Глава 13. Забрать свое

      Гоуст       На базе ОТГ—141 наступило утро брифинга. Мы собрались в штабе, ожидая Илону, но она так и не появилась. Стоя у стены, я не мог избавиться от гнетущих мыслей. Почему меня так раздражала Илона? Её навыки, внешность, даже её присутствие выводили меня из равновесия. В глубине души я знал, что был несправедлив к ней, но моя гордость не позволяла мне это признать. Роуч сидел за столом, проверяя снаряжение. Напряжённая атмосфера, которая царила в команде после конфликта, его явно тяготила. Он не понимал, почему Илона не появилась на брифинге, но решил, что у неё могут быть свои причины.       МакТавиш был явно возмущен, что Илона не появилась.       — Мать вашу, где ее черти носят? — раздраженно воскликнул он, обводя взглядом комнату.       — Может проспала, — язвительно бросил я, не скрывая своего раздражения.       Роуч сидел за столом, нахмурившись. Честно говоря, мне было плевать почему она до сих пор не явилась, знаю только то, что МакТавиш ее голыми руками придушит, на что я бы посмотрел.       Неожиданного Гарри заговорил:       — С тех пор как вы с ней поругались, я не видел, чтобы она выходила из казарм, — сказал он, поморщившись. — В столовой её тоже никто не видел.       МакТавиш нахмурился ещё сильнее, явно осознавая, что ситуация серьёзнее, чем казалось на первый взгляд.       Не понял... Не может быть такого, чтобы она не выходила из казарм вообще. Джон нервно выругался и поспешил выйти из кабинета, мы же последовали за ним. МакТавиш чуть ли не бежал до казарм. Поднявшись по лестнице и найдя ее комнату, капитан стал активно колотить в дверь.       — Илона. Ты там?       В ответ тишина. Джон ещё раз ударил по двери, на этот раз сильнее.       — Илона! Это МакТавиш, открой дверь!       Никакого ответа. Внутри у меня закипало беспокойство, хотя я старался его не показывать. Роуч посмотрел на меня с тревогой в глазах, а я лишь пожал плечами, стараясь сохранить равнодушие.       — Черт. Да она издевается над нами! — возмутился я, но МакТавиш прервал мои попытки договорить.       — Хватит болтать.       — Что будем делать, капитан? — спросил Роуч, глядя на Джона.       МакТавиш задумался на мгновение, потом кивнул.       — Придётся взломать дверь. Саймон, помоги мне.       Я подошел к двери и вместе с Джоном попытался её открыть. Несколько мощных ударов плечом, и дверь поддалась. Дверь распахнулась и перед глазами предстала пустая, чистая комната, но девчонки в ней не было. Постель заправлена. Заглянув в шкаф обнаружил, что вещей нет. Я хотел уже окликнуть Джона, но он стоял возле стола у окна и нервно сжал кулаки. Мы с Роучем подошли к нему, и в глаза бросилась записка, написанная от руки ее красивым почерком, рядом лежал рапорт на увольнение из ОТГ и перевод обратно в ССО, распечатанный с электронной подписью ее командира. На столе так же покоилась наша совместная фотография перед отъездом в Бразилию. На ней Илона широко улыбается, тогда Роуч ее чем—то рассмешил, а рядовой что нас фотографировал успел запечатлеть этот момент. Стояла она в первом ряду, с длинными косами, раскраской на лице, но глаза уже давно не живые. Записка была на русском, но это не помешало мне прочитать ее в слух.       — «Капитан МакТавиш, при всем уважении, но я уезжаю. Спасибо за всё, что вы для меня сделали, но я не хочу больше доставлять вам неудобств. Надеюсь, вы сможете понять и принять. Удачи вам и команде. Илона».       — Чёрт побери, — пробормотал Джон, обводя взглядом комнату. — Она действительно ушла.       Он прочитал записку ещё раз, пытаясь осмыслить произошедшее.       — Ты доволен, Саймон? Ты, по сути, выгнал её.       Я хотел, что—то ответить, но слова застряли в горле. Я знал, что был несправедлив к Илоне, но признать это было выше моих сил.       — Может, это и к лучшему, — наконец сказал я, стараясь сохранить хладнокровие.       Но в глубине души я понимал, что потерял не просто напарницу, а что—то важное, чего теперь не вернуть. Я чувствовал, как напряжение нарастает в воздухе. Роуч посмотрел на меня с тревогой.       — Что будем делать, капитан? — спросил он.       Джон медленно покачал головой, его лицо выражало смесь гнева и разочарования.       — Нужно сообщить командованию и начать поиски. Она не могла далеко уйти.       — Чего?       — Ничего, лейтенант. Мы ее найдем, и ты извинишься перед ней. Тебе ясно?       — Почему это я должен извиняться?       — Потому что ты поступил, как упертый баран. Так что засунь свою гордыню себе в задницу и делай что тебе велено.       Я пытался сдержать гнев и ярость, но все же осознавал, что был не прав, сам даже не знаю, что на меня нашло. Но, всё ещё переваривая увиденное, вдруг осознал, насколько серьёзной была её решимость. Она оставила всё позади, выбрав уйти одной, несмотря на все трудности. Это был её протест против нас, против команды, которая так и не смогла её принять.       — Похоже, мы действительно облажались, — сказал я тихо, не в силах скрыть горечь в голосе.       — Ты облажался, Гоуст. — ответил Джон.       Роуч кивнул, и мы стояли в тишине, понимая, что ситуация вышла из—под контроля.       — Она... Уехала?       — Да. Она уехала. И сделала всё грамотно.       — А как и на чем?       Роуч нахмурился, в его голосе проскользнуло беспокойство.       — А Николая я тоже давно не видел... — произнёс он с опаской, отчего Джон резко повернулся к нему.       Я видел, как капитан задумался, его взгляд стал холодным и решительным.       — Значит, они вместе. На вертолёте, — сказал он, прищурившись. — Чёрт возьми,       Николай тоже был с ней заодно.       — Но куда она могла отправиться? — спросил Роуч, его голос дрожал от тревоги.       Джон глубоко вздохнул, пытаясь совладать с гневом.       — Скорее всего, в Россию.       Я почувствовал, как внутри всё переворачивается. Илона действительно ушла, оставив за собой лишь обрывки воспоминаний и чувства вины. Мы стояли в тишине, понимая, что допустили большую ошибку, и теперь нам придётся за неё отвечать.       — Нужно немедленно связаться с командованием и организовать поиски, — твёрдо сказал Джон, обводя нас решительным взглядом.       — Сначала давайте попробуем просто спросить у Николая, — предложил я, пытаясь вернуть обсуждение в более рациональное русло. — Он ведь тоже куда—то неожиданно пропал.       Джон резко обернулся ко мне, его взгляд был напряжённым, но в нём появилась тень согласия.       — Хорошо, давайте сначала найдём Николая, — сказал он, кивнув. — Он должен был оставить какие—то следы. Вертолёт ведь не просто так исчезнет.       Мы вышли из комнаты, оставив записку и рапорт на столе. Я заметил, как Джон нервно оглядывался по сторонам, словно пытаясь понять, куда мог исчезнуть наш пилот.       — Мы проверим ангар, где обычно стоит вертолёт, — предложил Роуч, направляясь в сторону выхода.       Я шел позади них, размышляя о произошедшем. Илона была не просто бойцом, она стала частью нашей команды, даже если некоторые этого не признавали. И теперь её уход создал пустоту, которую трудно было игнорировать. Мы должны были найти её, понять, почему она ушла, и, возможно, вернуть её обратно. Я должен ее вернуть. Когда мы добрались до ангара, оказалось, что вертолёт действительно исчез. Все признаки указывали на то, что Николай и Илона уехали вместе, и нам предстояло найти способ вернуть их.       — Кто—нибудь видел Николая? — спросил Джон у проходящего мимо солдата.       — Нет, сэр. Он не появлялся здесь уже несколько дней, — ответил солдат, пожимая плечами.       — Проклятье, — пробормотал Джон. — Нужно связаться с командованием и получить разрешение на использование спутников для отслеживания вертолёта. Мы не можем просто сидеть сложа руки.       Я понимал, что время играет против нас. Нужно было действовать быстро, пока Илона и Николай не успели уйти слишком далеко.       Роуч предложил просто связаться с Николаем по рации. МакТавиш согласился, и вскоре наш пилот ответил:       — Николай, это Роуч. Где ты находишься?       — Лечу на базу, — раздался спокойный голос Николая.       — Какого чёрта ты творишь, Николай? — вмешался Джон, его голос был полон гнева. — Ты улетел без разрешения и без уведомления. Где Илона?       — Я оставил её в России, — спокойно ответил Николай. — Она твёрдо решила уйти. Я не смог её переубедить.       — Немедленно возвращайся на базу! — приказал МакТавиш. — Это приказ. Рация замолкла на мгновение, и мы стояли в тишине, обдумывая произошедшее.       — Когда Николай вернётся, мы с ним поговорим, — сказал он. — Но сейчас нам нужно продолжать работать. У нас есть задания.       Все понимали, что ситуация накалилась до предела.       Как только Николай приземлился, мы с Джоном направились к вертолету. Русский вышел, развел руками и, заметив наш мрачный вид, сказал:       — Я не мог препятствовать. У Илоны было разрешение от командования из России. Вот почему я повез её туда.       Джон сжал кулаки, едва сдерживая злость.       — Ты должен был нас предупредить, Николай! — его голос дрожал от напряжения.       — В этой ситуации нет, — ответил Николай, — Не было смысла спорить.       Я стоял рядом, глядя на Николая. Внутри меня кипели противоречивые эмоции. С одной стороны, я понимал, что он просто выполнил приказ, но с другой стороны, гнев и разочарование в Илонe не отпускали меня.       — И что теперь? — спросил я, пытаясь не выдать свою ярость.       Николай тяжело вздохнул.       — Я думаю, ее нужно оставить в покое.       Мы все молчали, переваривая услышанное. Илона действительно ушла, и мы ничего не могли с этим поделать. В голове крутились тысячи мыслей, но одна была ясна: Илона больше не с нами.       МакТавиш был настроен вернуть девчонку, несмотря ни на что. Это намерение вывело меня из себя.       — Раз уж ей хорошо в России, то пусть там и остаётся! — бросил я, не сдерживая раздражения.       МакТавиш резко вытащил из нагрудного кармана нашивку с символикой ОТГ— 141 и сжался кулак. Он посмотрел мне прямо в глаза.       — Эта нашивка принадлежит ей, и я её верну, потому что я её капитан, а она часть мой команды, и в отличие от тебя я вижу в ней потенциал.       Я вздохнул, пытаясь сдержать гнев.       — И что ты думаешь этим добиться? Она уже сделала свой выбор.       — Может, и так, — ответил МакТавиш, — но я всё равно верну её. Сотрудничество, Гоуст.       Его решимость была непоколебима. Я понимал, что спорить с ним бесполезно, но внутри всё ещё кипела злость.       — Ладно, — сказал я наконец. — Делай что хочешь. Но я предупреждаю, это не закончится хорошо.       МакТавиш не ответил, но я видел в его глазах твёрдое намерение довести дело до конца.       — Как ты собираешься её вернуть? — спросил я у Джона, скрестив руки на груди.       Джон посмотрел на Николая. Пилот уловил его взгляд и вздохнул, понимая, что ему снова придётся лететь в Россию.       — Хочу наведаться в гости, — сказал МакТавиш с твёрдым намерением.       — В гости? — переспросил я. — Думаешь, она примет тебя с распростёртыми объятиями?       — Не знаю, — признался Джон, — но я обязан попробовать. Я не собираюсь ее отпускать, рапорт я не подписывал, а значит, она все еще солдат ОТГ.       Я качнул головой, недовольный, но спорить не стал. Джон явно решил идти до конца, и противостоять ему было бесполезно.                                                                         ***       Это плохая идея.       Я смотрел на Джона, который, просто не сводил взгляда с воображаемой точки в полу. Вертолет во всю уже рассекал воздушное пространство России, а я чувствовал, что нас даже не примут на земле, но Джон пытался меня успокоить тем, что он связался с Айдаром и договорился о прилете. Реакция парня была неоднозначна, видимо он в курсе, что произошло и не особо рад инициативе капитана. А еще, Джон заставил меня извиниться перед сержантом, чего мне делать совсем не хотелось. Ситуация благоволила успех, хотя бы потому что Шепард срочно уехал в Америку и его не будет ближайшую неделю.       — Тридцать минут, господа и мы на месте. — раздался в рации голос Николая.       Пилота тоже можно понять, он тоже своего рода наемник и подчиняется в основном армии России их приказы для него на первом месте.       Спустя положено время в иллюминатор вертолета я увидел территорию базы, которая была в двое больше нашей. На площади был гигантский Российский триколор, флаг ССО и некоторых других подразделений. Отдельная огромная площадка с техникой, ангары, склады, казармы, четыре тренировочных полигона, стрельбища, ремонтные ангары, вдалеке виднелась взлетно— посадочная полоса откуда стартовали два СУ— 27.       База внушала доверие.       Огромный платц был заполнен солдатами, которые стояли в аккуратный строй и слушали своих командиров.       Вертушка приземлилась на влажную, вымокшую под проливным дождем траву. В воздухе запахло свежестью, как только я открыл дверцу. Успокаивающий шум леса доносился до места посадки и ненадолго отвлек меня от реальности. Впрочем, этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы я просто подумал, о чем—то более приятном по сравнению с наставлениями капитана, звучащими над ухом уже в течение целого часа. Он рассказывал мне о каких—то нелепых ситуациях, в которых побывали его знакомые, и пытался научить меня уму разуму. Но я только успешно делал вид, что мне интересно.       Как только мы вышли из трапа, к нам уже шел во всю высокий и мускулистый мужик. Видимо, это и есть Айдар. Рядом с ним вышагивал такой же здоровяк. Внешность азиатская, помниться по национальности он Бурят.       Винты заглохли из кабины вышел Николай.       — Гоуст, ты в порядке? Вид у тебя неважный, — вдруг нахмурился он, упершись ладонями в колени.              И я не мог выглядеть как—то иначе, ведь даже элементарно поспать не удалось.       — Я устал, только и всего.              Капитан выдохнул, тут же выпрыгнул наружу, а затем обернулся и твердо сообщил:       — Николай позаботился о том, чтобы мы переночевали на базе. Нам предоставят все необходимое.              — «Хорошие русские» … — пробормотал я, поправляя очки, — Сойдет. Главное, чтобы можно было нормально отдохнуть, а то проклятая голова ноет. МакТавиш поглядел по сторонам и ответил:       — Отдохнешь, приятель.       На базе нас встретили восемь молодых мужиков с винтовками АК—74 в руках. Все они были одеты в одинаковую униформу: темно—серая куртка, на ней разгрузочный жилет, на шее теплый черный шарф до подбородка, а на ногах камуфлированные брюки, заправленные в сапоги. Общий вид этих парней серьезный и суровый. Заметно, что с такими ребятами шутки плохи.       — Они хоть говорят по—английски? – тихо спросил у Николая МакТавиш, когда остановился напротив них.       — Лучше, чем ты, приятель. Но советую практиковать русский.       — Придется, — пробурчал хриплым голосом капитан, окидывая скептическим взглядом лоялистов, один из которых с интересом уставился на меня.       — Здравия желаю, товарищ капитан, лейтенант.       Мы пожали друг другу руки.       — Айдар... верно?       — Так точно. — парень положительно кивнул, слегка улыбнувшись.       — Прости, что так нагрянули.       — Ничего страшного. Мы только рады гостям.       — Где она? — с нетерпением отозвался, сунув руки в карманы куртки.       Айдар повернулся в сторону полигонов.       — Четвертое стрельбище. Проводит обучение.       — Она знает? — уточнил Джон.       — Нет. Она не в курсе, что вы за ней приехали.       Они еще о чем—то говорили, но я не вдавался в эти звуки. Мне было неподдельно интересно прогуляться по такой базе, и я приятно удивлен как тут все организованно.       Айдар подозвал к себе солдата:       — Сержант, нужно заправить вертолет и проверить на работоспособность. Возьми пару наших, пусть прикатать оборудование.       — Есть!       Сержант убежал в сторону ангаров, где во всю кипела работа над МИ—8.       — Ну что. Добро пожаловать в Россию.       Мы отправились вслед за Айдаром и поймал себя на мысли, что возможно, Илона не шутила. А вдруг он и правда ее любовник? Внешность у лейтенанта смазливая, ему бы девок кадрить, но и физ. подготовка я так понял не малая, парень довольно крупный. "Хрень какая—то». — подумал я, отгоняя мысли. С характером Илоны, только комаров отпугивать.       — Илона что—нибудь рассказывала? — решился спросить я.       — Она толком ничего не сказала. Сообщила то, что, вы очень сильно поругались и не желаете ее видеть в отряде, товарищ лейтенант.       Я скривился, хоть не было видно, а вот Айдар смотрел на меня с недоверием и даже каким—то презрением.       — Я погорячился.       Айдар резко остановился и развернулся к нам.       — Лейтенант, Илона, правда хороший боец, да характер у нее не сахар, но она делает свою работу и делает это хорошо. — Айдар подошел ближе, — И я не позволю кому—либо оскорблять и унижать моих солдат.       Я бы ему за такие слова давно уже пересчитал зубы, но помня, что я на чужой территории лишь сжал кулаки, а МакТавиш довольный жизнью смотрел на меня, будто ничего не происходит. Последнее время вообще его не узнаю, чаще замечаю проявление мягкости с его стороны, неужели это баба на него так влияет?       — Я не особо жалую ту идею, что Илона уехала работать на вас, но сделать что—либо не в силах. Теперь уже, хотя сам виноват. Нет взаимоуважения, лейтенант Райли, нет и командной работы.       Айдар пошел дальше, а нам приказал стоять тут.       Я перевел взгляд на проходящий мимо строй, что активно маршировал к технике. Учения, видимо.       Парень вышел со стрельбища один, через некоторое время вышла Илона с каким—то солдатом и что—то яро ему объясняла и даже не смотрела куда идет, все внимание было себе под ноги и на солдата, который активно кивал с чем—то соглашаясь. На этом монете она отправила ефрейтора восвояси и посмотрела на нас. Девушка застыла на месте, капитан же упер руки в бока и пристально смотрел на нее, девчонка резко развернулась пошла прочь от нас.       — Илона! — крикнул МакТавиш, да так громко, что я даже немного не ожидал. Девушка нехотя развернулась и пошла к нам. Зеленая камуфлированная форма, зауженные у голенища брюки, нашивки ВС РФ и ССО, все так же заплетенные волосы, но вот лицо говорило о том, что она вообще не рада нас видеть. Илона подошла к нам, её глаза были холодными и недовольными. Она смотрела прямо на Джона и меня, прежде чем повернулась к Айдару.       Лейтенант приподнял руки в жесте, мол, "так вышло", и нервно улыбнулся.       — Какого хрена они тут делают? — резко спросила она, голос дрожал от сдерживаемой ярости.       — Это к тебе вопрос, сержант. Что ты тут делаешь? — вставил я, не скрывая язвительности.       — Я тут работаю. Если вы забыли лейтенант Райли, я солдат ССО, а не ОТГ. — язвительно ответила Илона с мрачным, как туча лицом.       — Илона, ты должна поехать с нами. — вмешался Джон, пытаясь быть спокойным.       — Нет, капитан МакТавиш, я никуда не поеду. А ты? — она обратилась к Айдару,       — Ты в курсе, что через час закроют воздушное пространство и улететь они смогут только завтра?       Айдар посмотрел на нас, явно не зная, что сказать.       — В курсе, — ответил он.       Илона чуть ли не прорычала, эмоции пытались взять над ней верх.       — И что ты мне прикажешь с ними делать? Как вы сюда попали?       — Нас Николай привез, — пояснил Джон.       Илона хлопнула себя ладонью по лбу, видимо, понимая всю безнадежность ситуации.       — Значит так, у меня времени на вас нет, а тебе, Айдар, придется самому развлекать гостей. Завтра отправишь домой.       Айдар попытался возразить, но Илоне, казалось, было плевать на его звание и старшинство. Он всё же попытался сказать, что—то, но не успел.       — И слышать ничего не желаю! Завтра чтобы я их здесь не видела! — её голос дрожал от сдерживаемой ярости.       Айдар кивнул, понимая, что спорить бесполезно.       — Хорошо, Илона, завтра их не будет здесь, — сказал он, стараясь держать голос ровным, чтобы не выдать раздражение.       Илона ушла на стрельбище, оставив нас с Айдаром. Мы стояли молча, не зная, что делать дальше. Парень почесал голову и предложил нас накормить и показать казармы, на что мы согласились.       Илоне нужно все обдумать, МакТавиш с пустыми руками отсюда не уедет, надо будет в вертолет затолкает силой. Так же русский сообщил, что проводит нас в столовую другой паренек, пока он сам решает вопросы по службе. К нам подошел светловолосый парень с довольно приветливой улыбкой.       — Меня зовут Алексей. Добро пожаловать на нашу базу. Вон там... — солдат указал рукой на небольшое кирпичное здание справа от нас, — Спальный корпус, там же внутри и столовая. Если что обращайтесь ко мне, а пока освойтесь тут.       — Спасибо, Алексей. Приятно такое радушие, — сказал МакТавиш и пошел к этому зданию.              В корпусе было тепло. Запах жареного мяса встретил в широком коридоре, и мой желудок издал булькающий звук. Только сейчас я понял, насколько проголодался. Мы встали у входа с потерянным видом. Наверное, по этой причине к нам подошел один из военных, добрый взгляд которого устремился на нас, когда мы только вошли. Я это сразу заметил, но не заострил внимание. Парень ничем не отличался от остальных, кроме хорошо видимого добродушия.       — Привет, я Кирилл, — улыбнулся он и застенчиво пригладил рукой торчащие русые волосы, — Проходите, располагайтесь… Для начала хотел бы предложить вам отведать вкусного обеда. Повар замечательно готовит.       Мы последовали за Кириллом по полутемному коридору, а затем через несколько шагов свернули направо, где увидели небольшую светлую столовую. Однако народа уместилось в ней достаточно много, несмотря на ее размеры.       — Эй, парни, посмотрите—ка! Они за Илоной? – послышался громкий голос за спиной.       — Ага, походу.              Мне стало не по себе, ведь я все понимал и решил практиковать русский, на заданиях пригождается. Кирилл неожиданно повысил голос, в один миг, сняв маску доброты:       — А ну заткнулись! Жрите побыстрее и валите отсюда!       Повисла тишина. И только стук столовых приборов звенел во всем помещении. Я с подозрением оценивал обстановку, МакТавиш недовольно пыхтел, а вот Николай спокойно присели за стол рядом со мной.       — Ребята, сейчас я распоряжусь, чтобы вам принесли порции, — безмятежно сказал Кирилл, после чего пошел к повару.              Джон скрестил руки на столе, уставившись куда—то вдаль.       — Не нравится мне этот муравейник, черт возьми, — проворчал он под нос перейдя на русский, акцент почти отсутствовал, — Сейчас еще и фирменной водочки предложат.       Николай ухмыльнулся.       — Сэр, завтра смотаемся отсюда. А водка, между прочим, отменная.       — Тебе ли не знать, приятель. Но соглашусь, что такого дерьма иногда хочется, — кивнул МакТавиш.       После столовой Кирилл сказал, что можем прогуляться по базе, ему нужно было решить парочку вопросов по работе и оставил нас.       МакТавиш был молчалив.       Гуляя по базе после обеда, Джон и я решили заглянуть на стрельбище, где тренировки были в самом разгаре. В это время Илона готовилась к стрельбе.       Мы подошли ближе, чтобы посмотреть, как она стреляет, но тут произошло нечто неожиданное. Илона, видимо, решила немного похулиганить и вместо стандартной цели поставила старую голову манекена, раскрашенную в яркие цвета, затем прицепила листок с распечатанным на нем фотографией черепа и коротко посмотрев на меня, ухмыльнулась.       "Вот же чертовка..." — подумал я, понимая, что на месте манекена она представляет меня.       Дать бы ей пару разу по заднице, чтобы не возникала. Она, прицелившись, с серьёзным видом, выстрелила, и голова манекена эффектно разлетелась на куски, а листок бумаги просто загорелся. Все вокруг замерли на секунду, а потом раздался дружный смех. Джон, обычно сдержанный, посмеивался вместе с русскими солдатами.       — Хороший выстрел, Илона, — смеясь, сказал один из солдат. — Но где ты нашла эту голову?       — Это старый реквизит, — ответила она. — Решила, что пора ему уйти с честью.       Русские солдаты продолжали смеяться и подбадривать её, а МакТавиш, всё ещё посмеиваясь, подошёл поближе и сказал:       — Надо будет и мне попробовать такой способ тренировки.       Этот момент разрядил обстановку и добавил лёгкости в наш день. Даже суровые будни на базе нуждались в таких моментах, когда можно было просто посмеяться и забыть о серьёзности происходящего вокруг.       Джон выбрал тактику "прилипалы". куда бы Илона не пошла, мы были рядом. выглядело это смешно. Бедная Илона уже не знала куда от нас деться, но упорно молчала, а я с великим удовольствием наблюдал, как она кипит от ярости, но ничего сказать не может, потому что ответственность за наши задници легла на ее хрупкие плечи. Я улыбнулся своим мыслям и понял, что день проходит не зря. Заодно и базу посмотрим, для себя отметил, что в случае чего, нас тут примут с распростертыми объятиями, по крайней мере, из всех русских, что встречались мне на пути не выказывали какой-то ненависти, только неподдельный интерес и дружелюбие.       Я бы мог уже и расслабиться, но то что Илона пользуется своим положением и тупо тянет время не давало мне отпустить негативные мысли. Но Джону я позавидовал, тот, казалось, наконец приобрел покой и так же наслаждался ситуацией, но я не сомневался, что в голове он уже благим матом отчитывает сержанта за своеволие, даже несмотря на то, что рапорт был подписан со стороны командования России.       Мы решили прикрепиться к Илоне, которая после стрельбища направилась к парковке, на которой стояла огромная суровая на вид машина.       Воистину доставившей нам удовольствие техникой оказался КрАЗ—214. Большой, зеленый, с открытым кузовом и «болотными» колесами, привод на 6 колес, этот монстр эксплуатировался «и в хвост и в гриву» — как сказала Илона. На нем возили сухостой для кухни, песок для украшения меж палаточных аллей лагеря и другие армейские ценности. Лобовое стекло КрАЗа украшал пропуск серии «везде», потому и пользовалась эта машинка повышенным спросом у лагерных офицеров, а также уважением постовых соседних частей. Самый старый автомобиль в Российской армии — КрАЗ—214, ведущий свою родословную от ЯАЗ—214 1956 г. (Не удивляйтесь — довольно долгое время ЯАЗ выпускал тяжёлые грузовики, и был даже пионером в этой области в СССР. Управлял монстром парень по имени Никита. Судя по небольшой беседе с ним — очень опытный, грамотный водила, любящий вверенную ему дизельную технику еще со времен срочной службы, не лишенный чувства юмора и оптимизма. Проверка техники, Илона вела какие—то документы.       Вопрос о том, как переубедить Илону, оставался открытым, потому что эта чертовка никак не хотела идти на контакт. Из—за нее мы находимся здесь больше положенного.       Девушка неожиданно заговорила:       — Идите погуляйте, мне работы выше крыши и не хочу, чтобы вы за мной ходили.       Я не стал возникать и подумал, что она просто хочет побыть одной. Мы с Джоном отправились в сторону командного пункта, надеясь найти там Айдара, потому что это единственный русский, которого мы тут знаем. В основном здании штаба мы наткнулись на доску почета.       На ней были фотографии солдат с большими заслугами и среди них я нашел краповые глаза. Все так же острые черты лица и уже давно погасшие глаза старшего сержанта.       Ниже были представлены награды Илоны.       Георгиевский Крест II степени. Знаком отличия ордена Святого Георгия — Георгиевским Крестом награждаются военнослужащие из числа солдат, матросов, сержантов и старшин, прапорщиков и мичманов за подвиги и отличия в боях по защите Отечества, а также за подвиги и отличия, проявленные при выполнении воинского долга в ходе боевых действий на территориях других государств при поддержании или восстановлении международного мира и безопасности, служащие образцами беззаветной храбрости, самоотверженности и воинского мастерства.       Так же медаль ордена "За заслуги перед Отечеством" I степени и " II степени. Медаль "За отвагу", Медаль Суворова, Медаль Жукова.       Джон задержался возле доски, внимательно изучая каждую медаль и звезду, которые она заслужила. Это было доказательство её боевых навыков и преданности. Я же смотрел на эти награды и пытался понять, почему она так упрямо сопротивляется возвращению.       — Саймон, смотри, — Джон указал на одну из фотографий, — это она после операции в Сирии.       Я кивнул, понимая, что он имеет в виду. Илона, которую мы знали, и Илона на этих фотографиях — это два разных человека. Но от этого мой гнев не уменьшался.       — Зачем ей уходить сейчас? — пробормотал я.       Джон ничего не ответил, его взгляд был прикован к фотографиям. Он тоже не знал ответа. Я был немного шокирован количество и важностью этих наград, но так ли они были важны для Илоны?       — Старший — сержант Илона Прайс — Островских. Оперативник группы ССО "Славяне". Прежнее место работы Спецназ ГРУ... — на последнем МакТавиш запнулся и посмотрел на меня.       Вот это уже интересно.       — В досье этого не было. — протянул Джон.       — ГРУ — это же куда элитнее ССО... Верно? — спросил я у Джона. Тот одобрительно кивнул, а я стал не понимать некоторых вещей. Что помешало Илоне быть в составе ГРУ?       Джон нахмурился, задумавшись.       — Может, это её выбор? — предположил он.       — Или что—то случилось, — добавил я, не зная, что и думать. — Но что?       Мы стояли перед доской почёта, пытаясь разгадать эту загадку. Каждая медаль, каждая звезда рассказывала свою историю, но ни одна из них не объясняла, почему Илона ушла из ГРУ и почему она теперь в ССО.       МакТавиш решил этот вопрос и задать видимо, потому что он как ошпаренный сорвался с места к стрельбищу, но Илоны там уже не оказалось.       — Эй, парень, — я обратился к молодому ефрейтору, что активно начищал автомат.       — Сержанта Илону не видел? — спросил я на русском, хоть и с небольшим акцентом.       — Так точно, старший — сержант вон в тот ангар ушла. Возможно тренируется.       Мы кивнули и пошли к самому дальнему из ангаров. Аккуратно зайдя внутрь, мы услышали агрессивные удары по грушам.       Илона скакала по препятствию тренируясь в ближнем бою, движения были максимально быстрыми и отточенными, но била она не какие—то там груши, а гребаные фанеры, которые разлетались в щепки.       Нас она не видела и в один момент резко приземлилась рядом с нами распотрошив фанеру в щепки и, стояла к нам спиной, тяжело дыша.       — Ты молодец, Илона, — прозвучал голос Джона, на что Илона, повернувшись к нам, фыркнула и парой прыжков на строительные леса скрылась в небольшом окошке ангара чуть ли не под крышей.       Ниндзя твою мать.       — Да чего ты! Стой! — крикнул я вдогонку.       Джон сорвался с места и быстрым шагом вышел на улицу. Илона чуть ли не бежала в сторону штаба, а мы следовали за ней, пытаясь угнаться. Внутри я кипел от злости и растерянности, что заставляет её так убегать от нас?       — Илона! Подожди! — кричал Джон, но она словно не слышала, или не хотела слышать. Мы едва успевали за ней, пока она маневрировала между солдатами и техникой. Каждый её шаг казался мне символом её решимости и силы, которые я не мог понять и принять. Мы должны были поговорить, узнать правду, но как заставить её остановиться и выслушать нас? Вслед за Илоной мы вошли в просторный кабинет в штабе, девушка отошла к окну, а воодушевленный МакТавиш пытался приободрить сержанта. Только я не мог понять, какого хрена он с ней сюсюкается, Девочке уже не пятнадцать лет:       — Эх, Илона. Как же я сразу не понял, что ты ценный сотрудник.       Илона зыркнула на капитана, но ничего не сказала, отвернувшись к окну.       — У тебя рекорд по количеству наград для твоего возраста.       В ответ тишина, но Джон не сдавался:       — Не хочешь тренировать по своим техникам ближнего боя? Думаю, наши новички многому бы у тебя научились.       — Я уже пыталась. — хриплым голосом ответила Илона.       — Ты мастер своего дела. Вон, медалей сколько. — продолжал Джон попытки настроить Илону на дружественный разговор.       — Медали... Жестянки бесполезные, вот и все!       Я решился на комплимент, что для меня вообще не приветствуется:       — Илона, ты дерешься превосходно, — решился сказать я, надеясь, что комплимент немного разрядит обстановку.       Она повернулась ко мне, её глаза сверкали от злости.       — Я польщена. Свободен, — огрызнулась сержант.       Неловкая тишина повисла в воздухе. Джон посмотрел на меня с укором, как бы говоря, что мой голос вообще был лишним. Но я не мог избавиться от раздражения. Почему она не может просто поговорить с нами, объяснить, что происходит?       — Ты еще хоть куда, с такими навыками, — я пытался наладить с ней контакт. Да, я виноват перед ней и хочешь не хочешь, но извиниться нужно.       — Прошу тебя скройся.       Я подошел к ней ближе и снова ощутил манящий к себе запах ее духов. И снова это непонятное для меня влечение, мимо проскользила мысль о том, что я мог бы ее приобнять, но боюсь этот жест не поймут, так же как я сейчас не пойму свои мысли. "Да что за хрень со мной?" — подумал я, тихо вдыхая ее запах.       — Брось, Илона. Я солдат, ты солдат, хоть и возраст разный, но внутри мы все же одинаковые. — но девчонка так не считала и смерила меня испепеляющим взглядом. Илона резко отошла от меня в сторону двери и распахнула ее.       — Мы не одинаковые. Запомни, Райли и проваливай! Говорить буду только с Джоном, а тебя видеть не желаю!       Я не стал сдерживаться:       — Да как же при таком уровне ты покончила с ГРУ?       Илона прикрыла дверь и печально— разочарованно посмотрела на меня.       — Я покончила? — в её глазах вспыхнула боль.       Я видел, как Джон пытается подобрать слова, его брови сдвинулись в беспокойстве. Девушка вытащила из ящика стола папку.       Я ее открыл и показал содержимое МакТавишу, тот немного будто расстроился. В папке на бумагах было четко изложено, что Илона, провалила задание и была тяжело ранена.       Нужно было вытащить министра обороны России, но команда Илоны столкнулась с большим числом противника. Я слышал о той шумихе. Россия на тот момент защищала свои границы и видимо в той мясорубке участвовала и Илона, которая оказалась единственной выжившей...       — Точно... Трагедия 2019.       — Это со мной покончили. — тихо сказала Илона, указывая на папку. — Когда собрали по частям, я вернулась и знаешь, что мне сказали? Ты сдулась. И заменили перспективным юнцом.       МакТавиш посмотрел на неё с новым пониманием.       — Я еще многое могла. Но доказать мне не дали. Я собрала это, чтобы помнить и не возвращаться. А ты заставил меня, снова окунуться в ваш гадюшник предвзятости.       — Илона, я ведь не чета им.       Илона пытается указать мне на мое эгоистичное поведение и отсутствие поддержки со своей стороны. Она хочет, чтобы я осознал, что всегда думаю лишь о своих интересах, не заботясь о других. Илона выглядела разочарованной и потерянной. Она взглянула на нас с недоверием, её глаза блестели от невыплаканных слёз.       — Да?       — Я не такой.       — Когда ты последний раз думал не только о себе, Райли? Вспомни хоть раз. И я возьму свои слова обратно.       Я замялся и даже немного задумался, права ли она...       — Ага. То—то и оно. Здесь работают отличные ребята, друг другом дорожат. И всяких брехунов к ним подпускать не надо.       Ее слова подчеркивают разочарование и горечь от того, что она всегда была одинока и не получила должной поддержки от своих товарищей.       — А сама—то. За столько времени никому из нас о себе не рассказала. Много ты о других думаешь?       — Садись в вертушку и катись!       Илона вышла из кабинета, громко хлопнув дверью, а я понял, что все же хочу, чтобы она была с нами.       — Переговорщик из тебя такой себе, Гоуст.       Я тяжело выдохнул, поняв, что разговор не задался. Илона точила на меня обиду и если бы не мое присутствие, то с капитаном она может еще и переговорила бы. Я пытался указать на то, что Илона сама не была открытой и честной с командой. Она тоже не делилась своими проблемами и переживаниями, и это является причиной её отчужденности, мало думает о других, хотя сама требует от команды внимания и поддержки. Я хотел, чтобы она ушла, потому что в данный момент вижу её как источник разногласий и напряженности.       МакТавиш взял папку со стола и жестом позвал за собой.       — Куда ты?       — Нужно найти Айдара. Есть пара вопросов.       Джон хотел знать всю подноготную сержанта, уж не знаю, что его так заинтересовало, но вид был строг и не приклонен.       Упомянутого ранее лейтенанта мы нашли в ремонтном ангаре. Парень во всю копошился с другими рядовыми в УАЗе.       — Айдар! — окликнул капитан.       Парень от неожиданности ударился головой об капот машины, громко выругался на русском и посмотрел на нас.       — Что случилось? — спросил парень морщась от боли.       МакТавиш показал папку, тот в свою очередь ничего не понял и потер ушибленное место, подойдя к нам.       — Разговор есть, дружище.       Айдар нарочито покряхтел и вытер руки тряпкой от машинного масла, сказав, чтобы мы немного подождали. Как только парень привел себя в порядок и взяв папку, посмотрел содержимое немного скривившись.       — Я так понял... разговор не удался. — со вздохом подытожил русский.       — Именно. Что за история с ГРУ? Почему ее списали?       Айдар посмотрел на подчиненных.       — Я думаю, это не подходящее место. Сейчас. Рядовой Прокопенко!       — Я!       — Машину доделать к вечеру. Утром проверю. — парень обратился к нам, — Пойдемте в кабинет.       Мы прошли вслед за лейтенантом и оказавшись в кабинете, Айдар тяжело вздохнул, да так, что аж закашлялся.       — Так что вас конкретно интересует?       — А правда, что Илона раньше работала в ГРУ? — спросил я садясь напротив русского, отметив, как поменялось его выражение лица. Знает что-то, но до последнего молчал...       Айдар поднял брови вверх и потупил взгляд, устремив его на папку.       — Было дело... Много тогда народу полегло, а на Илону взвалили задачи, к которым она не была готова, но кто спрашивать—то будет. Дело это было... История о том, как погибла шестая рота в карьере в Якутии. Илона участвовала в этой операции со своей командой. Их задачей было обеспечить поддержку основной группы и прикрывать пути отхода. Когда команда проникала в подземный бункер, Илона и ее бойцы столкнулись с неожиданно большим числом врагов. Их позиция была под угрозой окружения, и в жестоком бою Илона была тяжело ранена. Несмотря на ранения, она продолжала сражаться, пока их команду не эвакуировали. Эта миссия закончилась провалом для Илоны, что привело к ее отстранению из—за полученных травм.       Наступила недолгая тишина.       Такой вариант позволяет связать Илону с известным уровнем игры и объяснить её тяжёлые ранения и последующее увольнение.       — Илона была тяжело ранена. Полгода реабилитации, а когда она пришла в часть, сообщить о том, что она поправилась и готова нести службу дальше, ей сказали, что она больше не нужна. Командир изучил ее личное дело и ранения и понял, что она не сможет вытягивать такие нагрузки. Все что ей смогли предложить это ССО или гражданка. Илона, конечно, же выбрала ССО, хоть здесь нагрузка вообще не меньше, чем в ГРУ. Не знаю, возможно ее просто заживо похоронили, взяли замену ей, ведь кого выберет спецназ, парня новобранца или деваху с боевым опытом? Они выбрали первый вариант. Но... Она молодец в том плане, что не сдалась, но у нее теперь больная тема в голове.       Айдар глубоко вздохнул и тяжело закурил.       — Она всегда теперь стремится кому—то, что—то доказать. Боится стать в один день просто не нужна никому: ни друзьям, ни команде, ни своей стране. Именно поэтому я и настоял на том, чтобы она участвовала в том отборе к вам в отряд, я посчитал это правильным, что она должна двигаться дальше, я думал, что она поймет, что все уже всем доказала, но нет. Она столкнулась с вами, лейтенант.       Я снял очки и нервно закурил.       — Так вот оно что...       — Я это к чему. Просто, примите тот факт, что Илона не сдается.       — А как тогда назвать ее поступок? Она сбежала.       — А Илона не напрашивается в друзья, если она кого—то не устраивает, то исчезает.       И непременно гаснет.                                                                         ***       Солнце только начало опускаться за горизонт, окрашивая базу в тёплые оттенки. Илона проводила проверку по постам, сопровождаемая МакТавишем и мной. Мы шагали по территории, она внимательно осматривала всё вокруг, проверяя, нет ли нарушений. Дойдя до склада, мы заметили, что одна из кладовых была заполнена различными предметами, среди которых лежала старая и довольно широкая рейка. Илона остановилась, осматривая её с явным недовольством.       — Что это за хлам? — строго спросила она, обратившись к дежурному.       Парень пожал плечами, явно не понимая, почему эта рейка привлекла её внимание. МакТавиш, сдерживая улыбку, наблюдал за ситуацией.       — Рейка в описи есть? — холодно продолжила Илона.       — Рейки в описи нет, — ответил дежурный, глядя на бумагу.       — Убрать рейку! — потребовала Илона, переходя к следующему посту.       Парень, всё ещё не понимая, зачем выбрасывать рейку, попытался оправдаться:       — Рейка хорошая, может пригодиться, товарищ старший— сержант.       Илона остановилась, развернулась и снова посмотрела на него.       — Рейка в описи есть? — повторила она.       — Рейки в описи нет, — неохотно повторил парень.       — УБРАТЬ РЕЙКУ! — громко сказала Илона, явно недовольная его упорством.       Парень, осмелев, решил пошутить:       — Товарищ старший— сержант, воздуха тоже в описи нет.       Илона нахмурилась, а затем, поняв смысл сказанного, фыркнула:       — Воздуха в описи нет? ВЫКАЧИВАЙТЕ!       МакТавиш и я не смогли удержаться от смеха. Илона, хотя и пыталась сохранять серьёзность, тоже не смогла скрыть улыбку. Русские солдаты, услышавшие этот диалог, начали смеяться, создавая на базе атмосферу легкости и веселья.       Этот момент стал ярким примером того, как даже в суровых военных буднях можно найти повод для смеха. Илона, несмотря на всю свою строгость, показала, что у неё есть чувство юмора, и это подняло боевой дух всех присутствующих. Мне понравилось наблюдать за жизнью русских солдат, не смотря на всю тяжесть и тяжелые времена, они стараются проявлять немного юмора, чтобы хоть как—то отвлечься.       Илоне какой—то солдат вынесу папку бумаг.       — Это что? — спросила Илона у рядового.       — Это результаты анкетирования.       — А мне что с этим делать?       — Подполковник поручил произвести обобщение анкет и подготовить сводные данные.       К нам приблизился Айдар, а рядовой направился по своим делам и уставился на документ:       — Че за бумажки?       — Какое—то анкетирование...       — Чего?       — По прибытию в дивизию молодого пополнения всех прибывших анкетировали по анонимной анкете примерно из 40 вопросов. Подполковник поручил произвести обобщение анкет и подготовить сводные данные. — объяснила Илона, листая результаты анкет.       — Ну и что тут... Итого 1000 чел. или 100%. Ну и? "Военная тайна"... параноик.       — Тут еще принесли справку для подписи Шохову. Смотри, русских, украинцев, и белорусов всего 90%. Остальных национальностей всего 100 человек, то есть 10%. — Илона усмехнулась, — Если шпионы украдут эту справку, то путем простого подсчета придут к выводу, что дивизия получила 1000 человек молодого пополнения. Или шпионы тупее Шохова? И какую же военную тайну мы от врага скрыли? Лейтенант ответил после секундного раздумья:       — Делаем как сказал Шохов. Все равно эту справку ему подписывать. Если что случится, он люлей и получит.       Я про себя посмеялся с ситуации, но не стал вдаваться в подробности, бумажная волокита меня интересовала меньше всего, меня интересовало то, как к сержанту тут относятся. Многие ее будто бояться.                                                                         ***       Очередное утро началось с того, что мы ждали Илону в комнате для брифинга. Айдар решил, что мы должны поучаствовать в этом, а улететь мы так никуда и не смогли, просто потому что воздушное пространство еще закрыто, для простых обывателей.       "Я хочу, чтобы вы лично увидели влияние Илоны" — вспомнились мне слова лейтенанта. На сколько я понял, произошел какой—то замес с иностранными солдатами.       — Эти казахи меня скоро в могилу загонят...— проговорил Айдар, тяжело вздохнув читаю какие—то бумаги.       — Что случилось? — спросил Джон, садясь рядом со мной.       — У нас есть парочка солдат из Казахстана. Снайперы хорошие, но они постоянно находят приключения себе на одно месте. Вот на днях, они решили вступиться в городе за молодых пацанов и не зная всей истории раскрошили лицо в щепки одному местному прокурору... Сходили в отпуск...       — Вот это да... — удивленно приговорил Джон.       — Ага, а дело было в том, что молодняк по пьяни просто докопался до прокурора, который, сделал им замечание за маты и нехорошие словечки в адрес проходящих граждан.       — И на сколько все плохо? — спросил я, наблюдая, как Айдар ставит подписи. Парень посмотрел на нас с печальным лицом, будто каждый день подобного рода случаи происходят. Мне стало его немного жаль, а потом это чувство усилилось, когда вспомнил, кто у него в подчинении. Перед глазами возник образ Илоны.       Чертовка так и не выходит из головы.       — Очень плохо, они у нас нелегалы... Знаю, что так нельзя, но мы пока делаем им документы. Сказал им, сидите на жопе ровно и не суйтесь куда не надо. Нет, блин, эти идиоты умудрились в говно наступить... Надеюсь Илона поможет...       — А она тут при чем? — уточнил Джон проявляя искреннее любопытство.       — У нее связи есть в прокуратуре...       Айдар хотел, что—то еще сказать, но в коридоре послышись громкие возгласы и маты на русском, тут дверь с грохотом распахнула и в комнату влетала Илона с кучей документов и красным лицом. Глаза сверкали от гнева.       — Где эти скотины, я их щас убью!       — Илона, успокойся. — попытался разрядить обстановку Айдар, но не вышло.       — Успокоилась! Все? Жизнь засияла? Нет! Как была, так и осталась, одна огромная жопа!       Илона подлетела к ноутбуку и вывела изображение на экран, звоня по видео связи. На линии ответили. На мониторе показались два парня с азиаткой внешность. Видимо это были те самые. Мне от чего—то стало смешно.       — Э, зачем ночью столько звонила? — спросил один из них.       — А хрен ли вы трубки не берете? А? — язвительно спросила Илона, которая вообще не была настроена дружелюбно.       — Взяли вот, говори. — ответил второй, как я понял казах.       — А я щас скажу. Вы че натворили, клоуны? Вы понимаете, кому вы лицо разукрасили?       — Блин, она знает... — кажется я понял теперь, почему Илона и Айдар так кипят, это еще те придурки, которые думали, что до их начальников информация не дойдет. Эти двое по ту сторону экрана посмотрели друг на друга.       — Эй, ерунда. Не ври не было ни че... Нормально все. — сказал второй, думая что его тупо обманывают.       Еще парочка минут и Илона воспламениться, в прямом и переносном смысле:       — Да хера с два у вас все нормально. Даже я здесь в курсе, что этот... как его... короче мент вас ищет. Такой шмон по всему Новосибирску, вся эмиграция на очке сидит.       Я чуть усмехнулся, просто потому что я понимал, что она говорит и значение слов.       — Это, на понт не бери.       — Да какой понт! Иди покури вон, пять минут на улице!       — Не курю. Вредно. И вам не советую.       — Э, ладно, проблема есть. Че делать будем?       Илона аж закашлялась:       — В смысле будем? А я тут при чем? Это вам нужно что—то делать.       — Ну и что нам делать?       Выбор был очевиден парни — бежать и наши мысли с Илоной совпали:       — Валить вам надо из страны. Прямо сейчас и на долго.       — На месяц? — удивленно спросил один из солдат.       — Навсегда.       Наступила недолгая пауза, тишину которой нарушали шали Айдара из стороны в сторону. Парень явно нервничал, завел руки за спину, взгляд смотрел в пол, если бы эти вдое были рядом, то этот русский не стал бы и вопросов задавать, а просто бы снес кабину первому и второму. Представляю сколько теперь с этими наемниками проблем.       Илона продолжила беседу, но удивляюсь ее терпению.       — Навсегда долго, товарищ командир.       — А выхода другого нет. — Илона тяжело вздохнула,— Грохнут вас, парни. И тут я не смогу вам помочь. Я не хочу пойти под трибунал, а у вас, идиоты, контракт давно закончился.       — Ладно. Помогай нам тогда. Мы щас...       — Не, вы че? Не говори мне ничего. Я даже с вами говорить не должна, вы же прокурору морду набили. Ни за что при чем... Поэтому сами и побыстрее. И не звоните сюда.       — Ну пожалуйста, товарищ командир!       Илона тяжело вздохнула.       — Ладно. Я свяжусь с вашим командованием, чтобы они вас побыстрее забрали. И в Россию, год точно не смейте вообще приезжать.       Разговор закончился тем, что Айдар просто громко выругался, полил негативом все начальство, которые придумало брать наемников и этих ребят, которые попали в огромные неприятности.       Мы еще какое-то время слушали переговоры двух русских, а я старался запоминать слова и понимать, как их говорить.       День медленно подходил к концу. Серые густые тучи, грозящие пролиться дождем, постепенно темнели, погружая землю в темное царство. Поскольку занятий был круглый ноль, за несколько долгих часов я успел принять только освежающий душ, поговорить с Кириллом, в котором не ошибся, правильно заметив, что его необыкновенное добродушие четко виднеется за версту, а также совсем немного подремать в столовой за плотным ужином. Теперь я определенно точно чувствовал себя сытым и почти всем довольным, если не учитывать глупые попытки общения с непреклонной Илоной. «И угораздило же еще симпатизировать ей», — негодующе подумал я, остановившись в слабо освещенном коридоре напротив темно—коричневой двери. За ней должна быть Илона, если верить Кириллу, то она уже давно тут сидит с включенным светом.       Я стоял перед темно—коричневой дверью, за которой, по словам Алексея, сидела Илона. В голове прокручивались события последних дней, напряжённые разговоры и её упрямое нежелание вернуться в команду. Проклиная собственную симпатию к этой упрямой женщине, я нерешительно постучал.       — Илона, это я, Саймон. Могу войти?       Тишина. Ни звука. Дверь казалась барьером, через который не пройти. В глубине души я понимал, что если не попытаюсь достучаться до неё сейчас, то потеряю навсегда.       Преодолев сомнения, я решительно открыл дверь и вошёл. Комната была освещена тусклым светом лампы, создавая уютную, но напряжённую атмосферу. Илона сидела за столом, её лицо было погружено в тень.       — Что тебе нужно, Райли? — её голос звучал устало, но твердо.       — Хочу поговорить, — ответил я, подходя ближе. — Просто поговорить. Без криков, без упрёков.       Она не смотрела на меня, её взгляд был устремлен в окно. Я сел напротив, пытаясь найти слова, которые могли бы растопить лёд.       — Знаешь, Илона, я.. я не знаю, почему всё так получилось. Может, я действительно думал только о себе. Но мне важно, чтобы ты знала: я хочу, чтобы ты вернулась. Не из—за приказа, а потому что ты важна для команды. И для меня.       Она повернула голову и посмотрела на меня. В её глазах была боль и разочарование.       — Саймон, я устала. Устала бороться с предвзятостью, устала доказывать свою ценность. Здесь я нашла спокойствие и уважение. Я не уверена, что хочу возвращаться к тем, кто об меня ноги вытирает.       — Но я прошу тебя дать нам ещё один шанс. Мы все ошибаемся. Я ошибался. Но я готов измениться. Ради тебя, ради команды. — тихо ответил я.       Она долго молчала, обдумывая мои слова. Затем вздохнула и сказала:       — Райли, ты можешь оставить меня в покое?       — Ты едешь с нами, и точка.       Илона возразила, а я снова чувствовал, как меня к ней тянет.       — Не много на себя берешь, лейтенант? Не забывай, где ты.       — Если нужно будет, я тебя силой затащу в вертолет. А будешь пререкаться, я тебе задницу надеру.       — Оставьте сови угрозы при себе, лейтенант. Я вернусь только тогда, когда начальство даст приказ, а пока этого не произошло. Я нужна здесь. Я видел, что она колебалась, но всё же отвернулась, давая понять, что разговор окончен, но я намотал на ус ее слова.       "Начальство, значит..."       Выйдя из комнаты, я направился к МакТавишу, который уже ждал меня в отдельной комнате. Войдя, я закрыл дверь за собой.       — Ну, что она сказала? — спросил Джон, его голос был напряжен.       — Она не вернется без приказа от своего начальства, — ответил я, присаживаясь напротив.       МакТавиш выругался и ударил кулаком по столу.       — Хреновый из тебя дипломат...       — Понимаю, Джон. Но у меня есть план, — я наклонился ближе и понизил голос. — Нам нужен Айдар. Если он согласится помочь, мы сможем добиться приказа от её командования.       Джон хмуро посмотрел на меня, но задумался.       — Ладно, — наконец сказал он. — Давай попробуем.       Мы нашли Айдара в штабной комнате, где он решал какие—то свои вопросы. Когда мы вошли, он поднял на нас глаза.       — Чем могу помочь, парни? — спросил он, явно заметив нашу решительность.       — Айдар, — начал я, стараясь говорить как можно спокойнее, — Мы понимаем, что с       Илоной мы зашли в тупик, но ты можешь нам помочь.       — И как я могу вам помочь? Только командование реша... А-а-а, — парень все быстро понял и этому я был очень рад.       Илона сама, не понимая этого, дала нам подсказку, как мы можем ее забрать. Если мы не можем ее заставить вернуться, то за нас это сделает командование.       Айдар задумался, глядя на нас.       — Знаете, это не так просто, как кажется, — сказал он наконец. — Но я попробую. У меня есть несколько связей, может быть, удастся что—то сделать.       Мы обменялись взглядами с МакТавишем и кивнули. Это был наш единственный шанс.       — Спасибо, Айдар, — сказал Джон. — Мы будем ждать.       Мы с Джоном вышли из комнаты и направились в свою временную казарму. Джон был мрачен и сосредоточен.       — Если это не сработает... — начал он.       — Сработает, капитан, — прервал я его.       Джон кивнул, но его тревога была очевидна. Время шло медленно, каждый час казался вечностью. Мы оба понимали, что всё может измениться в любой момент. Спустя несколько часов Айдар нашёл нас в столовой, где мы сидели, едва притронувшись к еде.       — Я связался с её командованием, — сказал он. — Они готовы рассмотреть возможность её возвращения, но им нужно некоторое время чтобы изучить личное дело сержанта и подготовить документы.       — Мы предоставим всё необходимое, — уверенно ответил МакТавиш. — Просто скажи, что нужно.       Айдар кивнул и вздохнул с облегчением.       — От вас ничего не нужно. Копия рапорта есть у них на почте, но ее подписал только наш генерал. Он, конечно, решает подобного рода вопросы, но командование финальная точка отправления. Нам нужно только ждать.       Мы поблагодарили его и вернулись в казарму, ожидая дальнейших новостей. Джон был решителен, но я видел, что его беспокоит судьба Илоны.       Оставалось только ждать, когда Айдар передаст нам окончательное решение. Мы сидели в казарме, тихо размышляя о сложившейся ситуации. Время шло, и каждая минута казалась вечностью. Я понимал, что МакТавиш беспокоится за судьбу Илоны. Не выдержав тишины, я нарушил её первым.       — Слушай, Джон, — начал я, пытаясь найти слова, чтобы выразить свои мысли. — Если всё пойдет не так, как мы планируем...       — Не продолжай, Райли, — прервал он меня. — У нас нет другого выбора. Мы должны сделать всё возможное, чтобы её забрать.       Я кивнул в ответ, осознавая, что он прав. Илона была ключевой частью нашей команды, и мы не могли позволить себе её потерять.       Мы понимали, что впереди нас ждёт долгий путь к восстановлению доверия и сплочённости команды. Но главное, что Илона снова с нами. Илона не обрадовалась такому решению. От слова "совсем". Я увидел это в её глазах, когда она в гневе ушла к себе в комнату.       База постепенно погружалась в сон, но я не мог успокоиться. Решив попытать удачу снова, я направился к её комнате. МакТавиш последовал за мной. Мы застали Илону сидящей за небольшим круглым столиком, она подперла голову ладонью и пусто смотрела на полупустую бутылку джина. В руках тлела сигарета.       — Ты снова тут, — сказала она, даже не глядя на нас.       — Илона, нам нужно поговорить, — начал я, стараясь держать голос спокойным.       — О чём? — Она подняла на меня глаза, полные боли и разочарования. — О том, как вы хотите, чтобы я вернулась? Только я в это не верю.       — Да, — ответил я. — Мы понимаем, что сделали неправильно. Но мы хотим это исправить.       — Я уже все сказала и не желаю больше присутствовать в ОТГ, — саркастически проговорила она, потушив сигарету.       МакТавиш вздохнул и сел напротив неё.       — Я не просто так приехал.       Она усмехнулась, но её глаза оставались холодными.       — Капитан, у меня политика простоя. Не нравлюсь? До свидания. Я навязываться яне собираюсь.       — Ну прости, — возразил я. — Я не мог предположить, что так отреагируешь.       — А что я по= твоему должна была делать? — повторила она с горечью. — Бросаться тебе в ноги и молить о принятии? Не много ли чести, Райли? К капитану у меня вопросов нет, но что тобой движет, я не могу понять. Да и не хочу понимать!       — Мы были неправы, — тихо сказал МакТавиш. — Мы все это понимаем сейчас.       Она долго молчала, обдумывая наши слова. Наконец, она вздохнула и сказала:       — Я не собираюсь никуда ехать. Вот... Если придет приказ, тогда посмотрим, но этого не будет, потому что рапорт уже подписан.       Ну, говорить мы о деталях нашего пребывания здесь не будем, пусть дальше считает, что мы только с ней переговоры ведем. Я чувствовал, что что—то ещё гложет её, но не мог понять, что именно. Я попытался снова заговорить:       — Илона, я вижу, что тебя что—то беспокоит. Пожалуйста, расскажи нам. Мы хотим понять и помочь.       Она перевела взгляд на полупустую бутылку джина, явно не желая продолжать разговор на эту тему.       — Всё в порядке, Райли, — ответила она сухо. — Это личное.       — Понимаю, что это личное, но, если мы не знаем, что тебя тревожит, как мы сможем помочь? — настаивал я.       Она бросила на меня сердитый взгляд, но затем её выражение смягчилось.       — Я не прошу тебя мне помогать. И ты всегда думал только о себе. И это одна из причин, почему я уехала.       — Я изменился, — возразил я. — Я хочу измениться. Ради команды, ради тебя.       — И всё же ты не заметил, что я не хочу возвращаться к тому, что было, — сказала она с грустью. — Я не хочу снова быть в тени. Не хочу, чтобы меня воспринимали как слабое звено.       МакТавиш, который до этого молчал, тихо добавил:       — Я не давал тебе повода так думать...       — Вы не давали, капитан. Но терпеть издевательства со стороны лейтенант не собираюсь, — ответила она. — Каждый раз, когда я что-либо делала, Райли меня высмеивал. А мне оно нахрен не надо, это не команда, это ад.       Мы молча сидели в комнате, и я понимал, что впереди нас ждёт долгий путь к восстановлению доверия. Но я был готов сделать всё, чтобы вернуть её веру в нас и в себя. Я знал, что впереди нас ждёт долгий и трудный путь, но был готов пройти его вместе с ней.       Пока Илона сидела напротив меня, я не мог не заметить её внешность. Её привлекательность была очевидна, но сейчас она привлекала меня не только как боевой товарищ, но и как женщина. Безрукавка тельняшка плотно облегала её стройные плечи, подчёркивая татуировки, которые рассказывали свои истории. Камуфлированные брюки подчёркивали её фигуру, а распущенные густые волосы спадали на спину и ниже поясницы, прямые и блестящие, как шёлк. Когда она встала, чтобы открыть окно, я невольно отметил её широкие бедра и чётко очерченные ягодицы. Она двигалась с грацией, которую трудно было не заметить. Её парфюм был средним по интенсивности — не слишком сладкий, но и не кислый, что—то манящее и вызывающее желание быть рядом. Я не мог отвести взгляд, и моя балаклава скрывала легкую улыбку, которую я пытался сдержать. Она привлекала меня, сама того не замечая. В её глазах был огонь, который я хотел бы погасить, но при этом и сохранить. Её голос был низким и мелодичным, а мимика и кошачий взгляд краповых глаз пленяли меня, несмотря на все мои старания противиться этим чувствам.       — Ты часто смотришь на меня так, Райли? — её голос вернул меня к реальности.       — Прости, задумался, — ответил я, стараясь скрыть своё смущение. — Просто думаю о том, как нам всем будет лучше.       Она фыркнула и снова повернулась к окну, её прямые волосы блеснули в тусклом свете. Её взгляд был наполнен внутренним конфликтом, и я видел, как она пытается удержать свои эмоции под контролем. Но её глаза, эти бездонные крапового цвета глаза, неосознанно пленили меня.       — Ты никогда не думал о том, что значит быть частью чего—то большего, чем ты сам? — тихо спросила она, не поворачиваясь ко мне.       — Думал, — ответил я, делая шаг ближе. — Именно поэтому я здесь. Потому что мы — команда.       Она долго молчала, обдумывая мои слова. Затем вздохнула и посмотрела на меня через плечо.       — Команда... Ты знаешь, что это для меня значит? — её голос дрожал, как струна, натянутая до предела.       — Знаю. И я готов сделать всё, чтобы ты снова почувствовала себя частью этой команды.       Она опустила голову и закрыла глаза, словно борясь с внутренними демонами. Её плечи дрожали, но она старалась не показывать свою слабость.       — Я.… просто не знаю, Райли. Ты был слишком жесток.       — Я понимаю, — сказал я мягко. — Но я прошу тебя дать нам ещё один шанс. Мы все ошибаемся. Я ошибался, но я готов измениться. Ради тебя, ради команды.       Она вздохнула и медленно кивнула, её глаза встретились с моими, и в них я увидел надежду. Надежду на то, что всё может быть иначе.       Моя балаклава скрыла улыбку, которая медленно расползлась по моему лицу. Это был первый шаг к тому, чтобы вернуть её доверие. И я знал, что впереди нас ждёт долгий и трудный путь, но был готов пройти его вместе с ней.       Илона решила выпить ещё немного, потянулась к бутылке джина и наполнила свой стакан. Я неоднозначно отреагировал, но не сказал ни слова, просто наблюдая за ней. Чёрт возьми, с бутылкой джина в руках она выглядела маняще. Её движения были плавными, но уверенными, словно она знала, как этот ритуал помогает ей справляться с внутренними демонами.       — Ты слишком много пьешь, — тихо сказал МакТавиш, наблюдая за тем, как она подносит стакан к губам.       — Это помогает, — ответила она холодно, не отводя глаз от стакана.       — Помогает забыть? — спросил я, пытаясь понять её.       — Помогает жить, — она посмотрела на меня с вызовом, затем медленно отпила из стакана.       Я не мог отвести взгляд. Её губы касались стекла, и я ощутил странное влечение. Её манера держать бутылку и стакан, её спокойствие и уверенность... всё это завораживало меня. Я чувствовал, как внутри меня нарастает напряжение.       — Илона, ты не хочешь рассказать, что означают твои татуировки? — спросил МакТавиш, стараясь изменить тему разговора и атмосферу.       Илона посмотрела на него, затем на свои руки, покрытые чернилами.       — Эта, — сказала она, показывая на руку с татуировкой волков, — символизирует мою семью. Волки всегда были для меня символом верности и силы. Эти волки напоминают мне о том, что я никогда не одна, даже когда чувствую себя одинокой. Я посмотрел на татуировку внимательнее. Три волка, каждый из которых выглядел свирепым и сильным. Они окружали фигуру женщины, словно защищая её.       — А эта? — спросил МакТавиш, указывая на другую руку с татуировкой женщины в красном платке.       — Это символизирует нашу культуру и традиции. Она напоминает мне о доме и о том, откуда я родом. В каждом узоре и линии есть смысл.       — А что насчет этого? — спросил я, указывая на третью татуировку с изображением языческих идолов.       — Это мой путь к духовности. Эти идолы — символы наших древних богов. Они напоминают мне о том, что есть нечто большее, чем просто этот мир. Это напоминает мне о связи с нашими предками и о том, что я часть чего—то великого.       Я наблюдал за её лицом, пока она рассказывала. Её голос становился мягче, когда она говорила о своих татуировках, её взгляд становился более задумчивым. Она выглядела уязвимой и одновременно сильной.       — Ты очень много думаешь о своих корнях, — сказал я.       — Да, — ответила она. — Это помогает мне помнить, кто я и зачем я здесь.       Илона снова потянулась к стакану, но на этот раз она не отпила. Она посмотрела на нас, и в её глазах я увидел, что—то новое — возможно, тень доверия.       — Почему ты уехала молча? — спросил я.       Она вздохнула и посмотрела на стакан в своей руке.       — Я не хотела навязываться.       Её слова заставили меня задуматься. Я чувствовал, как моё сердце сжимается. Глаза Илоны наполнились слезами, но она не позволила им пролиться.       — Я не хочу возвращаться.       Я знал, что нам нужно дождаться слова командования, думаю у них вопросы возникли, почему контрактник проявил своеволие и написал отказную от новой команды. Как объяснил Айдар, ее ждет как максимум выговор, но отправят обратно, потому что контракт командование не расторгнут, а отказную аннулируют.       "Илона знает это, просто виду не подает. У нее бы все получилось, если бы вы не приехали и запрос не сделали командованию, чтобы она осталась. Вот она и беситься."— вспомнились мне слова Айдара.       Я стоял и смотрел на Илону, пытаясь понять, что же её действительно беспокоит. Её глаза, глубокие и бездонные, скрывали множество эмоций. Она выглядела настолько уязвимой, что мне захотелось обнять её и сказать, что всё будет хорошо. Но я знал, что такие жесты ей сейчас не помогут. Она нуждалась в чём—то большем — в понимании и принятии.       Через минут десять мы разошлись, оставив Илону наедине со своими мыслями, на контакт она шла неохотно, а мне нужно было ждать решения начальства и попытаться разобраться в себе, почему эта девчонка так к себе тянет меня.       Забрать ее отсюда - дело принципа.                                                                   ***       В штаб Илона пришла с опозданием, ничего не говорила, просто молча встала неподалёку от нас. Айдар нарочито кашлянул, привлекая внимание, и зачитал документ от начальства. Решением командования Илона явно не обрадовалась: она скрестила руки на груди, фыркнула и язвительно сказала, что вообще не удивлена.       Я стоял, наблюдая за ней, и чувствовал, как напряжение в комнате нарастает. Её пренебрежительное отношение к решению командования не прошло незамеченным. Слова Айдара звучали чётко, но я видел, что он сам чувствовал дискомфорт от ситуации.       — Решением командования, Илона остаётся в ОТГ, — закончил он.       Илона закатила глаза, словно не веря услышанному.       — Великолепно, — бросила она с явным сарказмом. — Это то, чего я ждала всю свою жизнь.       Я знал, что за её язвительными словами скрывается разочарование и боль. Подошёл ближе, стараясь поймать её взгляд.       — Ты ведь знаешь, что у нас нет выбора, — тихо сказал я.       Она посмотрела на меня своими глубокими глазами и ответила:       — Знаю, Саймон. Но это не делает решение правильным.       Я смотрел ей вслед, понимая, что впереди нас ждёт долгий путь к восстановлению доверия и взаимопонимания. Но был уверен, что мы справимся.       Айдар явно был раздражён её поведением. Не потому, что не понимал, но потому что знал, что спорить бесполезно. Айдар всегда был реалистом и понимал, что военные приказы — это не обсуждается. Ему нужно было, чтобы все шли в ногу, а не создавали лишние проблемы.       В глазах МакТавиша я увидел разочарование. Он никогда не терпел неподчинения, верил в дисциплину и порядок. Для него личные чувства и эмоции были на втором плане. Главным оставалось выполнение задачи, а тут Илона со своими капризами только мешала.       Во мне же вскипала злость и не я понимал, почему Илона не может просто принять решение и выполнять приказы. Для меня это было просто и очевидно: все подчиняются команде и выполняют приказы. Илона только усложняет ситуацию... Я понял, что она разочарована не только в команде, но и в самой системе, которая не давала ей права выбора. Её сопротивление было не против нас, а против того, что её снова загоняли в рамки, в которых она не могла дышать.       День отъезда был мрачным и ветреным. Вертолетная площадка казалась особенно пустынной и суровой под серыми облаками, которые нависали над базой. Илона стояла неподвижно, глядя на свою родную базу, будто прощалась с домом. Айдар и остальные ребята из отряда "Славяне" пришли её проводить. Их было шесть человек — её верные друзья и товарищи.       Её сумка с вещами уже лежала в кабине вертолета. Айдар подошёл ближе и положил руки ей на плечи. Я стоял чуть поодаль, наблюдая за этой сценой. Ветви деревьев гнулись под порывами ветра, и я почувствовал, как что—то внутри меня сжалось, глядя на Илону.       — Илона, — начал Айдар, его голос был тихим, но твёрдым. — Береги себя. Мы ждем тебя. Возвращайся скорее.       Она медленно кивнула, и я заметил, как её глаза заблестели от слёз. Айдар продолжал:       — Я горжусь тем, что у меня такая подруга и боевой товарищ.       Эти слова пробили её до глубины души. Слёзы тихо покатились по её щекам. Она отвернулась, чтобы никто не видел её слабости, но я знал, что в этот момент ей было тяжело, как никогда.       Я подошёл ближе, чтобы поддержать её, но оставил немного пространства, понимая, что она нуждается в этом моменте прощания со своими друзьями.       — Всё будет хорошо, Илона, — тихо сказал я, пытаясь найти слова утешения. — Мы все здесь для тебя.       Она вытерла слёзы и обернулась к нам. В её взгляде читалась решимость, но и глубокая грусть. Она тяжело вдохнула, пытаясь взять себя в руки, и с трудом улыбнулась.       — Спасибо вам всем, — произнесла она, её голос дрожал, но она старалась говорить уверенно. — Я не забуду, что вы для меня сделали. Айдар крепко обнял её, и один за другим её товарищи подходили попрощаться. Я видел, как сильно они связаны, и понимал, что Илоне будет нелегко покидать этот дом. Но в её глазах всё равно читалась надежда на то, что впереди её ждёт что—то новое и лучшее.       Потерпи еще немного, маленькая чертовка, всего-то год и ты вернешься, а меня забудешь.