Часть 10

Телега скрипит, подскакивая на кочках и фырканье молодой кобылки временами сливается с ритмичным стуком тыквы, бьющейся о борта. Мэй сидит где-то глубоко в куче сена, наваленного в телеге. Я рад, что брат согласился взять его в тайне от бабушки и спрятать. Я иду позади телеги неторопливо и шикаю на Мэя, который хихикает высовывая руку из кучи сена. Бабушка оборачивается и хмуро поглядывает на меня, одновременно с этим дёргая кобылу за сбруи, чтобы та умерила пыл и шагала медленнее. Эту молодую и прыткую лошадь мы одолжили у соседей, чтобы она отвезла наши тыквы на рынок. В конце концов, двадцатое августа – это день августовской распродажи овощей. Когда наша телега останавливается, а бабушка отходит поговорить с портным, Мэй выбирается из сена. Он с каким-то восторгом глядит на розовое небо, все ещё усыпанное небольшими рваными серыми облаками. — Я все сделаю, не забудь выполнить свою часть плана, Алек. Я буду ждать тебя у беседки, а ты приведи г-жу Ран. Не забудь! — Мэй подмигивает мне, а сам, натянув шляпу покрепче, ускользает за ряды лавок, как шпион, выполняющий какую-то важную миссию. Хотя да, это действительно важная задача —– теперь мы должны свести родителей Грега вместе. Я ловлю на себя строгий взгляд брата. — А помогать ты нам не будешь? — спрашивает он. — Так-то и у меня, и у бабушки есть другие дела на рынке, а ты должен стоять за прилавком. — Но, у мне тоже есть дела. — возражаю я. — Ты итак сегодня весь день гулял с Грегом и Мэем, можно и поработать. Я уверен, твои дела не настолько неотложные. — Но вообще-то они важные! Мы должны свести г-жу Ран и г-на Фэнсиса… — Так, мне это не важно. Ты должен стоять тут и торговать. Вот, сюда сложишь прибыль. В моих руках оказывается увесистый кожаный кошель, я стараюсь возразить брату, объяснить ситуацию, но он уходит. Вместе с бабушкой они удаляются вглубь рынка, теряется в толпе таких же торговцев и фермеров. Со мной здороваются какие-то соседи, а я молчу, лишь глядя в ту сторону, куда ушел Акира и сжимаю кошель в руках. Опять он под влиянием бабушки стал таким занудой. Почему он просто не может принять, что у меня есть свои дела? Они оба не понимают. Я же не должен постоянно быть дома, мыть посуду, пилить ненавистные доски и торговать тыквой. Может, я хочу делать фигурки из глины или гулять… Оставив кошель, я быстро удаляюсь от телеги и от лошади, за которой мне также поручили следить. На полпути к лавке г-жи Ран меня одолевают сомнения. Не могу же я просто так оставить нашу телегу, это было бы неправильно… Нельзя вот так на эмоциях подставлять брата и бабушку, как бы зол я ни был… Возвращаюсь и со вздохом гляжу на лошадь, мотающую хвостом и на жирные рыжие тыквы. Глазами ищу того, кто мог бы заменить меня. Портной? Нет, он бабушке настучит… Вот идёт наш сосед, но он точно не годится, он известный мошенник. О, а это госпожа из посудной лавки. Может она? — Здравствуйте! Если вы не заняты… то не могли бы за лошадью присмотреть и тыква продать? — Внучек, мои новенькие сервизы сами себя не продадут. — Добрый вечер, г-н дровосек, вы свободны? — О, сын г-на Мэттью? Извини малой, сегодня занят. — Извините, вы не могли бы… эх… Смотрю вслед уходящей швее, которая не услышала моего обращения. Пропал я и наш план! Возвращаюсь к тележке с тыквами и ставлю локти на бортик. Вдруг чья-то рука оказывается у мне на плече, и раздается голос, от которого я вздрагиваю. — Эй, что-то не так? Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом со Шпаем. Невольно отпрыгиваю. — О, я не хотел тебя пугать. — глупо улыбается Шпай, делая брови домиком. Я замечаю под его глазом фингал, такой крупный… — Не просто воспринимать тебя как раньше, когда ты заманил нас в ловушку буквально вчера. — довольно резко отвечаю я, складывая руки на груди. — Мне очень жаль… — Ну ты нас вытащил, так что… — пожимаю плечами. — Мне, правда, досталось. — грустно усмехается Шпай и показывает на глаз. — И сестрица тоже была недовольна. — Так Лия из них? — мое дыхание даже немного сбивается, когда я бормочу это. — Она всего лишь стратег охотников. А вот я и механик, и шпион, и верный пёс. Отстой короче. — протягивает Шпай. — Но сегодня особенный день! Пока все продают овощи, я буду продавать свою коллекцию зверей-шпильцойг. — Шпиль… что? — Забудь, ты все равно не понимаешь великий немецкий язык. — таинственно щурясь и гордо вскидывая голову произносит Шпай. Он облокачивается на тележку позади себя, на которой в ряд стоят механические игрушки. — Ладно просто… Просто продай тыквы заодно. — прошу я. — Тыквы? Эти что-ли..? — Да. Прошу, у меня срочные дела и… — Ладно, давай, я продам твои тыквы. — Шпай протягивает руку в потертой перчатке, жаждя вознаграждения за свою помощь. — Смотри, выполни работу тщательно! — наказываю я, глядя в глаза Шпая и ссыпая в его ладонь пару монет. — Вертрау мир! — он делает паузу, а затем переводит тихонько. — Положись на меня. Когда я убегаю, он кричит мне что-то вслед, но я разбираю лишь два слова: “берегись” и “охотники”. Должно быть, он хочет предупредить меня об охотниках… Да, стоит быть внимательнее… Ещё и Лия в их рядах. Благо лишь стратег, а не коварная убийца нечисти. Нет, безусловно нечисть это плохо, но не когда это твой друг… На коленке, сидя у порога рыбной лавки, я пишу на клочке бумаги: “Дорогая Госпожа Ран, пожалуйста, приходите к беседке в парке у рынка. Я видел там цветы, которые идеальны в свете последних закатных лучей. Буду ждать вас, – ваш Алек”. Заворачиваю письмо в кривенький конверт, сделанный мной только что, кладу его на порог, а сам стучу в дверь, убегаю и прячусь за соседней лавкой. Наблюдаю, как г-жа Ран выглядывает, подбирает записку и читает. Должно быть, это выглядит как приглашение на свидание. Эта мысль заставляет меня смущенно улыбаться. Убегаю, проскальзывая мимо бедных лавок на окраине рынка. С небольшого холма на меня смотрит беседка, освещенная фонариками, которыми ее украсил Мэй. Его работой была декорация места свидания, и я уже издали вижу, что он справился хорошо: на столике под навесом стоят свечи и тарелка с яблоками и кусочками арбуза принесенными из дома Грега. Без понятия, при каких обстоятельствах он ее достал… Освеженная и помолодевшая беседка утопает в нежном розовом небе, как юная девушка в пастельном платье, стоящая на возвышенности. — Цель приближается? Цель приближается… — слышу, как Мэй бормочет эти слова, глядя в бинокль. — Откуда у тебя это? — я встаю напротив Мэя, загораживая ему вид на рынок. — Шпайфенберт дал. — Мэй убирает бинокль от глаз и показывает его мне. Это устройство чем-то напоминает мне телескоп в подземелье охотников. — Ого, ты тоже видел Шпая сейчас? — удивляюсь я. — О какой цели ты говорил? — оглядываюсь и смотрю вниз с холма, пытаясь увидеть что-нибудь примечательное в толпах людей, пестрых гирляндах и горах овощей и фруктов, которые отсюда сливаются в цветное месиво. — Цель – мама Грега, она уже идёт сюда. Хотя по плану она должна прийти, когда стемнеет. Что ты написал в письме? — С последними лучами солнца… Но сейчас не последние лучи! — Тебе стоило понятнее писать. — возмущается Мэй. — Но кто вообще смотрит на цветы в темноте, это глупо! — возражаю я. — Если сейчас наш план из-за этого разрушится, виноват будешь ты. — Мэй шутит, его улыбка озорная, но я сжимаю кулаки и фыркаю: — Знаешь, из-за этого “плана” мне пришлось оставить телегу и лошадь Шпаю. — О, она уже тут! — Мэй шмыгает в кусты. Я какое-то время гляжу на приближающуюся фигуру г-жи Ран, прежде чем тоже кинуться в кусты, царапаясь о ветки. — Иди задержи ее, — шипит на меня Мэй, — а я пока притащу Грега. Его папа, наверное, только сейчас выдвинулся. Я оказываюсь тут же вытолкнут из кустов. Немного растерянно поднимаю голову и встречаюсь взглядом с г-жой Ран, которая стоит в тени беседки. — Добрый… вечер. — произношу я, хмуро оглядываясь на куст, но Мэя не видно, он засел где-то там, в глубине. — Здравствуй, милый. — удивленное лицо г-жи Ран делается спокойным: она улыбается мягко. — Что за цветы, ради которых ты меня позвал? Эти? Ее взгляд направляется в сторону вазы в беседе. — Не совсем. — отзываюсь я и замолкаю. — Что-то случилось? Выглядишь немного… не собранным. — рука г-жи Ран теплая и нежная, касается моего плеча, и это заставляет меня улыбнуться. Мы оба медленным шагом уходим за беседку. С этого места открывается вид на тихий лес, раскинувшийся далеко вперёд. Два листика, уже слегка пожелтелые, кружат в воздухе и приземляются у моих ног. — Может я слишком все преувеличиваю… — вздыхаю я, немного двигая листики на земле краешком ботинка. — Просто… мой друг, у которого, я, кажется, украл близкого человека, хотя тот близкий человек сам ушел от друга. Я понимаю, что я почти не виноват, но все равно неприятно. Но все ещё можно поправить, я верю… А ещё есть другой друг, о котором я должен заботиться, но я боюсь, что когда наступит зима, я не знаю… я не знаю что я буду делать. А ещё бабушка постоянно давит со своими правилами. Но и я веду себя плохо, не выполняя то, что должен и что выполнял всегда. Иногда мне кажется… просто так много всего происходит. Когда я умолкаю, все погружается в тишину, нарушаемую только звуком голосов с рынка и шорохом леса, которые сливаются воедино. Мне кажется, я сказал все это так сумбурно… Рука г-жи Ран приобнимает меня и это прикосновение согревает. — Алек, ты сильный, я знаю. Что бы не случилось, ты справишься, может, не сразу. Не бойся ошибаться и не обвиняй себя в слишком многом, тем более, если это не твоя вина. Ведь чувство вины разрушает… Знаешь, ты мог бы рассказать мне обо всем поподробнее. — Я не думаю, что хочу рассказывать, извините, что наговорил так много всего, вы, должно быть, запутались… — Ничего, дитя. Но ты знаешь, ты всегда можешь в любое время рассказать мне все. — ее голос как успокаивающая песня, и я почему то чувствую, как пощипывает в уголках глаз. — А твоя бабушка, я уверена, не желает давить на тебя. Она просто хочет, чтобы ты помогал по хозяйству и вырос хорошим человеком, хотя она иногда бывает жёсткой. Снова нависает тишина, я лишь киваю дважды, не находя, что ответить. Моя собеседница смотрит пристально вдаль, на ее губах улыбка, а глаза печальные, как вечер поздней осенью. Она обращает взгляд ко мне и произносит серьезно, словно говорит с другим взрослым: — Главное, никогда не бросай близкого тебе. Груз обязанностей может казаться слишком огромным, но это не повод рушить все. Иногда, когда уходишь, дороги назад нет. Просто цени тех, кто рядом с тобой. И я уверена, ты сможешь защитить того, о ком заботишься. В каких случаях, никогда сдавайся, даже если надо будет многим пожертвовать. — Я… понял. Спасибо. — только и отвечаю я, а сердце сжимается и от слов и от взгляда г-жи Ран. — Путь назад может и есть, просто нужно приложить усилия, чтобы его найти… Ее взгляд меняется. Она моргает удивленно, а затем похлопывает мое плечо. — А ты хорошо мыслишь, Алек. Мы какое-то время рассматриваем цветы вокруг, говорим о всяком, но уже темнеет. Грега, Мэя и г-на Фэнсиса все нет, а г-же Ран пора возвращаться в лавку. Когда она уходит, я лишь провожаю ее фигуру взглядом. Наш план рушится у меня на глазах, а я в оцепенении, словно бы вечерняя прохлада, поднимающая с леса, сотворила это со мной. Но мне не хочется, чтобы она уходила… Ещё есть шанс изгнать эту печальную осень из ее глаз. — Он идёт! — раздается голос за моей спиной. И я, и г-жа Ран, успевшая отойти от беседки лишь на пару метров оборачиваемся. Мэй, подбежав ко мне, даже не скрываясь от г-жи Ран, хватает мою руку и затаскивает в куст. Я успеваю заметить приближающуюся фигуру г-на Фэнсиса. — Мэй, ты серьезно? — свистит Грег, который уже сидит в кустах. — Ты и Алек решили свести моих родителей вместе? Это безумно! — Тише ты! — кричит Мэй. — Мы устроим им свидание. — Ребят, родители Грега знают, что мы тут. Давайте хотя бы отойдем в сторону, чтоб не мешать им. — предлагаю я, наблюдая из-за веток, как г-н Фэнсис и г-жа Ран недоуменно глядят то на наш куст, то друг на друга. Мы втроем спускаемся с холма и садимся на изогнутое поваленное дерево. Отсюда открывается прекрасный вид на светящуюся беседку, а позади нас сырой лес. Я прижимаюсь боком к Мэю, который устремил бинокль в сторону холма. — Пока они просто говорят. — комментирует он. — Ребят, зачем вы это сделали? Они все равно не будут разговаривать. — возмущается Грег. Я обхватываю дерево руками, и немного ковыряю сырую скользкую кору. — Грег, мы сделали это ради воссоединения твоей семьи. — поясняю я. — Кто просил? — Грег ударяет ладонью о лоб. — Они страдают по-отдельности, так что мы решили их соединить. — отзывается Мэй, глядящий в бинокль. Я отрываю взгляд от носков своих ботинок, теряющихся в темноте, и смотрю на беседу. В сумерках едва различимы лица обоих, а их голоса не доносятся до сюда. — Интересно, как давно они не говорили? — задаётся вопросом Грег, положив голову на руки и задумчиво глядя на своих родителей. — Это их первых диалог спустя года, а мы не можем его услышать! — восклицает Мэй раздосадованно. — Так и надо. Не должны же мы подслушивать. — спорю я. Пока мы с Мэем припираемся, Грег берет бинокль и глядит на своих родителей. — Он улыбается. — тихо произносит Грег, глядя в бинокль. Мы с Мэем останавливаемся. Устремив взгляд в сторону беседки, я едва различаю улыбки на лицах обоих. Это точно согревает меня изнутри. Ещё приятнее глядеть на лицо Грега, и видеть, что и его уголки губ приподняты. — Ура, магия любви! — хихикает Мэй, отнимая у Грега бинокль. — Сейчас они сядут в беседку и поцелуются. Я усмехаюсь словам Мэя, и поднимаю колени, спасаясь от лёгкой прохлады, прошедшей по земле. Интересно, бабушка и брат уже закончили свои дела? Может, Шпай прикроет меня… — О нет! Теперь твоя мама плачет! — расстроенно протягивает Мэй, наклоняясь вперёд. — Плачет? — Грег прищуривается, и я вслед за ним. В свете фонарей и впрямь видно: блестят слезы на глазах г-жи Ран. С трепетом я наблюдаю, как они оба расходятся в разные стороны. Смотрю на Грега, его недавно улыбающееся лицо тускнеет. — Ну вот и все. — тяжко вздыхает он и спрыгивает с бревна. — Шоу окончено. Жаль, что не счастливым концом. Хотелось бы увидеть, как они после столь долгого расставания обнялись или взялись за руки, хотя, это я слишком идеализирую. Они ведь просто два человека со своими эмоциями… Мы идём обратно к беседке в какой-то странной тишине и даже Мэй не болтает. — Может это слезы счастья? — предполагает он наконец. — Она просто расчувствовалась, я знаю, она довольно эмоциональная. — утверждает Грег, и я согласен с ним. — Хотя, может, они поссорились… А я говорил – из этой идеи ничего дельного не выйдет. В полном молчании мы убираем со стола нетронутые фрукты и съедаем их сами. Мэй дурачиться, подкидывая кусочки арбуза в воздух и ловя ртом, но быстро прекращает. — Почему мой план не вышел? Они даже не посидели в беседке! — возмущается он. — Знаешь, может, два человека просто не всегда могут так сойтись после разлуки? — высказываюсь я. — Да, тем более вряд-ли они уже хоть когда то будут вместе. С вашей стороны это была глупая попытка. — ворчит Грег. — Мы лишь хотели сделать их счастливыми. — оправдывается Мэй, размахивая скатертью в воздухе, как флагом. — Вы буквально влезли в дела моей семьи, кто вообще так делает? Думаете мне нравится смотреть, как мои родители снова расходятся? — Грег… — я понижаю голос и делаю шаг к нему. — Я знаю, мы поступили не совсем правильно, но Мэй просто хотел сделать твою семью полной и счастливой, а я… я подумал, что если твои родители будут вместе, то и ты помиришься с г-жой Ран. Может, я чувствовал вину за то что твоя мама общается со мной, а не с тобой… Грег молча глядит на меня, затем на Мэя за моей спиной. Мои мокрые от пота руки сомкнуты в замочек, а глаза опущены на землю. — Ладно, я понимаю, у вас были благие намерения, да и… катастрофы не случилось, всё нормально. — проговаривает Грег быстро, а затем немного улыбается, делает вдох, как будто собирается добавить что-то, но молчит. Мы, забрав скатерть, свечи и посуду, спускаемся вниз по холму в направлении рынка. Вдруг я слышу шаги позади нас и какой-то грузный стук металла. Оборачиваюсь. Это охотники! Крик Мэя пронзает воздух, но он уже в цепях и ничего не может поделать. Двое в черных накидках уводят моего друга к лесу, а другие двое тычут нам в грудь копьями, чтобы мы не рыпались. Сердце бьётся и кричит, как безумное, пока я гляжу на уходящих, а затем на Грега, лицо которого выражает замешательство и ужас. — Этого же не было в ваших планах? — шепчет он мне. Я лишь отрицательно качаю головой. — Если не хотите проблем, то заткнитесь. Просто дайте нам выполнить нашу работу, детишки. — отвечает охотник, стоящий напротив меня. Его лица я не вижу под накидкой и его голос тоже не кажется знакомым. — Отстаньте от Мэя. — вырывается у меня как-то сухо и сдавленно. — Слышите, хватит! — Грег толкает копьё от себя и кидается в сторону. Метнувшись мимо охотников, он быстро оказывается поваленным на землю вторым охотником. Остриё снова направлено на него, но уже в шею. Оно почти касается кожи, и я сжимаю кулаки, беспомощно глядя на эту картину. Подаюсь влево, наклоняюсь над Грегом, неопределенным движениям пытаясь отмахнуть от него охотника, но мне преграждают путь копьём. — Ма-а-а-ам! Этот крик пронзает туманный воздух, Грег, приложив руки к лицу, как рупор, глядит куда-то в сторону рынка. Через пару долгих секунд что-то белое мелькает там. Это… г-жа Ран! Она бежит к нам, схватившись за края юбки. Ее красное от гнева лицо совсем не такое, какое я привык видеть, оно с оскалом. Удивительно ловко увернувшись от копья, она толкает охотника, угрожающего Грегу прямо на моего охотника, таким образом сбивая сразу двоих с ног. — Они утащили Мэя! — задыхаясь выкрикивает Грег, сразу вскакивая на ноги. — Мэя!? Я отпрыгиваю ближе к Грегу, когда один в черном встаёт. Его копьё направлено в сторону нас троих. Мы отступаем назад, защищённые от него, а затем и от второго, руками г-жи. Она похожа на куропатку, защищающую своих цыплят крыльями. Я слышу как ее сердце отчаянно бьется и как прерывисто она дышит. Охотники близко… Вдруг один черный валиться на землю, получив камнем в голову. Я поворачиваюсь в сторону, откуда прилетел этот самый камень, и вижу г-на Фэнсиса, тоже прибежавшего на крик. Рассекая туман, с фонарем в руках, он отметает того, с ушибленной головой, а второго лупасит по затылку, чудом не разбивая изделие из своей лавки. Затем, со всей своей мужской силой хватает обоих за шиворот и кидает о землю. Наконец они сдаются и скрываются в лесу. — Там Мэй! Они увели Мэя в ту сторону! — передает Грег г-ну отцу. — Я разберусь. — твёрдо заявляет он, а затем обращается к г-же Ран. — Милая, уведи детишек в безопасное место, в мою лавку. И он убегает, так смело и отчаянно, что мне даже трудно поверить, что это г-н Фэнсис, обычно тихий и спокойный. — Идём. — все ещё сбивчиво дыша, произносит г-жа Ран и ведёт нас к рынку, где людно и безопасно. Я точно ватный, и ноги и руки абсолютно онемели, и я не помню, как оказываюсь уже у лавки г-на Фэнсиса, отдаленной и спокойной. — Спасибо. — только и говорю я, поднимая взгляд на г-жу Ран. — Ничего такого. Я не могла поступить по-другому. Особенно, когда мой сын и мой хороший друг в опасности. Г-жа Ран присаживается между мной и Грегом на скамью и приобнимает нас обоих. Я облокачиваюсь на ее мягкое плечо и ее шёлковые волосы щекочут лицо. Грег ворчит, но не сопротивляется, когда ее руки поглаживают его по спине. — С Мэем все будет хорошо? — осторожно осведомляется он. — Я надеюсь. — г-жа Ран вздыхает, глядит напряженно в тёмную даль и я тоже вглядываюсь туда, где заканчиваются лавки и начинается роща с холмом. Дружно мы вздыхаем с облегчением, когда видим свет фонаря в той стороне, а затем и две фигуры, идущие к нам. Мэй бежит, запыхавшись и машет руками: — Греги, Алек! Эти злюки-охотники опять свою цепь на меня намотали, но г-н Фэнсис спас меня! Он такой супер-пупер вау! — Все хорошо, их было не так сложно отбить. Похоже, это какие-то э-э… подростки чуть постарше, чем наш Грег. — спокойно проговорил г-н Фэнсис и поставил фонарик, а заодно и скатерть с тарелками и свечами на землю. Видимо, по дороге обратно, он забрал все эти вещи от беседки, где мы в страхе покидали их, пока оборонялись. — Мальчики, вы не знаете, что это за люди в черном напали на нас? Это же не какие-то хулиганы… У них было оружие. — Г-жа Ран, папа, я все объясню. — обещает Грег. — Только позже… — Главно, что все целы. — г-н Фэнсис подходит ближе к нам. Неожиданный грохот заставляет меня вздрогнуть, но это всего лишь фейерверк. Цветными звёздочками он украшает небосвод. Я поднимаю голову высоко, вставая со скамейки. Мэй и Грег тоже встают. Я так ждал фейерверк, он бывает только в вечер августовской распродажи, и как удачно, что он начался сейчас — когда все мы здесь, в безопасности. Радостный крик Мэя раздается рядом и я посмеиваюсь, глядя на него. Родители Грега стоят рядом, и г-жа Ран держит сына за плечо. Мне тоже хочется обнять кого-то, и я выбираю Мэя. Когда фейерверк заканчивается, мы с Мэем уходим, а Грег остаётся с родителями. Наверное, им нужно многое обсудить…