Часть 13

Вот и пришла осень, и началась учеба. Но весь первый учебный день я как на иголках – мне не терпиться видеть Мэя. Он уже два дня назад переселился в домик на дереве и теперь я должен приносить ему еду и воду. В школе сегодня многие обсуждают охотников и “розового мальчика”, так его все прозвали. Кажется, скрывать Мэя с каждым днём становится все труднее… и я боюсь, что охотники его достанут даже в домике на дереве, вдали от деревни. А что делать зимой?.. Не могу прекратить волноваться об этом и сидя за партой, гляжу то в окно, то на часы. На перемене все убегают во двор школы, радуясь неожиданно пылкому солнцу, вспыхнувшему в небе спустя два хмурых дня. Я один остаюсь в классе, тут как-то спокойнее. Подходу к светлому окну, чтобы согреться – в классе немного прохладно. Шаги отвлекают меня и, обернувшись, вижу Грега одетого в чистую новую школьную форму. Я гляжу на него неотрывно, особенно долго мой взгляд останавливается на блестящей и сверкающей на солнце пуговице с подтяжек. Любопытство одолевает меня: — Откуда такая одежда? — О, эта? — Грег опускает голову, осматривая себя. — Здорово, правда? — И не говори, любой позавидует. — я улыбаюсь, глядя Грегу в глаза, а он щурится на солнце, и усмехается свистяще. — Это г-жа Ран сшила. Оказывается, она неплохая швея. — Да, знаю, она мне сумку подшивала, хотя обычно я с такими просьбами к портному обращаюсь. — А-а, так та заплатка на твой сумке ей пришита? — Ага. — А как там наш “розовый мальчик” поживет? Он освоился в новом домике? — Грег садиться на парту и осматривается, чтобы рядом не было учителя. Уголки моих губ опускаются. — Да, вроде нормально, хотя он слегка грустный. — Грустный? Он обычно веселит нас. Может, ему скучно там? — Наверное. — я вздыхаю. Между нами повисает тишина, и с улицы доносятся разговоры и крики детей. — А у нас курица пропала. — вдруг говорит Грег. — Лисы утащили? — Какие-то соседи наверно. Ни одна лиса ещё не умеет плавать замки горелкой или чем-то вроде паяльника. — Ого, даже так… — бормочу я. Серьезно, кто в здравом уме стал плавать замок ради одной курицы? После звонка с последнего урока, я первый выскакиваю из-за парты, забегаю домой чтобы схватить еды и побежать к Мэю. — Куда собирался? ты все ещё наказан. — хватает меня бабушка за шиворот прямо у самого выхода. — Но ба! Мое наказание уже закончилось вчера или позавчера… — Неважно, ты простужен, сиди дома. Уроки делай. — Нам ничего не задали. Бабушка, это важно! — рвусь я. — Что важно? Этот оборванец Грег или нечисть розовая? Нет, Алек. На улице ещё не безопасно. Вот когда охотники поймаю монстра, пойдешь гулять. Скидываю с ног ботинки и, утирая сопли рукавом грязной кофты, иду через коридор и наверх, в свою комнату. Вот ведь… И даже брата не попросить Мэю еды принести, он сегодня весь день на лесосплаве. Я ложусь на кровать, ощущая, как спина слегка побаливает от того, что я сидел полдня за партой на дурацком неудобном стуле. Рычу, обнимая свои колени и утыкаясь в них. Моя нестиранная кофта пахнет чем-то сырым и травянистом. Так пах воздух в поле в тот вечер, когда мы впервые увидели домик на дереве… А ещё я чую запах пота. Да, в этой теплой кофте можно сжариться сегодня. “Обедать” — зовёт бабушка снизу и мне приходится спуститься, хотя мне хочется остаться тут… Ближе к вечеру, бабушка наконец позволяет выйти. “Наберёшь воду, и быстро домой. Чтобы не шарахался там…” — наказала она строго. Наполненный радостью от возможности ускользнуть, я пускаюсь в бег, схватив с собой два бидона, мешочек еды, и обмотав кофту вокруг пояса на случай внезапной прохлады, которая быстро приходит в осенние вечера. Поминутно утирая текущий нос рукой, я побежал на родник. Закрыв глаза, пронесся по лужам, пачкая штанины в воде и грязи. У меня все непременно выйдет, я всё успею и даже заскочу к Мэю. Спотыкаясь, но вскакивая на ходу, я опускаюсь вниз к ручейку. Быстро ставлю бидончики. Хорошо, что тут никого нет. Или все же есть кто-то..? Поворачиваюсь и вижу, что на камнях сидит человек спиной ко мне. По фиолетовой шевелюре я понимаю, что это Шпай. Он не оборачивается и даже когда присаживаюсь рядом с ним, он не поднимает головы. — Шпай..? Все нормально? — Черт, я ненавижу нового главу охотников! — ворчит он, обнимая себя крепко. — Почему? — Он заставляет делать меня то, что я не хочу: строить пушку и все такое… Но я не хочу, чтобы Мэю навредили. — он качает головой. Мои челюсти сами собой сжимаются, и я хмурюсь. — Это правда ужасно. Кто он вообще? Почему г-н Сато больше не глава? — Насколько я знаю, этот человек захватил место главы силой, а нас с Лией подчинил себе. Правда, Лие и самой нравится работать тут, а вот мне не очень. Что приятного в том, чтобы уничтожать себе подобных..? — Шпай вздохнул, поеживаясь. Я положил руку на его плечо. — Просто, медли как можешь, пока строишь эту штуку… — Я стараюсь, но мне достанется за это. Рука Шпая слегка дернула рукав рубашки, который обычно был закатан, и мне показалось, я удивил сизый синяк… Задыхаясь жаждой и обливаясь по́том, я наконец остановился в тени дерева и хлебнул сырой воды прямо из бидона. Прохладная жидкость словно жизнь вдохнула в мое вялое тело. Я уже на месте, вот он – домик на дереве. Поднимаюсь по лестнице. Мое сердце все ещё стучит от бега, а руки ноют от тяжёлых бидонов, которые я теперь оставил внизу. Дверь в домик приоткрыта и балансирую на толстой ветке, приближаясь… Что за запах..? Какой-то кислый и одновременно головокружаще-сладковатый. Сильно напрягаюсь и вздрагиваю, когда замечаю темно-красные следы на двери и на полу. Кровь?.. О нет, что с Мэем!? Быстро дёргаю дверь на себя и всовываю голову в домик. В полумраке, в свете тусклого луча, заглядывающего в мелкое окно, спиной ко мне сидит Мэй. Вокруг очень много крови и чего-то скользкого розовато-голубого, разодранного и уродливого. Быстро отвожу взгляд от этого. Мерзость… Делаю шаг вперёд, внизу бесчисленное количество перьев. Резко и судорожно вдыхая тухлый воздух, я прикасаюсь к плечу Мэя. Оборачивается он быстро и таращиться на меня. Отпрыгиваю. В его зубах болтается изуродованная голова курицы, которая теперь тоже таращиться на меня. Все его лицо измазано кровью, даже пёрышко одно прилипло к щеке. Мэй, глядя на меня искоса, подползает ко мне, а я отступаю, пока не натыкаюсь пяткой на порожек. Рык вырывается с уст Мэя, и когда его холодные руки хватают мои ноги, я выпрыгиваю из домика. Моя нога скользит по ветке, руки отчаянно хватают листву – повисаю на одной руке. Теперь болтаюсь на ветке, как желтый листик осенью. В тряске, стискивая зубы, обращаю взгляд вверх. Из домика выползает Мэй, и я сильнее вписаюсь пальцами в кору, что даже больно. Розовый монстр подскакивает, ветвь сотрясается, я лечу вниз. Голова раскаляется от боли, мои глаза открываются, когда я ощущаю холодную воду на лице. Подскакиваю и сажусь, потирая затылок, а затем смахивая воду с лица. Я на земле, рядом Мэй, все ещё кровавый. Отползаю от него поспешно. — Отойди! — выкрикиваю и силюсь вскочить на ноги, чтобы пуститься в бега, но просто неловко извиваюсь на земле. — Алек, ты как? — спрашивает Мэй негромко, его глаза глядят на меня с тревогой, но осознанностью. — Я… цел. Потираю затылок, чтобы убедиться , что у меня точно нет там никакой пробоины. Мой взгляд не может оторваться от засохшей липкой крови и перьев на щеках и губах Мэя, и от этого зрелища даже живот скручивает. Наконец поднимаюсь на дрожащих ногах и отхожу на пару шагов в сторону. Что случилось? Это убитая курица? – хочу спросить я, но с моих губ скрывается только выдох. Мэй, только что ведущий себя как животное, теперь стоит неподалеку и вид у него растерянный, как будто он ждёт моего следующего действия. — Пусть брат отмоет домик, а с тобой надо на озеро сходить. Хорошо что день теплый. — наконец произношу я и быстро отворачиваюсь – а вдруг глаза Мэя снова станут стеклянные и безумные?.. Мои руки хватают бидончики, и мы выдвигаемся к озеру перебежками, чтобы никто из местных не испугался вида Мэя. Тем более, что все уже знают, что розовый мальчик — угроза. По крайней мере, все слухи были об этом. Всю дорогу я пытаюсь поднять тему произошедшего, но Мэй молчит, как воды набравший. Кажется, придется отложить этот разговор. Жара убивает, и я по дороге то и дело выплескиваю воду из бидончика на лицо и даю немного Мэю. Запыхавшись, мы наконец добегаем до озера, и Мэй сразу метается в тёмную воду. Она немедленно разбавляется кровью и становится мутной. Я ставлю бидончики на землю, разминаю застывшие руки и поднимаю голову на небо, которые стало серым. Солнце ушло, но в воздухе все ещё зной и теплота. Я вздыхаю, чтобы наконец очистить лёгкие от кислого запаха. Все тихо… Мэй не плещется — он умывает лицо, его волосы растрепались и свисают мокрыми сосульками. Он кажется мне таким чужим и далёким, как остров, затерянный где-то в океане. Когда он выходит на берег, его мокрая рубашка, прилипшая к телу, теперь не только светло-розовая от арбуза, она ещё и красноватая от пятен крови, которые не получилось отстирать полностью. Между нами напряжённая тишина и мои руки слегка дрожат, что-то сдавливает грудь и заставляет сердце биться быстро – тело приказывает мне бежать. — Мэй, Алек! — вдруг раздается свист сбоку от нас, где-то в отдалении. Я поворачиваю голову и вижу Грега, он машет нам со сломанной пристани. Рядом с ним какая-то высокая фигура. Мы с Мэем обходим озеро. Нам приветливо улыбается г-жа Ран. — Купаетесь, мальчики? — спрашивает она. — А…ага. — киваю я, окидывая взглядом пристань: ведро с рыбой, две удочки, нажива в коробочке. — Рыбачите? — Да! Г-жа Ран мне показала, как это делается. Я до этого понятия не имел! — улыбается счастливо Грег, и я тоже улыбаюсь. Он проводит время со своей мамой и это прекрасно. — Как дела с охотниками и всем прочим? Вы нормально сюда добрались? Я видела сегодня несколько патрулей. — с беспокойством спрашивает г-жа Ран и немного наклоняется к нам. — Все в порядке. Они не такие назойливые. — Очень надеюсь. — Мэй, Алек, все точно нормально? Вы как будто только что призрака увидели. — Грег шутит, но видел у него встревоженный, и я замечаю, как уголки его губ дрогнули. Я лишь киваю. — Близится гроза. — замечает г-жа Ран, глядя на небо. — Да, точно. — соглашаюсь я. Все уже погрузилось в мрак, а воздух посвежел. — Нам по домам пора. Вы тоже идите домой, детишки. — г-жа Ран, подняв ведро, сходит с пристани. Грег, махая нам, хватает удочки и наживу и спешит за мамой. Мы снова одни. Мэй садиться на край пристани, спустив ноги в воду. Я медлю, прежде чем накинуть на его плечи свою кофту, чтобы согреть его немного. Он кутается, и вздыхает слегка судорожно, а затем поджимает ноги, ставя их на какую-то перекладину, наполовину торчащую из воды. Я устраиваюсь рядом, но не слишком близко. — Мэй, зачем ты сделал это? Почему ты украл курицу у Грега? — сжав кулаки от волнения, спрашиваю я, и мое сердце точно пропускает удар. Мэй поджимает колени к себе. — Я просто… был голоден. Я не знаю почему я сделал это. — Мэй разводит руками, а я подпрыгиваю от этого резкого движения. Вдали грохочет, небо сверкает. Мэй глядит во все глаза на меня, пока я снова устраиваюсь поудобнее. — Прости, я испугался. — я усмехаюсь дрожаще, а Мэй меркнет. Внезапно холод пронзает меня, когда порыв ветра проносится по земле и над водой. — Так нельзя. — продолжаю я, и мой голос кажется мне таким же холодным, как сменившаяся погода. — Я знаю, я не так часто приношу тебе еду, но есть живую птицу. Это ужасно. Нельзя просто взять и… — Знаю. — рявкнет Мэй. — Я не понимаю, почему со мной это происходит. Я бы просто хотел знать, что я такое… В последнее время все так странно… Мне… мне страшно, Алек… Прости. Я не хотел убивать эту птицу, я не помню… я не помню как это случилось. — Мэй… — я касаюсь его мокрого плеча. Оглушительный гром пронзает небо и молния проскакивает мимо. Мэй отбрасывает мою руку своей и рычит: — Отойди. Небо все ещё сухое и чёрное, как уголь. Я делаю пару быстрых вдохов, становится вдруг страшно, как в детстве, когда за окном была гроза, а я забивался под кровать, что потом бабушке вытаскивать приходилось и утешать. Руки ползут назад по шершавым доскам: я отодвигаюсь от края пристани и от Мэя. Сильный порыв ветра бьёт неожиданно, мои волосы теперь на лице. Мэй встаёт и возвышается надо мной, он глядит вдаль, куда минуту назад смотрел я. Его глаза широко раскрыты и я вижу его зубы, выглядывающие из-за тонких губ. Его мокрые волосы колышутся на ветру, а сам он так сосредотачивается, слово готовится прыгнуть, розовая дымка растет. Что он делает? У него снова какой-то приступ, или… Тело Мэя медленно поднимается в небо, слово он собирается дотянуться до черных смертоносных облоков, отдаться этой стихии. Я подскакиваю к самому краю пристани, прыгаю ввысь, хватаю руку Мэя крепко, сжимаю ее. С силой тяну, опуская его на землю, и мы оба шарахаемся в сторону, чуть не падая в воду. — Ты куда собрался лететь? Такой шторм! — кричу я, а ветер зверски сжирает мои слова. Дурной дождь бьёт по телу пулями. Мэй глядит на меня, словно испуганный мокрый котенок, а затем опускает глаза. — Не знаю… Отпусти… — он снова вырывается. — Просто оставь меня. — Нет! Мы боремся, пока природа вокруг тоже бушует и бьёт нас со всех сторон. Когда Мэй выбивается из сил, он оседает на пристань, наши руки все ещё скреплены. Сердце колотиться в такт ливню, я наклоняюсь немного вперёд, стараясь отдышаться. Глаза Мэя спрятаны под его мокрыми волосами и он тоже дышит часто. — Не улетай. — шепчу я, но я не уверен, что он слышит меня. Лишь когда он поднимает глаза, ясные, как солнечный свет в этом мраке и буре, я понимаю – он услышал. Уже через пару минут погода утихла, но то, как добрался до дома не помню… С тяжёлым сердцем оставив Мэя в сарае, я вошёл домой, мокрый, дрожащий, как замёрзшая собака и с полупустыми бидонами. Мне досталось. И вот, снова, как когда-то после августовской распродажи, я лежу на кровати, пока за окном на бирюзовом небе блещет оранжевое вечернее солнце, как будто только что не было никакого шторма. Тело ноет и жжёт от недавних ударов, перед глазами только картина разодранной куры, запах смрада, врезавшегося в нос, Мэй, собирающийся улететь от меня, а потом его светлый, но такой печатный взгляд. Дыхание перехватывает и уголки глаз щиплет. “А-а” — вырывается из меня стон и теплые слезы катятся из глаз теперь без остановки. Сворачиваюсь, вжимаясь в подушку всем телом. Хватая ртом воздух, я рыдаю, как ребенок, кусаю подушку, стараюсь подавить себя. Вдруг бабушка или брат услышат? Что делать… Почему это происходит со мной? Что с Мэем? Почему… Бабушка не может быть права, он не монстр, но он съел ту курицу живьём… Что если он нападет на меня? Нет, нет… Не может такого быть, он просто запутался. Хотя, может, охотники бы лучше знали, что для него нужно. Может, все было бы проще, если бы я вообще тогда не ушел с родника к церкви? Мне бы не пришлось находить слова, чтобы утешить его, я бы жил и дальше своей обычной жизнью. Сжимаю одеяло рукой и мысленно ругаю себя за такие мысли, мне страшно от того, что я думаю об этом, но на мои плечи ещё никогда не ложилось столько проблем. Почему мне никто ничего не объясняет! Бабушка, она же наверняка знает больше. Хотя едва ли какие-то ее познания или книги могут объяснить поведение Мэя. Что вообще за глупость, почему я решил, что все будет просто? Одна вторая часть книги, которой может даже не существовать, не может ничего решить. Делаю пару вдохов и наконец прекращаю задыхаться. Слезы все ещё катятся из глаз. Хочу пить. Отклоняюсь от подушки, громко хлюпая носом. Гляжу на темно золотую расплывчатую стену, моргаю и когда глаза освободились от слез, вижу все четко. — Как пропал? Опять? Я сжимаю рюкзак в руках крепко, неотрывно глядя на брата. Не могу поверить. Сил нет. — Я помыл его домик вчера, а сегодня с утра Мэя там уже нет. — В сарае смотрел? — Да. Но там пусто. Мне требуется время, чтобы осознать. Мэй снова ушел, прямо как в тот день, когда он захотел найти книгу. Может, и сейчас он хочешь найти ее?.. Брат достает из кармана что-то белое. Он протягивает мне бумажку, где углем выцарапана надпись: “Так будет лучше для нас обоих. Всего хорошего, Алек”. Я читаю дважды и затем вопросительно смотрю на Акиру. — Это от Мэя?.. — Да. — Что… Что это значит..? — я сжимаю бумажку. Я гляжу точно сквозь брата и не могу пошевелиться. — Алек, успокойся. Мэй твой друг, значит и мой тоже. Поэтому я помогу тебе найти его. Я поищу у озера и г-жи Ран, а ты иди к Грегу и в библиотеку. — брат хватает меня за руку, его взгляд серьезный. — И ещё, прошу, будь аккуратнее с Мэем, если найдешь его. — Я понял. — я отнимаю свою руку и пихаю записку в карман, а затем выскакиваю в дверной проем в прихожей. Только выбежав на дорогу понимаю, что даже не поблагодарил брата за понимание и помощь, но возвращаться поздно. Сначала я бегу к Грегу. На крыльце меня встречает г-н Фэнсис, сам Грег уже в школе, где мне тоже следовало бы быть. Отец Грега лишь пожимает плечами. Почему этому Мэю никогда не сидится на месте? А может это охотники уже украли его… Со всех ног, уже запыхавшись, бегу на базу врага, почти безрассудно и глупо. Судорожно спустившись по лестнице, я миную коридор, обходя со спины пару людей в масках, а затем шмыгая в лабораторию Шпая. На мое счастье он тут, снова возиться в механизме, который ранее был скрыт тряпкой. Я поражаюсь масштабом строения и то, каким жутким оно выглядит с этим прицелом. И этим они собираются убивать Мэя..? Шпай оборачивается не сразу, его лицо непривычно усталое, волосы не лежат прямо, а очки на лбу слегка скошены на бок. Он слегка улыбается мне, но быстро мрачнеет. — Ты Мэя не видел? — спрашиваю я, преступив порог и заперев дверь. — А что случилось? — Шпай сжимает кулаки, его взгляд умоляющий. — Он пропал, опять. — Снова сбежал? Ему совсем на месте не садиться!? — вскочив с пола, Шпай с тревогой оглядывается на свое изобретение. — Если охотники найдут Мэя, это конец! Для завершения осталось пару гаек покрутить… — Медли, Шпай! Прошу, мы не можем позволить им взять Мэя! — мои руки обхватывают плечи друга. — Хорошо, я итак пытаюсь… Но мне сказали закончить сегодня. — Шпай опускает глаза, но затем ухмыляется слегка. — Но у меня есть и кое-какая хорошая весть. — Какая? — Это сюрприз, Алек, но когда придет момент, ты поймёшь что это. — Ох, было бы здорово узнать, что это. Я скучаю по хорошим новостям… — Сейчас мало времени. Иди поищи Мэя в библиотеке. Вдруг он не оставляет попыток узнать о себе больше. — Точно! Спасибо, Шпай. — обняв его, я слегка провожу рукой по его шершавой рубашке. Он тоже поглаживает меня, и это удивительно успокаивающе. Мне требуется вечность, чтобы добежать до другого конца деревни из глубины леса. Спина ноет от тяжелого рюкзака на спине, который должен был отправляться со мной в школу, но в итоге гуляет по деревне. Мои лёгкие обожжены прохладным утренним воздухом, который я продолжаю хватать ртом, стоя на пороге библиотеки. Рука скользит по двери, я опираюсь на нее всем весом. Мои ноги кажутся мне ватными. Второй рукой утираю текущий нос. В горле пересохло. Если Мэя нет и тут, то я не знаю, где его искать. Наконец, дёрнув за ручку, вхожу. Библиотека тиха, как будто спит, книги молча следят за мной, когда я углубляюсь в зал. Всматриваюсь, есть ли кто-нибудь на антресоли, но там пустота. — Опять ты тут? Поворачиваюсь и вижу сбоку от себя Лию, она снова появилась из неоткуда, полагаю, из того самого потайного хода, куда спускался Шпай однажды… Она тоже, как и Шпай, выглядит непривычно усталой, ее волосы немного спутаны, но от этого не менее прекрасны. — Лия. Скажи, где Мэй? Он приходил? — спрашиваю я, в попытках отдышаться. Голос срывается. Она молчит в исступлении, качает головой и отходит на шаг назад. — А где он тогда..? — я кусаю губу и душу ручку своей сумки. — Вряд-ли он у охотников, возможно, спрятался где-то. — Лия опускает глаза, а я отворачиваюсь. Выйдя на крыльцо, присаживаюсь на ступеньку. Все мое тело теперь мягкое и ватное, и я закрываю глаза плотно, а слезы все равно появляются и капают вниз. Куда он ушел? Почему? Где теперь искать его? Что значила та дурацкая записка? Вытащив бумажку, я гляжу на слова и качаю головой. Нет, Мэй ошибся, так не было бы лучше, так лишь хуже. Неужели, он все же улетел? Нашел где нибудь в вышине одно единственное нерастаявшее грозовое облако, качнулся его и упал замертво, разбившись где-нибудь у озера. Размазываю слезы и сопли по лицу, стискивая зубы. Безнадёжно, все мое тело содрогается, когда новая волна слез скатывается по щекам. Чувствую чей-то взгляд на спине и оборачиваюсь. Это Лия, держась за косяк она глядит на меня. Должно быть, глядит на мое красное лицо с отвращением, но так ли это я не знаю – все расплывется из-за слез. — Он значит для тебя так много? — произносит она, и я понимаю, что она о Мэе. Я лишь киваю, снова растирая все рукавами. — Шпай тоже значит для меня всё. Изначально он – всего опасный монстр, но именно он стал для меня самым лучшим в мире братом. Иногда даже люди не могут быть такими искренними, приятными и человечными. — она слегка улыбается, обнимая себя за плечи. — Алек, я тебя очень понимаю, и именно поэтому я не позволила Мэю сделать то, что он хотел. — Сделать что? — я подскакиваю. Лия входит в библиотеку, и я следую за ней поспешно. — Сегодня утром, я нашла его у базы охотников. Солнечный свет залил лес и все было сырым после вчерашнего дождя. Лия приближалась к базе охотников со стопкой бумаг, прижатых к груди. Как стратег охотников, она должна была просчитать то, как поймать Мэя и избавиться от него. С холодным сердцем она выполняла разработку стратегии, стараясь не думать о том, насколько правильным было бы уничтожать живое и осознанное существо. Она делала это и ранее, но сейчас ей было труднее, ведь монстр уже стал ее знакомым. Тихо оглядывая розовый утренний лес, она остановилась. Среди пения птиц послышался негромкий плач и всхлипы. Прямо там, в церкви. Подобравшись ближе, в полумраке среди обломков, она увидела фигуру, что сидела согнувшись у цепей. Это был Мэй и он даже не обернулся, когда Лия подошла к нему и присела рядом. Так они и замерли на какое время. “Возьму его сейчас и отведу вниз к охотникам, что может быть проще?” — решила она, но затем, приложив кулак к губе задумалась: — “А если сопротивляться начнет?” — Чего тебя, Лия? — вдруг спросил Мэй как-то обиженно. — Я… Кхм, что ты тут делаешь, розовый монстрик? Хоть понимаешь, что это не безопасно, тут полно охотников и я в том числе. — Лия серьезно нахмурилась. — Монстрик? Нет, я настоящий монстр. Все вокруг были правы. — Мэй судорожно вздохнул, утирая слезы снова. — О чем ты? — Возьми меня, Лия. Давай, я позволю охотникам избавить мир от меня. — Сдаешься? — Лия удивлённо моргнула, глядя в бледное заплаканное лицо Мэя. — Да. — А как же Алек? — невольно сорвалось у нее с языка. — Я навредил ему, из-за меня он упал с дерева. Ему будет лучше без меня. Не пытайся меня переубедить! — резко обернувшись, Мэй оскалился, а сердце Лит сжалось и от страха, и от жалости. — Почему же ты сам не спустился к охотникам? — она слегка отступила. — Не знаю, все равно страшно… Проведи меня туда. — Нет. — отрезала Лия, но тут же, видя агрессивный взгляд Мэя, задумалась, как объяснить причину: — Там… э-э-э… закрыто. Сейчас слишком рано. Идём со мной в библиотеку, там подождёшь до открытия. — Ладно. — Мэй хмыкнул и поднялся, обнимая себя руками и заодно стыдливо пряча розовые кровавые пятна на рубашке. Он пошел за Лией, тихо сказав ей: — Только не говори Алеку ничего. Я хочу уйти тихо. — Хорошо. — взяв его за руку, она вывела его из руин на свет. Теплая рука, оказавшаяся в ее ладони, была такая живая и мягкая, немного шершавая на кончиках пальцев, что Лия невольно сжала ее ещё сильнее, словно пытаясь сохранить это тепло. Что-то тяжелое пронзило ее сердце в этот момент, и она точно решила для себя – она не отдаст Мэя охотникам.