Глава 4 "Пробуждение." Часть 2

Солнце ещё не коснулось своими мягкими лучами верхушек деревьев, как Цзинь Лин открыл глаза. Он всю ночь провёл в тяжёлых раздумьях о произошедшем. Сердце ёкало на мыслях о Сычжуе и о том мире, в котором он пребывал во сне. И вот, когда он смог сомкнуть глаза от бессилия, он проснулся. Сомнения одолевали, а страх оставлял после себя тревогу. Не желая мириться с этими ощущениями, он решил пройтись по разным местам Облачных Глубин — тайком. От тяжести в голове Цзинь Лин понурился, оглядываясь вокруг. На улице стояла тишина, лишь звуки ранних птиц слышались где-то вдалеке. Над Облачными Глубинами стоял обволакивающий прохладный туман. От зябкого ощущения Цзинь Лин скрестил руки на груди, дабы сохранить тепло ото сна. Ещё вчера вечером он игнорировал свои ощущения в теле, ссылаясь на травму от магии демона Мэн Шэня. Лань Цзинъи ещё какое-то время донимал его разными вопросами, но на некоторые Цзинь Лин и сам не мог ответить. Он всё ещё не знал, что он чувствует. Мысль за мыслью — и Цзинь Лин неожиданно для себя оказался у подножья той самой горы, на которую его во сне приглашал Сычжуй. Цзинь Лин хмуро посмотрел наверх, в нерешительности подниматься. На улице было прохладно, и в теле билась странная дрожь — то ли от холода, то ли от усталости. Возможно, дело было вовсе в другом. Он вспомнил, как Лань Сычжуй играл на гуцине, как нежно и непринуждённо с ним разговаривал. И как искры между ними вспыхивали сами собой. По спине прошлась волна мурашек, а лицо потеплело. Цзинь Лин осмотрелся по сторонам, переживая, что тут кто-то есть, и сделал шаг вперёд. Поднявшись на гору, Цзинь Лин замер — не от неописуемой красоты Гусу Лань, а от того, кто сидел на этой горе. Мужчина в белых одеждах подносил Лебин к губам, как услышал шорох травы и звуки шагов. Он медленно повернулся на звук и посмотрел на Цзинь Лина бесстрастным выражением лица. — Глава ордена Ланьлин Цзинь… Цзинь Лин тут же вздрогнул от растерянности и быстро поклонился, вытягивая руки вперёд. — Господин Цзэу-цзюнь… Цзинь Лин тут же выпрямился, возвращая себе уверенность. Лань Сичень прошёлся взглядом по всему его телу и кивнул. — Не спите в такой час. Должно быть, вы неважно себя чувствуете, раз пришли сюда. Вам знакомо это место? Цзинь Лин с лёгким удивлением уставился на него, но всячески старался держать лицо. — Не совсем… Я видел его во сне. На лице Лань Сиченя мелькнуло удивление, затем короткая улыбка. — Вот как. Я слышал от Ванцзи, что вы попали под чары демона Мэн Шэня. Сычжую тяжело пришлось. Видимо, вы пребывали в одном сне? Цзинь Лин почувствовал некую тяжесть в груди — не то боль, не то растерянность. Затем последовала лёгкая паника, будто кто-то раскрыл его секрет. — Да… — тихо выдавил он. — Как вы поняли, что мы были в одном сне? Лань Сичень чуть усмехнулся и ответил: — Это любимое место Лань Сычжуя. Цзинь Лин хотел провалиться под землю от стыда. Конечно, он знал об этом. И стоило догадаться, что он тут был со своими близкими больше, чем один. Но стало удивлением, что Сычжуй и с Цзэу-цзюнем был в хороших отношениях. Метаясь смущённым взглядом по траве, Цзинь Лин сжал руки в кулак, сдерживаясь. Лань Сичень заметил его замешательство и повернулся к предстоящему рассвету. — Садитесь рядом, — спокойно сказал он. — Я сыграю вам песню очищения, и вам станет легче. Цзинь Лин, всё ещё пытаясь спрятать своё смущение глубоко внутрь, присел рядом на траву, смотря вперёд. Гора парила над морем тумана. Внизу белая пелена скрывала всё — тропы, деревья, дома, — и только верхушки сосен торчали из неё, как острова в молочном океане. С другой стороны обрыва падал водопад: широкий, спокойный, он рассыпался серебром и шумел так мягко, будто дышал. Небо только начинало светлеть. Первые лучи ещё не коснулись земли — они тронули края облаков, и те вспыхнули розовым, а через миг — золотым. Свет медленно скользнул по верхушкам деревьев, по краю обрыва, по струям водопада — и мир будто выдохнул. Лань Сичень поднёс сяо к губам. И — мелодия не прозвучала. Она родилась. Будто сам утренний воздух стал звуком. Будто туман задышал нотами. Будто водопад подхватил их и понёс вниз, к спящим тропам. Сяо не спорил с природой — он был её голосом. Тем, который обычно молчит, а теперь — заговорил. Цзинь Лин закрыл глаза. Туман поднимался. Солнце касалось плеч. Мелодия не заканчивалась — она просто стала частью утра. И в этой тишине, в которой всё звучало, Цзинь Лин впервые за эти дни позволил себе не думать. Когда мелодия утихла, а лучи солнца коснулись ресниц, Цзинь Лин открыл глаза. В груди разливалось тёплое и мягкое чувство, убирая всю тревожность. Лань Сичень держал в руках Лебин, поглаживая нефритовую поверхность большим пальцем. Цзинь Лин перевёл взгляд на старшего, не решаясь спросить, как мягкий голос коснулся его ушей. — Я слышал, Сычжую сегодня стало лучше. Даже смог встать с постели. Он сделал короткую паузу, а Цзинь Лин напрягся, внимая каждому слову. — Вижу, вы беспокоитесь. Можете не говорить, но во сне явно что-то между вами произошло. Вы оба поникли, в отличие от Цзинъи. Глаза Цзинь Лина расширились от удивления, а голос дрогнул. Он сжал руками ткань своих одежд и спросил: — Как… Как вы это поняли? Разве вы не проводите всё время в затворничестве? Лань Сичень улыбнулся на его слова и спокойным ровным голосом ответил: — Глава ордена Ланьлин Цзинь, у меня есть глаза и уши. Я могу видеть и слышать. Иногда я выхожу на воздух, чтобы не вредить своему здоровью. Цзинь Лин понимающе кивнул и отвёл стыдливый взгляд в сторону. От переживаний он плохо соображал и сейчас падал в грязь лицом перед главой ордена Гусу Лань. Лань Сичень заметил его перемену, не снимая улыбки с лица, и сказал: — Я не имею права давать вам советы, но всё же посмею один озвучить… А-Яо приходился вам младшим дядей, мне же приходился духовным братом. — Он сделал короткую паузу, затем продолжил: — Я много времени с ним проводил, и мне казалось, что между нами нет лжи или недоговорённостей. Однако я сам никогда не замечал чего-то подобного. Сейчас я сожалею, что не смог ему помочь, когда он нуждался. Возможно, я бы ничего не смог сделать. Пусть. Самое печальное — что я сожалею о том, что не попробовал. Цзинь Лин вернул взгляд старшему, со сложным выражением лица, чувствуя тяжесть в груди. Цзэу-цзюнь продолжал смотреть на него с короткой улыбкой. — Молодой господин Цзинь, не совершайте тех же ошибок. Может случиться так, что вы потеряете кого-то важного для вас, сожалея о том, что упустили что-то. На этих словах сердце Цзинь Лина пропустило удар, будто он действительно боялся потерять что-то или кого-то. Он замер, сжимая ткань сильнее, затем закрыл глаза и выдохнул. Он посмотрел на старшего с серьёзным выражением лица, вытянул руки вперёд и поклонился. — Спасибо за совет, Цзэу-цзюнь. Этот спешит откланяться. После своих слов Цзинь Лин выпрямился и встал с травы. Лань Сичень кивнул ему и вернул взгляд на тот самый пейзаж. Закрыл глаза, входя в медитацию. Цзинь Лин пошёл назад по тропинке — в Облачные Глубины. Сердце трепетало, словно говорило раньше, чем его сознание могло это понять. Цзинь Лин сжал рукой одежду на груди и тяжело выдохнул. От мелодии сяо ему стало легче, но после слов Цзэу-цзюня тяжесть вернулась. Сейчас он начал понимать, что его состояние не связано с чарами Мэн Шэня. Оно связано с самим Сычжуем. Цзинь Лин прорычал от бури внутри себя и пнул камень, который оказался не в том месте и не в то время — попался ему под ногу. Камень улетел в густую и шелковистую траву, пропадая в ней, как солнце в облаках. В Облачных Глубинах слышался шёпот пробуждения. И Цзинь Лин понял, что сейчас ему куда сложнее будет уснуть. Подходя ближе, у ворот он встретил Лань Цзинъи. Тот проходил мимо и тут же остановился, когда они встретились взглядом. Цзинъи нахмурился, бродя глазами по лицу друга, и пробурчал: — Ты где был? Ты в курсе вообще, что нельзя покидать Облачные Глубины без разрешения? Цзинь Лин всю дорогу проводил в раздумьях, пока его сердце трепетало, словно подсказывая ему. Но он всё не мог разобрать слова. Сейчас же всё как рукой сняло, как только Цзинъи открыл рот. Цзинь Лин нахмурился, подавляя гнев, и бросил в ответ: — А тебе лишь бы докопаться? Спал плохо ночью, решил прогуляться. Разве я стану будить кого-то из-за своей прихоти? Цзинъи нахмурился ещё сильнее. — Вот именно, что по своей прихоти! Ты не в своём ордене, чтобы правила нарушать. — Он скрестил руки на груди, впиваясь в него взглядом. Цзинь Лин ответил тем же. — Ха! Я тут гость, а ты меня донимаешь! Разве так с гостями поступают? Во сне ты был более нравственным. Цзинъи вздрогнул, как от удара. Глаза округлились, голос дрогнул. — Всё-всё. Хватит! Проходи… Извини… Я тоже не выспался, вот и злюсь по пустякам. Цзинь Лин посмотрел на него с лёгким сочувствием и подошёл ближе. — О чём переживаешь? Цзинъи пожал плечами, глядя в сторону. — Да в общем-то не о чём. Цзинь Лин нахмурился и посмотрел на него с вопросительным взглядом. Цзинъи взглянул на него — и быстро отвёл взгляд. Цзинь Лин нахмурился сильнее и приказным тоном спросил: — Мне с тебя каждое слово придётся вытягивать? Говори уже! Что случилось? Цзинъи остановился, высматривая, нет ли кого рядом, и тихо прошептал так, чтобы Цзинь Лин услышал: — Переживаю за Сычжуя. Он явно поник очень сильно. Я никогда его таким не видел за столько лет. Цзинь Лин напрягся от его слов. На лице тут же выступил лёгкий румянец, а сердце снова затрепетало сильнее — крича. Цзинь Лин посмотрел под ноги и нерешительно спросил: — Ты думаешь, что… Что это из-за меня? Цзинъи и сам смутился и громко воскликнул: — Ну, а из-за кого же ещё! Вы же там… Это… Сам знаешь! Цзинь Лин вспыхнул и возмутился в ответ: — Да чего ты мелешь? Дурак! Ничего я особо не знаю! Я во сне пробыл-то неделю. Цзинъи вернул ему удивлённый взгляд. Цзинь Лин, всё ещё смущаясь, посмотрел на него вопросительно. — В смысле неделю? Мы точно в одном сне были? Там же месяц прошёл… Цзинь Лин уставился на него с непонятным выражением лица, затем задумался. — Ты имеешь в виду, что ты месяц пребывал во сне? Я помню только неделю. Ещё, я только один помнил наш мир. Возможно, это как-то связано? Цзинъи тоже задумался и кивнул ему. — Такое возможно, но… Почему? Цзинь Лин пожал плечами, хмурясь. Затем через пару минут замер. Цзинъи выгнул бровь, глядя на него. — Ты чего? Вспомнил что-то? Цзинь Лин нерешительно сунул руку под первый слой одежды и аккуратно достал узел из красной нити. Он держал его в ладони и смотрел на него с лёгким румянцем. А Цзинъи воскликнул в удивлении: — Узел?! Откуда он у тебя? Цзинь Лин, смущаясь, тихо сказал: — Сычжуй подарил на прошлой охоте… Лань Цзинъи удивился ещё сильнее. — Это же как долго он в себе это вынашивает? И ещё мне ни разу не сказал! Цзинь Лин нахмурился. — Ты о чём? Что не сказал? Цзинъи на секунду лишился дара речи, затем фыркнул. — Ты… Ты хоть знаешь, что значит этот узелочек из красной нити? Цзинь Лин застыл на месте и неуверенно ответил: — Ну… Как же… Это же оберег от зла… На нём даже нефритовые бусины есть… Цзинъи вскинул бровь и скрестил руки на груди. Его голос стал спокойным и поддразнивающим. — Цзинь Лин… Ты уже взрослый, а не знаешь таких вещей? Цзинь Лин слегка сжал узел в руке и воскликнул, злясь на друга: — Чего я не знаю? Это ты дурак! Не понял? Почему меня не так глубоко в сон бросило? Потому что этот оберег меня защитил! Когда мы были на той поляне, этот демон перехитрил нас, и мы остались без защиты. Цзинъи, вздёрнув брови, воскликнул, не сдерживаясь от возмущения: — Да сам ты придурок! Я уже это понял тогда, когда ты его только достал! Только ты не понял, что значит этот узел! Цзинь Лин замер в удивлении. — Он имеет ещё какой-то смысл…? Лань Цзинъи в отчаянии стукнул себя по лбу и грустно прохныкал: — Бедный Сычжуй… Как его угораздило в такого, как ты! Цзинь Лин вспыхнул от стыда и гнева и уже хотел возразить, как к ним подкрался Вэй Усянь. — Ребятки! В Облачных Глубинах запрещено шуметь! Разве вы не знаете?! Цзинь Лин тут же перевёл свой гнев на Вэй Усяня. — А ты чего подслушиваешь?! Вэй Ин на секунду замер, затем хихикнул. Его забавляло выражение лица Цзинь Лина и дрожащий от смущения голос. Пока Цзинь Лин хмурился от злости, сверля взглядом главных нарушителей тишины Гусу Лань, Вэй Ин прошёлся взглядом по младшим и заметил торчащий из-под руки красный узелок у Цзинь Лина. Вэй Ин улыбнулся и тут же воскликнул игривым голосом: — Оу, да вы тут о романтичном разговариваете! И даже меня не позвали! У меня опыта побольше вашего, могли бы у меня совет попросить. Цзинь Лин и Лань Цзинъи тут же отпрянули от него и воскликнули в два голоса: — Нет! Цзинъи тут же смущённо продолжил: — С чего вы взяли, учитель Вэй?! Что бы я с ним говорил о подобном? Цзинь Лин подхватил: — Вот именно! Ты хоть думаешь, что говоришь? Вэй Ин от их слов округлил глаза, затем звонко рассмеялся, держась за живот. — Ой, дети! Вы такие забавные! Все же уже взрослые, чего вам так смущаться? В вашем возрасте уже давно пора говорить о таком прекрасном чувстве, как любовь. — Он сделал короткую паузу, не снимая улыбки с лица, и указал пальцем на руку Цзинь Лина: — Да и, можете не притворяться. Я вижу узелочек из красной нити, который сделал Сычжуй. Я ему помогал его делать. Цзинь Лин от его слов вспыхнул краской, не в силах и слова произнести. А Цзинъи нахмурился, возмущаясь: — Что?! Эх, почему мне никто не сказал! Я самый последний всё узнаю… Вэй Ин прикрыл рот рукой, сдерживая смех. Он посмотрел на Цзинь Лина, который опустил голову, пряча лицо от смущения. Тот пытался осознать, что узелок означал что-то помимо оберега — а точнее, о чувствах Сычжуя к Цзинь Лину. Не поднимая головы, он прохрипел: — И как давно ты знаешь…? Вэй Ин с недоумением спросил: — О чём? О Сычжуе? Ну, я как-никак его учитель. Естественно, он с советом обратился к своим наставникам. Вэй Ин улыбнулся и посмотрел по сторонам. Цзинь Лин же хотел сейчас провалиться под землю от всей тяжести мыслей, которые с новой силой свалились ему на голову. Цзинъи заметил перемену друга и уже не так был обеспокоен тем, что узнаёт всё в последний момент, как трудным выражением лица Цзинь Лина. Вэй Ин более тихо сказал, возвращая им свой взгляд: — Так, давайте-ка пойдём куда-нибудь, где нас уже не услышат. Думаю, ты не в том состоянии, чтобы говорить о таком в месте, где нас могут услышать? Он смотрел на Цзинь Лина с лёгкой улыбкой и странным взглядом. Цзинь Лин всё ещё стоял понурившись, тяжело переживая информацию. Цзинъи в свою очередь неуверенно посмотрел на них двоих и спросил: — Мне уйти? Цзинь Лин тихо ответил ему, не поднимая головы: — Останься. Ты ничем не помешаешь. Цзинъи кивнул, будто самому себе, успокоившись, что он тут не лишний. Вэй Ин вздохнул и подошёл ближе к Цзинь Лину, положил ему руку на плечо. — Ну чего ты так приуныл? Пойдём чаю тебе налью. Посидим, побеседуем. Мы с тобой так редко болтаем ни о чём! Я же тоже твой дядя. Цзинь Лин криво улыбнулся и посмотрел на него. — Если будешь свои идиотские шутки шутить, то я даже ни единого твоего слова слушать потом не стану! Вэй Ин помотал головой на его слова, лучезарно улыбаясь. — Ни в коем случае! Разве я буду подшучивать над тем, у кого так тяжело на сердце?! Я же не монстр какой. Цзинь Лин выдохнул и кивнул ему. — Хорошо… Пойдём.