Часть 11

Прохладная простыня подо мной постепенно нагревается от моего тела. Одеяло скинул на пол. Все тело ноет… Глубокая ночь, я устал, но не сплю. Завтра трудный день – мойка полов, посуды, чтение книг, которые пригодятся мне в будущем учебном году. Пожалуй, так пройдет не только следующий день, но и вся неделя… Кто мог подумать, что брат и бабушка вернуться к тыквам раньше меня. Да, с Мэем и Грегом я здорово задержался… Радует хоть, что Шпай хорошо выполнил свою работу. Может, он и из охотников, но не так плох… Хулиганы уже рассказали всей деревне о Мэе и его магии. — Слухи или нет, но мне говорили, что видели тебя с каким-то мальчиком с розовыми волосами! Что это? Ты хоть понимаешь, что это не нормально! А если это нечисть? — кричала на меня бабушка, приташив за ухо домой. Брат стоял в стороне молчаливо и глядел на меня. Судя по его нахмуренным бровям, он был зол не меньше, чем бабушка. — Я ничего не знаю! Честное слово, это все какой-то бред… — я схватился за разбитую щеку, стараясь сдержать слезы, мне совсем не хотелось чувствовать себя слабым перед бабушкой и братом. — Даже портной подтвердил, разве он будет врать? А? Вообщем, мне это не важно. Я уже поняла, что ты отбился от рук, сдурел совсем. Что, думаешь, тебе исполнилось тринадцать и теперь ты можешь делать все, что хочешь? Ну так давай, иди работай, как твой брат. Но ты же ничего не умеешь, ни доски пилить, ни по дому работать. — Но!.. — Иди в свою комнату. Наказан. — Прости, я не хотел оставлять телегу с тыквой, мне просто… — Марш в комнату! И вот я тут. Держусь за щеку, уткнувшись лицом в мокрую от слез подушку. Знаю же, что виноват, но, может, Грег сейчас хотя бы счастлив. И ещё эти дурацкие хулиганы… Теперь из-за них бабушка узнала о Мэе. Но она же не знает, что он живёт у нас в сарае, это плюс. Брат не должен рассказывать ей, ни при каком условии. Ранним розовым утром мой сон рушит брат. Он садиться на край моей кровати и легонько тыкает меня своей тяжёлой рукой. Уже по запаху опилок я понимаю, что он успел поработать в мастерской. Немного ворчу с просони, и с трудом отпихиваю его руку от своей головы. — Ты же не сказал про сарай..? — бормочу я. — Что? — Ты не сказал бабушке про Мэя в сарае? — Нет. Но я не думаю, что Мэй может там оставаться. — Почему? — Сам подумай, ты наказан и не сможешь кормить его. Да и, думаю это не самое комфортное место для него. Ночи с каждым разом всё холоднее, сам понимаешь. — Да, а ты прав… — я сажусь на кровати, прижав колени к груди. — Тогда что будем делать? — Это уже не моя проблема. Сам решай. И знаешь, я все ещё обижен на тебя. Ты же понимаешь, что за то, что ты так убегаешь, влетает не только тебе, но и мне. А после истории с тем, как охотники взяли вас в плен, гулять вот так вот опасно. — Кстати, а Мэй знает, что я наказан? — Нет пока что. Алек, не переводи тему. Ты понял, что так больше не надо делать? — Да… — Как вообще так вышло, что все узнали о силах Мэя? Мне казалось, ты пытался скрыть его розовые волосы и продумать ему историю про Америку. — Это все хулиганы. — я морщусь. — Вот что. — только и говорит брат. — Пожалуйста, скажи Мэю, что я наказан. И ещё, прошу, отведи его к Грегу. Там он будет в безопасности и ему будет комфортно. Идея отпарить Мэя к Грегу родилась у меня только что, и это кажется самым логичным решением. — Ладно, я сделаю это. — неожиданно соглашается брат, и мои уголки губ слабо приподнимаются. — Спасибо. Вздрагиваю. Холодная вода обволакивает руки, когда я полощу тряпку в железном блестящем ведре. На улице жара, а я дома, копошусь на полу. Это расстраивает. Мне хочется просто лечь тут, на этот прохладный влажный пол и дождаться, пока мое наказание закончиться. Заставляю превозмочь себя странную слабость во всем теле и подняться. Перетаскиваю ведро в комнату бабушки. Это единственное место, которое мне осталось помыть. На меня одними глазом смотрят старинные часы со стены, когда я прохожу, спускаясь с высокого порога. Тут как всегда мрачно, окно задернуто темно-зелеными занавесками. Идеально заправленная кровать стоит посреди комнаты, тумба пуста. Опускаюсь на пол со вздохом и начинаю лениво тереть итак чистый пол тряпкой. Когда наклоняюсь, замечаю под кроватью что-то прямоугольное, и моя рука сама тянется к этому предмету. Это пыльная книга в фиолетовом потёртом переплете, на котором написана только римская один. Я открываю окно, чего бабушка ничего не делает. Свет буйно врывается в мрак и слепит мне глаза. За занавесками печально опустив голову спит вечным сном засохший пион, обронивший все лепестки. Видимо, бабушка о нем забыла. Страницы тихо шелестят в моих руках. Так много текста, и он написан от руки. Я с трудом разбираю почерк, но судя по рисункам, тоже сделанными кем-то, это какая-то книга про нечисть, обряды и прочее. Классика, ничего другого я и не мог найти в комнате бабушки. Она большой фанат всяких обрядов. Помню, как каждый день она заставляла читать всякие молитвы и прочее… Хотя, в последнее время все ее эти странности сошли на нет. Замираю, глядя на последнюю страницу. Внизу схематично нарисован черными чернилами мальчик, весь в цепях, с длинными волосами. Он окружён звёздами и огнем. Его улыбающееся лицо напоминает мне кое о ком. Я быстро пробегаю глазами по тексту, с трудом разбирая крючковатый почерк: “В древние времена, в этой деревне, появилось чудовище, родившееся из мрака. Тьма овладела матерью, когда она носила под сердцем это странное дитя. Родители, исполненные ужаса, пытались скрыть его от мира, но силы зла были сильнее. Охотники, объединившись во главе с отцом ребенка, сумели поймать и заточить чудовище в священном храме. Однако тьма никогда не умирает окончательно. Сколько же ещё раз это существо еще вернётся, чтобы принести свой мрак в этот мир..? Как много поколений пострадает, сколько раз деревня обожжется и сколько мужей падут…” На этом моменте записи прерываются, и дальше лишь печать библиотеки и год: 1701. Так давно, триста лет назад… Легенда в точности как то, что рассказывал мне Мэй но… неужели все случилось так давно? А Мэй знает об этом или… Может, он думает, что его родители все ещё живы? И что значит “сколько раз деревня обожжется”? Может, есть вторая часть книги..? Если тут печать библиотеки, значит она, наверное, в библиотеке. Мне бы стоило отправиться в туда. Но я наказан. Да и вообще, может, это все не про Мэя, может, просто похожая история. Я убираю книгу обратно под кровать, и вовремя — бабушка стучит мне в окно и кричит, чтобы я задернул занавески, мол, в место для сна нельзя пускать свет, иначе это плохо скажется на здоровье. Теперь ясно, почему ее комната всегда такая темная. После плотного обеда (я наконец съел всю свою порцию, не оставляя половину для Мэя) я, составив грязную посуду возле умывальника, уселся у окна кухни, жадно вдыхая сухой воздух и скользя руками по давно немытому стеклу. Акира, который отсутствовал на обеде, входит в кухню. Его я замечаю ещё из окна, а когда он оказывается за моей спиной, оборачиваюсь. — Ну, знаешь, ты мог бы предупредить меня о том, как Мэй реагирует на плохие новости. — сурово рычит он, потирая руку. Я замечаю небольшой след, похожий на ушиб. — Это он сделал?.. — Да, своей магией. Он очень расстроился и ругался на нашу бабушку. Знаешь, поговори с ним об этом потом. Это плохо, что он ведёт себя так. Тем более будь аккуратнее с его магией. — тон голоса брата кажется мне суровым, но не злым. Я виновато опускаю голову, словно это все произошло из-за меня. Как Мэй мог? Хотя, он довольно эмоциональный так что… — Я поговорю с ним, потом. Скажи, г-н Фэнсис согласился приютить его хотя бы на время? — поднимаю голову с надеждой, и брат кивает. Солнечный свет растворяет кухню и жарит мою спину, заставляет брата жмуриться… Вечером, когда я застилаю кровать ко сну, слышу отчетливый стук в окно. Сквозь стекло на меня падает розовый свет, и я быстро открываю створки. Ко мне, как к себе домой, залетает Мэй. Он, с брызгом ярких магических звёздочек, заваливается на кровать, а затем вскакивает и подбегает ко мне. Я и заметить не успеваю, как мы отказываемся в объятиях. Я крепко прижимаю его к себе, ко мне приходит понимание, как сильно я по нему скучал. Слабый запах сена и теперь чего-то лесного проникает в мои лёгкие, когда я делаю вдох, прильнув к его распущенным и немного лохматым розовым локонам. — Я так скучал! Я думал, мы больше никогда не увидимся, но мы увиделись! — тараторит он и отходит, подпрыгивая на месте. — Тсс, бабушка услышит… Я тоже скучал. — Давай я вытащу тебя отсюда с помощью магии. И мы сможем полетать по небу или… — Мэй, я наказан. — Опять это твоя бабушка с ее глупыми занудными указаниями? — Мэй стонет и ворчит, усаживаясь на кровать. — Вообще она в какой-то степени права, я вчера поступил неправильно. Мне не стоило убегать так… — Да ладно! У тебя же должна быть личная жизнь! — восклицает Мэй, подбрасывая подушку, а затем ловя ее. — Тише ты… Да, должна, но и нельзя переходить границы разумного. — забираю подушку у него. — Ну… Я же не виноват. — протягивает Мэй. — Ты действительно не виноват. Это всё я. Но знаешь, ты виноват в другом. — В чем? Мэй глядит на меня, нахмурив брови, а затем вдруг протягивает: “а-а-а”, как будто только что понял, о чем речь. Затем он опускает взгляд. — Я не хотел ранить твоего брата. Просто я так расстроился, что ты наказан. А Акира сказал, что это справедливо. В общем, я разозлился и расстроился одновременно. — Не оправдывайся. Ты никогда не должен вредить близким. — Прости. — бормочет Мэй, уткнувшись в свои колени. — На самом деле я тоже расстроен. Из-за наказания, я теперь буду сидеть тут до начала осени. — вздох вырывается из моей груди, и я прижимаю подушку к себе. Рука Мэя оказывается на моем плече и это утешает. — Ничего. Я буду навещать тебя. — Спасибо. Только будь аккуратнее. Кажется, моя бабушка что-то знает. — Знает что? Тогда я рассказываю Мэю о том, что хулиганы разнесли информацию о розовом мальчике по всей деревне. А ещё я рассказываю о той книге. Однако, умалчиваю о гипотетическом существовании второй части. — А что ещё было в этой книге кроме того, что я уже рассказывал? — Ну… эта книга очень древняя и там сказано, что ты по идее… Как сказать… — Давай Алек. Мне же интересно. — Ты вроде умер в той церкви, но каким-то образом вернулся спустя много лет. Я знаю это безумие, но может, ты и не такой обычный мальчик. — Я обычный. — Мэй фыркает так непринужденно, словно его вообще не заинтересовало всё остальное, что я сказал. Я гляжу на него долго, а он хлопает своими розовыми ресницами, а затем отворачиваться. — Триста лет, да? Я думал меньше. — Ты знал что ты из прошлого!? — я вскакиваю и повышаю голос, чего делать нельзя. Уже через секунду жалею, ведь слышу скрип лестницы. Прячу Мэя под кроватью, а сам открываю дверь в свою комнату. На пороге уже стоит бабушка. Она глядит на меня строго, а затем спрашивает, что за шум. Я объясняю ей, что просто тренировался читать вслух и хватаю с тумбы случайную книгу, которой оказывается англо-японский словарь. Бабушка недоверчиво глядит то на книгу то на меня, затем на кровать. Я напряжённо загораживаю постель. Чего она так уставилась? Неужели Мэй вылез? Я оборачиваюсь, но его нет, мой друг все ещё в засаде, его не видно. Бабушка неторопливо подбирается к кровати, мое сердце замирает. Она лишь поправляет простынь, а затем желает спокойной ночи и даже хвалит за чистые полы. Как только дверь за ней закрывается, Мэй выскакивает. Он становится на четвереньки на кровати, глядит на дверь, а затем заваливается на мою подушку. — Когда ты меня вытащил, я не знал, что прошло много лет. Я не мог понять, что та деревня, откуда меня изгнали, и эта деревня, это одно и тоже, просто все изменилось. Но места знакомые: озеро, рынок… На месте мелкого ростка уже огромное дерево, на котором мы лазали. Я не был уверен в том, что попал в будущее. Но когда я подумал о том, как изменилась даже церковь… В общем, наверное мне стоило сказать раньше. — Мэй вздохнул, глядя в потолок. — Только вот я не понимаю, если я умер тогда в церкви, зачем я вернулся. — Я думаю, это не единственный раз когда ты возвращаешься, возможно ты не помнишь предыдущие разы. — Откуда это предположение? — Ну… Просто подумал. Не хочу рассказывать Мэю о том, что ещё написано в книге. Там ведь сказано, что он приносит мрак и зло. Такое может ранить. В комнате повисает тишина, Мэй дышит шумно, он не отрывает взгляд от потолка, а затем шепчет: — Если бы я знал больше о себе, все было бы проще. — Проще? Мэй усаживается на кровать, поджав под себя ноги и произносит: — Представь себе, что ты из прошлого переместился в будущее, а тут у тебя нет родных и вообще… вся твоя семья осталась в прошлом, их больше нет. А ещё ты не знаешь, зачем ты тут и как долго будешь здесь. Я гляжу на него. Не отрываю взгляд от его светлого лица. Мое сердце сжимается, так хочется рассказать ему о гипотетическом существовании второй книги, но это подвергнет его опасности. Ему ведь захочется достать ее, но в библиотеке не безопасно… Я лишь обнимаю его, глажу по волосам. В ответ он прижимается ко мне, шмыгает носом. Приходит время прощаться – на улице стемнело, а ему нужно ещё успеть до дома Грега. Не хочется мне его отпускать, переживаю. Охотники могут быть всюду. Пришлось долго просить бабушку, чтобы она пустила Грега к нам домой. Она с трудом согласилась, хотя я и был наказан. Когда Грег вошёл, он принес с собой запах солнца, сырой земли и компоста. А ещё он притащил целую корзинку опят. — Это мы сегодня собрали. — гордо произносит Грег, указывая на свой гостинец. — Мы? — Я, отец и Мэй. Я не хотел брать Мэя, но он увязался. Я знаю, твой брат сказал оберегать его, но он постоянно направит ускользнуть. Вчера вечером, например, он сбежал к тебе. — Да… Он довольно непоседливый. Это проблема, ведь охотники наверняка ищут его. — я оглядываю кухню на всякий случай, чтобы убедиться, что бабушка не вернулась с огорода и не подслушивает нас. — Конечно ищут! Я лично видел сегодня трёх охотников… Тёрлись у нашего дома, гады такие. Зачем им сдался Мэй? Да, он магический но это же не плохо. Хотя… — Хотя что? — вторую я. — Я имею в виду, я понятия не имел, что иногда его силы такие мешающие. Как ты вообще справлялся с этим? — О чем ты? — я достаю опята из корзины и раскладываю на столе на газету. Грег помогает мне в этом. Мы чистим опята от земли, срезая часть ножки. В две руки работать всегда приятнее. — Когда мы собирали опята, он штук десять точно уничтожил магией, а ещё поджег скатерть в доме! Отец был недоволен. Он, конечно, рад иметь двух детей, но когда Мэй такое вытворяет… я начинаю переживать, что отец не будет доволен его проживанием у нас. — Он это специально сделал? — я снова оглядываюсь, а затем гляжу на Грега, широко открыв глаза. — Не думаю. По крайней мере за скатерть он извинялся, да и сам, похоже, был застигнут врасплох… — Думаю, это нормально. Он еще, возможно, учиться управлять своими силами. Хотя раньше я за ним такого не замечал. — Это точно норма? — аккуратно интересуется Грег. Я гляжу на опенок в его руке, с которого он отрезает часть ножки, испачканную в земле. — Не знаю. — я пожимаю плечами и качаю головой. — У меня просьба к тебе Грег. Я излагаю ему кратко, что ему нужно отправиться в библиотеку, найти там мальчика с фиолетовыми волосами и попросить его достать книгу с цифрой два. Грег слушает внимательно, немного удивленно, но соглашается исполнить мою просьбу, сохранив все в секрете. Где-то вдали стрекочут кузнечики. Мне хочется в открытое поле, снова побежать по дороге босиком, ощущая, как горят стопы. А потом спуститься к источнику и насладиться прохладой и свежей водой. Мне так этого не хватает, а ведь прошло всего два дня моего наказания. Я сижу у окна кухни все свободное время, гляжу на огород и на поле вдали. Вечер уже спустился на деревню и все стихает. Я слышу, как сзади ко мне подходит бабушка. “Ладно, идём со мной в огород. Поможешь сорняки порвать” — говорит она со вздохом, а я тут же подскакиваю с места. Я рад хотя бы такой возможности побывать наконец на свежем воздухе и с охотой соглашаюсь. Огород утопает в прохладных сумерках, солнце почти сгорело за горизонтом. Мне спокойно тут, сам не знаю почему. Земля сжимается легко в моем кулаке, влажная и рыхлая. Бабушка говорит, чтобы я не отлынивал. Пока она рядом, мне хочется рискнуть и спросить: — Бабушка, что ты знаешь об этом розовом мальчике..? — Не забивай голову чепухой. — резко отвечает она, а затем отворачивается. — Такого рода вещи могут быть опасными. Тем более, если верить слухам о том, что он напал на тех двух мальчиков. Это не нормально. Скажи, тебя он хоть не повредил? — Нет. Он… — я умолкаю. Мне хотелось сказать, что он друг, но я боюсь. Вдруг бабушка, услышав это, продлит мое наказание… Мои пальцы сжали стебель одуванчика. — Скоро все закончиться. Охотники управлятся до того, как случится неизбежное. — О чем ты!? — Алек. Думай о работе и учебе. Охотники всегда защитят нашу семью и деревню, а ты – не суйся куда не надо. И я остаюсь на огороде один. Бабушка уходит в дом. Скользкий сок одуванчика размазанный по моей руке, стекает. Я опускаю голову. Кажется, ещё более беспомощно я себя не чувствовал. У меня нет ни одного шанса против бабушки. Остаётся лишь надеяться, что Шпай достанет мне эту книгу… От неожиданного звука шагов я напрягаюсь и осматриваюсь. В калитку забегает Шпай, махая руками, а за ним заходит Грег. — Алек! — кричит Шпай. — Что стряслось? — подскакиваю с корточек и подхожу к ним обоим. Шпай лишь пытается перевести дух. Грег глядит на меня широко откры тыми глазами. — Мэй ушел. — говорит он, не отрывая взгляда от меня.