Глава 3. "Сон Цзинь Лина." Часть 5.

Цзинь Лин проснулся от странного шума, которого давно уже не слышал. Дождь. Крупные капли стучали по окну, ветки почти отцветшего персикового дерева бились о стекло, и в этом стуке было что-то тревожное, чужое для Гусу. Здесь чаще стоял утренний туман, а дождь был редкостью — особенно такой сильный, такой шумный. Для спокойного Ордена Гусу Лань такая погода казалась почти неуместной. И этот дождь мог значить одно из двух: либо случится что-то хорошее, либо что-то плохое. Помимо стука капель и веток, Цзинь Лин услышал стук в дверь. Он быстро накинул одежду и выглянул. Перед ним стоял Лань Сычжуй — Ханьгуан-Чуаньжэнь. Безупречный, как и все в ордене: аккуратно и утончённо держал зонт, на лице — та самая спокойная улыбка. — Глава ордена Ланьлин Цзинь, доброго утра, — сказал он ровным, тихим голосом. — Я пришёл сказать, что сегодня господин Вэй и Ханьгуан-Цзюнь готовы попробовать ещё раз провести обряд. Цзинь Лин поднял брови от удивления. — Вот как… Он отвёл взгляд на дождь. Ветер усилился, и капли теперь летели почти горизонтально, срываясь с крыш и разбиваясь о каменные ступени. В воздухе пахло мокрым камнем, сандалом и чем-то ещё — свежим, живым, непривычным для этого места. Персиковое дерево за окном гнулось под ветром, и несколько последних лепестков, не удержавшись, унесло в серую пелену дождя. — Можем прийти позже. Господин Вэй и Ханьгуан-Цзюнь велели не торопиться. Переждите дождь, я за вами зайду. Он уже собирался уйти, прикрывая дверь, как Цзинь Лин — неожиданно для себя — придержал её. — Ханьгуан-Чуаньжэнь, не хотите составить мне компанию? Я собирался выпить чай, пока идёт дождь… Сычжуй на миг застыл. Тень удивления мелькнула в глазах — прежде чем улыбка вернулась на место. — С удовольствием, — кивнул он и шагнул внутрь. С его одежды пахло дождём. Цзинь Лин отступил, пропуская его, и сердце снова стукнуло слишком громко. В прошлый раз Сычжуй стоял здесь у двери. Обещал, что если нужна будет помощь — обращаться к нему. Тогда Цзинь Лин не предложил ему остаться. Сейчас что-то изменилось. Сычжуй прошёл внутрь спокойно, не торопясь. Но что-то в том, как он обвёл взглядом комнату, говорило: он помнит. И это «помнит» висело в воздухе, как пар от чая, который уже дымился в чайнике. Дождь понемногу утихал, а чай был почти выпит. Они всё это время молча сидели, лишь изредка поглядывая друг на друга. Обоим было неловко из-за вчерашнего вечера. Цзинь Лин всё ещё думал о своих словах, а Сычжуй злился на себя — зачем поддразнил. Не в силах выносить тяжёлые мысли в такой тишине, Цзинь Лин всё же нарушил молчание, боясь снова смутиться от собственных мыслей. Он полночи не спал: то швырял подушку от злости, то прижимал её к груди от смущения. — Ханьгуан-Чуаньжэнь, как думаете, Вэй Ин и Ханьгуан-Цзюнь смогут в этот раз совладать с этой магией? Сычжуй сделал глоток и поставил чашку на стол. Затем серьёзно и спокойно ответил: — Думаю, шансы очень высоки. У них было несколько дней на подготовку. Сейчас им лучше понятно, с чем они имеют дело. Цзинь Лин серьёзно кивнул и снова спросил: — Думаешь, я смогу вернуться в свой мир? Сычжуй неуверенно пожал плечами — он не думал о таком. Он думал о том, что хочет вернуть своего Цзинь Лина. Точнее, чтобы тот вспомнил всё, что было между ними. Но этот Цзинь Лин утверждал, что он из другого мира. Не в силах больше молчать, Сычжуй спросил: — Там, откуда вы… В те годы вы были очень заняты, и мы почти не виделись. Вы действительно хотите уйти? Цзинь Лин замер. Он не ожидал услышать такой растерянный тон. Он поднял взгляд от чашки — и обомлел. Лицо было спокойным, как и подобает Ханьгуан-Чуаньжэню, но глаза выражали тоску. Смущение вернулось к Цзинь Лину, лёгкий румянец покрыл щёки. Он нахмурил брови и резко бросил: — Чего ты снова так разговариваешь? Зачем тебе это вообще? Сычжуй снова потеплел и улыбнулся. Он не сводил с него взгляда, всё ещё ожидая ответа. Цзинь Лин отвёл взгляд в сторону и пробурчал: — Дела ордена тоже важны. Мне нужно вернуться и прожить свою жизнь. Лицо пылало, а сердце бешено стучало в груди. Казалось, от такого сильного смущения начала кружиться голова, и он опёрся головой на руку. Сычжуй сначала удивлённо уставился на него, затем ярко улыбнулся, издав тихий смешок, и сказал: — Вы очень умны, господин ордена Ланьлин Цзинь. Тогда я буду ждать. Цзинь Лин вернул ему смущённый и немного удивлённый взгляд. Несколько секунд они смотрели друг на друга не отрываясь. Казалось, каждый из них рассматривал черты лица другого, запоминая самое прекрасное. Цзинь Лин без малого неделю тут пробыл — а чувство, будто целую вечность. И за эту вечность он понял странное притяжение, которое всегда было между ними. Он ещё не принял это, но уже предполагал, что за чувство испытывал. Эту тихую идиллию нарушил стук в дверь. Они оба обернулись на звук и заметили, что дождь наконец стих. За дверью послышался спокойный голос адепта: — Ханьгуан-Чуаньжэнь, глава ордена Ланьлин Цзинь, вас ожидают господин Вэй и Ханьгуан-Цзюнь в башне усмирения. — Хорошо, — коротко ответил Сычжуй, и адепт тут же удалился. Цзинь Лин с лёгким удивлением посмотрел на спокойного Сычжуя, а тот только улыбнулся. Добравшись до башни, они не говорили ни о чём, дабы не вызывать лишних вопросов у юных адептов. Когда они вошли, на полу сидели Вэй Ин и Лань Ванцзи напротив друг друга. Между ними был знак, нарисованный кровью. В холодном полумраке башни тихий голос Вэй Ина отозвался эхом: — Садитесь друг напротив друга. Двери за спинами младших тут же захлопнулись, оставляя после себя прохладный ветер. Ещё недавно они пили чай, а вчера наблюдали прекрасный закат и говорили о чувствах. Сейчас обстановка была опасной и интригующей. Они сели друг напротив друга, образуя крест вокруг знака, и Вэй Ин сказал холодным тоном: — Цзинь Лин, смотри на знак и слушай внимательно мелодию. Цзинь Лин тут же кивнул и опустил взгляд на незнакомый знак, нарисованный свежей кровью. Холодные стены отражали звуки гуциня и флейты, создавая тяжёлую ауру, что давила к полу. Цзинь Лин сидел неподвижно, но голова начала раскалываться, а по телу прошла дрожь бессилия. Он старался сдерживать боль, но вокруг будто ничего не менялось. Бушующие светлая и тёмная энергии словно сражались друг с другом. Цзинь Лин не видел — лишь следил за знаком, который начал светиться красным. Затем, через несколько мгновений, знак начал тускнеть, как догоревшая свеча, а после и вовсе потускнел. От удара энергий прошла сильная волна воздуха, которая отбросила Цзинь Лина в стену. Ударившись спиной, он застонал от боли, из носа потекла кровь. Он поднял затуманенный взгляд вперёд и удивился. Вэй Ин и Ханьгуан-Цзюнь сидели в растерянности, не сдвинувшись с места, а сам Цзинь Лин и Лань Сычжуй отлетели к разным стенам. Цзинь Лин встал на ноги, слегка пошатываясь, и резко бросил: — Что это, тваю мать, было? Вэй Усянь, ты же так долго искал причину… Вэй Ин, нахмурив брови, поднял руку в знак тишины. — Я не говорил, что будет легко. Похоже на то, что кто-то боится, что ты исчезнешь. Цзинь Лин поднял взгляд на Сычжуя. Тот уже встал, принимая ровную осанку. На его лице была полная растерянность, и кровь тоже была видна. Эту напряжённую тишину нарушил Ванцзи. — Здесь что-то более серьёзное. Вэй Ин с серьёзным взглядом посмотрел на него и кивнул, поднимаясь с колен. — Ты прав. Это дело рук чего-то за гранью, чего даже я не могу понять. Ведь… Его перебил грохот с улицы. Такой, что земля задрожала. Они все с удивлением повернулись в сторону двери, а Ванцзи бросил свой холодный и хмурый взгляд, сжимая в руках гуцинь. С улицы послышался трезвон колокола и крики людей. Облачные Глубины ордена Гусу Лань — знаменитые своим спокойствием, умиротворением и тремя тысячами строгих правил, — и тут такой шум. Это означало только одно. Что наступила беда. Цзинь Лин подумал про себя: вот оно, то самое предзнаменование. И ухватился за рукоять Суйхуа. Вэй Ин взмахом руки распахнул двери и замер. На улицах Облачных Глубин воцарился хаос. Заклинатели пытались уничтожить орду мертвецов, которые неслись с огромной скоростью. Находясь в гуще событий, Цзинь Лин виртуозно наносил удары по мертвецам, но им не было ни конца ни краю. Руки уже наливались тяжестью, а кровь на губе высохла и стянула кожу. Он невольно вспомнил, как все заклинатели были на горе Луаньцзан и сражались с полчищем мертвецов без духовных сил. Сейчас тут был один орден, но хотя бы у всех были духовные силы. Даже Ханьгуан-Цзюнь, который искусно владел боевыми искусствами, был напряжён от такого количества мертвецов. Вэй Ин вовсе был растерян и тоже бился врукопашную. Даже будучи вооружённым Чэньцинем, он не мог ими управлять. А значит, что-то другое на них влияло. Отрубив голову мертвецу, который был рядом с Вэй Ином, Цзинь Лин крикнул ему: — Ты же говорил, что уничтожил свою печать. Откуда их столько? Ещё и здесь! Вэй Ин был непривычно хмурым — или даже озлобленным. — Я не знаю! Так не должно быть. Пользуясь своей тёмной магией, он убирал мертвецов одного за другим. Ситуация была тяжёлой, но ещё больше — непонятной. Такого действительно не должно было быть. Звук гуциня прошёлся волной, истребляя часть мертвецов. И тут же рядом показался блеск меча и белые одежды. — Ханьгуан-Чуаньжэнь! — вскрикнул кто-то из адептов. — Держите дистанцию! — крикнул он в ответ и приземлился рядом с Цзинь Лином, взмахивая мечом. — Молодой господин Цзинь… Мне кажется, это как-то связано… Цзинь Лин нахмурился сильнее. Силы быстро его покидали — и это было странно. Он не так долго сражался. Сражаясь с ним плечом к плечу, как в прошлом, он невольно облокотился на него. Он заметил, как Сычжуй и сам судорожно дышал, будто вот-вот свалится без сил. Сычжуй тоже не должен был выдохнуться так быстро. Ощутив на себе тепло Цзинь Лина, Сычжуй тут же повернулся к нему, подхватил на руки и увёл в сторону — подальше от разгара битвы. Сознание Цзинь Лина расплывалось в серой дымке. Тело дрожало — не как от усталости, а будто что-то вытягивало силы изнутри. Сычжуй сам держался из последних сил, но всё же опустился на колени и, стараясь действовать аккуратно, положил его на землю. Его руки тряслись, дыхание было прерывистым. К ним тут же метнулись Вэй Ин и Лань Ванцзи — с беспокойством глядя на них. — Цзинь Лин! — крикнул Вэй Ин, опускаясь на колени перед ним. Его тревожный голос отозвался в груди Цзинь Лина. Помутнённым взглядом тот повернул голову в сторону звука. Звуки боя становились глуше, будто он проваливался куда-то в глубь. Сычжуй трясущимися руками приподнял его. — Цзинь Лин, — тихо позвал он, будто сам сейчас потеряет сознание. Несмотря на своё необъяснимо тяжёлое состояние, Цзинь Лин прижался к нему сильнее. В горле застрял ком, воздух будто не поступал в лёгкие. Тепло Сычжуя было единственным, что не расплывалось. Хаос вокруг уже не имел значения. И Цзинь Лин закрыл глаза, погружаясь во тьму.