уже начал пропитываться кровью. Боль пульсировала, но адреналин и усталость помогали держать её под контролем. Джон, Гоуст и Гарри были заняты своими делами. Джон пытался связаться с базой, передавая краткие сообщения в наушник, Гоуст просматривал медицинский комплект, а Гарри шутил что—то, что я не могла разобрать из—за шума.       — Ладно, хватит шуток, — наконец произнёс Гоуст, подходя ко мне. — Давай посмотрим на твою рану.       Джон аккуратно помог мне подняться, поддерживая под руку и подал Гоусту железный чемоданчик с нарисованным красным крестом. Райли принялся за мной ухаживать. Помог оттереть засохшую кровь, обработал раны и порезы. А затем принялся осматривать мою голову. Его горячие руки прислонились к моим щекам. Взгляд был серьезен и сосредоточен, а внутри меня эхом отозвалось скользящее чувство от его прикосновений.       — Головная боль есть?       —  Да, болит.       —  Головокружение?       —  Да.       —  Нарушение координации тошнота, нечеткость зрения, чувствительность к свету и звукам?       —  Нет.       —  Усталость, трудности с концентрацией внимания и запоминанием, затуманенность в голове и замедленность мышления?       —  Нет.       —  Я бы поспорил с последним... — вот же гад, — Сотрясения, значит нет, но это не отменяет того, что тебе нужно к врачу.       — Уверен, что ты знаешь, что делаешь? — попыталась я улыбнуться, хотя боль становилась всё сильнее.       — У меня была практика, — ухмыльнулся он, вынимая иглу и нитку. — Но, возможно, это будет чуть—чуть больно.       Я закусила губу, готовясь к худшему. Гоуст аккуратно начал зашивать рану, стараясь не причинять лишней боли. Джон и Гарри следили за процессом, готовые в любой момент помочь.       Райли успел мне прочитать нотацию о том, что когда прилетим, я бегом должна идти в лазарет, чтобы проверили мои легкие, потому что дышала я хрипло.       — Знаешь, когда всё закончится, мы должны организовать что—то вроде отдыха, — произнёс Гарри, чтобы отвлечь меня от боли.       — Как насчёт... — попыталась я сказать, но прервала себя от резкой боли. — Короче. Я бы не отказалась от Джина.       Все засмеялись, включая Гоуста, который заканчивал свою работу и в колол мне какие-то препараты. Смех оказался лучшим лекарством в этот момент. Вскоре рана была зашита, и я почувствовала себя немного лучше.       — Отличная работа, доктор, — сказала я, пытаясь не морщиться от боли.       — Просто делаю свою работу, — ответил сухо Гоуст, убирая инструменты, отчего я немного... расстроилась?       Теперь, когда рана была обработана, я смогла немного расслабиться и надеяться, что мы скоро доберёмся до базы. Завтра будет новый день, полон новых испытаний, но сейчас, в этот момент, я была благодарна за поддержку и юмор моих товарищей.       Гарри, пытаясь разрядить обстановку, решился на комплимент:       — Знаешь, несмотря на всё, твоя грудь выглядит впечатляюще, — сказал он с игривой улыбкой, указывая на мои пышные формы. Я опустила взгляд на свою грудь и поняла, что майка порвана и декольте увеличилось.       Джон и Гоуст одновременно обернулись и посмотрели на него с недоумением.       — Чего? —  спросила я.       — Ты серьёзно, Гарри? — недоумённо спросил Джон.       — Просто шутка для тех, кто понимает. — Гарри улыбнулся и подмигнул мне.       Хер ли ты тут подмигиваешь, черт?       — Неужели это подходящее время для таких комментариев? — прорычал на сержанта Гоуст, тот испуганно посмотрел на Райли.       — Ты че несешь? —  спросил капитан.       Гарри сидел рядом, довольный своей шуточкой, и не подозревал, что я собираюсь его проучить.       Повезло тем, что Гарри сидел напротив меня рядом с Райли.       — Мужчина, — Гарри посмотрел на меня с любопытством, — Вас к телефону.       Гарри изогнул дугой светлую бровь, но не успел ничего сказать. Я резко подняла руку и с хлопком приложила ему по уху. Гарри вскрикнул от неожиданности, откинувшись назад и потерев пострадавшее ухо.       — Это за твою неуместную шуточку, — сказала я, стараясь не рассмеяться.       Джон и Гоуст, видя его ошеломленное лицо, не смогли сдержать смеха.       — Ну что, Роуч, будешь думать дважды, прежде чем говорить, — подколол его Гоуст, а Джон только покачал головой, улыбаясь.       Оба мужика испепеляли его взглядом, а я продолжала сидеть на полу, слушая звук двигателя вертолета.       — Ладно, ладно, заслужил, — ответил Гарри, потирая ухо, но продолжая улыбаться. Джон и Гоуст, видя это, усмехнулись, но явно не понимали, почему Гарри рискует в такой момент.       Мы все рассмеялись, разрядив напряжение. Это был тот редкий момент легкости, который нам всем был нужен.       Я сняла разгрузку.       Ременно—плечевая система (РПС). Из плюсов; груз не загромождает руки, правильная подгонка ремня позволяет переместить нагрузку на ноги. РПС можно долго носить – спина не утомляется; не затрудняет передвижение по—пластунски: боец может плотно прижиматься к земле животом и грудью. Минусы. Если талия у человека нормальная или узкая, то места на ремне для дополнительных элементов мало. Нагрудник. При таком типе разгрузочного жилета все дополнительные грузы размещены на груди и животе. Позволяет взять с собой много грузов: магазины, пиротехнику, дополнительные подсумки – пояс остаётся свободным; такое расположение дополнительного груза помогает при передвижении в помещениях, а подсумки ещё и служат дополнительной преградой для очередей с коротких дистанций; содержимое в быстром доступе. Но по земле быстро не проползёшь, надо подниматься выше, чтобы не сгребать землю нагрудником; вес целиком приходится на спину и плечи, а значит длительное ношение крайне затруднительно.       Однозначно я не люблю полноценные разгрузки— жилеты. Нагрузка ложится в основном на плечи солдата, а при моих атлетических трюках, которые уже выработаны в рефлекс, это не нужно.       В общем, кому что, а я люблю тактический разгрузочный жилет Recon Condor. Прочный и удобный разгрузочный жилет от американской компании Condor. Тактическая разгрузка Condor Recon Chest Rig имеет встроенные подсумки для магазинов в стиле кенгуру, что делает доступ к магазинам максимально простым и быстрым. Регулируемые сменные откидные створки на подсумках также позволяют вам носить нож, мультитул или другие маленькие аксессуары, например химические источники света.       Изготовлен из прочного баллистического нейлона. Фронтальное отделение закрывается на молнию, в него можно не только устанавливать дополнительную броню, но и использовать для хранения важных документов или карт. Мягкие регулируемые плечевые и задние ремни с прочными быстросъемными замками, люверсы на дне предназначены для проведения дренажа и осуществления вентиляции. Наличие строп, позволяющих устанавливать на него дополнительные модули. Удобные поворотные кнопочные пряжки на шарнирном соединении Lockster, а еще пять подсумков с регулируемыми съемными клапанами, которые помещают до шести пистолетных обойм, а также нож, инструменты, фонарь и прочее необходимое тактическое снаряжение.       В этот момент вертолёт начал снижение, и мы готовились к приземлению. Гарри, несмотря на всё, продолжал шутить, а я, ощущая себя частью этой сумасшедшей, но любимой команды, знала, что смогу пройти через любые испытания вместе с ними. Как только вертолёт начал снижение, я почувствовала облегчение, зная, что скоро мы будем в безопасности на базе. Гарри, Джон и Гоуст продолжали шутить, а я, несмотря на боль, ощущала себя частью команды, готовой к любым испытаниям вместе с ними.