Глава 9. Передышка

      Илона "Чур" Островский       ОТГ- 141       Остров Илья Гранде, Бразилия       После интенсивного боя в Рио наш вертолет, пилотируемый Николаем, взял курс на базу. Но прежде, чем добраться до туда, пилоту нужно было сделать осмотр вертолета. Николай нашел безопасное место — поле вдали от суеты, недалеко от моря. Мы приземлились, и у нас появилось немного свободного времени.       После непростого перелета мы с удовольствием добрались на стильный, частично дикий, потрясающий остров Илья Гранде между Сан—Паоло и Рио—де—Жанейро. Удовольствие специфическое, поскольку очень жарко и влажно. Остров в Атлантическом океане. Является частью муниципалитета Ангра—дус—Рейс бразильского штата Рио—де—Жанейро.       Единственное тихое место.       Я вылезла из вертолета, чувствуя, как свежий воздух заполняет легкие. Жара и напряжение последнего боя немного отпустили. Нужно хорошенько отдохнуть, потому что лететь нам потом почти двенадцать часов.       — Ну что, Илона, — улыбнулся Гарри, подойдя ко мне, — Время немного расслабиться.       Я кивнула и осмотрелась. Поле было тихим и спокойным, с редкими деревьями, под которыми можно было укрыться от солнца. Гоуст и Джон начали проверять амуницию и оружие, готовясь к следующему этапу нашей миссии. Гарри, как всегда, пытался найти способ поднять всем настроение.       — У нас есть немного времени, — сказал капитан, подходя к нам. — Отдохните, проверьте снаряжение и восстановите силы.       Я нашла удобное место под деревом и присела, стараясь расслабить напряженные мышцы. Гарри присоединился ко мне, по—прежнему с улыбкой на лице.       — Эй, Илона, — начал он, — я всегда знал, что у тебя не только талант стрелять, но и.… скажем так, привлекательная сторона.       Я усмехнулась, понимая его намек, и несильно хлопнула его по уху. Гарри от неожиданности вскрикнул и потер ушибленное место.       — Эй, это было не обязательно! — засмеялся он.       — Ну ты и заслужил, — ответила я с улыбкой.       В это время Николай проверял топливные баки, а Джон и Гоуст обсуждали следующий шаг. Время от времени к нам подходил капитан, чтобы убедиться, что мы в порядке.       Я взглянула в сторону моря, которое простиралось недалеко от нас. Легкий бриз приносил прохладу, и я почувствовала внезапное желание окунуться в воду и смыть с себя весь пот и грязь последнего боя.       — Знаете, ребята, — сказала я, вставая, — я думаю, что мне нужно немного освежиться.       Гарри, увидев, куда я направляюсь, удивленно поднял брови.       — Ты серьезно, Илона? Собираешься купаться?       — Почему бы и нет? — ответила я, снимая бронежилет и направляясь к воде.       — У тебя свои причуды, — усмехнулся Гарри, наблюдая за мной.       Когда я подошла к воде, я сняла сапоги и встала на мокрый песок. Холодные волны касались моих ног, и я почувствовала, как напряжение понемногу уходит. Вода была невероятно освежающей. Я сняла себя штаны и майку, оставшись в топе, что заменял мне бюстгальтер и трусах. Мне было плевать, что они обо мне подумают, я хочу смыть с себя этот день. Я погрузилась в воду, ощущая, как усталость и тревога растворяются в прохладных волнах.       Гоуст, стоя неподалеку, наблюдал за мной, скрестив руки на груди.       — Она точно в своем уме? — проговорил он.       — Давай, Гоуст, — ответил Джон с ухмылкой. — Ты же знаешь, что Илона всегда была немного... эксцентричной. Отличный шанс наладить контакт с сержантом. Только не утопи ее.       — Эксцентричной? Я бы сказал, чокнутой, — отозвался Гоуст, но в его голосе не было злобы.       Я услышала их разговор и, смеясь, крикнула в их сторону:       — Я все слышу! Вы в двух метрах от меня!       Гарри, услышав это, ухмыльнулся и сделал вид, что собирается снять ботинки.       — Эй, если она может, то и я могу, — сказал он, но тут же передумал, увидев взгляды Гоуста и Джона.       Вернувшись на берег, я почувствовала себя обновленной. Тело было расслаблено, а мысли ясны.       Лучи солнца ласково греют кожу, создавая ощущение тепла и комфорта. Морской бриз приносит свежесть и заполняет легкость воздуха. Звуки волн, плескающихся о берег, создают мелодию, которая успокаивает и уносит в мир гармонии. Песок под ногами приятно теплый, он мягко обволакивает ступни, создавая ощущение уюта и безмятежности. Вдалеке виднеется горизонт, где небо сливается с морем, создавая неповторимый пейзаж, который заставляет забыть обо всех заботах и проблемах. Вода моря приглашает окунуться в свои объятия, омывая тело и даруя ощущение свободы и легкости. Вечером небо наполняется разноцветными оттенками, создавая неповторимый закат, который заставляет замирать от восторга и восхищения. Отдых на море — это время, когда душа находит покой и гармонию, когда каждый момент наполнен красотой и волшебством природы.       Шагала размеренно, вода стекала по телу, а ветер приятно охлаждал кожу. Я поймала оценивающие взгляды и схватив вещи с камня, поняла, что мой фронт открыт, как и тыл.       Они смотрели на меня с разными эмоциями: удивление, восхищение и легкая неловкость.       Капитан кашлянул.       — Освежилась? — спросил Джон, оглядывая меня с ног до головы.       — Да. Мне гораздо лучше. Рана, правда, ноет из—за соленой воды. Ну да ладно.       — И как ты планируешь дальше собираться? Белье мокрое. — пробухтел Гоуст, приспустив очки и глядя на меня с легкой насмешкой.       — Пойду сяду на трап и буду сохнуть. Время еще есть. — ответила я, стараясь не показывать смущения.       Я прошла мимо них, но спиной чувствовала их взгляды. Их можно понять, не часто перед ними идет девушка в черном спортивном белье с ярко выраженными бедрами и талией.       — Ты бы еще без трусов пошла! — крикнул Гоуст.       — А ты на мою жопу не пялься, извращенец!       Гоуст аж снял очки с переносицы, его глаза расширились от удивления. МакТавиш засмеялся и с улыбкой упер руки в бока. Мужики... Вечно вокруг да около ходят. Но я не из скромных и знаю, что они меня и пальцем не тронут, даже если тестостерон будет говорить об обратном.       — Признай просто, что моя фигура пришлась тебе по душе.       Тут уже засмеялся Гарри.       — Признаю, — хмыкнул он, — Но только потому, что я предпочитаю честность.       Ребята снова засмеялись, а я, ухмыляясь, направилась дальше, чувствуя их взгляды на себе. Только Райли хотел продолжить, как мимо нас пронесся Николай в одних труханах и с криком "Вода" залетел в море.       Счастью пилота не было предела отчего моя улыбка поползла вверх. Он нырнул с головой и его радость была заразительной.       Мы наблюдали за ним с берега, посмеиваясь и перебрасываясь шутками. Гарри сделал еще пару попыток подколоть меня, но я лишь отмахнулась, наслаждаясь редким моментом спокойствия. Ветер приятно охлаждал кожу, еще влажную от морской воды, а шум прибоя успокаивал нервы.       Гарри даже расстроился, что ему нельзя в водичку. МакТавиш улыбался, Гарри обижался, а Гоуст фул тильт. Коротко и ясно, но я не стала ждать с моря погоды и пошла к вертолету.       Я развешивала на ветке куста вещи, чтобы те просохли от пота.       Пока Николай купался, мы с ребятами разбрелись по окрестностям, каждый нашел себе уголок для отдыха. Кто—то сел на траву, кто—то устроился на камнях. Я снова закрутила волосы в пучок и позволила себе несколько минут просто полежать, закрыв глаза и слушая, как волны ласково накатывают на берег.       Мимо шастали ребята, командиры стали проверять снаряжение уже второй раз, делая вид, что не видят меня. Ну я—то не вчера родилась. Мне не хотелось смотреть на них, как только я повернулась к бронежилету, где висела фляжка с водой, заметила взгляд Роуча, который явно хотел, что—то сказать, глаза его бегали из стороны в сторону. Я посмотрела на него:       — Ну, давай, скажи. Только в этот раз удар будет не в ухо, а в глаз.       Роуч нервно усмехнулся, но потом решился:       — Просто... ты же знаешь, что мы тебя все уважаем и ценим, да? Но ты выглядишь немного... э-эх... не в своей тарелке.       Я подняла бровь, не понимая, к чему он клонит.       — Ну, типа... может, тебе стоит прикрыться чем—нибудь? — он кивнул в сторону моей немного разобранной одежды.       Я фыркнула, понимая, что он пытается выразить.       Сзади послышался странный звук от Николая, что шел к нам тяжело дыша, весь мокрый, но довольный. Звук был такой, когда ты в жару глотнул холодный любимый напиток и издаешь что—то вроде рыка, но что—то горловое. Внезапно Николай, вернувшийся из воды, громко рассмеялся:       — Да, ребята, вы просто завидуете! Она выглядит шикарно!       Мужчина довольно встал в позу сахарницы и поднял голову на солнце. Медитировал.       — Краше наших девок, на свете не сыщешь. — Деловито проговорил Николай и метнул взгляд на меня, а потом на парней.       Перекатив глаза и, схватив фляжку, сделала большой глоток. Поняла, что это был просто их способ снять напряжение после тяжелой миссии, но слова пилота мне польстили.       Я же просто решила постоять и лишний раз не ходить туда-сюда, чтобы не смущать команду.       Гарри потупил взор, решив не вступать со мной в перепалку и продолжил заниматься своими делами, а именно улегся в тень под куст и прикрыл глаза. Жарко пареньку. Жаль, что мне не жаль.       Море безгранично, а вдали лишь бескрайние просторы. У берега море голубое, а чем дальше, тем цвет его темнее. Утреннее море особенно великолепно, вода чистая и прозрачная. Воздух наполнен благоуханием сладких цветов и чистого воздуха. Волны с монотонным звуком бьются о разноцветную гальку. В небе летают чайки и, временами, издают крик, как—будто зовут меня с собой полюбоваться морем с высоты птичьего полета. Очень интересно наблюдать, когда волна отходит назад, затягивая с собой небольшие камушки и песок, а потом вновь наступает на берег ставя все на свои места. Вечернее море тоже романтично. Очень интересно наблюдать заход солнца, когда этот большой, желтый, раскаленный шар, постепенно начинает темнеть и утопает в бездонном море. Но до этого еще далеко, день, зной.       Ночное море завораживает еще больше. Луна, отражаясь в море превращается в белые блики, бегающие по волнам. Вокруг тишина и ничего кроме звука наступающей волны, ворошащей спокойно лежащие камни. Ночью тяжело различить границу между морем и небом.       Шум моря и беззаботный смех товарищей немного успокоили мои мысли, но проблема оставалась. Я смотрела на свою одежду, которая сушилась на камнях. Вещи пропитаны потом, так что выжимать можно, а стояла в мокром соленом белье. Нужно было решить, что делать дальше. Оставаться в белье долго нельзя.       Пока я размышляла, вещи уже высохли и решила, что нужно быстро одеться. Николай помог мне отмыть ноги от песка, но, чтобы не совать мокрые ноги в носки и берцы, встала на камень, но пощупав топ, поняла, что нижнее белье еще не высохло. Но грудь от соли уже жжет, что не есть хорошо. Да и в целом в мокрой одежде опасно долго находиться.       Несмотря на то, что в составе морской воды содержатся соль и йод, которые препятствуют размножению болезнетворных бактерий и вирусов, в ней могут обитать патогены, способные вызвать инфекционные заболевания.        Влажная и теплая среда с минимальной циркуляцией воздуха, которая возникает в области промежности из—за длительного ношения мокрого купальника, способствует как раз—таки их росту. Солёная морская вода или дезинфицирующие средства в бассейнах оказывают дополнительное раздражающее действие, когда попадают на нежную и чувствительную кожу и слизистых оболочек наружных половых органов.       Короче, неприятные последствия могут быть.       Надо сполоснуться, как на зло нет ни одного куста, за которым можно было бы спрятаться...       Че делать, раздеваться до гола не вариант.       — Николай, можешь окатить меня водой?       — Да без проблем.       Мужчина поднял канистру и стал поливать меня пресной водой, которая нагрелась в вертолете, отчего резко стало жарко.       — Спасибо.       Николай тоже облил себя водой, чтобы смыть остатки соли. Топ нужно было выжать, как и трусы, а сверху просто майку накину и все, бронежилет все прикроет. И что... Трусы на босу кхм... Надевать... Ладно уж...       Единственным укромным местом был вертолет, но, чтобы зайти в него, нужно было пройти мимо МакТавиша и Райли, которые делали вид, что не видят меня. Вернее, капитан делал вид, что меня нет, а вот Райли не спускал глаз. Хоть бы очки нацепил. Мысленно плюнув на них, я быстро прошла по траве к трапу. Переодену хоят бы топ.       Мужчины проводили меня взглядом.       — А ну—ка все отвернулись!       Парни послушались и отвернулись все разом. А я принялась переодеваться. Да, перед купанием я о таком что—то не подумала, конечно...       Я не невнимательная, я просто дэбил...       Как только я переодела майку, так же быстро вышла за штанами, которые немного подсохли. Я не смотрела на Райли, но боковым зрением видела, как британец вальяжно сидит на трапе и изучающе смотрит на меня. Облизывайся, облизывайся. Не для тебя я свой мох косила и деньги тратила на электроэпиляцию на все тело...       Ноги высохли и ступив на зеленую траву, которая щекотала ступни, принялась надевать носки.       А Райли все смотрит...       Меня всегда интересовал этот удивительный феномен – как один и тот же человек может внезапно измениться. Например – бабники. Среди моих знакомых их было немало.       Но это только в американских фильмах патологические бабники влюбляются и как по щелчку становятся своими Альтер—эго. Мои знакомые больше были похожи на закодированных алкоголиков, особенно женившиеся «по залёту».       Оценивающий взгляд? Да ты и сам прекрасно знаешь, что это как автоматическая функция. Работает само по себе, без каких—то практических целей. Рассматриваешь женщину и видишь ей достоинства и недостатки. А если человек, как я, например, уже по жизни определился, нашёл свою половинку, то во всех других видишь теперь только недостатки.       Я была даже несколько удивлёна тому, как чётко мой товарищ описал ситуацию и суть всей проблемы. Я не могла с ним не согласиться. Но есть одно «но». Женское видение этой ситуации понимает всё совсем иначе.       «Если смотрит, значит, я ему обязательно нравлюсь». Без вариантов. То, что оценивающий мужской взгляд может поставить разные оценки – это вообще не рассматривается. Глупо, но я понимала, что Райли просто раздевает меня глазами. Больше там ничего нет.       Но в американских фильмах ведь такого не бывает! Там всё, как в сказке! Да, только сказка на то и сказка, что она оторвана от реальности и утопична. Да и американские фильмы в целом достаточно сильно упрощены ради красивого сюжета.       Но это не про него. Вряд ли у такого нудилы была дама сердца. Если только в голове...       Влюблённый мужчина старается как можно больше времени проводить рядом с дамой сердца и использует для этого любые предлоги. За его внешним спокойствием зачастую скрывается ураган страстей. Чтобы убедиться в этом, нужно понаблюдать за следующими признаками взгляда влюблённого мужчины на женщину: его направлением, длительностью зрительного контакта, размером зрачков.       Взгляд влюблённого мужчины выражает заинтересованность.       Если парень смотрит урывками, он или довольно застенчивый и скромный, или ещё не понял сам, какие именно чувства испытывает к девушке. Вполне может случиться так, что в начале отношений он будет пытаться разобраться в себе, а не посылать сигналы о симпатии.       В голове у меня вновь возник Роуч. Парень сидел напротив и, казалось, не сводил с меня взгляда, хотя пытался притворяться, что глаза закрыты. Но я видела этот легкий прищур и его напряженные плечи. Он наблюдал за мной, думая, что я этого не замечу.       "Гарри, Гарри... Отвернулся бы хоть ради приличия," — подумала я с усмешкой. Я знала, что Роуч хороший человек, преданный друг и надёжный боевой товарищ. Но сейчас его пристальное внимание начинало немного смущать. Может, он хотел сказать что-то важное? Или просто думал о чём-то своём?       Ага, какой размер груди...       — Эй, Илона, ты в порядке? — внезапно спросил Джон, выводя меня из задумчивости.       — Да, всё нормально,— ответила я, обернувшись к нему. — Просто немного задумалась.       — Гарри, ты что, спишь с открытыми глазами? — внезапно подколол его Гоуст, чем вызвал у всех улыбки.       Роуч смутился и потёр шею, пытаясь скрыть неловкость.       — Нет, просто думал о чём-то.       — О чём же это ты так задумался? — продолжил Джон, поднимая бровь.       — Да так, ни о чём особенном,— попытался отмахнуться Гарри, но его красные щеки выдавали его.       Гарри всё ещё смотрел на меня, и я решила подшутить над ним.       — Гарри, о чём ты так задумался? О личных отношениях, может быть? — поддразнила я его, подмигнув.       Гарри покраснел ещё сильнее и засмеялся, пытаясь скрыть смущение.       — Может быть, а может и нет. А что, если да?       — Ну, скажи уже, чего молчишь, — поддержал Гоуст, явно наслаждаясь ситуацией.       — Ну, хорошо, раз уж вы все такие настойчивые...— Гарри сделал вид, что набирается смелости. — Илона, ты когда-нибудь думала о личных отношениях, а? Есть у тебя кто-то особенный?       Я рассмеялась, понимая, к чему он клонит, попутно чистила штаны от пыли.       — Роуч, если бы у меня был кто-то особенный, меня бы тут не было. А ты что, надеешься стать тем самым особенным?       Гарри засмеялся вместе с нами, хотя его щеки всё ещё оставались красными.       — Ну, кто знает, кто знает...       — Роуч, я к вам с другой целью приехала. — ответила я, поправив наконец штаны. — Я здесь не для того, чтобы веселиться или строить личные отношения.       Он посмотрел на меня с серьёзным выражением лица, затем кивнул.       — Понимаю. Но знаешь, никто не говорит, что мы не можем немного расслабиться и узнать друг друга получше в процессе. Мы команда, и это важно.       Я вздохнула, оглядывая ребят. Они выглядели уставшими, но довольными, сидя здесь на этом маленьком пятачке спокойствия.       — Знаю, — признала я, чуть улыбнувшись. — Просто мне нужно время, чтобы привыкнуть к вам.       — И ты привыкнешь, — уверенно сказал Джон, садясь на камень недалеко от меня.       Я кивнула, принимая его слова. Может быть, он прав.       Посмотрев на них и снова почувствовала тепло внутри. Эти люди стали для меня особенными. Может быть, однажды я действительно смогу открыть им все свои секреты. Но пока — впереди много работы, и я знала, что могу положиться только на себя. Как только я встряхнула штаны, казалось, будто целая пылевая буря поднялась вокруг меня, я медленно натягивала штаны, чувствуя, как пыль оседает на коже.       — Медленнее, сержант. Я ещё не все рассмотрел, — проговорил Райли с ухмылкой, наблюдая за мной.       Я закатила глаза и попыталась напялить штаны, но они застряли на моих бедрах. Мокрое тело и приталенные штаны оказались не лучшей комбинацией.       — Твою мать... — А не хер было такую задницу отращивать, — пробурчал Гоуст, насмешливо глядя на мои мучения.       — Лейтенант... Ваши комментарии неуместны, — с сарказмом ответила я, продолжая бороться с упрямой одеждой.       Наконец, с большим усилием и громким вздохом, я справилась и натянула штаны. От усталости и облегчения я плюхнулась на камень рядом с остальными, вытирая пот со лба.       — Ну вот, теперь ты готова к бою, — усмехнулся Роуч, протягивая мне бутылку с водой.       — Спасибо, — ответила я, делая глоток и чувствуя, как прохладная жидкость успокаивает пересохшее горло.       А доверия так и нет.                                                                         ***       После того, как мы вернулись на базу, все разбрелись по казармам, чтобы отдохнуть и восстановить силы. Я, с трудом передвигаясь от усталости из медпункта, добралась до своей койки и рухнула на нее.       Не прошло и десяти минут, как внезапно дверь распахнулась, и на пороге появился       Гарри с широкой улыбкой на лице.       — Эй, Илона! Мы тут с ребятами решили тебя позвать выпить с нами. Пора расслабиться после всего этого ада, —сказал он, подмигнув.       Я посмотрела на него, чувствуя, как моё тело протестует против идеи какого—либо движения. Но мысль о том, чтобы немного отвлечься и провести время с товарищами, звучала заманчиво.       — Дай мне пять минут, — ответила я, поднимаясь с койки и направляясь к шкафу, чтобы переодеться.       Через несколько минут я уже была готова, и мы вместе направились к "бару". Когда мы вошли, нас встретил запах табака и громкий смех. Бар был наполнен солдатами, которые наслаждались редкими моментами передышки. В баре было прохладно и полутемно. Пахло пролитым джином и коньяком.       Это был терпкий запах, напоминавший аромат можжевельника и хлеба. С потолка свисала деревянная модель парусника. Стена за стойкой была обита медью. Мягкий свет одинокой лампы отбрасывал на нее красные блики, словно там отражалось подземное пламя. В зале горели только две маленькие лампы. Желтые пергаментные абажуры на них были сделаны из старых географических карт, казалось — это узкие светящиеся ломти мира.       Капитан, Гоуст и Джон уже сидели за столом в углу, обсуждая что—то серьезное, но при виде нас улыбнулись и помахали рукой.       — Ну вот, наконец—то собрались, — сказал Джон, пододвигая мне стул.       — Давайте выпьем за успешную миссию и за то, что мы все здесь, — предложил капитан, поднимая стакан.       Мы подняли свои стаканы и выпили, чувствуя облегчение и радость от того, что можем хотя бы ненадолго забыть о войне. Гарри, как всегда, не упустил возможности пошутить:       — Илона, ты не представляешь, как мы все волновались за тебя, когда ты так эффектно приземлилась.       — Да уж, эффектное приземление — это точно про меня, — ответила я, смеясь вместе с ним.       Сидя в уютном баре на базе, ребята наконец—то расслабились после долгого и напряженного дня. Джон, Роуч и Гоуст устроились за столом с парой пинт пива и нетерпеливыми взглядами, обращенными ко мне. Я чувствовала, что они жаждут узнать больше о моей жизни до встречи с ними.       В этот момент я почувствовала, как напрягающееся в последнее время тело начало расслабляться. Мы продолжили пить и разговаривать, делясь историями и шутками, наслаждаясь этими редкими мгновениями мира и дружбы.       Я глубоко вздохнула, пытаясь подготовиться к неизбежному.       — Ладно, рассказывай, — начал Джон, отхлебнув пиво. — Какие задачи ты выполняла в России и почему Рохас тебя знает?       Я вздохнула, понимая, что пора раскрыть немного о себе.       — Ну что ж, — начала я, вспоминая все свои миссии и делая глоток из стакана. — Я служила в российских силах специального назначения. Участвовала в различных операциях: от диверсий до спасательных миссий. Нас обучали работать в любых условиях, быть невидимыми и эффективными. Я служила в российском спецназе, в отряде ССО «Славяне».       Роуч, с интересом слушая, наклонился ближе:       — Значит, ты была чем—то вроде призрака?       — Можно и так сказать, — усмехнулась я. — Одна из моих задач заключалась в сборе разведданных о деятельности Макарова. Именно поэтому Рохас меня знает. Я следила за его движениями и в какой—то момент пересеклась с ним напрямую.       Гоуст, обычно молчаливый, вдруг задал вопрос:       — И как же он тебя запомнил?       — У него была парочка неудачных попыток поймать меня, чтобы позже требовать выкуп. За мою голову тогда просили приличные деньги. В тот момент фраза "женщина на расхват" приобрела новый смысл. Мы пересекались в нескольких миссиях, где я помешала его планам. Так что у нас с ним долгая история неприязни.       — «Славяне», значит? — перебил Гоуст. — Почему именно ты попала в ОТГ 141?       — Генерал Шепард запросил элитного бойца. Российские генералы предложили меня после того, как я прошла полосу препятствий на высший балл, — я пожала плечами. — У меня есть опыт, навыки, и я согласилась подписать контракт на год. Если быть честнее, меня, особо, никто не спрашивал.       — Контракт на год, — повторил Роуч. — Значит, ты не планируешь задерживаться?       Я задумалась над его вопросом. Оставаться? Впервые за долгое время я почувствовала, что принадлежу к чему—то большему. Эти мужчины, с которыми я прошла через столько испытаний, стали мне близки. Но это не точно, скорее минутное забытье. Меня с ними мало, что объединяет.       — Время покажет. Сейчас моя задача — помочь вам и завершить начатое. А там уже, как карта ляжет.       Джон кивнул, принимая мой ответ. Я видела в его глазах больше доверия, чем раньше.       МакТавиш, глядя на меня с интересом, задал следующий вопрос:       — Ты использовала акробатические приемы и тхэквондо на миссиях. Откуда эти навыки? У тебя есть впечатляющие пируэты.       — Это часть моей подготовки. Гибкость и акробатика дают преимущество в бою. Я тренировалась долго и упорно, — ответила я, вспоминая долгие часы тренировок. — Мой опекун в детстве заставлял меня заниматься боевыми искусствами и атлетикой. Я тренировалась много лет, чтобы достичь этого уровня.       Гоуст, прищурившись, спросил:       — Почему ты так сопротивляешься рассказывать о себе? — спросил Джон, наклонив голову набок.       — Потому что это моя личная жизнь. Я здесь, чтобы выполнять задания, а не рассказывать байки у костра.       Мужчины замолчали, обдумывая мои слова. Я ощутила напряжение, но также понимала, что они меня уважали. Мы сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли, пока Николай не вернулся с напитками, нарушив молчание своим привычным оптимизмом.       Мы продолжали сидеть в баре, погруженные в свои мысли. Николай вернулся с напитками, и его привычный оптимизм разрядил атмосферу. Я взглянула на своих товарищей, понимая, что разговоры только начались.       Мы поднимали бокалы, и я чувствовала, как напряжение постепенно исчезает. Мы были командой, готовой к новым вызовам.       Призрак наклонился вперед, его глаза сузились.       — А отряд в России?       — Они стали моей "семьей", — просто сказала я. — Мы делали вещи, которые большинство людей даже не могут себе представить. Но мы всегда были рядом друг с другом.       У меня защемило сердце при воспоминаниях о моем старом подразделении. Я скучала по ним больше, чем могу признаться даже самой себе.       Голос Райли прервал мои мысли:       — А как насчет того, что сказал Рохас? О ваших ... методах?       Райли не унимался, его вопросы продолжали сыпаться на меня, один за другим.       — Рохас говорил, что ты применяешь жестокие методы допроса. Это правда?       Я вздохнула, чувствуя, как воспоминания всплывают на поверхность. Не хотелось возвращаться к этому, но он имел право знать.       — Иногда тебе приходится делать вещи, которыми ты не гордишься, чтобы довести работу до конца. Но мне это никогда не нравилось. Это было средством для достижения цели.       Я видела сомнение в его глазах, но я не была готова поделиться всем масштабом того, что я сделала. Пока нет.       — В спецоперациях иногда приходится идти на крайние меры, — призналась я, глядя ему прямо в глаза. — Мы делаем то, что необходимо для защиты наших людей и выполнения заданий. Да, я использую жесткие методы, когда это нужно.       Райли нахмурился, но в его глазах было больше любопытства, чем осуждения.       — Ты жалела об этом? О том, что приходится делать?       Я ненадолго замолчала, обдумывая его вопрос.       — Да, иногда, — честно ответила я. — Но в те моменты, когда удается спасти жизни или предотвратить катастрофу, я понимаю, что это было необходимо. Это не делает меня счастливой, но я могу с этим жить.       Джон наблюдал за нашим разговором, его лицо было серьезным. Он знал, что такие разговоры важны для сплоченности команды, но также понимал, насколько они тяжелы.       — Мы здесь все ради одной цели, — сказал он тихо, глядя на меня. — И ты, Илона, доказала свою преданность многократно. Ты молодец.       Я кивнула, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Мы были командой, и несмотря на все трудности, мы двигались вперед вместе. Нужно ли мне в серьез думать о том, чтобы остаться с ними? Наверное нет, разные взгляды на жизнь, менталитет. Много факторов, которые могут поставить между нами преграду. Годик с ними поработаю, уеду и они забудут обо мне.       Роуч, похоже, решил копнуть глубже.       — Итак, Илона, — начал он небрежным тоном, но глаза его были серьезны, — что заставило тебя пойти в армию?       Я почувствовал, как у меня в горле образовался комок. Говорить об этом никогда не было легко.       — После того, как мои родители погибли, источником вдохновения послужил мой опекун, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. Воспоминания все еще были свежи, даже спустя столько лет. Взрыв, крики, безжизненные тела моих родителей, все это преследовало меня. Я покачала головой, сосредотачиваясь на настоящем, на своей команде. Им не нужно было видеть мою уязвимость.       — А что с твоими родителями? — спросил он, его голос был мягким, но настойчивым.       Я вздохнула, опустив взгляд на стол. Это была тяжелая тема, но я знала, что рано или поздно они должны узнать.       — Мои родители погибли при атаке террористов, — начала я, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Это было в Вашингтоне, когда мы были в отпуске. Я тогда была еще ребенком. Мы были в неправильном месте в неправильное время.       Райли нахмурился, его глаза наполнились сочувствием. Остальные тоже замолчали, понимая, насколько это болезненная тема.       — С тех пор меня воспитывал мой опекун. Он заставлял меня заниматься боевыми искусствами и атлетикой. Это помогло мне не только справиться с утратой, но и закалило характер. — Я сделала паузу, вспоминая тяжелые тренировки и строгую дисциплину. — Эти навыки оказались полезны на службе.       Я перевела дыхание и продолжила:       — В четырнадцать лет я попросилась в кадетский корпус. Опекун нехотя согласился, и с тех пор мы виделись редко. Он был всегда в разъездах по работе, а я погрузилась в обучение и тренировки.       Джон выглядел задумчивым. Он понимал, как важно для нас знание друг о друге, чтобы лучше работать вместе.       Мужчина посмотрел на меня с задумчивым выражением лица.       — Может останешься? Продлишь контракт.       Я колебалась и не могла понять, почему капитан пытается меня удержать, что не скажешь о Саймоне.       — Я не знаю, — призналась я. — Я скучаю по своей команде, и я не уверена, что готова отпустить эту часть своей жизни.       Это была правда. Как бы сильно я ни заботилась о своей новой команде, ЧВК "Славяне" были моей семьей, и я не была уверена, что, когда—нибудь смогу полностью заменить их.       — Может останешься? Мы могли бы стать отличной командой.       Я заметила, как все они внимательно наблюдают за моей реакцией. Не могу сказать, что я не обдумывала такой вариант, но…       — Знаешь, Роуч, — начала я, стараясь подобрать слова. — Это не так просто. Да, я подписала контракт, но это всего на год. Я не уверена, что хочу остаться здесь дольше. Пройдет год и вы меня забудете. Не нужно привязываться, это потом дорогого стоит.       Райли нахмурился, видимо, ожидая такого ответа.       Я вздохнула, глядя на них. Они действительно стали для меня важными, но…       — Повторюсь, мне нужно время, чтобы обдумать это, — сказала я наконец. — Может быть, со временем я смогу принять решение.       — Что ж, мы будем рады, если ты останешься, — добавил Гарри, улыбнувшись. — Но мы уважаем твое решение.       Они продолжали разговор, но я погрузилась в свои мысли. Решение о том, где остаться, и куда двигаться дальше, требовало больше времени и размышлений.       Джон, глядя на меня с уважением, поднял стакан:        — За Илону, которая заставила нас узнать, что значит работать с настоящим профессионалом. Ты успела себя проявить и в тебе я больше не сомневаюсь. Мы все подняли свои бокалы, и я почувствовала тепло дружбы и признания от этих мужчин, которые стали мне близкими в этом суровом мире. Но это не значит, что слова капитана правдивы, возможно, он просто хотел, чтобы я расслабилась. Доверие очень трудно заслужить.       Мы сидели в баре на базе, обсуждая недавние события. Николай пошел за очередным раундом напитков, и я поняла, что этот момент не пройдет мимо их любопытных вопросов.       — Но ты здесь не чужая, — не унимался Роуч.       Прежде чем я смогла ответить, Гоуст, сидевший напротив, скрестил руки на груди.       — А где Николай? Он тоже должен был сюда прийти.       Мы огляделись и заметили Николая, сидящего за стойкой, с кружкой пива в руках. Он разговаривал с барменом, его громкий смех разносился по залу. Увидев наши взгляды, он направился к нашему столу.       — Извините, ребята, задержался немного, — сказал он, садясь рядом с нами. —О чем разговор?       — О моём прошлом.       Николай кивнул, понимая.       — Тяжёлые времена делают нас сильнее.       Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение слегка отпустило.       — Да, ты прав. Эти времена определённо закалили меня. Роуч, я не могу дать точный ответ, останусь я или нет. Тема закрыта.       Парень немного расстроился.       Слова Николая прозвучали как поддержка, и это помогло мне немного расслабиться. Но я всё ещё чувствовала, что многое остаётся несказанным. Мы продолжали разговаривать, и я понимала, что, несмотря на все различия, они стали мне ближе, чем я могла бы представить. Джон и Роуч может мне и доверяют, но на счет Гоуста не уверена. Я для него чужая.       С Николаем все проще, мы давно друг друга занем, около четырех лет, если не ошибаюсь, поэтому к нему вопросов нет, он-то прекрасно знает кто я такая и чем дышу.       Гоуст внезапно заговорил и его вопрос был довольно интересным.       — Слушай, Илона. А можешь рассказать какой—ни будь фрагмент истории России?       Парни посмотрели на него удивленно, а Николай, аж подавился и сильно закашлялся. Я похлопала мужчину по спине.       — Саймон, зачем тебе это? — спросил Роуч, закусывая коньяк лимоном.       — Говорят, русские хорошо знают историю своей страны... Ну...       Я нервно отпила Джин. Странный, конечно, вопрос. Ну допустим.       — А что тебя конкретно интересует?       Райли потер подбородок.       — Откуда появилась династия Романовых? Слышал они правили Российской империей около трехсот лет.       Какие познания, похвально. Я немного помедлила, собираясь с мыслями.       — Триста четыре года. Если быть точным... Ладно. В 1598 году умер царь Федор Иванович. Род Рюриковичей прервался. И началось смутное время... Голод, народные бунты, самозванцы и интервенция. Освободив Москву от поляков в 1612—м, Пожарский и Трубецкой созвали представителей городов, чтобы выбрать нового царя. Съехалось до полутора тысяч человек. И выбрали молодого Михаила Романова. Его отцом был патриарх Филарет, что добавляло авторитета, а двоюродным дядей— последний Рюрикович. Тот последний царь. Романовы были московскими боярами. На фоне остальных претендентов на престол— поляков, шведов и связанных с ними князей — Михаил боярам нравился больше. Они решили, что молодым царем будет легче управлять. Так Романовы получили престол.       Британцы слушали внимательно.       Роуч заинтригованно кивнул, впитывая каждое слово.       — А ты неплохо разбираешься, Илона. Может, что-то ещё расскажешь? — спросил он с интересом.       — Ну, это долгая история.       Николай, наконец, откашлялся и усмехнулся.       — Да уж, хорошо знать свою историю. Нам есть чем гордиться.       Мы обменялись улыбками. На мгновение забыв о всех ужасах и сложностях, мы просто сидели и общались.       — А ты молодец. — Похвалил капитан.       — Россия постоянно встает с колен. И в этот раз выйдет на первые места... Как говорил Александр второй. Россия— государство военное и его призвание быть грозой света. Все было бы хорошо, если бы не одна заноза...       Да что же такое...       Я снова нервно отпила джин, размышляя, насколько стоит углубляться в эту тему.       — Мой позывной? Ну, это долгая история. Гарри склонился ближе, его глаза светились интересом.       — Мы никуда не торопимся, Илона. Расскажи нам. Вздохнув, я поняла, что отмалчиваться не получится.       — Ладно, слушайте. Мой позывной связан с языческим славянским богом. Чур был защитником границ и порогов, он охранял людей и их дома. Позывной дали мне после одного из ответственных заданий. Я защищала своего командира до последнего, и после этого мои товарищи начали звать меня "Чур". Сначала я думала, что это шутка, но затем поняла, что они видели во мне защитницу, как того самого бога. Однажды, во время одного из заданий, наш взвод попал в сложную ситуацию и нас разбросало по разным точкам, нужно было бежать. — мне вспомнился весь тот ужас, который мне удалось пережить, — Командир был ранен, и команда доверила мне защищать его, по каким критериям, я не знала, да и не до этого было. Капитан был без сознания. Я тащила командира сквозь опасные участки. С тех пор мои товарищи стали меня так называть. Этот позывной стал символом моей решительности и способности справляться с трудностями, не теряя хладнокровия.       Мы продолжали сидеть в баре, и разговор постепенно становился легче. Гарри, сидящий рядом, то и дело бросал на меня короткие взгляды, но я это особо не замечала, считая его просто хорошим другом и надёжным товарищем.       — Эй, Илона, а как у тебя с личной жизнью? — внезапно спросил Роуч, чем вызвал у всех смех.       — Личная жизнь? — Я улыбнулась. — С моей работой она как—то не складывается.       — Ага, я понимаю, — подмигнул Гарри, немного нервничая. — Тяжело найти время на отношения, когда у тебя график убийцы.       — Да, и главное, чтобы на свидании не забыть отключить взрывное устройство, — добавил Гоуст, чем вызвал очередной взрыв смеха.       Ребята поддержали мой порыв, и разговор снова перешёл на работу. Но в воздухе оставалось ощущение, что Гарри хотел бы сказать, что—то ещё, и это вызвало у меня тёплую улыбку.       — А ты, Гарри, как насчёт тебя? — спросила я, решив немного отвлечь внимание от себя.       Гарри замялся, потёр шею и попытался улыбнуться.       — Ну, я пока тоже одинок. Может, когда—нибудь найду кого—то, кто понимает мою работу.       — Да, главное, чтобы не боялся твоих гранат, — подколол Джон.       Мы все рассмеялись, а Гарри покраснел. Он пытался сказать, что—то ещё, но, видимо, решил, что лучше промолчать. Я смотрела на него и думала, какой он всё—таки хороший друг и надёжный товарищ. Его неловкость казалась милой, но я пока не подозревала, что он может испытывать ко мне что—то большее.       Роуч, похоже, заинтересовался еще больше моей личной жизнью. Он посмотрел на меня с интересом, затем, набравшись смелости, задал вопрос:       — У тебя был кто-то значимый?       Я вздохнула, зная, что этот разговор неизбежен. Воспоминания о прошлом нахлынули, заставляя меня на мгновение замереть.       — Был у меня один паренек... Который кабелем оказался.       — Гулял? — уточнил Гоуст, откинувшись на спинку стула.       — Не то слово. И в уши лил, что все хорошо, что он с пацанами был и прочее. В общем, узнала я об изменах, когда сюрпризом хотела приехать. Мне тогда отпуск дали аж на полтора месяца. Думала, обрадуется, захожу домой, а он с какой-то девахой кувыркается. А новая дамочка и не знала о моем существовании. Пока они там обменивались поцелуями, я сидела на кухне и ждала их. Сказать, что он не ожидал меня видеть — ничего не сказать.       Ребята замолчали, внимательно слушая. Я продолжила, хоть внутри все переворачивалось от боли воспоминаний.       Однако, несмотря на общую легкость атмосферы, я не могла избавиться от тяготящих меня мыслей. Внутри меня нарастало чувство тревоги и предвкушения, но я знала, что нельзя показывать свою слабость. В этом мире выживают сильные, и я была готова доказать, что заслуживаю быть среди лучших.       — А что с девчонкой случилось. Ты ей втащила? — уточнил Сандерсон.       — Я не на столько сволочь, чтобы бы бить человека, который мне ничего не сделал.       — Но, она спала с твоим парнем. — возразил парень.       — Ответственность за наши отношения на нас обоих. Он знал, что у него есть девушка. Он виноват. Не она. У меня отношения были с ним, а не с ней. Я сказала ему отвезти ее домой на такси. Тот пытался остаться со мной и что—то объяснить. Я ему сказала, чтобы он ехал с ней, мне, мол, нужно время все обдумать. Пока они катались по городу, еще пробки были тогда, утро, всем на работу, я собрала свои вещи, положила кольцо на стол и исчезла.       — Вы были женаты? — уточнил Саймон. признаться, его желание знать обо мне больше немного пугает.       — Нет, помолвлены.       Наступила тишина.       — Знакомая как-то сказала: «Когда полюбишь... Ты останешься, действительно одна». Я тогда не придала особого значения. Но после инцидента, кажется, поняла, что она имела в виду, — продолжила я, погружаясь в свои мысли.       Роуч поднял бровь, явно заинтересовавшись моими словами.       — Что же она имела в виду?       — Когда ты действительно любишь, ты вкладываешь всю себя. И если что-то идет не так, это оставляет огромную пустоту. Ты остаешься одна не физически, а эмоционально. Все те надежды, мечты и планы... Всё это исчезает, и остается только пустота.       Гоуст кивнул, понимая, о чем я говорю. Джон тоже выглядел задумчивым.       — Так ты считаешь, что нельзя любить? — спросил Джон, пытаясь понять мою точку зрения.       — Нет, не так. Любить можно и нужно. Но нужно быть готовым к тому, что это может закончиться, и ты останешься одна с этой пустотой. Просто нужно быть сильной и помнить, что ты сама по себе полноценная личность. Любовь не должна тебя определять.       Роуч молча кивнул, обдумывая мои слова.       — Слушай, а как ты справилась тогда? — спросил он, нарушив молчание.       Я улыбнулась, вспомнив тот тяжелый период.       — Занималась работой. Физическая активность, тренировки, миссии. Это помогает отвлечься и собрать мысли в кучу. А главное — друзья. Люди, которые рядом, которые понимают и поддерживают.       На мгновение в баре повисла тишина, наполненная только звуками гитарных рифов из старого радио.       Но в глубине души я всё ещё чувствовала ту самую пустоту, ту самую тень, которая сопровождала меня с тех пор, как я потеряла своих родителей. И с каждой новой миссией, с каждым новым днём, я училась жить с этой тенью, не позволяя ей поглотить меня полностью.       — Тебе, наверное, тяжело пришлось. — отозвался Роуч.       — Не сказать, что тяжелее чем в первый раз...       — В первый? — уточнил Джон.       — Да. Я была четыре раза помолвлена и четыре раза мне изменяли. Знаете... Мудрая любовь —это когда без тебя останусь цельным, а с тобой — мы будем творить миры. Но не срослось ни с одним. — Я сделала глоток, потому что к горлу подступал тяжелый ком обиды, — Может, интимная близость и хороша, но если я не могу в любой момент прийти к возлюбленному и излить душу, поговорить о своих эмоциях открыто и честно, то возлюбленный не заслуживает моего тела.       Наступила тишина, насыщенная тяжёлыми воспоминаниями и не высказанными мыслями. Я обвела взглядом лица своих товарищей, пытаясь прочитать их эмоции.       — Это нелегко, Илона, — наконец произнёс Джон. — Жизнь подкидывает такие испытания, и каждый раз кажется, что справиться невозможно. — после недолгой паузы капитан улыбнулся и продолжил, — Не переживай, я еще в полном расцвете сил.       Мы посмеялись, а мне стало даже легче.       — Спасибо, капитан, буду иметь ввиду, — улыбнулась я, чувствуя, как слова поддержки проникают глубже.       Капитан ответил улыбкой, что довольно редко от него можно увидеть подобные эмоции. Сегодня Джон более открыт чем обычно. Роуч, казалось, не знал, что сказать, но его взгляд был полон сочувствия и уважения.       — Ты знаешь, Илона, — начал он неуверенно. — Может, здесь, в нашей команде, ты найдёшь то, что искала. У нас ты всегда можешь быть собой.       Я кивнула, чувствуя, как в груди разливается тепло. Может, они правы. Может, здесь я действительно смогу найти то, что потеряла.       — Чур, — вмешался Гоуст, снимая очки и пристально глядя на меня. — И запомни, не все мужики такие козлы. — Я не поняла к чему он клонит, да и вдумываться не хотелось. — А... Вот что самое страшное может произойти с человеком...       Райли потушил сигарету.       Я призадумалась и почесала бровь.       — Самое страшное — это ни когда человек плачет навзрыд, ни когда он крушит все вокруг себя, кричит и пытается что—то объяснить. Самое страшное, что может происходить с человеком, это когда он молчит и не может дышать от боли, которая разрывает его изнутри. Это дикая смесь разочарования с отчаянием, и тут не нужна поддержка, другие люди или развлечения, вообще ничего не нужно. Человек лежит и погибает. И глаза его уже не горят.       Свои уже гореть не будут...