Часть 8

— Я все объясню! — умоляет он, сгибаясь и поднимая на меня голову. — Было бы неплохо. — произношу я спокойно, хотя внутри меня все ещё дрожь. — Ваа! Шпай, ну ты ты и хитрюга! — смеётся Мэй. Он подскакивает к нему, становится напротив и наклоняется. — Шпайфенберт, не Шпай — поправляет лежащий. Он немного нервно смахивает мокрые от пота пряди со лба, и присаживается на земле. — Если ты хотел погулять с нами, мог бы сразу сказать. Не нужно прятаться по кустам, глупыш. — говорит Мэй. Он иронизирует или правда думает, что Шпай хотел провести с нами время? Трудно сказать, ведь многое из всего, что говорит Мэй обычно звучит как шутка. — Да! — неожиданно соглашается Шпай. Он поднимается на ноги и его принадлежности на поясе снова лязгают и гремят. — Я просто гулял тут, ну, охотился на всяких… птиц и животных, как вдруг увидел вас. Мне хотелось подойти, но я стеснялся. Но, я рад, что теперь мы все вместе. — А почему ты стал убегать? — задаю вопрос я. — Просто, я не узнал вас. — Не узнал? Но ты же следил за нами до этого. — теперь я абсолютно в замешательстве. Кажется, Шпай не искренен. Его лицо слегка бледнеет, и он мямлит что-то под нос, а затем прекращает отряхивать свои штанины, поднимает голову. — Знаешь, это не важно. — с улыбкой произносит он. Что значит неважно? Он решил ускользнуть от темы? Мэй тоже глядит на Шпая с недоверием, выразительно подняв одну бровь. — Ребятки, давайте-ка я лучше покажу вам одно интересное место. — предлагает Шпай наконец, и его тон весел. Мэй немедленно оживляется. — Что за место? — Это моя секретная мастерская под землёй. Она находится тут, я храню там множество изобретений, даже больше, чем в библиотеке. — с восторгом произносит он, и эти его слова успокаивают меня. Это же наш Шпай, забавный юный изобретатель, а не какой-то шпион-психопат. Хотя, может, он и бывает странным, но это можно просить. Мы решаем последовать за Шпаем внутрь церкви. Тут прохладно и сыро, на полу распиленные цепи и оковы. Мэй отводит взгляд от них и поднимет голову к потолку. Мое сердце сжимается, когда я вспоминаю, что ему пришлось сидеть тут. Помню, когда нашел его, он был не расстроен, сразу стал общаться со мной так смело. Даже не верится, что он пережил столько всего в прошлом… — Ужасное место. — замечает Мэй, оглядываясь. — Почему? Мне кажется, тут довольно спокойно и приятно. — возражает Шпай, и его голос звучит немного певучи. — Ну, я сидел тут черт знает сколько времени в цепях. — А точно! — восклицает Шпай, как будто ему известно что-то известно об этом. Мы с Мэем переглядываемся. — Что точно? — спрашиваю я. Люк на полу открывается со скрипом. Шпай садится рядом с ним на корточках и глядит вниз. Оттуда, из под пола, выходит лёгкий рыжий свет, как от огня. — Точно, что это ужасно. Неудивительно, что у тебя неприятные воспоминания. — Шпай понижает голос и умолкает. Его выражение лица сменяется какой-то печалью, но он трясет головой, словно пытаясь избавиться от мыслей, затем смотрит на нас с улыбкой. — Но сейчас все хорошо. — говорит он, и спускается по металлической лестнице. Когда его фиолетовая макушка скрывается в люке, я тоже спускаюсь. Ржавые бока лестницы, за которые я держусь, царапают руки. Каждый раз, когда моя нога наступает на ступень, раздается тихий металлический звук и эхо. Мэй следует за мной и с его обуви сыпется мелкий песок. Жмурюсь и спрыгиваю с лестницы рядом со Шпаем. Мы в нешироком коридоре, серые стены которого отражают свет факелов, прикрепленных вдоль всего коридора. Я вглядываюсь вглубь, откуда идёт свет, как с улицы. Неужели там выход? Шпай идёт как раз туда, и мы с Мэем спешим за ним. Перед нами открывается комната, посреди который стоит телескоп, освещенный тусклыми уличным светом, падающим с потолочных окон, их стекла зеленоватые от какого-то налета и засыпаны ветками и мхом. Я и понятия не имел, что рядом с церковью есть такая подземная мастерская, хотя окна в земле часто приводили меня в замешательство. Тут ещё телескоп… я впервые вижу живьём эту громадную штуковину. — Ты интересуешься астрономией? — спрашиваю я, рассматривая эту удивительную установку с длинной и наверняка увесистой трубой. Интересно, если взглянуть через него на ночное небо, будут ли видны все-все звезды? — Я… Ну не совсем. По правде, этот подвал не только мой, тут есть и другие э… исследователи. Но они пока не тут, я надеюсь… Ну знаете-ли, они не очень любят, когда сюда приходят незнакомцы, так что давайте быстрее. Проходим за мной. — Шпай пересекает комнату. Мы снова топаем по коридору, стены которого украшают старинные каменные фрески с изображениями вооруженных копьями людей, разрубающих монстров и ведьм. Из комнаты, куда мы входим, веет маслом, прямо как пахло в секретной мастерской в библиотеке. Шпай зажигает факела и помещение наполняется светом. На потолке вновь окно, такое же грязное и зелёное, но свою функцию выполняет. Нас окружили книжные полки и шкафы, молча глядит из угла стол с кучей инструментов, но более причудливых, чем там, в библиотеке. Ружья висят на стенах, прямо как в доме охотника, и самое главное – странная установка возвышается посреди комнаты, закрытая серой мешковиной тканью, такой же, как та, из которой сделана моя сумка для покупок. Переставая оглядываться, Мэй, точно любопытный котенок, сразу же поднимает край ткани, на что Шпай реагирует почти моментально, отодвигая руки Мэя резко: — Эй! Не трогай! В смысле… оно ещё не готово, и это может быть опасно. — поясняет он чуть более спокойно. — А что это? — интересуется Мэй. — Одно из моих изобретений. — уклончиво отвечает Шпай, потирая затылок. — Но это не так важно. Лучше посмотрите, это мои чертежи. Шпай указал на стену, увешанную схемами с деталями ружья, а ещё большой чертеж какого-то аппарата с линзой, дулом и рычагом. В полумраке я прищуриваюсь, вглядываясь в карандашные линии и читая подписи не из интереса, а скорее из вежливости. Вдруг слышу скрип за спиной и какой-то щелчок. Должно быть, один из механизмов Шпая сработал. — Эй! — вскрывает Мэй. Оборачиваюсь всем торсом и вижу, как Шпай замирает, и цепь мотается в его руках, в такт его остановленному движению, вещи на его поясе гремят. Мэй отпрыгивает в сторону. — Что ты творишь, Шпай? — Я… Эм… — он хмурится и сжимает цепи в руках. — Я должен поймать тебя. — Что? — вскрикивает мой друг, и я ощущаю, как все мое тело напрягается, когда я загораживаю Мэя от Шпая. Слышу как глухо, но быстро стучит сердце Мэя. — Зачем тебе это? — я стискиваю зубы и мои кулаки сжимаются. Слышу тихое рычание сзади меня, и я замечаю розовые отблески на стенах комнаты. — Мне поручили! — отвечает Шпай. — Чертов охотник! — выкрикивает Мэй и рычит, словно бешеный пёс, и от его рыка даже у меня мурашки по коже. — Да, я не только механик, я и охотник. Я не могу снова провалить миссию. — Шпай понижает голос, я моргнуть не успеваю, как он замахивается своей цепью с каким-то утяжелителем на конце. Холодный металл ударяется о руки больно, стягивается талию мою и запястья. Я теряю равновесие и падаю на пол, обмотанный цепью. Мэй, не успев увернуться, оказался прикован ко мне. Поднимаю голову и смотрю на Шпая. Он хмурится, его лицо совершенно вспотело, он напряжённо глядит в сторону. Мэй позади меня дёргается и кряхтит от досады: — Блин, я не могу колдовать! Это что, какая-то анти-магическая цепь? Ненавижу. — шипит он, щёлкая зубами. — Почему тебе нужно поймать Мэя? Что ты сделаешь с ним? — строго спрашиваю я, пытаясь посмотреть врагу в глаза, но тот постоянно глядит в сторону. — То же, что делают со всеми подобными существами. — загадочно отвечает Шпай, складывая руки за спину, я ничего не успеваю спросить, как вдруг Шпай открывает дверь и кричит: — Я поймал их! Они у меня! Раздаются шаги, и я вижу в дверном проёме две мужские фигуры, в лица я особо не вглядываюсь. Они подхватывают нас обоих за плечи и тащат куда-то. Мэй кричит и сопротивляется: я слышу как его ноги скучает по полу. Я не дергаюсь и просто наблюдаю, как стены коридора, усыпанного фресками с охотниками уплывают, сменяясь голубыми стенами какой-то комнаты. Мое сердце бьётся быстро и мне вдруг становится не по себе, словно мой мозг только сейчас обработал информацию. Нас буквально схватили против нашей воли и теперь я не знаю, что будет! А брат? Он не ищет нас… Я резко упираюсь ногами в пол, охваченный ужасом и каким-то холодном, но поздно, мы с Мэем оказываемся кинутыми в камеру, одна стена которой – это стеклянное окно с видом на тёмную комнату с окошком прямо у потолка и голубыми плиточными стенами. Стеклянная дверь закрывается на замок, мужчины уходят, а мы с Мэем остаёмся на полу, удушенные и прикованные друг к другу злодейкой анти-магической цепью. Я не знаю, сколько времени проходит, но свет, проходящий из маленького окошка становится тусклее и рыжее – вечер приходит, а мы тут как в аквариуме, в этой стеклянной клетке. Меня не покидает мысль, что если Шпай охотник на нечисть, то и Лия тоже. Может, даже сам г-н Сато? Пытаюсь поговорить об этом с Мэем, но он подавлен и не отвечает мне, лишь изредка бормоча, что не хочет больше сидеть в цепях и что он ненавидит охотников. Шаги тихим эхом раздаются в коридоре и я немного подаюсь вперёд, чтобы расслышать лучше,наша цепь грохочет по полу. — Разве мы не будем заключать с ним сделку, как со мной? — раздается голос Шпая, немного тревожный, но серьезный. — Нет, Мэй крайне опасен, мы уничтожим его до того, как пророчество сбудется. — строго говорит чей-то хриплый низкий голос. — Пророчество? О чем вы? — спрашивает Шпай. — Это уже не вашего ума дело. — Но сделка будет куда более хорошим решением, разве нет? — Шпай, будь добр, не устраивай сцен. Ты должен подчиняться приказам беспрекословно. Радуйся что ты ещё жив, маленький дьявол. — Я вас понял, глава. Шаги удаляются и все стихает. Мои ладони упёрлись в холодный каменный пол, взгляд не сходит с запертой двери. — О чем они, Мэй? Пророчество? Контракт?.. Ничего не понимаю. — Я не знаю, Алек. — произносит Мэй и его голос звучит как-то глухо, словно он сказал эту фразу за пару метров от меня. — Мне говорили то же самое и ранее. Теперь нас уничтожат, Алек, мы не сбежим. Извини, что втянул тебя в это все. Я ощущаю, как дрожь пробегает по моей спине и рукам, его слова поражают меня, ведь он говорит так серьезно и искренне, а ещё так отчаянно, что мне хочется его непременно обнять, но все, что я могу, это дотянуться своей ладонью до его холодной руки и взять ее. Молчу, не зная, что сказать. Снова шаги. Негромкие и даже крадущиеся. Они приближаются к двери, а затем в комнату входит знакомая фигура с очками на лбу и прямыми фиолетовыми волосами. Я хмурюсь, следя глазами за Шпаем, который приближается к нашей стеклянной клетке. Мэй дёргается позади меня, желая взглянуть, кто вошёл, но цепи ему мешают. — Кто? — спрашивает он у меня. — Шпай. — отвечаю я Мэю, а вошедший прикладывает палец к губам и шипит: — Я вытащу вас. Мои запястья и грудь все ещё болят и ноют от удара цепи. Наверняка там остался след или даже синяк. Но сейчас это не важно. Нужно помочь Мэю вылезти, пока охотники не сбежались. Упираюсь ногами в землю, моя рука сцепляется с рукой Мэя и я вытаскиваю его из люка, боль отдает в места, где была цепь. Мой друг, дрожа, усаживается на земле рядом со мной, и мы поглядываем через окно вниз, где остался Шпай. Там возня и шум, и кажется, я слышу внизу даже голос Лии, или мне кажется… Во всяком случае, нас застукали, Шпаю наверняка влетит теперь, но он спас нас… Не отпускаю руку Мэя, пока мы оба бежим через лес в то место, где брат собирал голубику. Ветки, как назло, бросаются под ноги и пару раз мы оба чуть не падаем, однако успешно добираемся до поляны. Акира хмурится глядя на нас, в его руках пара корзинок с голубикой. Я так рад его видеть, он тут, не ушел… Может, пока мы сидели под церковью, прошло не так уж много времени?.. — Где вас носило? Я пол леса облащил в поисках вас! — возмущается брат, поднимая одну бровь и глядя сначала на меня, затем на Мэя, потных и запыхавшихся. — Шпай, охотники… цепи! — выкрикивает Мэй беспорядочно, размахивая руками. — Что? Что случилось? — в голосе Акиры слышится волнение. Мне бы не хотелось тревожить его, рассказывая эту всю историю, но раз уж Мэй начал, я продолжу. По дороге домой выкладываю все как есть, и Мэй дополняет мое повествование яркими эпитетами, описывающими охотников, как самых отвратительных людей. Акира слушает тихо, но явно удивлено. Для него это действительно звучит как выдумка или как сюжет какой-то повести. Но это все правда… — Ребятки, будьте аккуратнее. — только и выдает Акира, когда мы оба стихаем. — Не стоит ходить туда больше. Охотники очень жестоки, хотя они и оберегают нашу деревню от всякого зла. А про пророчество я ничего не слышал такого. Бабушка бы рассказала, если бы такое существовало. — Они ещё сказали много чепухи, что я опасен и прочее. — обиженно сложил руки на груди Мэй. — И все таки, будь осторожен со своими силами, Мэй. — спокойно произносит Акира и словно задумается о чем-то. Пока он отвлекся, Мэй ловко крадёт пару ягод из корзины, которую он несёт. Я закатываю глаза с улыбкой, а Мэй протягивает мне одну ягоду. Мысли. Их так много и я никак не могу от них отделаться. Как будто было мало проблем, так ещё по возвращении бабушка отчитала мне за неряшливый вид (от цепи остались грязные следы на рубашке), а также чудом разглядела на моем плече розовый волос, случайно оставленный моим приятелем. От ее бесконечных вопросов я отделался не помню как, но главное, что она не стала больше меня допрашивать. Ещё и брат пришел в мою комнату с “серьезным разговором”. Он снова ругался на то, что мы пошли в церковь, а ещё сказал: — Алек, ты знаешь, наша деревня часто подвергается нападению всяких духов, для этого и существуют охотники. Если они так активно и агрессивно охотятся на Мэя, значит твой друг не просто волшебный мальчик. Он может быть действительно опасен. И про пророчество на твоём месте я бы поискал информацию. Не просто так это все, Алек… Лунный свет доползает до моей кровати и я протягиваю руку, как бы пытаясь потрогать его. Замираю с протянутой рукой на матрасе, и поджимаю под себя ноги немного. В голове крутится Шпай, с его “договором” и пророчество, и Лия… Мне хочется просто уснуть и проснуться, не задаваясь всеми этими вопросами. Хочу провести завтра так, как будто ничего не было.